Человеческая сталь

      Если бы у людей был шанс все исправить, нажать кнопку «рестарт», то было бы наверняка все проще. Не нужно было утопать в чувстве вины и сожаления, которые так стремительно разинули перед Славиком свои пасти и сожрали до самых костей. Но отчего-то ему хорошо, приятно на душе. Как будто сердце укуталось теплым пледом и замерло в ожидании чего-то.       Он спрыгивает с крыши так резво, как никогда ранее. Оборачивается назад и поднимает голову вверх, замечая немое колебание своего товарища. За несколько часов знакомства этот человек успел сильно потрепать нервы, однако каждое выражение лица Александра оставалось где-то под ребрами, упираясь в органы острейшими иглами. Новичок вытягивает руки и говорит ему скинуть рюкзак, чтобы тому было легче спрыгнуть с поврежденной ногой. Мужчина скинул с себя тяжкий груз и глазами искал менее травмоопасный способ спуститься. Единственный вариант, который он обнаружил — это спуститься по трубам. Так Дегтярёв и сделал. Посадка вышла действительно менее болючей, но протяжный стон и легкое прихрамывание говорили о том, что сталкеру все еще не так хорошо. — Как ты? —спросил спустя полчаса молчания Слава, совсем позабыв о ранних издевках, которые получал что он, что друг. — Не критично, до ученых дойду, —выпрямился в плечах сталкер и уверенно шагнул вперед, показывая другу то, что с ним все хорошо и не о чем беспокоиться. Однако такое представление быстро улетучилось, потому что ровно через пару мгновений мужчину повело в сторону и он согнулся пополам, заливаясь сиплым стоном. — Ну ё-ёперный театр, Са-аня, —возмущенно промедлил слова Славик и, быстро среагировав, ухватил своего напарника и закинул его руку себе через шею, на другое плечо, — С тобой мороки больше, чем с бабой. Сказал бы сразу, что плохо себя чувствуешь, ну нет, надо же себя пижоном показать. — Кто бы говорил, —прыснул неохотно Дегтярёв. — А ты не перепирайся, нашел с кого пример брать. Я — самый последний человек в Зоне, с которого можно пример взять.       Самый последний человек, к которому можно приползти на колени за помощью. Самый последний человек, который подставит плечо, не думая о своей шкуре. Самый последний человек, который принимает себя таким, какой он есть.       У Я́ги нет причин себя ставить выше кого-то, как минимум потому что он еще неопытен. Он здесь — никто, и звать его — никак. Если и есть возможность прыгнуть выше головы, то оно стоит больших усилий.       Молодой сталкер поднимает голову, задирает ее, и сталкивается с единственной причиной сегодняшней красоты — вечернее небо. Оно завораживало своим обнажённым нутром, вынуждая Славика вспомнить былые деньки. Каждый крохотный лучик солнца плавно садится за горизонт, встречая дружелюбно другое время суток. Небесный свод переливался яркими, теплыми оттенками палитры жизни. Сталкер застыл на месте, не смея и пошевелиться. Боялся, что спугнет такое хрупкое, но огромное явление. Как будто сейчас дрогнет и растворится по волшебству. — Любишь на вечернюю зарю смотреть? —спонтанный вопрос со стороны раненого товарища застал Славика врасплох. — На таком фоне ссать хорошо, аж на душе становится легче, —такой же спонтанный ответ прилетает и потерпевшему, чтобы лишний раз не задавал таких глупых вопросов. Ошеломленный мужчина выгнул брови дугами, а потом постарался подавить внутренний смешок. — Хорошая мысль, пойдём. — Куда? —растерянно спросил, когда они пересекли проволочное ограждения вентиляционного комплекса. Нежданно новичка потянули в сторону кустов. Я́га еще сильнее округлил глаза и удивился живучестью напарника. Но все же он пересилил себя и упрямо встал, не намериваясь идти дальше, — Куда ты меня тянешь? Бункер учёных в другой стороне. — Я хочу отлить, терпел до самого последнего. Пойдём, ты же сам сказал, что хочешь поссать. Вон, кусты рядом. «ТЫ СОВСЕМ ИДИОТ?!»