Человеческая сталь

      Боль со временем начала проходить, но вместо нее накатывался тайфун мыслей. Голова все еще не до конца понимала происходящее, а слегка затуманенная картина свидетельствовала все еще об алкогольном эффекте. Слегка пошатываясь, Я́га решил, что водка не для него. Он с роду алкоголь не переносил, и пил только, как выразился Яр, «бабское шампанское» по праздникам. Будучи взрослым человеком, все равно подвергался неприятному разговору с матерью о том, чтоб тот не напивался. Этот легкий контроль и бесконечные выговоры терзали его нутро вдоль и поперек.       Славе кажется, что он рассказал о себе слишком много этому человеку. Все же водка «Казаки» говорит о себе — развязывает язык. Не сказать, что это напиток богов, но боль действительно притупляла. Глядя на самого себя в обломке разбитого зеркала, он все же долго разглядывал перебинтованное плечо. Другой же сталкер все выглядывал из окна и смотрел по сторонам, пока его партнёр не нашел на запыленном шкафчике серую, с едва голубоватым отливом, ткань. Отчего-то Я́ге пришла бредовая мысль — он взял в руки эту ткань и намотал ее на правое плечо. — И что это? —с интересом спрашивает опытный у новенького, замечая нелепую ткань на плече. — Не знаю, может быть, отличительный знак. Тут все, как китайцы на рынке, а так хоть будет всем понятно, что это…я? — Ну если ты еще пару зданий подорвешь или сожжешь, всем и так станет понятно, что это рук дело Славика Я́ги, потому он…слегка…не от мира сего. — Да ладно тебе, здание же не рвануло, ты мне теперь всю жизнь припоминать будешь? Я же как лучше хотел, —он не мог больше привести нормальных аргументов, потому что где-то в голове у себя понимал, в какому риску он их подверг. Могло случиться так, что и они вместе с зомбированными подлетели.       Они поговорили еще немного и двинулись обратно, на станцию. На самом деле, Слава никогда не думал, что ему станет так легко с кем-то начать разговаривать. Да даже с теми незнакомыми людьми. Яр объяснил это тем, что здесь каждому хреново, но это место не перестает быть интересным для людей. Оно манит их чем-то, чем-то мистичечким и загадочным. Возможно, Я́га в числе этих единомышленников.       Вернулись они на Янов быстрее, чем предполагалось. По пути, на удивление Яра, никто не повстречался. Даже мелких тушканов или кабанов не было. Только и был слышен вдали звуки перестелок и возмутительные возгласы «Долга». Видимо, с мутантами возятся, про «Свободу» ни разу не упомянули. — Яр, —подает голосок новичок, когда они стали подходить к станции. — Чего тебе? —как ни в чем не бывало идет дальше себе Дядька Яр. — Мне стыдно, что я обругал тебя и высказал то, что по факту тебе было неинтересно. Все это так накатывает, —и кладёт руку на грудь, ощущая под тканью легкий трепет биения сердца. — Тебе не за что извиняться, Славик, ты был под шоком и алкоголем… Если те три капли можно назвать алкоголем. Водка всего лишь сняла блоки, снизила самоконтроль, тем самым проявилось истинное лицо твоей личности. — Что? Нет! Хочешь сказать, что я злой, ругающийся мужик или что? — Ну кто ж тебя знает? А может так оно и есть, но даже ты об этом не знаешь? Сколько раз ты шел на перекор своим желаниям из-за каких-нибудь моральных установок или воспитания? — Ты хочешь сказать, что я — это не совсем я, а просто образ, выдрученный родителями и обществом?! —остановился тот. — Да, Слава. И если хочешь слышать мнение о тебе со стороны, то вот: «Ты слишком много думаешь, а следовательно боишься совершить ошибки. В тебе есть нечто стоящее, но ты всячески подавляешь это, потому что опасаешься выйти из зоны комфорта, что была навязала обществом. Ты боишься себя».       Добавить нечего. Его разобрали на кусочки и собрали воедино. При этом было все коротко и понятно, видимо, это было некой чертой характера этого сталкера. Они заходят на Янов и их тут же окатывает невидимой пеленой уюта, привычного шума и легкой нотки перегара, что грели душу получше водки. Яр оставляет в зале паренька, а сам уходит на свободовскую половину, желая немного вздремнуть. Перед этим, конечно, напомнил своему товарищу о том, чтобы не встревал ни в какие перепалки. Ох, вот уж это Славик не мог обещать.       Я́га первым делом зашел к Гавайцу и хотел уточнить у него о типе патронов, потому что в этом ничерта не разбирается. Торговец был как обычно приветлив, но отчего-то выразил более дружелюбность к нему, спрашивая о том, как прошла его первая вылазка. Не думал Слава о том, что кому-то это может быть интересно, но рассказать о приобретённом опыте почему-то хотелось. Видимо сработала человеческая потребность кому-то что-то высказать, излить душу. Новичок себе позволяет маленькую наглость в том, что оперся руками о кассовую стойку. Мужчина перед ним никак не выразил свое возмущение — значит, он не против вовсе. После небольшого рассказа, Гаваец только под конец расхохотался и сказал: — Ну ты даёшь, новичок! Для первобытного в Зоне ты неплохо даже справился. Хотя идея с гранатой все же была чреватой, могли и вы на воздух взлететь. — Я уже понял, жаль, что так поздно. — Ну, это же еще от типа гранаты зависит. Какая у тебя была? —казалось бы, обычный вопрос. — Ну, гладкая такая, охристого оттенка. — Какого? —переспросил Гаваец, — Ты чего ругаешься? — Что? Нет же, охристый, это…это же охра! Это цвет такой, ну, что-то между желтым и коричневым, —начал пояснять Слава, тем самым загоняя себя самого в тупик из последующих вопросов от торговца. Лучше бы вообще молчал. — Ты так и говори, желто-коричневый, а то «óхра»! Тьфу ты, чудак, я аж себя тупым почувствовал. Ты где такие слова вообще раздобыл? — А…от учёных мельком слышал! Ну, подумал, что было б круто сказать что-то умное, —мысль о том, что мужчины немного иначе воспринимают цвета натолкнул его на то, чтобы вообще заткнуться. «Ага, а еще это природный пигмент, состоящий из гидрата окиси железа с примесью глины. Давай, Я́га, расскажи ему химический состав и будет у нас на одного торовца меньше»—размышляет осуждающе сталкер. — Ты такое лучше не говори, мы люди здесь простые. Так значит, говорить граната желтоватого цвета была? А, обычная «лимонка», большой угрозы не представляет. Ну, если поумничать, как ты, то это РГД-5. — Кого? —удивлённо задал вопрос. — Вот и я также посмотрел на тебя, когда ты мне про охру начал затирать. Короче, переводится как Ручная Граната Дистанционная. Так себе граната, по сравнению с Ф-1, та штучка посильнее хреначит. — И…как она выглядит? — Ты чего, в детстве в войнушку не играл или фильмы не смотрел? Ну да ладно. В общем, —пркопавшись у себя, торговец выкладывает гранату совсем другого внешнего вида: темно-зеленая окраска и рельефные выступы запомнились наверняка, — Вот это Ф-1, осколочная граната. Пробивает некоторые жилеты, смотря еще какой. — Спасибо, чтоб я без тебя делал —кивнул, — А, я за чем вообще к тебе подошел. Спросить хотел, а на мой дробовик какие патроны пригодны? Ну, не знаю там…калибр какой-то особенный нужен? —и положил на кассу его дробовик, на что тот с интересом рассмотрел оружие и сказал: — Хм, ну здесь только два типа патронов использовать можно: как дробь двенадцатого калибра, так и жекан того же калибра. Ну, это альтернатива, против мутантов.       Если честно, Слава ни единого слова не понял, хоть голову его об стенку бей. Теперь он себя тупым почувствовал и осознал, что ему многое предстоит узнать, изучить. Как выяснилось позже от Гавайца, жекан как бы лишает дробовика разлёта картечи. Ага, знать бы, что такое ваше «картечи». Однако патрон пускает со ствола единственный снаряд и не более. — Ты так интересно рассказываешь, ну, по-своему как-то. Уютно что-ли, —поделился с мыслью Я́га. — А ты меня удивляешь, Славик: вроде умные фразы вкидываешь, а как дело до оружия доходит — так ты потухаешь. Слыхал я, как ты нашего местного сказочника отшил по всем фронтам. Да так элегантно, почти как джентльмен. — Да пошел он! Если такое повторится, то точно его разнесу. Нечего чужое переживание обесценивать, я такое вообще не уважаю. — Горячее сердце у тебя, Я́га, не злоупотребляй им, —звучали от торговца слова как небольшой совет на будущее. Знал бы Гаваец, какие злые мысли у того зарождались, когда Флинт едва ли не пошел на него. Новичок на говор собеседника только устало вздыхает и говорит с печалью: — Думаешь, не получится у меня противостоять ему? — Я этого не говорил, Славик, —сразу же ответил Гаваец, ничуть не повысив своего тона на разговорчивого новенького. Видимо, нелепый и слегка бестактный вопрос сбил с толку самого торговца, — Может однажды, но не сейчас. Ты, по сравнению с ним, маленький тушкан, что рыпается на кабана. — Слышал поговорку: «Большой шкаф громко падает»? — Слышал фразу: «Выбивать дурь из чужой головы — дело неблагодарное. Особенно, если в своей не уверен»? —не снимая с лица улыбки, проговорил торговец. — О, очень умно, —откинул голову назад и довольно усмехнулся новичок, — Ладно, я понял тебя. Спасибо за совет. Постараюсь сдерживать се-…       Он не стал договаривать свою речь, потому что громкий, нахальный голос Флинта сбил с толку своим рассказом очередным: «Да всяких тем у меня валом! Рассказывал я о том, как недавно я кровососов, возле Плавни, разогнал? Нет? Ну слушайте тогда! Сейчас Флинт расскажет, как надо этих «сосалок» истреблять. Брёл я как-то месяц назад что-ль на Цементный завод, ну, чтоб всяких ништячков-тайничков найти. Брат-сталкер за помощь указал координаты, а я чё? Мне-то только и в радость, халявный хабар ведь. Вот короче я бреду, никого не трогаю, вижу боком, как со стороны аномалии, ещё так на болото смахивает, силуэты какие-то. Да несколько еще! Думал, сталкеры что-ли, а как приглянулся…ой-ё! Эти «соски» бегали за кем-то, а оттуда выстрелы, крики. Решил я, в общем, ребятам помочь! Ну, нечего ведь ребятам пропадать, а то оставят их без тела и духа. Значит в руки любимый дробовик и мигом к ним. Так я им такую пулевую очередь устраивал, аж ствол дымел! Да только вот, не успел я одного спасти. Двое живые остались, но мы с ними мигом разобрались чё к чему. Я у ребят спрашиваю еще так: «Вы чё ж, дураки, поперлись сюда, да на стаю кровососов?! Флинта позвать не могли?». Те растерялись, глязки в пол и говорят, мол, ученые попросили. Замеры-хремеры, все дела. Очкарики-то сами не могут, они ж ствол в руках толком держать не умеют! Вот так-то!»       Гавайца стало настораживать наблюдение Я́ги за Флинтом, напрягать и доставлять эмоциональный дискомфорт, поскольку тот молча в руках своих согнул напополам металлическую трубку, которую нашел где-то под ногами. От него, кажется, донесся щелканье челюсти. — Да-а, хотелось бы верить в то, что в рассказе хоть двадцать процентов правда, —говорит тот, — Может хоть, те двое действительно живы. Жаль третьего. — Их было там не трое, —отрезает резко, неожиданно Слава и разворачивается спиной к торговцу, продолжая говорить: — Четверо. Четверо людей были в том месте и подверглись внезапному нападению кровососов. Всех убили, а тело четвёртого не нашли. — Откуда-… — Я не смог им помочь, —дополняет, разворачиваясь к своему собеседнику и прислоняется к кассе ближе, указывая наконечником трубочки ему в грудь. Раздалась от него раздраженная усмешка, прежде чем продолжил: — Не смог, понимаешь? Там был мой знакомый, которого я вполне бы считал за товарища, а я и его спасти не смог. Опоздал и просто испугался. Трус — никак иначе. Он дал мне время на то, чтобы я убежал куда подальше, а там…там люди были: двое ученых и вот двое сталкеров. Ничего из того, что поведал Флинт не является правдой. — О как…—улыбка с лица торговца спала, — Ты…был там? Как ты там оказался? — Я не помню, как добрался до этой территории и вообще как обошел стороной военные блокпосты. У меня, ну… провалы памяти, во—почесал затылок свой, — Пытаюсь вспомнить, но ничего не выходит, какие-то размытые картины получаются. Как только я добрался до окресностей Юпитера, то вышел на ту аномалию, встретился со сталкером по кличке Йорш. — А, знали мы такого, —кивнул торговец. — Ну я остановил их, спросил, мол, где здесь ближайшее убежище. Вот и сказал он о Янове. Поговорили мы с ним так…душевно, хороший мужик. Указал примерно дорогу и пошел. Я уже достаточно далеко ушел, но со стороны аномалии послышались выстрелы и крики. Ну и…я побежал назад. — Без оружия? —удивился. — Я тогда был на адреналине, я бы и не вспомнил о том, что впервые здесь и неизвестно о происходящем. Был на руках какой-то пистолет, но сам посуди: мало патронов и против более трех кровососов? Я хотел помочь, но, видимо, не вышло. Как оттуда ноги унес — понятие не имею. — Не знал, что новичок так отважен. А с Дядькой Яром как ты пересекся-то? — Изначально я познакомился с Вано. Я был в без сознания и пока бежал оттуда…—возможно, это было уже лишним, потому что сердце трепетало как перед сдачей диссертации. Но Я́га позволяет себе чуть приподнять противогаз и повернуться левой стороной лица, чтобы показать едва зажившую дорожку от химической аномалии, — Вляпался в водоросли на дереве. Оно мне ожог оставило сильный. — Ох-ё! Мужик, ты чего? —Гаваец аж взбодрился от всего рассказала длинного. Он только потянулся необдумав к его лицу, как Слава закрылся тут же, — В «Жгучий пух» что-ли? Охренеть! — Кто ж знал, —и отвернулся снова, — В общем, Вано меня спас и…с того света что-ли вытащил. Вот так с ним познакомились. Хотели потом до Янова дойти, а там…бандиты нас стопорнули. «Где я таким жаргонов вообще научился говорить?! Я сам половину этих слов знать-не знаю, какого черта я вообще несу. Но вроде бы уместно, верно? Технически, я же говорю правду, да? Просто недоговариваю»—рассуждает параллельно с самим собой он. — А, это я уже слышал. Вано ведь сказал всем, что ты, парень, сам с плена выбрался. А ты хорош! —торговец вернул свою добродушную улыбку и хлопнул того по здоровому плечу, — Ты уж прости, но у меня клиенты. Рад был поболтать с тобой. Хорошо, что остались еще такие смелые и честные мужики, как ты. — Но я ведь не смог помочь, какой же я смелый? —не понимал этого Я́га. — Если ты не лжешь, и все, что ты сказал — правда, то запомни фразу: «Цена ошибки меньше, чем цена бездействия».       