—чуть наружу истеричная волна не вырвалась, кое-как притормозившаяся рассудком, —«СНАЧАЛА РАНУ ТВОЮ ОБРАБАТЫВАТЬ, А ПОТОМ ЕЩЕ ВМЕСТЕ В ТУАЛЕТ? ЧТО ДАЛЬШЕ? ЯД ОТСАСЫВАТЬ У ТЕБЯ ПРИДЁТСЯ?» — Что? —непонимающе спросил Дёготь, замечая еще более сильное удивление паренька, — Давай быстрее. Мочевой пузырь не вечен, знаешь ли. — А ты без моего участия не справишься в процессе? Или тебе придержать? —видимо, волнение все же захлестнуло его, потому что дальнейшие слова вылетели слегка с неадекватной усмешкой. — Что? Да нет. За компанию сходи. Что в этом такого? Ты как не от мира сего, —прищурился сталкер, — Я на ногах еле стою, хоть придержишь меня.       С каждой секундой взгляд товарища становился более напрягающим и требовательным. Под таким взором Слава не мог нормально, рационально думать. Новичок простонал раздраженно и помог тому дойти до ближайшего густого куста. Растительность позволяла зайти в себя чуть глужбе, чтобы утаиться и спустить нужду, как подобает. Я́га предпочел бы остаться снаружи «маленького дерева», но возмущения сталкера о том, что он на видном месте может получить пулю в лоб вынудили пройти за неугомонным человеком. Я́га мысленно проклинает себя и свой язык, что решил придумать идиотскую ситуацию с зарей.       За спиной слышится звон пряжки ремня, и тут новичок глубоко выдыхает через противогаз. — Спасибо, что выручаешь, —вдруг ощущает своими лопатками то, как широкая и сильная спина Дегтярёва облакачивается на него, из-за чего Славик не сразу справляется с балансом. Лицо тут же покрылось красными пятнами. — Не хочу слышать просто от тебя, что ты уставший, ни срамвши, ни жрамши, ни ссавши, —пробурчал Я́га, игнорируя свое странное, волнительное трепетание сердца. И как же на этом моменте он ненавидит себя за что, что вообще является женщиной, потому что явственнее всего проступало смущение. От вечерней жары, которая постепенно сменялась на холод, к спине стал липнуть мокрый от пота свитер. «Он просто издевается, я уверен…а. Сука. Вот сука хитрожопая. А что если нет? Может, у парней это нормально, а я так остро отреагировала. Отреагировал. Тьфу ты! Да когда я научусь не путать гендер. Да что ж такое то? Ну хрен с ним если б такое выкинул Митяй, или тот же Шуруп. Отмазаться еще можно было. А этот фрукт далеко и не отпустишь никуда с ногой!» — Ты там затоп тушканам решил сделать или чего так долго? — Да хватит подгонять, застегиваюсь я уже, —пропыхтел друг, старательно пытаясь приподнять «лапку» на молнии. Пару таких усильственных движений заставили недовольно цокнуть Славика. — Не надорвись, а то еще птенца прижмешь и все — был Дёготь и нет Дёгтя.       Сколько же желчи в этом мелком парне, что у него на каждый случай уготовлен какой-то подкол? У него наверняка с собой есть заготовки, иначе как можно объяснить его постоянное желание сказать какую-то гадость или все умрачнить. Александр нахохлился от мимолетного потока негодования, но тут же выпустил его через рот со смиренным выдохом. Этого паренька только могила исправит. Хотя, почему-то ему не особо хотелось так быстро терять этого мальца. В нем есть действительно, как и сказал Гаваец, что-то такое.       Он с трудом застегивается, разворачивается к своему напарнику и, не понижая тон, заявляет: — А ты не беспокойся за моего «птенца». — О, Дёготь дуться на мои подколы? Ну не расстраивайся, подумаешь у меня чуток покрупнее. С кем не бывает такое? —когда-нибудь он научится останавливаться с разговорами, потому что из-за этого попадает в такую ситуацию, где человек напротив него нависает и предательски внимательно следит за глазами. Новичок скрестил руки на груди и поднял гордо подбородок, говорит: — Что-то сказать хочешь? — Да нет, просто думаю о том, какая же непостоянная у тебя защитная реакция. Ты так яро пытаешься держать себя в руках, но желчь из тебя выталкивается насильно. Как в таком крохотном теле столько ярости? — Ты сейчас станешь калекой на две ноги, а вдобавок я еще и тушенку отберу у тебя. — Ну вот, что я и говорил: ярость в чистом виде, —хлопнул того ладонью по спине, усмехаясь, — Ты как эти мелкие собачки, которых женщины вечно себе заводят. — Что за стереотипы о чихуахуа? Их может завести и брутальный мужчина, —разгребая руками всю предшествующую листву, произнёс Славик, — И вообще, куда ты нахрен дел артефакт? — В контейнер для артефактов уместил, от него же радиацией фонит. — Отлично, —хлопнул в ладони Слава, — Значит сейчас идем по реальсам, а потом сворачиваем налево. Правильно? — Правильно.       Разговор дальнейший зашел как-то непонятно о сталкерстве. Впервые Слава слышит от кого-то, что можно находить какие-то тайники по определенным координатам, а там и найти порой можно ценные вещи. Это как сундук с сокровищем. Александр рассказывал это негромко, довольно свободно, но из рук не выпускал оружие, в котором не так много патронов оставалось. А вот у Я́ги дробовик пустой, и, стоит ему на будущее отметить — экономить нужно патроны и запасаться ими. Благо есть пистолет, а то было бы худо.       Новичок еще меньше всех отделался, но чувство вины его поглощает и вынуждать периодически смотреть за состоянием Саши. И хоть лицо мужчины казалось серьёзным, оно тут же исчезло, когда Славик посмеялся над чем-то, щелкнул пальцами, подбирая нужные слова, и сказал: — Ё-ёлки, слушай чего вспомнил. Бродят как-то алкаши по кладбищу, подбирают бесплатные закуски и выпивку. Один вдруг говорит: «Ах, в такие моменты чувствуешь себя живым!». — У тебя отвратительные шутки.       Иногда люди закрывают свои глубокие раны в душе эдаким весельем и шутками. Сталкер смотрит на своего знакомого и поверить не может, насколько у него внутри все больно и рвано. А он смеется, говорит, что какие есть шутки-такие и есть. — Слав, —вдруг отзывается Дегтярёв. — Чего тебе? —кряхтя, спрашивает его Я́га. — У тебя осталась еще бутылка с «той водой»? Можно на ногу взять? Ноет все же неприятно. — Может быть, ну и что с того? Кто тебе не давал набрать «живой воды»? —казалось, ранние размышления не могли его привести к тому, чтобы он направо и налево раскидывался собранной целебной водой. Кто не давал Дёгтю тоже набрать воды и пользоваться ею сколько душе угодно? Незримая волна жадности накатила его с головой и желание вдруг сказать что-то плохое скакнуло выше к небу, но тут же пропало, когда рассудок восстановил всю произошедшую ситуацию. Новичок остался аккуратно, вынул из кармана рюкзака пластиковую бутылку и протянул ее товарищу со словами: — Забудь. Держи, тебе оно нужнее. — Спасибо тебе большое, друг. — Не друг я тебе, мы не настолько близки, —фыркнул с неприязнью Я́га и чуть отойдя от него, когда начал поливать свою ногу той самой волшебной водой, о которой можно мечтать только в самых сокровенных сказках.       Хотелось бы скорее уже избавиться от напарника, который напрягает своим излишним спокойствием и беспечными рассуждениями. Дойти до бункера учёных оставалось совсем немного, а предчувствие того, что за ними кто-то следит не уходило у Славы из подкорки. Эта вязкая, навязчивая как муха, мысль осеменила его разум и вынудила напрягать все тело до нытья плеч. — Ну-ка погоди, —резко остановился Я́га, из-за чего Саша чуть вперед носом не юркнул прямо в землю. Сталкер озадаченно глядит на него, мысленно требуя объяснений каких-либо, а тот оборачивается, глядит во все стороны, но ничего не обнаруживает, — Показалось может… — Я ничего не слышал. Что тебе показалось, чудной? — Не знаю, будто на нас пя-…—новичок не стал договаривать предложение, потому что оцепенел от шока, когда увидел на фоне алого заката неразборчивую фигуру, — Пялится кто-то.       