На этом их разговор подошел к концу и Слава не желал больше находиться в зале, где так громко кличет этот Флинт о своих псевдо-похождениях. Хотелось очень много высказать в лицо этому человеку, да вывести на чистую воду. Чтобы заткнулся раз и навсегда. Он уходит молча прогуляться по другой части станции. Ни разу не был среди долговцев, а послушать их и их разговоры было куда интереснее, чем слушать того «фрукта». Начинать разговор было не так легко, как с ребятами стороны «Свободы». — Привет? —выдавил Я́га. — Чего тебе, сталкер? —отрезал с языка человек в темно-красном комбинезоне, к которому он подошел. — Есть свободная минутка? — Смотря с какой целью ее применить, —угрюмо произнес человек, снимая с лица неохотно свой противогаз, под которым скрывалось измучанное лицо, что осмотрело его серо-голубыми глазами столь недовольно, — Ну и что ты хотел спросить? — Да так, поболотать. Ты ведь в «Долге», верно? Каково это? — Что за глупые вопросы у тебя, парень? —хмыкнул мужчина, — Вступить что-ли хочешь? Это не ко мне, с подполковником иди разговаривай. — Несильно ты дружелюбен, —комментирует он, — Мы ведь все в одной Зоне, нужно ведь держаться вместе, все дела… — Зона, говоришь? Да мы все теперь в зоне, с головы до ног. Я без карты по ней уже где хочешь могу ходить. Черт, ну ведь какие уроды, «Свобода», всем даром, какая тут свобода? Выпустить тварей за периметр? Сами шизанутые, так в сторонку отойдите, не мешайте работать.       По разговору все же дело понятное — Долг терпеть не может Свободу, а те аналогично думают о тех. Я́га все же надеялся на то, что получится разговорить мужчину, хоть узнать о какой-то информации, а тут на тебе! Слава вздыхает и кладёт руки на талию свою, спрашивает: — Не нравятся они? — Да идиоты они, что тут говорить? —долговец отмахнулся и отвел свой строгий, задумчивый взгляд куда-то в сторону, — «Свобода» — анекдот натурально. Набежало в Зону дебилов накуренных, а потом иди и расхлебывай. «Ну и нудный, грубый тип»—думает Слава, —«Лицо попроще бы сделал» — Как долго ты в Зоне? Я новенький, хотел бы…советы взять. Ну так, на будущее, —уточнил.       Долговец отпивает немного алкоголя из бутылки, пытаясь безуспешно спрятать хитрую полуулыбку за горлышком. Его взгляд внимательно осматривает незнакомца. В уголках прокрадываются у него небольшие мимические морщинки. Внутренне Слава съёживается, думает о том как свалить, но тут же возвращает себе самообладание. — Советы нужны, да? Ну, если ты жаждешь сражаться с мутантами и защитить мир от Зоны проклятой, то иди к нам. У тебя будут все возможности, люди никогда лишними не бывают. Мы верим в нашу победу и не бросаем товарищей. Верим в то, что Зона опасна и должна быть уничтожена. И мой тебе совет: лучше не переходи нам дорогу, если у тебя иное мнение. Доходчиво? —подается корпусом немного вперед и понижает тон голоса на последних словах, заставляя все тело покрыться мелкими мурашками от напряжения. — Это угроза? —переспросил Слава и услышал от долговца невольный смешок. — Только если ты поддерживаешь мировоззрение «Свободы», так что твое право как это воспринимать: как совет или как угрозу. — Что ж, спасибо. Приятно было поболтать, бывай! —машет ему рукой и пытается как можно скорее слинять с долговской половины. Эти ребята строгие, мрачные какие-то, либо же ему такой разговорчик попался. И стоило только вылететь оттуда, как он впечатался неуклюже кому-то в грудь. Из-за своего небольшого роста, Я́га сначала даже не понял, что произошло, пока не услышал голос: — Воу! Чувак, ты осторожнее, так и человека убить сможешь. — А, прости, мужик, я не хоте-е…л, —поднимает голову чуть выше и встречается со взглядом мужчины, — Несильно я тебя «убил»? — Да нормально, жить буду, —хохотнул, — Что-то не видел я тебя здесь особо, ты здесь впервой? — Ну, дня два примерно. Если я не ошибся с временем, конечно, но ты прав, —отходит чуть назад и замечает боковым зрением, как кучка долговцев за столом покосились на этих двоих, — А…ты? — Хм, я вот тоже недавно пришел. Азот меня зовут, будем знакомы, —и протягивает Я́ге руку свою, покрытую в тактической перчатке, где видать было только оголенные пальцы. Они испачканы в чем-то, напоминающее на бензин, но Слава закрыл глаза на свою брезгливость и попытался протянуть ладонь в ответ. Азот пожал ему руку, в едва касающиемся движении, и отпустил при первой же возможности. — А я Славик Я́га, —он настолько устал представляться, что уже особо не реагирует на то, что сам придумал это нелепое прозвище, — Новичок. — А я техник, ну, в железяках разных купаюсь, в бронежилетах и тому подобное. Вот только проблема небольшая есть — с инструментами туго все. Так что если тебе что под руку подвернется, ты тащи сюда сразу. А там уже разберемся. А понадобится техническая помощь — буду рад тебя видеть на нашей, на Долговской половине. — О, чудненько, обязательно чего-нибудь поищу. Увидимся! —и помахал на прощание Азоту, перед тем как уйти и в мыслях у себя посудить: «Какая «поищу»?! Ты совсем тупой что-ли? Ты еле с зомбированными справился, а тут зарекаешься технику всякий металл сдавать или инструменты? В себя что-ли поверил. Прозвище у него смешное. Азот. Нет блин Углерод! Главное, случайно «Урод» не ляпнуть или чего еще, а то эти ребята меня быстро порвут»—пришли вот такие рассуждения у новичка, который аккуратно прошел на свободовскую половину, к уже знакомой старой кровати. Плюхнувшись на нее, он достает свой КПК и заходит в раздел «Дневник». Он не долго думая заходит и начинает вести вторую свою запись: «Запись 2. Сегодня я побывал с Яром в деревне Копачи, в которой местные жители являлись зомбированными. Не то чтобы я был в шоке… ДА Я ОХРЕНЕЛ! И ладно мутанты — хрен с ними, а это… Это же люди. Были когда-то. Моя теория о воздействии Выжигателя Мозгов и о пси-излучении показались товарищу слегка сложными, и я его понимаю. И все же. Мне не дает покоя излучение, из-за которого люди подвергаются нарушением нервных процессов и становятся просто «ходячими мертвецами». Этот Выжигатель…он точно создан каким-то умными людьми, учеными. Знать бы какими. Надеюсь, что профессор Герман или Озёрский знают об этом. А еще я нормально выспаться не могу. Меня мучает бессоница эти пару дней, но видимо, это по-началу у всех. P.S. я все еще не могу выкинуть слова (мысли черт возьми меня добивают!) дядьки Яра. о, это что, задели мою гордость? это даже смешно! Нет, ну серьёзно? Я и боюсь себя? я̶н̶еб̶о̶ю̶с̶ь̶с̶е̶б̶я̶.я̶ н̶е̶ б̶о̶ю̶с̶ь̶.н̶е̶ б̶о̶ю̶с̶ь̶. Да, я много делал против своего желания; да, я пренебрегал своими установками. Но ради чего? Я хотел выжить, не более. Разве я не заслуживаю простого спокойствия и безопасности?»       Он отложил свой КПК и лег на кровать. Этот вечер был самым тяжелым для его мыслей. Он такой бессонный, тихий и душераздирающий, как и все предыдущие. Головная боль утихла со временем и дала ему почти сразу же заснуть. Сдерживать свои эмоции и чувства — нелепая привычка.       Утром Я́га дал себе обещание: не сдаваться, а бороться — в первую очередь за себя. Вот только он, сам того не понимая, до сих пор борется с собой и пытается найти хоть что-то от прошлого. И некому толком высказать то, что скребет на душе. Человек, к которому раньше мог прийти и поплакать, погиб. Но такое ощущение, что отодвинул на самую дальнюю полку в своей жизни. Это глупо. Все это глупо.       От него хотят того, на что не способен сейчас ни физически, ни морально. И вновь чувствует, как погибает, вновь пьёт успокоительное с аптечки, потому что трясущиеся руки начали выдавать себя. Слава кусает до крови нижнюю губу и с размаху кулаком бьет об стену. Доносится глухой стук и недовольное шипение от него же самого. — Черт, —голос звучит тише и ниже, ему незачем придерживаться обычного повседневного тона сейчас. Он импульсивно поднимается и тут же останавливается на одном месте как вкопанный, когда видит в дверном проёме, ведущий в другой коридор, незнакомого мужчину в очень непонятном, навороченном костюме: отличался большим количеством металлических вставок, что обволакивают почти все тело, а некоторые из вставок окрашены в оранжевый оттенок. Под грузом металла пряталась камуфляжный нагрудный жилет с, наверное, прочными пластинами.       От одного его воинственного вида у новичка по спине промчался табун мурашек, из-за которых он выпрямился и, необдумав, ляпнул: — Привет? — Привет, —послышался из противогаза низкий голос, доносящийся с легкой хрипотцой, — Утро паршивое? —и опустил голову, рассматривая предельно внимательно чуть разбитые костяшки. — А, да…утро начинается не с кофе, —пытаясь уйти от ответа, с насмешкой парирует Славик, его губы под противогазом искривляются в ухмылке. Он подходит осторожно к нему и неуверенно протягивает ему свою руку в легком дрожании, — Славик Я́га. — Кремень, —четко ответил сталкер и ответил на дружелюбный знак со стороны новичка, — Я заместитель Локи. — Локи? — Ты находишься на Свободовской половине и не знаешь Локи? —наклонил голову на бок Кремень, и только через пару мгновений он щелкает пальцами, как бы вспоминая, — А, ты же новенький. Вышибло из головы, мой косяк. Локи — это лидер «Свободы», ну, типо как вожак. — Вот оно что, и как вы с «Долгом» еще тут не поубивали друг друга? —заметив напряженное молчание, Слава поспешил уточнить: — О, прости, мужик, я не хоте-… — Все нормально, —поднял руку в оставливающем жесте, — На Янове между Свободой и Долгом перемирие, но за пределами станции эта граница стирается. Обеим группировкам выгодно здесь находиться, как минимум, потому что безопасно и можно переждать выбросы.       Возможно, если бы эти обе группировки объединились, то стало куда проще как и для них, так и для других. Но увы, их идеологии так противоположны друг другу. — Слышал, ты Флинта осадил, —начал Кремень неожиданно другую тему, — Чего он на сей раз наговорил? Какие-то проблемы с ним? Как сталкер он хорош, а как личность — фуфло. — Мы же не в детском садике, чтобы друг на друга бегать жаловаться, —неожиданно даже для самого себя выпаливает он, — Я решу сам это разногласие, без ябидничества. Надеюсь, ты поймешь меня правильно, —до хруста костяшек сдавливает пальцы в кулаки, глубоко дышит носом так, что ноздри раздуваются. — Вот это по-мужски. Нам такие парни нужны, —бодро отвечает ему сталкер в сложной, металлической конструкции, — Ты как опыта наберёшься, так дуй к нам, в «Свободу», а? Хорошая возможность найти верных товарищей. Найдешь тех, кто прикроет тебе спину и поделится последним куском хлеба. — Сначала нужно над опытом поработать, а потом уж думать, куда и зачем вступать, —выпалил неожиданно вполне умную мысль новичок, тем самым удивив не только себя, но и кажется своего собеседника. Утренние размышления помогли ему смекнуть одну не менее важную фишку: кушать и пить всегда и всем хочется, однако пока с этим проблем не возникает. Вот только все необходимое имеет интригующее свойство заканчиваться, а значит нужно добывать новую «партию». Но и для этого нужны, как минимум, деньги, которые получить можно лишь выполнив какие-то задания или продать что-то ненужное торговцу. Задания на убийство выполняет он так себе пока, значит, это нужно пока отложить. Но пару сталкеров беседовали друг с другом о наличие артефактов, которые хотели бы продать и получить деньжат.       Я́га приходит в себя и, локтем упираясь о дверной проход, спрашивает у Кремня: — Слушай, ты не знаешь, где здесь рядом находятся аномалии? Хочу артефакты найти. — Аномалии? Так чего тут думать-то: вон, «Пепелище» рядом, «Битум» также. На Карьере химическая аномалия. Все под рукой, как говорится. — Понятно, спасибо, —кивает ему головой и уходит молча в общий зал, глазами пробегаясь по численности и составу пришедших.       Почти все одинаково уставшие, привыкшие к этому тотальному казусу, который окружает. Он прошел чуть увереннее вперед, как вдруг ему на глаза попалась знакомая макушка Лоцмана. Как-то так вышло, что среди этих ребят запомнил проводника лучше всего. Как-то мужчина зарекнулся о своих знаниях об аномалиях, так почему бы ему сейчас не продемонстрировать их Я́ге? Выгода для Славы так и блистает. Поэтому новичок машет рукой знакомому, когда тот поднимает свой задумчивый взор прямо на него. В какой-то миг ему показалось, что в этих серо-голубых глазах промелькнула тускловатая искра радости.       Стоило подойти к нему ближе, за столик встать, уже по привычке опираясь на правую ногу, как слышит от проводника фразу: — Здравствуй, новичок! Хорошо спалось? — Всяко лучше, чем было до этого. Могу тебя расспросить об аномалиях? Хочу сходить на одну из них. — Уже к аномалиям рвешься? А ты бесстрашный-малый, —довольно расплылся в улыбке проводник. «Как ему сказать о том, что я не бесстрашный, а просто долбоёб? Черт, жалко нельзя самому себе по голове бутылкой хренакнуть. Ой, жалко, нельзя. Не, точнее можно, но будет странно, если я сейчас возьму резко у него из рук бутылку и, как ВДВ’шник, ударю ее об голову? Хотя чего только в Зоне не увидишь»—такое нелепое рассуждение подкралось в голове у новенького, что задумчиво смотрел на бутылку «Казаки». — Ну, типо того, —соглашается осторожно Слава, запрокидывая неохотно голову назад, — Нельзя же выиграть эту жизнь, если ты только защищаешься. Чтобы выиграть, нужно идти в атаку.       Повисло молчание. — Это метафора, в своем роде, —дополняет Я́га. — Ты, кажется, в прошлой жизни, был не глупым человеком. Говоришь действительно такие глубокие, непростые слова. Они несвойственны сталкерам особо, —Лоцман говорит сдержанно, уверенно. — Я в прошлой жизни был, похоже, мастером по бегу от проблем и по сквернословию. Почти первое место занял, если бы не пуля в плечо. Может быть, у меня было призвание. — Хах, тоже верно. Так какая аномалия там тебя интересует? — Ну, например «Пепелище»? Сталкер подсказал мне три варианта, но что-то роднее мне все же, исходя из названия, огненная аномалия. Что о ней ты можешь рассказать? — Говорю же, что у тебя соображалка работает. Пепелище — это старое кладбище возле деревни Копачей. Там очень опасно, много «жарок», а иногда зомбированные приходят. Обычно это место обходят десятой дорогой, но иногда за артефактами, что там встречаются ходят, —Лоцман отпил содержимое из бутылки и с упреком глянул на дно сосуда, — В общем, жаркое местечко, причем в буквальном смысле. Мой тебе совет: всегда перед собой, в любой аномалии, кидай болты. Болт-это сила, болт-это аргумент. Неважно: была ли там аномалия или нет — лучше кинь и проверь. Кидаешь перед собой, если ничего нет — спокойно иди и подбирай.       Расспрашивать его о болтах и о том, почему они так ценны, не стал. Раз сказал, что так лучше, то, видимо, лучше прислушаться. Почему-то кажется, что проводник дело говорит. Новичок залезает в КПК, заходит на карту и тут уже ему мужчина тыкает пальцем на ту местность. Идти, как оказалось, не так далеко, но черт знает, что по пути встретится. Немного страшновато одному идти, учитывая его удачу и тягу к проблемам. Но так или иначе всяко лучше, чем торчать днями-ночами на станции без дела. Не побираться же и не вымаливать деньги?       Я́га благодарит своего собеседника и останавливается у выхода из станции, потому что посчитал уместным почему-то предупредить Яра о том, что он уходит. Поэтому возвращается на свободовскую половину и находит среди ребят своего знакомого. Мужчина как обычно сидел на своем любимом месте и с кем-то разговаривал. — О! Я́га, здарова! —взмахивает рукой сталкер, приветствуя его, — Чего смурной такой? Садись, подкрепись — наберешься сил заодно. — Яр, я иду на «Пепелище», хотел об этом предупредить, —твердо поставил свои приоритеты он, не акцентируясь на том, что на него смотрят довольно-таки с удивлением. Дядька Яр на секунду, кажется, подумал о том, что паренёк от контузии еще не отошел, поэтому чудит. Но когда Слава стоял перед ним и настойчиво повторил это более уверенно, тут уже мужчина поперхнулся и поднялся с места. — Вот оно как значит, —выпаливает, — Ну, могу лишь пожелать удачи. Раз…решился — так иди. Болты взял? Или хоть по пути камушки собери. — Да-да, кидай перед собой и подбирай обратно, если аномалия с ними ничего не сделала. Детектор в руки и вперед. Ничего не упустил? —расставил руки свои на талии и наклонил чуть капризно голову на бок. — Что ж, постарайся вернуться, новичок, —бодро ответил рядом другой сталкер, что слушал их беседу, — Если что, в КПК есть чат, в котором можно сообщить о помощи. — Спасибо за информацию, буду знать, —Слава кивнул тому в качестве простой благодарности, которой порой не хватает этому месту. Мысль о том, что необходимо раздобыть или купить на оставшиеся деньги патроны на дробовик становились более разумными. Поэтому возвращается к Гавайцу с небольшой просьбой о том, что ему нужно ещё патроны на свое оружие. Торговец с интересом слушал о том, как парень описывал ему необходимый вид патронов, и позабавился с него еще сильнее. Все же не запомнил размер калибра, это печально. Рядом стоявший сталкер усмехнулся и ненароком сказал о том, что не знать свой тип патронов и калибр — немного стремная тема и признак неопытности.       От этих слов Славу перекосило и он готов был поспорить, что сейчас у него желвáки ходят по сторонам из-за возмущения. Пока торговец копался в поисках патронов на дробовик новичка, тот же развернулся к незнакомцу и спросил: — Как знания о характеристиках патронов мне помогут в экстренных ситуациях, когда там присуще сам процесс стрельбы? Или мне нужно врага убивать своими нудными знаниями о калибре, о дальности стрельбы? — Эй, ты чего грубишь? Полегче, парень. Я же просто сказал, —хмыкнул он, — Просто запомни: дробь 12 на 70, жекан 12 на 76.       Оплатив покупку, новичок сделал глубокий вдох и зашагал уверенно в сторону выхода, закинул на плечи рюкзак и сунул в подмышку неудобно дробовик свой. Стоило только выйти из Янова, как ощутилась прохладная влажность. Все вокруг стало будто чуть светлее, ярче обыденной серости и гнустности. Тучи постепенно рассеивались, разбегались как детвора в разные стороны, обнажая девственную поверхность всея красоты небосвода. От такого непросто взгляд оторвать: ты будто смотришь на ангельски прекрасную девицу, что едва смутилась от одного взгляда в свою сторону. И в ней нет никаких изъянов, нет чего-то скверного.       Слава глянул повторно на свою мини-карту, удостоверился в своем будущем направлении и понял, что не может дальше шагнуть. Ноги будто закопаны в эту опасную землю. Там, чуть впереди, таится различная беда, размеры которой не всегда подгадаешь в самом деле.       У него ничего не осталось, только сраное удостоверение, которое никому даже не нужно здесь. Хотел быть полезным, как же! По итогу застрял в жопе Зоны и пытается идти на какую-то аномалию! Бред какой-то. Зона, она ж такая… Живая, но нестабильная.       За спиной только дробовик, рюкзак с начальным запасом и размытое прошлое, к которому он не хочет сейчас прикасаться ни коем образом. Потому что нет смысла копаться в том, чего сейчас не восстановишь стопроцентно. Он бы хотел просто забыть все эти дни и выбить из своей головы сраную мечту об изучении изнутри Зоны. Эти гнетущие размышления привели его в шок, потому что он уже прошел, сам того не понимая, заброшенный поезд и остановился у склона. «Просто забудь. Нужно надеяться только на себя, Слав. Если появится возможность выйти из Зоны, то воспользуюсь ею. Чего бы мне это не стоило»—с такими выводами он зашагал вперед, аккуратно высматривая дорогу, как это делали отряд Тополя. Только выходило слегка нелепо, неуверенно, без опыта. Одному идти всяко тяжелее, чем нескольким. Все же стоило предложить кому-нибудь сходить на аномалию, деньги как никак всем нужны. Следуя координатам, он понял, что бункер учёных действительно находился все это время рядом с Янов. Буквально в пару минутах.       Непривычная тишина начинала оглушать, отдаваться звоном в ушах. Хотелось бы на давление все списать, но какое к черту тут давление-то? Когда жизнь буквально на волоске находится, а при всем этом ощущает только беспокойство за свое каменное смирение. Это же неправильно. Неадекватная реакция.       Слова Дядьки Яра повторялись у него на устах, что начинало походить со стороны как на людскую молитву в церкви. Слава не верил ни во что, кроме себя. Да, упоминание Бога для него было больше с целью выразить эмоцию, нежели прибегнуть к просьбе непонятного мужчины. Он никогда не нагнетал никого своим мнением о религии, но стоит только навязать ему о существовании Бога, как его начинает трясти изнутри. «А Бога не боишься?»—как-то спросили его личность давненько, когда он был Ярославой. «Чего его мне бояться? Есть ли он?»—не отвлекаясь от пробирки с цветным сожержимым, произнесла Коваленко с легкой ноткой раздражительности. «А как же!» «Ты говоришь о том, что иконах всяких?»—отодвигаясь от стола, интересуется женщина, — «Так это ведь люди нарисовали. Радость есть, да даже боль есть, неудачи есть. А Бога я не видела» «Накажет он тебя!»—возмутительно твердили ей. «Наказывают человека его неудачи, промахи, стечения обстоятельств, которые совершил. Пусть лично придет ко мне и отрубит голову»       Грубо, никто не спорит. Она обычно не такая, но когда тема о религии затевается, то лучше не трогать. Иногда прилипает и неизвестно чем закончится разговор.       Возможно, сейчас бы Ярослава поверила в Бога, но она…мертва. Мертва изнутри и восстановлению не подлежит. Теперь вместо нее Слава Я́га: человек, что сбежал от бандитов, завалил пару собак, отстоял свое мнение, почти сам отстрелил зомбированных и идет прямо сейчас на аномалию. Яра такое себе не позволила бы. Она не такая, она никогда бы человеку боль не причинила. А Славик может, потому что он: импульс в груди, сплошная взрывчатка по характеру, а в голове бомба. Он неадекватен, опасен по-своему и очень резок на слова.       Такие разные, но такие родные друг другу. Слава чувствует, как ее страх подкрадывается к разуму, а этого допустить нельзя было никак. Если сейчас испугается, то ничего не добьется. «Мы должны, мы все сможем. Порвем этих сволочей и порежем на крестики-нолики!»—усмехнулся сам себе, —«О, черт. Я прям как бандит говорю! Вот, что значит поживи с ними месяцок под одной крышей»       Его пугало больше то, что никто ему пока не встретился из местной живности. Надо бы радоваться, да только интуиция говорит об обратном. Не к добру это. Зона такие подарки не делает. По крайней мере, точно не ему. Он добирается почти до деревни Копачи и где-то на горе видит небольшие столбы елей. Карта указывала идти туда, забираясь на сам склон. Где-то вдалеке слышится лай собак, и Я́га надеется, что они идут не по его душу. Не хотелось бы от них бегать и при этом думать о том, как бы в аномалию не попасть. Тут каждая дорожка ведет к чему-то интригующему, и это не всегда в хорошем смысле.       Когда он забрался на гору, то стал ощущать даже через противогаз запах гари и чего-то недавно сожженого. Новичок прошел вперед, убрал рукой еловые ветки от себя и выглянул из-за дерева: обычное, пустующее кладбище, на котором было мало крестов. Одна мысль о похоронах навеивала Славе легкую грусть, которая накрылась другой: «Ну и черт с ним! Не вечно же стоять и ждать, когда артефакт сам выпрыгнет».       Здесь становилось неимоверно душно и жарко. В противогазе становилось все труднее и труднее дышать. Это начинало походить, будто он зашёл в баню и не выходил оттуда. С каждой секундой, с каждым недоверчивым шагом, это место обращалось в жерло вулкана.       Сразу вспоминается, как по молодости в баньку ходили с родственниками. Девочки с девочками, мальчики-с мальчиками, аналогично. Все натопили, подготовили и нежданно пропал свет. Мама тогда еще долго возмущалась. Не отменять же из-за этого долгожданную баню. Так в полной темноте все и было. После посещения парной захотелось, по традиции, в снег, которого тогда было не так много. Было решено сделать массовый выбег на «ныряние» в снег. Ярослава выбежала нагишом из помещения первая. Оценивая ситуацию сразу, она заметила рядом с лестницей нереально большую кучу снега. Она с довольным криком говории: «Всё, это моя!». Начала женщина активно осваивать ту кучу, с жалостью глядя на своих родственников, которые едва находили под деревьями маленькие горстки снега. Этот весь процесс длился несколько минут в сопровождении только ее оргазмического стона: «Какой снег нынче! Ну и хорошо же!». После снега попарились с матерью и сестрой двоюродной еще час-полтора. За это время успели наговорить всякое, но в особенности о том, как всеми любимая «Юлечка» закончила высшее образование и теперь у нее свой бизнес. Конечно, всяко лучше, чем Яриное образование, всего лишь там учёный какой-то. Всего лишь потратила годы на это. Но зато Юля всех умнее и красивее. Неважно. Уже около завершения процесса, в баню заходит бабушка со свечой. Все взгляды тут же на Коваленко метают. И тут кто-то так очень осторожно ей говорит: «Что это на тебе?» «Ёшкин кот! Это же опилки!»—восклицает Яра. Было знатное время, есть что вспомнить.       Стоя перед невидимым облаком разгоряченного воздуха, Слава глубоко вздохнул и сделал один шаг. Доставая из карманов найденный детектор и целую горсть болтов, которые дал ему Гаваец, а еще пару штук нашел у металлических развалин. Проще, кажется, покопаться в металле, нежели платить за такие болты торговцу. По итогу у него осталось две сотни и не факт, что он получит прибыль после этого похода. Не факт вообще, что останется в живых.       Дым, окутывающий своей едкостью, охватил его легкие и беспощадно вгрыззя в них своими острыми зубами. Я́га кинул вперед болт и пару секунд пребывал в ожидании чего-то разрывающегося. Но, как показал результат, ничего криминального так и не произошло. Значит можно идти. Детектор начал пищать, видимо, посреди этой «бани» что-то важное. Так он прокидал себе путь с помощью болтов, каждый раз их поднимая и кладя себе в ладонь. Светодиоды на панеле прибора указывали направо. Он сделал еще один шаг и начал чувствовать, как в глазах начинает все запотевать, а дыхание учащаться.       Нужно дойти. Должен это сделать.       Слава кинул перед собой, в пару шагов, болт и тотчас заметил вспыхнувшийся столб ярких языков пламени. Оранжево-желтое, колышущееся пространство вокруг этой активной аномалии отдавало еще большей духотой. Стоило бы попрощаться с тем невинным металлическим предметом. — Ну и жарища, —кое-как выдавил из себя он, пытаясь удалиться как можно дальше от огненной энергии, что высвободилась вдруг. Она не приятно ласкала своим теплом, а сжигала дотла. Буйная стихия. Неконтролируемая.       Приходилось наравне с этими аномалиями танцевать, извиваться и уворачиваться от возможной опасности. Я́га, точно балерина, прыгал и кружился, лишь бы не попасть под «горячую руку» злобной аномалии. Прибор на заднем фоне утихал — как сказал когда-то Дядька Яр, это значит, что рядом артефакт. Он уже потерял счёт во времени, заплутал здесь в «полотне», сотканном из язычков пламени, за которыми опасно наблюдать. Долго находиться здесь нельзя. Слава уже начинает чувствовать, как ноги становятся непослушными, ватными. И вот, за причудливым многообразием пляшущих огненных картин выскакивает под ногами, точно мячик, нечто светлое, пёстрое и довольно знакомое. Оно было будто не из этого мира. Хотя чем черт с Зоной не шутит? Здесь любая странность — вполне обыденная вещь. Крутящийся вокруг собственной оси артефакт, напоминал ему тот объект, что впервые увидел будучи учёной, которую сопровождал отряд Тополя. Все та же родная застывшая лава, от которой отходила теплота и нежно-оранжевое излучение.       Сердце стучало невыносимо быстро, пытаясь выбежать из груди. Неужели, спустя столького времени пота и страха, он держит в руках тот самый Огненный Шар? Все также прекрасен, как и в первый день встречи. — Нужно возвращаться, —говорит себе новичок, — Нужно возвращаться…нужно…добраться до Янова. Добраться до…дома…       В глазах нечеткое изображение, перед глазами плыли рекой невидимо возможные пути. Он, точно загипнотизированный, кидал перед собой остаток болтов, уже точно наплевав на их количество. Их ещё найти можно, а нового Славика — уж вряд ли. Хотя, такого идиота действительно в Зоне трудно найти, которому так по-ублюдски «везёт» с проблемами.       Выскочив как прокаженный из обитель огненной стихии, новичок просто грохнулся, почти теряя сознание, на землю. Трава. Сухая трава. Она отдавала теплом от той проклятой аномалии. Пригретая такая, словно манила на ней отдохнуть и закрыть глаза, забывая обо всем. «Нет, это ложь. Никому верить здесь нельзя!»—трезвым набатом разнеслось в голове осознанная мысль, из-за которой Я́га подскочил и позабыл о том, что был в едва ли бессознательном состоянии. Усталось как рукой сняло. Он уперся ладонями грязными о природную гладь и попытался подняться с места. Сквозь зубы твердит себе о том, что пора возвращаться, потому что если еще немного побудет здесь — могут появится нежелательные гости. С горем пополам Славик поднял свое тело и понял, что если бы не болты, то точно зажарился и был бы неплохим блюдом для мутантов. После такого аж захотелось встать костью поперек горла у какого-нибудь кровососа. Чтобы к черту поперхнулся и помер. Зона частенько приподносила ему отвратительные подарки. — Ебучий случай, —схватившись за голову, простонал новичок. Он запрокинул голову назад и оттопырил средние пальцы обеих рук, демонстрируя их потускневшему небу, — Пошла ты к черту, Зона, слышишь?       Ему было уже плевать. Ноги слегка трясутся, а плечи горделиво выпрямляются. Вокруг негромко доносились звуки, добирающиеся до ушей Я́ги с неприятным осадком. Видимо, погорячился он со словами. И все же, невзирая на некую возникшую паранойю, он решил пойти в сторону станции. И эта идея показалась ему вполне разумной, пока со стороны кустов не послышались утробный рычания и приглушенные визги.       Слава замер, услышав шорохи в траве, что в тот же миг стихли. Он тут же потянулся к дробовику, отходя назад, при этом иногда поглядывая назад, чтобы не напороться на аномалию. Руки предательски поддрагивали, а мысль о том, что ему сейчас никто не поможет ухудшало состояние. Напряжение пробежало по загривку и готов был поспорить, что волны на траве — это не от ветра.       Не зная, что делать, новичок дернулся с той же резкостью в сторону и, чуть-ли не чертыхаясь, рванул с горы в другую сторону, ближе к Копачи. Неизвестно что хуже было: те зомбированные, или незнакомые существа. Рычание повторилось, более усиленно. Он был будто повсюду. — Всё, я понял, понял, Зона! Больше не буду возмущаться! Чего ты завелась, а? Обиженная, —это перестало уже смущать и выглядеть странным. Возможно, это некая привычка у всех сталкеров. Нечто догоняло его, и ему что-то подсказывало, что далеко он не убежит.       Слава неожиданно для себя останавливаться и на пятках разворачивается, с громким недоумением к себе начинает говорит: — А хрен ли я бегу от него, когда оружие у меня? Ну давай, выходи!       Звенящую тишину рассек хлопок выстрела. Это вышло инстинктивно, случайно. Вдруг из травы померещились лысые животные, что выглядели больше как крысы. Они передвигались на задних лапах так быстро, юрко уворачиваясь от всех возможных последующих атак сталкера. — Охренеть! А это еще что за твари?! —вслух выразился Слава и выпустил еще пару дробей в их сторону. Они табуном двинулись на него, агрессивно выплевывая из себя недоброжелательный рык. Послышался еще выстрел, что пронзил воздух в нескольких сантиметрах от уха новичка. Поддавшись панике, Слава отвлёкся и глянул в сторону предположительного источника. Черт. Все же зомбированные пришли на выстрелы. — Не самая лучшая встреча выпускников, —цыкает он, — Не видел бы вас столько же. Что-то ты, Миха, совсем похудел, не узнать даже тебя.       Я́га метнулся в кусты, бросился бежать, не оглядываясь назад. Он бежал, перелетая через сваленные металлические груды. И снова убегает от проблем. Снова и снова. Те крысы определённо преследуют его, и если ничего не предпринять в ближайшие секунды — хана ему. Поэтому новичок бегло оценивает ситуацию и видит перед собой большую каменную глыбу. «Отлично»—думает и в нескольких нелепых прыжках оказывается возле нее и подпрыгивает, зацепляясь руками за нее. Ещё немного усилий и он чувствует невыносимую боль в лодыжке. Она окатила его кувалдой, раздробила сознание и вывернуло наизнанку все любое представление о мире. Я́га глазами останавливается на своей кровавой ноге, в которую все же успел вцепиться один из этих крысоподобных.       Страх и ярость смешались в одной бутылке чувств у него, не позволили сталкеру принять поражение. Вероятно, по этой причине он, наперекор звонящей боли хватает за округлые уши мутанта и дергающим движением отрывает его от себя. Недолго думая, новичок уклоняется от когтистых лап проворливого животного и тут же с тупым хлопком припечатывает его морду к камню. Затем еще. И еще. Слава то поднимал мутанта, то бил об камень крысу с каждым разом все сильнее и сильнее. Пока на самом булыжнике не начали вкраплениями появляться капли крови. И смотрел на него обезумевшим взглядом, ощущая, как дрожь по телу начинала проходить. Хватило несколько серьезных ударов, чтобы череп твари треснул, и кровь с кусочками мозга запачкала его временное укрытие от стаи неизвестных монстров.       По валуну медленной струёй обрушилась багровая жидкость. Она просачивается сквозь тонкие пальцы, пачкая одежду, оставляя после себя темные пятна. Голова снова становилось ватной. Боль активно посылает сигналы SOS, по всему телу, требует реакции, но в ответ — игнорирование.       Рука разжалась. Он отшвырнул его в сторону и выглянул с камня вниз. Вокруг него чуть ли не танцевали эти ненасытные сволочи. Я́га все бы отдал, чтобы поглядеть на то, как эти мелкие танцуют канкан¹. ¹—Энергичный и откровенный французский танец с демонстрацией нижнего женского белья. По началу во Франции танец не пользовался популярностью и подвергался резкой критике, поскольку для своего времени он считался крайне непристойным.       После нескольких выстрелов из дробовика и смен магазина, новичок кажется перестал слышать чье-либо рычание. Хороший это знак или нет, ему уже не так важно было. Огляделся по сторонам и скатился с камня аккуратно. Он выпрямился в спине и сказал: — После такого и водки захочется.       Выбитое падением плечо ныло, но уже не так сильно, как раньше. Возможно, он просто привык к этой боли и уже меньше ее замечал? А может у него просто не было больше сил чувствовать что-либо. Ладони схватились за ногу, пачкаясь в бурой жиже. Вокруг лежали трупы мутантов и Слава с раздражительностью глянул на них. Точно померли. А он живой, хвала судьбе! Я́га смог перехитрить смерть.

***

      Когда-нибудь он начнет адекватно воспринимать то, что нет ничего странного в том, что отпустил новичка, которого пару дней назад спас, на такую опасную аномалию. Новички, они ж как отмычки, жалеть их — не имеет толк, потому что жалелки не хватит столько. Это был осознанный выбор Славы, а кто ж Яр такой, чтобы перечить юноше? Хотя все же было в этом новеньком что-то такое, что не встречал в других. Сталкер повидал много таких «зеленых» сталкеров, но среди них Я́га белой вороной выделяется. Может быть, потому что под костюмом скрывается испуганная женщина? Он бы тоже на ее месте испугался, наверное. — Чего призадумался, Яр? —спрашивает сталкер его. — Я все думаю о новичке, дурак-дураком он, —отмахнулся тот от собеседника и отвернулся, — И угораздило ж его потопать именно на Пепелище. Чего ж сразу в Пространственный Пузырь не полез? — Что такое, друг? Новичок пригляделся? —со смешком вдруг спросил его товарищ. — Да кто ж его знает? Вроде придурок, а вроде и нет. Не знаю я. Как он вообще смог от бандитов сбежать и от собак едва отбиться? Неизвестно. Кадр, в общем, он.       Жалко было б потерять такого бойца, у которого только жизнь началась, он только начал вкус сталкерский ощущать. Возможно, еще ему жаль было вложенных ресурсов. Слушающий его собеседник усмехнулся и поджал по себя ноги, внимательно среди за выражением лица Яра. — Пошли патронами закупимся у Гавайца? —предлагает сталкер. Тот молча встает с лавочки и выходит вместе с товарищем в общий зал. Привычный гул моментально стихает, когда двери станции распахиваются в разные стороны, а в проёме встало сгорбленное тело. Яр свел брови к переносице и на секунду подумал, что зомбированные нынче осмелели, либо мозги конкретно отшибли, пока не разглялел в этом ходячем трупе своего новичка. — Слава? —удивленно переспросил, — Живой…надо же. — Дядька Яр, —со смешком поднимает ладони окровавленные перед ним, — Неужели похоронил меня уже? — Ты погляди на него, реально живой, —ахнул второй сталкер.       Слава подошел к ним осторожно, не спеша и с той же забавной нотой проговорил: — Яр, угадаешь, что у меня в штанах?       Опытный сталкер был уже не в том возрасте, чтобы слушать такие шутки, но когда они исходят от такого «парня», как Славы, то становится не на шутку страшно. Они переглянулись со своим другом, который мысленно виска уже пальцем покрутил. — Надеюсь, что все былое на месте? —с неловкой улыбкой проговорил наставник. Слава усмехнулся, — Даже не знаю, ну и что там у тебя? — Может, там артефакт? —предложил второй, с забавой засмотревшись на то, как Я́га уверенно начал ослаблять ремень, — Эй, парень, мы все понимаем, без бабы туго конечно, но-…       Молчание затянулось. Кто-то был поглощен их беседой, поражаясь тому, как из штанов своих новичок вытащил тело тушкана и положил довольно на заброшенный ящик. Дядька Яр глаза округлил, но больше не от мутанта мертвого, а от самого факта. Молодой сталкер погладил его хвост и посмотрел на них. Второй сталкер возмутился: — Ты че мужик ебанулся?! А если живой еще? — Не-е, чувак, с этого конца они не кусаются, —пролепетал Я́га, а затем еще немного пошурудив у себя уже не в штанах, достает контейнер и чуть приоткрывает его, показывая им двоим свою «добычу», — Я смог, представляешь? — Ну ты и выдал! А тушкана на кой хер таскал в штанах? Яйца не натер тебе случаем? —уже в более привычном тоне поинтересовался Дядька Яр. — Не, не натер. Только ощущение было, будто в штаны навалил, а так все пучком. — Простите, что отвлекаю вас, джентльмены, —внезапно к разговору подключился Гаваец, что видел все это в красках и в первом ряду, — Но, Слава, слепой пёс тебя подери, еще раз какую-нибудь такую херню приволокёшь — вместе с ним в будке спать будете. Выкидывай этого Тузика куда подальше! Нечего делать ему тут. Совсем что-ли спятил? — Спятил ли я? Вполне, потому что будучи нормальным не пошел бы на такое. Я полагаю, что мы все душевно больны; те из нас, кто не попал в психлечебницу, только лучше маскируются — и, может быть, это еще хуже². ²—цитата из книги Стивена Кинга «Пляска смерти» — Кончай уже, философ, давай отойдем на пару минут, прежде чем начнешь торговаться артефактом, —чуть-ли не под локоть схватил наставник его и оттащил куда подальше от людей. Тишину неловкую прервав он же, чуть строго подмечая: — Мне порой кажется, что ты реально что-то куришь, —с беззаботной улыбкой говорит Яр, — Не то чтобы я не гордился твоими результатами, просто ты слишком сильно выделяешься из толпы. Это тебе сейчас не на пользу. Много вопросов к тебе будет. — Я уже думал об этом, —каким-то хмурым тоном вдруг заговорил Слава, задумчиво поглядывая на сегодняшний состав в общем зале, — Поэтому придерживаюсь своей легенде: как попал в Зону и при этом не столкнулся с военными из блокпостов — не помню, ибо отшибло память напрочь, а последнее, что помню это взрыв. После этого постарался что-то вспомнить, но встретил Йорша, сталкер руководящий своим небольшим отрядом. Мы с ним поболтали и разошлись, но вдруг со стороны болота раздались выстрелы и крики и я необдумав побежал туда. Как прибежал, натолкнулся на отряд сталкеров и двоих ученых, что отбивались от стаи кровососов и я ничего не смог поделать, как отчаянно убежать. Чувство вины, все дела, корю себя за трусливость… Ну а дальше сам знаешь — чистая правда. — Не переиграй, актёр хренов, это все же были живые люди, —видимо, легенда такая не понравилась сталкеру, который кажется слишком погряз в этой авантюре вместе с Я́гой, — Вроде как и не солгал, но и не договорил.       В этом он был прав. Нельзя переигрывать, иначе это может сыграть в злую шутку со Славой. Ему непросто давалась ложь, потому что ранее себе меньше всего позволял. Ну и что теперь? Это было раньше. Сейчас он другой человек, противоположный старой личности. Временами, ему страшно думать о том, что он становится невыносимо жестоким. Наверное, стоило просто тогда убить этого мутанта, а не разбить его череп об камень. — У тебя нога кровоточит, —хмурится Яр, осматривая перебинтованную криво ногу. Бинт уже пропитался пунцовыми пятнами и напоминал о том, что долго сдерживать такой поток не сможет, — Так что с тобой произошло?       Слово за слово, и Славику пришлось все по полочкам разложить, да поведать своему товарищу о том, как побывал в Пепелище, а потом с крысами дрался. Пока тот его перебинтовывал, стягивал повязкой ранение, усмехался себе под нос. С тушканами, значит, связался. Ну и дела. Ему точно «везет». Я́га сидел на лавочке и местами иногда шипел от неприятного ощущения спирта в ранении. Он едва успел дернуть ногой, как Дядька Яр схватил и пережал любую попытку помешать медицинской помощи. — Не брыкайся, неугомонный, —приказал ему сталкер. — Да как тут не брыкаться, когда ты мне пол бутылки водки в рану льёшь? —зашипел, что есть силы Славик, — Лучше в рот налил бы, самую малость. — Ха-а, ну-ка, поглядите на нашего новобранца, а он уже начинает входить в курс дела! —кто-то кликнул из свободовцев бодро, — А ты, чувак, не промах! Глядишь, еще пару таких заданий и с нами ходить начнешь. — То-то же! Что скажешь, а, Славян? Яйца у тебя стальные, доказал, что не ссыкун какой-то, —поддакивал другой свободовец. — Почему бы и нет? —пожал плечами и заметил, как перевязка подошла к концу и теперь боль была не такой уж невыносимой, — Как-нибудь точно с вами схожу. Мне б в зверьё почаще стрелять, а то с этими тушканами я думал с ума сойду. — Ты об этом подумай завтра, мэн, —хлопнул по плечу его свободовец, — Слушай, ай-да с нами в картишки? Нам с Митяем уже осторченело друг с другом, а ты, глядишь, разукрасишь вечер. Ну?       Какой был прок отказываться от такого, особенно, если можно провести время с отдыхом и позабыть о сегодняшнем дне, как о страшном сне. Парни его чуть-ли не под локти взяли с обеих сторон и потащили за свой столик. Я́га предупредил, что он давно не играл в карты, а потому запамятовал как в них играть. Свободовцы это дело быстро решат, им не в тягость научить пацана играть в азарные игры.       Кто бы мог подумать, что любовь дедушки к азартным играм передастся Ярославе, тобишь Славику Я́ге. Он схватывал информацию налету и пытался даже впечатлить ребят. Пару неудачных партеек и они оставили его с погонами ввиде карт. Было неприятно проигрывать каким-то мужикам, потому что это просто был очередной удар по самолюбию. А сталкер по кличке Митяй Молот воодушевленно клал тому погоны на второй раз, когда тот лично ему проигрывал. — Ух, Славентий, ну ты конечно и счастливчик, сразу две партии подряд и с погонами носиться! —шутя хлопает тому по плечу, снося неряшливо карты оттуда. — Видимо, сегодня мне суждено с погонами гонять, хвала… Зоне, что хоть не в реальности, —выждал паузу неловкую, а потом локтем облокотился на стол и взглянул в глаза своих соигроков: — Кстати, что скажете о военных? Слышал я…не любят их здесь. — Да за что их любить?! Шмаляют во всех, кого не пóпадя. Редко кентуются с Долгом. Собственно, неудивительно. Что те, что те — сволочи редкостные! Хотят стрельбы — получат. «Проблема в том, что вы все здесь нелегально, нарушая рамки их закона, закона страны. Они выполняют лишь свою работу, неужели нельзя все мирным…»—в размышлениях запнулся Слава, —«Вот черт! Я ведь теперь тоже нелегальным путем типо прошел и тоже целью их стал. Плохо дело» — Чего призадумался, Слава? —задал вопрос Шуруп, второй свободовец, — Неужели испугался? Э-эх! Давай еще партейку? — Давай.       Так пролетало время и весь оставшийся вечер, который заполонили карты. Они приносили странные чувства, которых ранее не ощущал Я́га — это чувство победы и гордости от самого себя. Неужели, действительно на что-то годится, кроме того как пробирки перебирать и заумные слова вталкивать? Это был вспышкообразный поток эмоций, который он обуздать попытался. Однако сталкер-новичок не забывал вовремя концентрироваться на самом процессе и следить за картами игроков. Это было забавно наблюдать, особенно то, как он чуть ли от радости не выпрыгнул, когда в победителях остался. Ему хотелось ещё партейку. Слава как одержимый требовал повторную игру, предвкушая уже свой сладкий выигрыш. — Ха, ну все, ну все, парень! Хорош! Ты уже становишься зависимым, —Митяй поднял ладони в останавливающем жесте и снисходительно приподнял уголки губ. — Ну еще одну-у партейку, —запрокинув голову назад, протянул парень свои слова, — Я только начал выигрывать. — Завтра поиграем, а сейчас спать уже охото, сил набраться так сказать, глядишь девица приснится… ну или кровосос с буферами на крайняк, — шутит сталкер, — День будет трудный, непростая вылазка нас с мэном ждет. Так что бывай, —они помахали руками, прежде чем покинуть столик.       Вот и снова он остался наедине со своими тараканами в голове. С ними ему меньше всего хотелось остаться. Потому что от них можно чего угодно ожидать, а перестрелять не получится. Тишина давила на него, отчего отчётливо стало ощущаться, как время будто остановилось.       Ни звука, ни шороха… лишь собственное дыхание служило напоминанием о том, что еще жив. Хоть и не показывал этого, но ему было страшно. Когда из горла вырвался скрипучий выдох, что прозвучал в тишине, подобно звону разбившейся чашки. «Соберись»—думает он, мысленно хлопая себя по макушке, —«Соберись, тряпка!»       Больше всего на свете Я́га не любил, когда в такие моменты невовремя появлялся сзади «недоброжелательный товарищ», которого никто здесь не видит кроме него. Иногда это даже играет на руку, но по большей части это выставляет Славу сумашедшим. Даже сейчас, когда он молча обошел его и встал напротив него, взглядом обвел и оскалился. Любит докучать новичка, или же это рассудок так шалит. — Я вообще-то пришел с миром к тебе, —Владимир поднял руки вверх, не снимая с лица улыбку. — Да? Вот с миром и уходи, не мучай меня, —прошептал Я́га и вышел из-за стола как можно скорее. — Какая кусачая, —наигранно надул губы мужчина.       Слава знал, что Владимир — лишь плод его воображения, лишь те воспоминания, за которые он еще интуитивно держится и не может отпустить. Настоящий Вова мёртв на болотах, умер по причине нашествия кровососов. Однажды Я́га отомстит этим мутантам за своего друга, за невинных сталкеров.       Однажды.       У многих ведь был момент в жизни, который называют переломным. Как будто сносят с силой розовые очки в один миг. Однако восприятие мира зависит лишь от того, как именно люди потеряли те самые «розовые» очки. Кто-то снимает их сам, а вот кому-то их нежным движение снимает судьба, а некоторым, та самая судьбинушка, разбивает в кровь лицо «кулаком». Вот с Ярославой так и было.       Но сейчас лучше пойти тоже поспать. Утром вечером мудренее.

***

      Я́га любит, наверное, свою разрушающую сторону личности, просто осознать еще этого не может. В данный момент, когда утро не задалось и с общего зала раздавались громкие пьяные звуки, у него было единственное желание — это исчезнуть. Концепции в голове не дают покоя и вряд ли дадут. Это полубессонная ночь с горькими слезами сожаления о прошлом. Память убивает.       Он лицезрел в туалете, в которое пулей рванул чтобы спустить нужду, отражение, но там ничего не осталось, кроме пустого взгляда. Разглядывал свои рубцы на лице и в какой-то момент лбом уткнулся в зеркало и с тоской прошептал сам себе, негромко ударив кулаком по кафелю: — О, кажется я поняла…понял. Я действительно просто боюсь себя. Элементарно боюсь того, что могу сделать теперь что-то. Ты бы этого не оценила, да, матушка? Видела бы ты сейчас меня, то закидала говном словесным. Как же хорошо было, да? Когда рядом был человек, на которого можно сорваться после работы, в которой изо дня в день молчишь, и сама боишься проявиться, сказать лишнее слово — против. Так же проще. И я следовал тому же примеру, был терпилой. Ты уставшая, я уставший…уставшая…да блять.       И бьёт повторно по кафелю, надевая противогаз, прожолжая свою речь: — А потом блять переложишь всю ответственность за свое настроение, ведь из-за нее же оно испортилось, и обидешься. Я часто тогда чувствовал себя брошенным и не нужным. Даже с вашим контролем. Что из меня вышло? Терпила и тряпка, об которую ноги вытирают. Вам с отцом всегда было недостаточно моих усилий. И теперь я чувствую, что делаю недостаточно.       Спустя пару минут он замолк. Добавить было нечего больше. Он будто выговорился другому человеку, а по факту самому себе высказал, расфасовал «по полочкам». Новичок с той же тишиной в голове выходит из туалета и на автомате идет в сторону Гавайца. Что-то пробило его купить водицу, да побольше. Вроде не пил, а сушняк пробил так, будто ящик осадил. Непорядок. — Вай, дорогой, здравствуй! —сокрушеннно покачал головой Вано, который первый поздоровался с Я́гой в этом зале, — Со вчерашнего дня не видал тебя. Я уж было переживать начал! — Здравствуй, Вано, —вздрогнул чуть от неожиданности Слава, — Я на аномалию ходил, еле живым приполз. — Да ты что? Ай, молодэц, ай, Слава какой! Не струсил же ведь, как самый настоящий мужик поступил, —похлопал того по спинке и дружелюбно окатил улыбкой. С Вано так было всегда: от него исходило какое-то спокойствие, доброта. Веяло уютом и домом. С ним было как-то легко разговаривать, может, потому что он знает о его секрете? Сталкер смотрел на него, расслабленно улыбался и даже не думал, что новичок посмотрит на него как-то с подозрением. Вано тот мужчина, который последний рубаху отдаст товарищу. — Выглядишь невыспавшимся, все хорошо? —казалось, что вопрос не планировал вылететь из уст, потому что Славе нет сейчас не до кого никакого дела, но язык предательски подвел его. Хотелось сейчас закатить глаза и подумать о себе, как об идиоте. Но кажется его собеседник оценил поспешную заботу и неловко поведал о том, что недавно ходил за тайником, но за ним увязалась стая слепых псов, которые не унимали его покой.       Это все напомнило Я́ге о том, как сам бегал сломя голову от стаи, так называемых «тушканов». Это был отвратительный забег, потому что он так быстро даже от проблем еще не бегал. Вано подробно описал то, как смог отбиться от своих шерстяных недугов, а Славе и в радость слышать, что кто-то из его знакомых жив хотя бы. Но сама речь о мутантах заставила его вспомнить разговор Шурупа и Митяя Молота о их предстоящей вылазке. Это был хороший шанс разнообразить свой кругозор и попробовать работать в команде. Еще немного поболтав со своим другом, Я́га двинулся сначала к Гавайцу, потому что изначально целенаправленно шел к нему за водичкой.       Он к нему чуть ли не приполз, распластался всем верхним корпусом у него на прилавке и вытянул руку, истомным голосом говоря: — Во-оды-ы… — Ты чего как алкоголик после недельного запоя! —шутливо отозвался торговец и задорно заулыбался, — Сушнячок замучал, а, Славик? — Со вчерашнего вечера ни капли в рот, и ни маковой росинки. Подай мне две бутылки воды. — Да пожалуйста, держи, —чуть покопошившись под прилавком своим, торговец аккуратно ставит две бутылки воды и оглядывает еще раз своего клиента, — Э-эх, поприходило же вас, новеньких-то… И тянет же вас магнитом. — Много новичков пришло? Ну, несчитая меня, —с интересом спрашивает сталкер, оплачивая сумму за содеянную покупку. — Дай-ка подумать, —мужчина задумчиво потер подбородок, пытаясь вспомнить примерное количество прибывших и их внешность, — Да пару штук уж точно. Один точно в маске ходил такой непонятной, а второй и вовсе как обычный парень выглядит. С Лоцманом пришел сюда. Видать, с Затона парень пришел.       О Затоне еще Славик ни разу не слышал. Для него это было какое-то затуманенное место, с непонятными, расплывчатыми местами, с неизвестным своим «населением». Задав совсем немного вопросов, он узнал, что эта местность выстлана сухой почти травой, пересохшей рекой, холмами в окрестностях. Самая яркая достопримечательностью Затона, как выяснилось, является сухогруз «Скадовск», на котором руководит торговец по прозвищу Борода и его товарищ Глухарь. Казалось бы, чему еще удивляться, пока Гаваец не зарекнулся о «двух громадных мострах» Затона — портовых кранах. Кажется, возле него было парочку грузовых контейнеров и домики для укрытия от выброса. Даже от столь такого сухого описания, Я́ге отчего-то захотелось повидать те места. Все это время торговец указывал на точки на карте своего КПК. — А это что? —и неловко указывает пальцем новичок на место. — А! Так это станция переработки отходов, —отмахнулся человек, как будто это большая территория, огороженная бетонными плитами для него — ничто. Гаваец даже не заметил за собой скучающее и слегка раздраженное лицо, которое он изобразил при рассказе об этом месте, — Вроде как по слухам это место — лагерь наёмников, туда идти одному равносильно тому что идешь на верную смерть. Ты либо отбитый, либо тебе терять нечего. — Вот оно что, —задумался Я́га. — Я́га, я по твоему тону чувствую недоброе. Могу сказать сразу: оно тебе не надо, даже не ёрзай туда, к ним, идти. Не огорчайся, но у тебя еще молоко на губах не обсохло — тягаться с ними, —от такого резкого потока истины у Славика в глазах мерцнул недобрый взгляд, который со временем сопроводился осознанием и пониманием. Я́га не стал акцентировать свое внимание на этом совете, потому что сам прекрасно понимал, что туда одному идти крайне опасно. Как сказал Гаваец ранее: «Туда идут либо отбитые, либо которым терять нечего». Новичок снисходительно приподнял ладони перед ним и издал нервныц смешок, сказал: — Да я не собирался, я ж не дурак. Мне просто интересно стало. — Надеюсь, что не дурак. Хотя выходка с тушканом говорит об обратном, —прищурился торговец. — Да я хотел пошутить! Зато как все сразу оживились, сразу кислые мины пропали, —отходя чуть назад, проговорил Слава и встретился с серьёзным чуть взглядом собеседника. — Иди-ка ты, Славик. Так людей до инфаркта довести можно ведь, после этого у Дядьки Яра нервный тик появился, так он сразу ко мне пошел…за «успокоительным».       Они недолго еще поговорили, потому что новичок краем глаза заметил две знакомые ему фигуры. Это был Шуруп и Митяй, которые стояли с одним из Свободы и разговаривали о чём-то. Их рюкзаки на спине были большие, видимо, «вылазка» продлится больше одного дня. И тут Я́га решился рискнуть, попытать свою удачу и напроситься. Отчего-то ему вспомнились слова Гриши, коллеги того, что вечно твердил о том, что наглость — это второе счастье, которым нужно пользоваться. Отчасти он согласился бы с ним сейчас, но товарищ Григорий зачастую путал понятие «наглости» с «дерзостью». В чем, казалось бы, проблема? Дерзкий человек может сделать и сказать буквально что угодно, а наглый склонен действовать без моральных, нравственных оснований. Наглость всплывает только тогда, когда человек не намерен слушать чужое мнение, если дело касается его выгоды.       Я́га не замечает, как оказывается перед свободовцами, и тут же ловит на себе парочку взглядов удивленных. — Йоу, мэн, как жизнь? —спрашивает Шуруп, хлопая Славика по плечу чуть сильнее, — Пришел еще за партейкой что-ль? — Ха-ха, не донимай ты его этими картами, братан, а то однажды ты реально сам будешь с погонами гонять, —вовремя останавливает его Митяй и тут же с приветливой улыбкой встречает новичка, — Не слушай его, он просто любит новичков донимать. — Я вообще по другому делу, —почесал затылок Слава и попытался подобрать более нужные слова, чтобы при этом не забыть о том, что он якобы парень, и вообще отчаянный малый, — Возьмите меня с собой…ну, на вылазку. Пожалуйста. — Вот те раз! —ахнул Митяй, который ранее защищал его, — А тебе все на месте не сидится, да? Ну ты даешь, парень. Ты что-ли кайфуешь от опасных приключений? — Есть немного, —едва соврал Я́га, все еще надеясь на их положительный ответ. — А ты смелый однако, —отмечает Шуруп и оценивающе осматривает паренька своим непокорным взором, будто здесь именно он решает, идти ли ему с ними или нет. Вот же заноза в заднице он! А вчера он был куда добрее, хотя, это могла повлиять водка. Я́га все также продолжал стоять перед ними, а потом эти двое глянули на третьего свободовца, который ни разу не зарекнулся в сторону новенького. Теперь они будто ждали его ответа. Он снял капюшон свой зеленоватый, почесал свою пшеничную копну волос и вздохнул уставше, выдав: — Да пусть идет с вами, чего вам? Вон, пацан хоть в мутантов постреляет, на стрёме постоит там, не знаю. Берите малого и шуруйте. «Да! Отлично! Давайте же, соглашайтесь все! Как будто вам жалко меня терять, ну?»—мысленно давит на них паренёк. — Ну и я того же мнения, —Митяй наклонил голову и хохотнул, в его улыбке слабой промелькнула надежда на что-то хорошее сегодня, — Славентий у нас при параде, уже с нашим бронежилетом гоняет. Ну, малой, ты готов выдвигаться? — А как же Шуруп? Разве его мнение не важно? —вдруг вылетело из уст у него, тем самым удивив знатно чуть угрюмого свободовца. — Раз большинство решило, то чего мне беспокоиться? Это ж твоя жизнь. Мы помочь-поможем, но не думай, что мы из тех людей, которые любят братские могилы³. Просто помни, что сам подписался на это. ³— Братская могила — это могила, в которой погребены несколько и больше человек, погибших примерно в одно время и в одном месте в результате войны, техногенной катастрофы, эпидемии, стихийного бедствия или теракта. — Учту, —ответил парень, — В любом случае, я готов сейчас выдвигаться с вами. — Лёгок на подъем, вот это мне нравится, ха! —ответил чуть бодрее Митяй Молот и развернулся к выходу, — Значит, двинули.       Ворчливость и угрюмость Шурупа со временем начала пропадать, стоило только с ним и с Митяем разболтаться по пути. Мужики были расслаблены в словах, но в руках держали орудие в напряжении. Мало ли что могло выпрыгнуть, например, вон из тех кустов. Никто от этого не застрахован. Слава пытался следовать их советам, поэтому тоже держал ухо в остро. Зона, знаете ли, такая порой бывает разгневанная, прямо как женщина в особенные дни. И все же хотелось бы верить в лучшее.       Пусть Зона будет к нему милостлива.

***

      Вспыхнувшее в области сердца обжигающее чувство вырвало Славу из липкой хватки забвения — это была давящая боль, что расползлась по груди. Он с трудом открыл глаза. В голове стоял тяжёлый туман, а тело сковывала неодолимая слабость, при которой все же пытался вспомнить о том, где находится. Постепенно прогружаясь в свои чертоги разума, Я́га стал складывать пазл: они шли с Митяем и Шурупом в сторону моста, под которым был заброшенный поезд с ярко движущейся аномалией, которой почему-то они прозвали «Теслой». Судя по названию, стоило предположить, что эта была некая электричечкая аномалия, которая отличалась от других тем, что передвигалась в замкнутых территориях.       Они, кажется прошли эту «движущуюся достопримечательность», двинув чуть влево, в сторону знакомой Славе местности — Стоянки. Ему отчего-то тут же нахлынулась первая встреча с Дядькой Яром, но нужно было вспомнить, что произошло дальше. Кажется, по КПК им всем троим объявили о ближайшем выбросе, а именно поэтому Шуруп снова стал чуть мрачноватым и более сосредоточенным, чем Митяй. Он все это время был крайне спокоен, что больше всего смущало Я́гу. «Ближайшее укрытие недалеко»—тыкает пальцем Молот в экран своего потертого устройства, —«Вон, по дорожке пройдем, и там, в здании сделаем привал»       Шуруп ничего не ответил на этот счет, вроде как, поэтому молча последовал за более бодрым свободовцем, а за тем пошел утёнком и Славик. Они ускорили свой шаг, потому что небо стало непроизвольно менять свой облик на более что-то иное, очужденное: небесное покрывало начинало постепенно светлеть, а местами размазанными пятнами раскрывались мазки красно-оранжевых оттенков. Откуда-то издалека слышится приглушённый рокот грома. Я́га слышал на заднем фоне, как Митяй пытался перекрикнуть явление и предупредить своих товарищей о том, чтобы они поспешили. Новичок никогда не видел еще настолько опасное, и одновременно прекрасное явление, после которого, по рассказам, мало кто выживал, а точнее никто… Ходят слухи, что был один мужик с болот, то ли Царапина, то ли Рубец, то ли Шрам, как-то так в общем звали. Он вроде как был устойчивый к выбросам, но это просто слухи. А вот у Славика от всей этой прелести зоновской в висках вонзались ряды невидимых ножей, доставляя неприятную боль.       Интересно, как же впервые появились выбросы действительно и что сподвигло? Кажется, некоторые из сталкеров зарекались о том, что это дел каких-то очень умных людей, что копошились в самой глуби Зоны и выпустили некую силу на свободу. Всплеск излучения, произошедший при рождении Зоны, пришелся не на ЧАЭС, а на место, находящееся несколько далее, в районе закрытой военной базы.       Голова кружилась. Солнце окрасило небо в более насыщенный, в багровый цвет, напоминая, что времени становилось все меньше. Выброс этот…точно дело рук каких-то людей, интуиция кличет об этом. Что-то подсказывало Славику о том, что здесь есть особое подразделение учёных, что занимались глубиной Зоны. Потому что это, ну, как бы сказать…в стиле учёных. Он сам, своего рода, был таким человеком. Стоило бы потом эти размышления записать в дневник.       Чуть глубже копнув, Слава вспомнил о том, что они все же добрались до какого-то здания, но тут им попался не самый приятный из сюрпризов, который могла преподнести Зона за такой короткий промежуток времени — в крохотном коридоре их незамедлительно повстречали ходячие «мертвецы». Митяй, как шел первым, первее тех среагировал и начал стрелять по ним. Шуруп сравнялся с ним и примкнул к стене, выглядывая из нее и оставляя очередь пулевую в головах зомбированных. «Чего застыл?! Стреляй!»—окликнул Молот Славика.       Я́гу пробила дрожь. Он как будто в первый раз видит этих бывших людей, как будто в них было что-то другое, что отличало от тех, в Копачи. И все же что-то помогло ему собраться и, не долго думая, присоединиться к обстрелу. Новичок пустил пару дробей в тело злмбированного, роняя того грешного на ледяной пол в мучительных конвульсиях. Надо добить, иначе встанет, гад!       Слава кусает до крови нижнюю губу и, почти наперерез сталкерам, сокращает дистанцию между ним и еще двумя врагами. Он падает у перевёрнутого на бок стола, и тут же выглядывает из-за него и нажимает на спусковой крючок. Руки едва дрогнули, но все же свист раздался эхом по всей комнате, сливаясь в жесткую кокофонию с уличными звуками грядущего выброса. Новичок ныряет вниз, перезаряжается, однако стоило ему голову поднять, как повстречался со взглядом омертвленным. В ту же секунду почувствовал, будто смотрит в глаза собственной смерти. Что-то в этом было страшное, поистине страшное. Но потом видит, как его же собственные руки отвели дробовик стволом назад, за правое плечо (потому что он, оказалось, левша) и тело повернулось чуть направо. Казалось в том моменте все какое-то противоречивое, какое-то неправильное до паскудности. Я́га морщится и резким движением, опережая выстрел зомбированного, послал руки вперед и нанес удар затыльником приклада в голову.       Тишина, что заполонила это крохотное помещение, стала вдруг давить на уши, все глубже впиваясь в нутро новичка. Он валится на ноги, почти от бессилия. Пару минут назад был бодрым и вполне энергичным, а тут его вдруг начало клонить в сон, а ноги превращались в скопление ваты. — Славик! —кричит кто-то, — Славик, поднимайся! «Какого черта голова так болит? Этот долбанный выброс что-то делает со мной. От него все в глазах плывёт…»—полагает в мыслях новичок, когда его через силу поднимает Шуруп, что параллельно беспокойно глядит на него и тут же восхищенно комментирует славиковский удар прикладом. Странно все это анализировать, потому что в такие периоды Я́га сам себя не узнаёт, ему будто срывает башню и становится нечто…неуправляемой, хтонической⁴ силой. ⁴—Хтони́ческие существа́, или хтонические чудо́вища (от греч. χθών «земля, почва»), во многих религиях и мифологиях, — существа, изначально олицетворявшие собой дикую природную мощь земли, подземное царство и т.д.       Новичок мотает головой, возвращается в изначальную реальность и пытается сфокусироваться и не обрашать внимание на свое странное поведение во время таких загадочных обстоятельствах. Митяй говорит, что их планы резко изменились и пока выброс не прекратится, им лучше не рисковать. У Славы как такового выбора не было особо. Они уселись втроём у стены и слушали звуки будующей природы. — Ты выбросозависимый что-ли, а, Славик? —интересуется негромко Молот. — Выбросо…что? —переспрашивает новичок, потому что свободовец протараторил так лихо, что тот ничего так и не понял. — Ну типо как метеозависимый, только на выбросы, —поясняет. — А, нет…точнее, не знаю я. Может быть? Голова так раскалывается, готова просто взорваться нахрен, —пожал плечами сталкер и поджал к груди колени, — Бесит это. — Это может в будущем стать для тебя проблемой, брат, —отмечает Шуруп.       Да он сам понимал это и без легких нравоучений этого мужика. Если так подумать, то он действительно чувствителен к любой погоде, а это, как сказал Шуруп, будет еще одним препятствием для него самого. Слава больше и слова не проронил, достал с рюкзака бутылку воды и отпил из нее прозрачную, чуть прохладную жидкость. Комната окрасилась в черно-белые плавные вспышки, и тут они ощутили, что пол со стенами начинают трястись в унисон в землей.       Цвет комбинезона Митяя, на которого он украдкой смотрел, уже не казался зеленым, а голова волка на шевроне, располагающийся на плече, перепачкана в крови. Чужой, надеется. — Скоро пройдёт…—шёпотом говорил Шуруп, закрывая свои и без того темные глаза. И он оказался прав. Через несколько минут адского месива на улице, вдруг стали возвращаться звуки успокаивающей тишины. Сталкер едва открыл глаза, пришурился и недоверчиво глянул в коридор, в которых они вошли в само это здание, и увидел там в окнах постепенно исчезающую красноту. — О, ты как чувствовал! —хлопнув в ладони, радостно проговорил Молот и услышал приятный голос, издающийся из КПК. Он оповещал о том, что выброс закончился, а тех, кого задело — пусть подходят на Янов, там их залатают. Свободовец поднялся на ноги, отряхнул свои колени и изучающе осмотрелся и брезгливо глянул в сторону мертвых тел, — М-да, угораздило же на такую тусовку залететь, вот те кадр! — Косяк бы найти, да покурить после такого, —почесал затылок Шуруп, а потом глянул на еще сидящего Я́гу, — Ты как, боец? На ноги встать можешь? —вот только тот не ответил, а уставился куда-то в дверной проём, что был напрочь забит досками, — Слава?       Новичок поднялся, помотал головой и сказал, что ему уже куда лучше, видимо, это все же последствия выброса на него так влияют. Но сейчас его беспокоит совсем другое. За теми досками был слышен отстранённый какой-то шум, рык. Ему не хотелось думать, что это мутанты, но с каждым шагом мысль эта начинала настораживать. Он встал перед ящиками и как-то неоднозначно хмыкнул. — Ты чего, мэн? —полюбопытствовал Митяй. — Там, —указывает на доски, — По ту сторону что-то есть. Или кто-то. — Это, конечно, интересно, но у нас есть другая миссия. Например, дойти до Юпитера и проследить за долговцами. — Напомните, зачем нам это? —Слава интересуется у Шурупа, который перезаряжает свой автомат. Тот повернулся к нему и сказал: — Ну, мы краем уха слыхали, что им нужно было на завод зачем-то. А так как у них шило в одном месте, то там явно что-то важное. Вот мы и отправились на разведку, для того, чтобы узнать планы этих фанатиков чёртовых! Пойдёмте.       Я́га проводил взглядом эти доски, за которыми доносились тихие рычания, и подумал о том, что он сходил бы сюда на обратном пути сам, без ребят. Интуиция твердила ему о том, что здесь могло скрываться что-то поистине интересное. Но лишний раз трепать нервы товарищам не хотелось, поэтому пошел за ними.       Так прошло около тридцати минут с тех пор, как вытоптанная дорожка стала возвышаться и вести в небольшую гору. Взобраться стало немного тягостнее, но он отвлек себя мыслью о том, что если не начнет бороться, то не достигнет нужного успеха. — Э-эх, пивасика бы что-ли, —вздохнул обреченно Шуруп, — Да с омульком¹. С хорошим, таким, мясистым омульком. ¹-О́муль или аркти́ческий омуль — промысловая рыба рода сигов семейства лососёвых. — Не-е, кто как, а я хочу на море. Там климат для здоровья полезный… А тут — мама не горюй! Долговцы, бандюки, зверье тупое, —пробормотал Митяй, дернув лямкой от рюкзака, — А ты чего хочешь, а, Славентий? — Не знаю, —пожав плечами, ответил он даже не раздумывая. — Как это? А мечта-то хоть есть? —не унимался Молот и докучал его вопросами пока была возможность.       Я́га задумался. Он не знал, что ответить, потому что если расскажет им о том, что его мечта давным-давно сбылась, и она заключалась в том, чтобы попасть в Зону — то, может, покрутят у виска. Значит нужно подумать о другом. Хотя, если пораскинуть мозгами, то ему впервые задают такой каверзный вопрос, что заставил вскипятить черепную коробку. — Я…хочу найти дорогу…—прошептал он. — Куда? В Припять?       Его одернуло. Он даже и не вспоминал о существовании этого города, пока Митяй не упомянул. Припять. Этот город пропитался, после аварии, радиоактивными частицами. Слава, точнее Ярослава, бывала там по молодости, кажется, примерно в возрасте двух лет. Мама вечно рассказывала о том, что она, будучи малышкой, радовалась больше всех этому месту. Говорила даже, что вела себя здесь куда спокойнее, нежели в Дитятки. У Коваленко даже в бумажнике осталась фотография, где она с родителями стояли у памятного знака «ПРИПЯТЬ 1970» и широко улыбались. Для нее тогда казалось это чём-то волшебным, по крайней мере так надеется. Но в память Яра могла лишь носить металлический значок, на котором был изображен Прометей. Сам же памятник ему — это символ Припять, население которого эвакуировано после масштабной аварии на ЧАЭС. Прометей, что украл у богов огонь и передал его человеку — эдакий символ атомщиков. Энергетики, как и мифологический герой, несли свет людям, а авария на станции — аналогична наказанию Прометея. «Мама, а мы когда-нибудь поедем туда, в Припять?»—спрашивала как-то радостно маленькая Ярослава, которая еще не познала всю суровость реальности. Мама могла только печально улыбнуться, погладить дочь по голове и сказать: «Прости, Ярочка, но вряд ли у нас получится. Там сейчас опасно и нет людей вовсе. На одной большой станции Чернобыля произошел «бум» и.все! Очень много людей погибло, Яра. Это опасно»       Маме никогда не нравилось, что Ярославу тянуло куда-то в чужое, не в то русло. Она была родом с простого села, но почему-то ее магнитом вело именно в опасность. Женщина пыталась не поднимать тему о Чернобыле, о Припяти с ребенком, с отцом старалась тоже. Надеялась на то, что все эти детские мечты ребенка пропадут. Но стали они все сильнее и сильнее обостряться. Отец строго относился к любой теме, которая была связана с аварией того города. Отчего ее тянуло туда? Мать однажды настолько испугалась, что к местной деревенской гадалке, спросить может чего. Она, конечно, до самого последнего не верила в это, но кажется в какой-то момент у нее сдали нервы. Гадалка наговорила ей всякого, сказала, что дочь ее одержимая тем местом, будто невидимая сила тянет ее в самое жерло радиацит и погибели. — Да, в Припять, —спустя минутного транса в себе, ответил Слава, — Я хочу…найти туда дорогу. — Ну ты чудак, —хмыкает Шуруп, — Дорогу в Припять еще никто не находил. — Может, найдёт он, м? —думает вслух Молот, — Вдруг повезет пареньку, да лазейку разыщит. — Не знаю. В любом случае, мы на месте, пипл—останавливается сталкер и выглядывает осторожно из-за стволов еловых, — Смотрите в оба. Долговские задницы могут доставить нам много проблем, если будем маячить. Уже запарили, что аж совсем. Сами по-человечески не живут — ну и хрен с ними. Как говорится: «Дайте другим». Хоть не мешают пусть, фанатики хреновы.       Завод этот был непонятный. Где здесь аккуратно ходить вообще неизвестно. Слава просто шел по следу Молота и не издавал лишнего шума. Они подкрались ближе, затаившись в кустах. Один из них лег на брюхо и вытащил бинокль пошорканный, да всмотрелся в него пристально. Шуруп затаил дыхание, когда в оптике увидел картиру следующую: несколько долговцев стояли напротив банды бандитов и о чём-то беседовали. Слава следил все это время за тылом и только иногда поглядывал из-за листвы на тех маленьких человечков. — Ну что там? —спрашивает Митяй. — Да не шелести, хрен разберешь, —процедил сталкер, — Нужно ближе проползти. Чуйка говорит мне, что эти фанатики мутят воду с бандитами. — Нам нужно всего лишь подтвердить теорию и сообщить Локи. — Насколько ближе нужно подползти? —вдруг шепотом спросил Я́га, тем самым привлекая внимание с двух свободовцев. Шуруп пальцем осторожно показал в сторону кустарников, которые не так далеко располагались от того моста, на котором находились члены двух группировок. Слава раздраженно фыркнул и уверенно заявил: — Я проползу. — Воу, погоди, новичок, ты уверен? —поспешил остановить его Митяй, — Вместо тебя могу я пойти, а ты будешь прикрывать меня с Шурупом. — Я не так хорошо стреляю, забыл? Шанс проползти значительно у меня выше, чем у вас. Я ниже и куда незаметнее, поэтому лучше вы с ним прикрывайте, —вполне весомый аргумент предоставил новичок, благодаря чему второй сталкер согласился на такой план. Мужчина еще раз указал на примерный путь, который нужно пересечь Я́ге, и попросил все это время держать с ним связь.       Плюхнувшись на живот, новичок внимательно осмотрел еще раз свой приблизительный путь, посмотрел по сторонам на отсутствие недругов и пополз чуть вперёд. Оттенок комбинезона приятно сливался с местным травянистым «одеялом», по которому он пузом проходился. Сейчас выглядел ничуть не хуже солдата, что полз по окопам. Слава по-пластунски полз, шумно выдыхая в противогаз. Под ладонями сминалась жёсткая трава, оставляя небольшой след. Он уже на половине своего пути понял, что начинает уставать. «Проверка связи, как слышно?»—тихо прошептал Шуруп по ту сторону связи КПК. — Слышу нормально, —ответил старательно шепотом, нанавострив свои уши для того, чтобы наконец услышать, о чем твердили долговцы и бандиты между собой. Для этого новичок утаился за кустами, в метрах десяти, и прислушался к разговорам. Это был непонятая беседа людей, которые будто разговаривали с набитым ртом, потому что трудно было что-то разобрать. Я́га на секунду пожалел о том, что вообще вызвался на эту свободовскую авантюру. Ему внезапно захотелось поползти обратно, в сторону станции. Подбородок несильно уперся в небольшой булыжник, оставляя небольшие следы от резины противогаза на коже. Нужно было подползти как-нибудь еще ближе, коем образом, чтобы это прошло незаметно. Мужчины стояли на мосту окрестностей завода Юпитер и о чем-то так смурно разговаривали, да так свободно, будто не боялись, что их кто-то застукает. «Неужели они думают, что никто не мог их застукать вот так, на видном месте?»—думает про себя новичок, с каждым разом все напрягаясь от теперь слышимых чужих разговоров. Они говорили о каком-то здешнем складе, откуда парни Долга могут брать необходимое снаряжение для своих бойцов. Вся суть проблемы заключалась в том, что главный отряда бандитов, судя по всему местный «пахан», предложил выгодную сделку, которая заинтриговала тех. Славику стало интересно: что же могло объединить две противоположные, казалось бы, группировки? Судя по всему, это было что-то, что было в интересах сильных больше Долга. А что интересно Долгу? Защита Зоны, Какие-то лазейки, чтобы искоренить Свободу и тайники? Или это простое человеческое желание нажится на грязном деле? И стоило только пареньку подумать об этом, как его тело повело вперёд, перемещаясь на локтях ближе к камням, которые вели под мост. «Аккуратнее, боец»—пришло сообщение от Митяя на КПК, —«Как узнаешь что-нибудь, постарайся проползти обратно. Без стрельбы нужно обойтись» «А то я сам не знаю, я тут уже в штаны наложил по второму кругу»—думает про себя с критикой новичок. Он руками старается разгребать перед собой все неровности, стараясь не издавать лишнего, подозрительного шума. Чем ближе приближался к этому проклятому мосту, теп сильнее думал о том, что все это очень странно. Интуиция бушует очень сильно. Как только руки в перчатках, в которых оголены только фаланги пальцев, ошутили холод цемента, ему вдруг стало легче слышать и лучше слышно разговор. Он подлез почти в самое начало береговой опоры, притаился. —…и устроить на нашей базе хренову заварушку?! Мужик, ты это, не путай нашу базу с полем боя. Нам ваши дикари в зеленых шараварах вообще никак не упали, —говорил бандит с упорством. — Ты кажется не совсем понял, —отвечал, кажется, главный отряда Долга с какой-то настороженностью, — С какой стати ты руководишь ситуацией? Мы вам предоставили снаряжение качественное, а вы в сделке обязаны организовать приманку для свободовских носов. Впрочем…они сами сюда пришли. «ТВОЮ МАТЬ! ЁБАНЫЙ ПРОПИЗДЕНЬ! А Я ГОВОРИЛ!»—чуть вслух не вырвалось у него, пока он не услышал автоматную очередь куда-то в сторону леса, откуда он, собственно, и прополз к этим идиотам, что с самого начала манили их сюда. Чуйка не подвела. Слава хлопнул себя по лбу и попытался собраться с мыслями. — Что за мудоблядство, —прошипел сквозь зубы он.       Ходить под мостом, когда наверху жужжат пули, выбивающие пыль, что летит ему за шиворот — не самое большое удовольствие. Пули долговцев и бандитов выкашивали кусты и ели, только недавно покрывшихся молодыми побегами. Доносились ругательства зековские, а на их фоне где-то раздавались ликующе, почти горделиво смешки Долга. «Думай, Слава. Думай!»—бьет себя по голове, пока его внимание не привлек другой мост, что располагался рядом, однако под ним вальяжно блуждали между собой крупные, мохнатые объекты, —«Не нравится мне моя же идея»       Но выбора так такового не осталось, как и времени собственно говоря. Единственная здравая мысль, которая могла бы подсобить для такой реализации — это дырень в бетонном мосту, которая вела как раз на сторону так называемой аномалии «Бетонная ванна». Сейчас любая идея могла спасти жизни Митяя и Шурупа. Сталкер плюхнулся на колени в самую грязь. Брезгливость пришлось убрать далеко и надолго, потому что пробираться по запыленному «коридорчику», усыпанным паутиной и неприятными миазмами, было тем еще гемором. Чавкающие звуки под ладонями и коленями доставляла всем этим звукам выстрела какой-то диссонанс. Убрав перед собой горсть паутины, на которой не было ни единого признака на членистоногого, он осторожно выглянул и осмотрелся. Огромное бетонное простанство, с одинокими выростами растений. И среди этой скучающей картины блуждала стая изуродованных кабанов, с какими-то непонятными свиноподобнвми «колобками» на четырех копытах, если их можно было так назвать. Казалось, что Зона поиздевалась над этими животными больше всего. Их передние конечности больше походили на некие «клешни», которым, кажется, можно было сильно «царапнуть». А глаза их, черт возьми, как будто прокрутили в мясорубке и вставили обратно: один маленький, размером чуть меньше ладони, а второй быстро вращался в разных направлениях, подобно какому-то хамелеону. Я́га удивился, когда застал и третий глаз, но сейчас ему нужно было сделать более важное дело.       Сталкер вылез оттуда и приложил все усилия, чтобы на цыпочках пройтись по краю возвышающей стены и достать пистолет. От него шума куда меньше, чем от его дробовика. Он сделал пару выстрелов, даже толком не целясь в них, в их сторону. Вся эта бутафория была произведена с целью привлечь к себе как раз нежелательное внимание. И у Я́ги получилось. Новичок на лице распластал самую подлую улыбку и вытянул перед собой руки с оттопыренными средними пальцами, после чего сказал не так громко: — Давайте, ваши последние слова будут на мясокомбинате «ой, меня что-то колбасит»!       И тут же, не выжидая никаких лишних секунд, развернулся и ринулся бежать от стаи кабанов и плотей как можно скорее. Забираясь на склон, он тут же встречается с неприятной, огнестрельной очередью, преследующая его голову как только можно. Вот только Слава уже держал в руках свой SPAS-12 и пропустил через него ряд разгоряченных дробей. Застыл аромат крови и пота, от которого не только Я́ге кружило голову, но и мутантам. Сталкер рысью сиганул вниз, спрыгнул под мост, тем самым немного дезориентировав своих врагов. И как только возмущения долговцев сменились на громкие ругани, ему стало понятно — мутанты переключились на них. «Хорош, Славян! Возвращайся обратно по тому же пути быстрее! Мы прикроем!»—твердит Шуруп.       Прикрытие это, конечно, всегда хорошо, учитывая его удачливость и манию все всегда перевернуть. Нужно было всего лишь вернуться назад. Нужно было… — Черт! —громко выругался сталкер, когда из-за торопливости он грохнулся в лужу грязевую, от которой воняло чем-то отдаленно напоминающим фекалии свиней. Сердце охватила паника, когда по затылку пробежались стая мурашек и холодный ствол упирался ему прямо в капюшон. — Руки за голову, анархист хренов, —просочился приказный тон, судя по всему одного из членов Долга, потому что так разговаривать бандиты не умеют уж точно. Славику ли не знать, он с ними «тесно проводил время». И все же Я́га поднял руки и сцепил в замке на затылке, не возражая толком, — Это твоих рук дело — мутантов на нас сослать? — Пока не доказано — не волнует, что сказано, —все также спокойно отвечал новичок, хотя в уме он уже распрощался с головой раз сто, представляя как получает жгучую пулю в затылок, — Не моих, я здесь за артефактом. Пусти меня, мужик. А я не скажу никому, что вы с бандитами встречались. — На тебе свободовский комбинезон, идиот, ты еще меня шантажировать вздумал?! —казалось, что смелость новичка была для долговца как красная тряпка, из-за которой тот взбунтовался и своим тяжелым ботинком пнул парня вперед, обратно в ту зачуханенную лужу, — Слушай меня, свободовская задница, либо ты говоришь сколько вас тут, либо пуля в лоб тебе обеспечена. — Ладно-ладно! —как только очутился на коленях, так сразу медленно повернулся к нему и виновато склонил голову, — Нас здесь…дохрена. — Чего? Ты мне мозги пудришь что-ли?! Конкретнее! —крикнул, — Сколько сука вас здесь тут?! — Много. Нас здесь много. Очень. Много. Ну убьешь ты меня и что дальше? Далеко не убежите, здесь ваша погибель, —глядит на мужчину в черно-крксном комбинезоне, — Одной смерти здесь недостаточно, человек. — Ты укуренный что-ли?! Что ты несешь, мать твою?! «Думай! Думай! Неси хрень, любой абсурд, который приходит в голову. Может быть, появится шанс свалить»—кличет в голове Я́га. — Что у тебя здесь происходит? —спускается к долговцу в одном прыжке его соратник, а в руках у него красовалось незнакомое, но очень массивное оружие. И как он только носит ее вообще? Впрочем, сейчас не это было интересно, — А! Поймали все-таки сукина сына. Чего стоишь? Стреляй в него и поделом. — Погоди, он какой-то…пришибленный. Ну несет чушь какую-то, как монолитовцы. Да и что он нам двоим сделает?       Позади бойцов, которые все пытались выдолбить у того паренька информацию, почудились два крупных пса. Они казались даже для Я́ги огромными, невзирая на впалые костлявые бока. Существа криво спускались, почти бесшумно в их сторону, что напоминали ему мираж. — Скажи имя. — Имя. — Ты совсем смелый?! —долговец не сдержался и ботинком ему зарядил по щеке, отчего тот голову отвернул и больше так не поворачивал. Нужно продержаться. А больно, что аж горит щека не на шутку. Прижигает до слез, которые надо бы собрать в кучу и наконец-то начать терпеть, — Назови, черт возьми, свое имя. — Я — апостол Иисуса Христа, Павел звать, —методичным, с легкой церковным нравом, тоном произнёс это новичок, добавляя в конце хлопок в ладони приглушенный, который озвучился им как «бо-о-ом». Чуть погодя добавил, для завершения позора: — Я спустился к вам, в обитель зла, лицемерия и кощунства, чтобы смыть все ваши грехи. — Ёбнутый, —поворачивается долговец к своему товарищу, надеясь на то, что он согласится с его высказываением. Эта секундное переглядывание заставило новенького заметить близкое присутствие мохнатых собак, которые куда сильнее отличались от тех, с кем ранее он виделся. — Определенно, —кивает второй, — Не трать время на него, пристрели его. — Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа? Жало же смерти — грех; а сила греха — закон. Благодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! ¹ ¹—обращение апостола Павла к Христу. Это означает, что Иисус Христос разобрался с тремя вещами, с которыми никто на земле не смог бы разобраться. Он разобрался с грехом, с проклятием закона и со смертью. — Гребанный фанатик, это уже даже несмешно. Кончай уже херь неси святошную, —выплескивает из себя второй долговец, направляя на него свою махину огнестрельную, — Помолишься на том свете. — Как бы вы меня не опередили, уёбки, —с хитрицой промурлыкал новичок, в один момент отпрыгнув в сторону, когда со спины на бойцов накинулись голодные псевдо-собаки, шерсть которых встала дыбом от ярости, — Хотя вы правы в кое-чем. Я действительно ёбнутый.       Ему было не жаль это делать, Славику ничуть не было стыдно за свое подлое решение. Если кто-то связан с бандитами и настроен на хороших парней негативно, значит, он для Я́ги враг. Теперь установка такова.       У него равнодушие размером со вселенную, такая холодная, способна очернить собой все, к чему прикоснется. Они пытались отбиться и от мутантов и захватить с собой новичка, но тут уже подоспели выстрелы со стороны далеких елей, откуда было расплывчато видно зелёную голову Шурупа. «Я прикрою, бегом обратно! Противников стало у тебя больше»—по связи оповестил об этом товарищ. «Их вещи могли быть ценны, или хотя то, что у них находилось бы в КПК»—вероятно, подлая еврейская мысль подкралась к Я́ге незаметно и оставила после себя тело сталкера, которое думало об этом. И хоть ему сейчас и удалось улизнуть, скрываясь за колоннами и кучей металлолома, парню все же отчего-то не хотелось просто так убегать.       Прислоняется спиной к стене, опуская глаза на грязные руки. Они дрожат как осиновый лист. Он прижимает ладони к груди, словно это помогло ему успокоиться, откидывает голову назад, прикрывая глаза. «Слава, быстрее! Митяй тебя уже заждался, он не сможет долго оборону держать»—предупредил тот, подгоняя. — Тот мужик в бронированном костюме — важный парень? —спрашивает он. «В экзоскелете? Это командир отряда, на кой черт тебе эта информация? Что ты вообще там нёс про какого-то апостола, идиот?!» — Будет же хорошо, если у меня на руках будет скажем его КПК? —накидывает еще вопросом. «Славик, херня идея. Мы не потянем, а ты и подавно. Ты пацан хороший, чушь не гони, какой тебе тягаться с долгов-…какого хрена?!»—не успел до конца задать свой долгожданный, интригующий вопрос Шуруп, как в его оптике он увидел следующее: суетное тельце Славика юркнуло в сторону, перепрыгнуло лихо ящик, тем самым ускочив от шальной пули. В руках Я́ги что-то мелькнуло нездоровое, неодобряющее, чему бы точно Шуруп сейчас не был в восторге. Но когда картинка стала четче, пацан оказывается кинул гранату с рефленной поверхностью в сторону псов и членов группировки Долг, тем самым вызвав у свободовца уйму вопросов. Взрыв раздался через пару секунд, откинул своей волной и мутантов, и еле живых врагов.       От них тянутся широкие следы крови. Набравшись смелости, Славик вылетает резко из-за машины фонящей и выпускает дробную очередь сначала в пса, что чудом уцелел, а потом уже направился к тому громиле в большом, механизированном костюме. Он хрипло дышал, захлебываясь собственной кровью, пытаясь прошептать слова о помощи, но только кровь булькала, густыми струями из уголка рта стекая на землю. — М-мать твою…—прокряхтел долговец, отчаянно потянувшись за орудием своим, но руку передавил прочная подошва Славика, что направил дробовик в его сторону, — Чертов а-анархист…ты не знаешь, что творишь! Передохли бы. — Ха, поглядите, а у тебя действительно есть внутренний стержень, вот только из-за этого он окажется в тебя заднице, —фыркнул сталкер и тот час раздался долгожданный выстрел, раздаваясь по всей окрестности завода. Тело вражеское дернуло от легких конвульсий и адской боли, но через каких-то пару мгновений оно обмякло и превратилось в ничто. «Мне жаль, прости меня»—трепетно шепчет себе под нос, все еще не принимая тот чертов факт о том, что руки его сами потянулись на произведение выстрела. Он оглядывается по сторонам, присаживается у тела мужчины и начинает судорожно обыскивать его по всем карманам, что по внешним, что по внутреннем. Усердные поиски не стали долго себя ждать — КПК обнаружился во внутреннем нагрудном кармане. Весь покоцанный и царапанный по бокам. Зашарпанная кнопка включения свидетельствовала о том, что владелец часто пользовался устройством. Впрочем, он позже рассмотрит его, потому что грядущие выстрелы уже раздаются над мостом, над его головой торопили. — СЛАВИК, ШЕВЕЛИ ЗАДНИЦЕЙ! —теперь кричал Митяй Молот, меняя магазин, — До тебя доораться, как до бабы — также хрен-нахрен, твою мать! «Вот по лбу за такое тебе, а, Митяй»—цыкает капризно Славик, — Да иду я, спасибо, Митяй.       Он поднимается кое-как на мост, пренебрегая своими остаточными силами. Их и так осталось совсем немного, потому что бег от мутантов — дело непростое. Ноги постепенно обращаются в вату, об которую как только не били и не пытались выстрелить. Я́га плечом упирается в напряженный локоть своего свободовского товарища и говорит: — Прости, нужно было КПК забрать. — Ничего, мэн, прорвёмся, —кивает понимающе мужчина ему и выглядывает из-за машины с целью пропустить во врага автоматную очередь, — Сука. А патронов то маловато. Шуруп, что у тебя? «Вы там ахренели оба?! Я на мели. Меняю магазин. Всё, суету навели и по домам, нечего здесь делать больше»—возмутился второй сталкер, — «Их осталось четверо и все бандиты. Давайте, поднажмем» — Дело патовое, —отмечает недовольно новичок, заряжая свой дробовик очередной партией дроби, — Ладно, все равно мозги вышибем. — А ты мне нравишься, —улыбка Митяя сменилась на откровенный озлобленный оскал. — Мне начать напрягаться? —с какой-то истероидной усмешкой спрашивает его новичок, получив вместо четкого ответа неоднозначную усмешку.       Расправиться с бандитами было не то чтобы непросто, а очень тяжело, по причине того, что откуда ни возьмись начали их настигать стая знакомых ему псов. Их становилось больше, и приходили будто сюда по некому зову. Подмога, видимо, либо за друзей мстить пожаловали. Вот только сейчас Я́ге было плевать на этих паршивых мутантов. Его озлобленный взгляд прикован только к бандитам, что попали по бедру Митяя Молота. Гнев подкрался к нему на цыпочках и схватил своими маленькими ручонками за горло, не давая ни малейшего шанса на спасение. Он поджимает губы в тонкую, кривую линию и понимает, что щелканье в дробовике — нехороший знак. — Черт, патроны закончились, —обреченно отмечает Молот, все еще неуверенно поглядывая на приближающуюся стаю, — Валим! Валим пока ноги целы. — Насчёт твоих ног я не особо уверен, Мить, —хмуро отмечает новичок, — Идти сможешь? — Доковыляю, рано хоронишь меня, —фыркает он, впервые обнажая свое недовольное личико. Оно обросло щетиной темной, под голубыми глазами красовались синяки от усталости. Казалось, что не спал этот человек сутками, а то и более. Было в Митяе что-то такое отделенно выгоревшее, смиряющееся. Такое чувство, что повидали эти глаза многое, но старались делать вид, что все хорошо.       Славик вытащил с кармана грязный чехол, в котором таился найденный в карманах Долга нож. Ему отчего-то вспомнилось, как он впервые вскрыл горло бандиту. Вонь железа застрял в его ноздрях, в памяти на всю жизнь. Он невольно сглотнул слюну и тут ощутил горечь во рту. — Прикрой меня, я попробую…—не стал он договаривать, как в руках показался обнаженный нож. Решится снова на такое было непросто. Это било ниже пояса ему.       Я́га старается обойти машину, ящики различные, которые едва не развалились от дуновения ветра. Думает, что не получится у него все это; думает, мол, может хоть здесь свою погибель сыщет. Он замечает, что у него какие-то нехорошие колебания о жизни: то рвется сохранить ее, то готов бросить все и смириться со смертью. Как определиться? Как же наконец решиться и поставить все точки над «i»? — Закопаем вас, сучьё! —завопил один из бандитов, тыкая хвастливо своим калашом. — Во-во! Кранты вам всем! —поддержал второй. — Кушайте лимончик, сволочи! —где-то рядом раздался голос Молота, а после него и взрыв распространился. Грохот вызвал у Я́ги волну мурашек и легкого волнения, пока не увидел макушку бандитскую. Кажется, единственный среди этих идиотов, что пережил гранату. Он тыкал началом ствола в чью-то чужую ногу, перепачканную кровью. — А-А! Попался, олень, ща мы тебя на крестики-нолики, ха-ха!       Молот стоял перед бандитом на коленях, низко опустив голову. Тяжелое дыхание, учащенное сердцебиение. Он был безоружен. — Суки, думали, что можете нас вдвоём потянуть? А фраера-то нынче запетушарились, —омерзительный голос, растягивающий буквы, казалось, обвивает разум, норовя раздавить, выжать, убить. — Считать научись, дятел, —кто-то со спины подносит острое лезвие ножа к пульсирующей вене на шее бандита и надавливает, пуская тоненькую струйку крови. Мужчина шевелит губами, бросает автомат свой и поднимает ладони перед собой. Глаза молили о пощаде, молили не убивать. Митяй увидел, как из-за спины выглянула знакомая морда в противогазе, что не отпускала ни секунды врага, — Ну что, мужик, кирдык ваш пахан. Что делать с тобой будем? — Я́га, у нас нет времени, —подуспевает к ним Шуруп, быстрым темпом поднимая своего свободовского товарища на ноги, — Уже обратный отсчёт пошел. — Не убивайте, мужики! Я все расскажу! —горячая слеза стекла по виску, прожигая собой кожу, звонко разбилась под ухом. Он смотрит то на Шурупа, то на напряженно молчаливого Славика, — Мы всего лишь хотели снарягу у Долга взять, хотели обмануть их, мол, знаем, где ваша засада, все дела… — Да плевать нам на ваши планы, веришь-нет? —прыснул Шуруп, — Хотели две стороны друг на друга натравить? А хрен вам! Свободу не сломить! Слышишь меня?! — Еще немного и псы…—Молот хрипло проговорил, уже не так радужно улыбаясь своим парням, — Настигнут нас вот-вот. Их там походу десяток. — Да? —глянул через плечо Слава, — Ну ёперный театр… Значит, по ускоренной программе действуем. Ладно. Все равно я этих сволочей ни одного в живых не оставил бы. Но есть идея.       Я́га гадко усмехнулся, резко дергает рукой, перерезая бандитскую кожу, и вновь пачкает свои руки, противогаз и комбинезон в крови, что мгновенно прыснула из новой раны. Из широкой груди вырвались стоны и хрипы, мужчина импульсивно давится своей кровью. Новичок отталкивает дрожащее тело на землю и оборачивается к удивленным парням. — Митяй, ты сможешь бежать? —как ни в чем не бывало, интересуется Слава, стараясь игнорировать свои трепещущие ручонки из-за пережитого поступка. Он быстро обтирает боковую поверхность лезвия о свои штаны и закидывает обратно в чехол. — Попытаюсь, только до Янова бы добраться, а там медик быстро на ноги поставит, —проговаривает Молот, когда его с обеих сторон помогли полностью встать сталкера и почти синхронно решились бежать прочь, оставляя все еще еле живого бандита. Пару минут и он потеряет очень много крови. Там только будет лужа и обглоданные кости. Нельзя жалеть тех, кто едва ли не угостил пулей своей товарища. Это ужасно. — Не думал, что ты неправильно поступил? —как-то спонтанно задал вопрос Шуруп. — Неправильно? Да мне похрен, что там неправильно, —сплюнул словесно, — У меня личные счеты с бандитами, жалеть их не стану. Нет гарантии, что тот бандит не мог не пристрелить Митяя. Я, можно сказать, предотвратил такую возможность. Пусть сам разбирается с псами. — Для новичка ты быстро учишься, не страшно тебе было? Ну, убивать, —усмехается Шуруп, — Что ты чувствовал? — Страх. Страх, что из-за меня погибнут снова много людей, что я снова ничего не предрешу и погрязну в гребанном чувстве вины. Это…отвратительно. — О, как…—удивленно приподнял брови Молот, — Ну, по сути…из-за тебя погибло много людей. Вон, как долговцев запутал, возомнив себя апостолом хреновым, а как бандиту горло перерезал и оставил собакам, чтобы дать нам время сбежать. Ты ведь делал это во благо. — Во благо, —вздыхает сталкер. — Как говорил наш командир: «Не говори плохо о себе — ибо внутренний воин слышит твои слова, и они унижают его», —забвенно проговорил Шуруп, тем самым слегка дезориентировав новичка такой глубокой цитатой.       Может быть, он был в чем-то прав?