Она стояла в конце вагона, в котором носилась бесформенная электрическая аномалия. Слава нахмурил брови и сделал один смелый, но небольшой шаг, к нечто незнакомому. Голова у силуэта опущена, будто глядел исподлобья. Еще один шаг, а фигура так и не сместилась. Как стояла на том же месте, так и стоит сама себе. Словно чучело эдакое, которое объявилось спонтанно. — Славик, здесь нет никого, —говорит рядом Александр и смотрит ровно туда же, куда смотрел Я́га, что буравил кого-то неодобрительным взглядом. Было что-то в этом предупреждающее, опасное, или же это мерещилось Дегтярёву? Он сам не понимает, если честно. — Да…—неуверенно промямлил сталкер, не отводя своих глаз от того же места, — Наверное, я очень устал и сейчас все мерещится.       Но силуэт не уходил. Там кто-то есть и это точно! Но если Дёготь не видит здесь никого, то это значит только одно…       Я́га осекается, возвращается на то же место, где и остановился и задумчиво мотает головой, стараясь не думать об этом. Но вдруг он услышал неприятный для ушей царапающий звук чего-то острого по металлу. Сквозь царящую тишину новенький слышит тяжелое, сиплое дыхание того создания, в котором ему больше всего не хотелось узнавать близкого товарища. Но что-то с ним не так. Он делал шаги крайне осторожными, медленно шагал, но в какой-то момент видимо одумался и решил остаться у края вагона. «Почему он не подходит ближе?»—размышляет Славик, —«Странно. И вообще он за это время ни разу не объявился. Непорядок» — Пойдём, —давил своим нетерпением товарищ, подливая мысло в огонь, пока не схватил того под локоть и насильно не потянул. — Да не трогай ты меня, иду я, —вырвался из заключения рук Славик и отсалютовав фигуре Владимира средний палец, обернулся и пошел за более активным сталкером. Новичок не пытался разобраться в происшедшем, а просто постарался выбросить все из памяти и забыть. Что-то не так определенно было.       На горизонте виднелся знакомый бункер, охраняемый теми же не такими доброжелательными наёмниками, что каждый раз вынуждали Славу напрягаться. Будто вот-вот и ствол к затылку приставят. Под ногами чавкали лужи, пару раз земля уходила из-под ног парня. Он проваливался по щиколотку в грязь. — Вот уж срань господня, —возмущался уже вслух, так как в сапогах давно уже хлюпало, — Просто просволотохуеватое тримудище. — Кого? Ты как это выговорил вообще, —помотал головой знакомый, прибывая в шоке от таких длинных слов. — Будешь бесить — еще много таких слов услышишь. — Чем это я тебя бешу? Я просто поинтересовался. Нервный, —хмыкнул тот.

***

      Спустя десять минут они все же доходят до территории бункера и тут уже Дегтярёв вел себя более спокойнее и приветливее. Слава до этого момента даже не до конца осознавал, как же соскучился по этому месту. Новичок пожимает руки отряду Тополя, что сразу узнали новичка еще с далека. Дух отмечает, что парень выглядит более живым, чем был ранее. У Александра на лице объявилось удивление и он молча глянул на Я́гу, который молча пожал плечами. Он двинулся в сторону железной двери и тут же остановился, когда за спиной послышался вопрос сталкера: — Давно ты знаком с Тополем с его товарищами? «Предостаточно, чтобы сказать, что знаю их дольше тебя»—рассуждает в мыслях. — Я не ориентируюсь тут со временем, но не так мы с ним близки. Так вышло, —сухо ответил тот и зашел в шлюз.       Мобильный бункер ничем не изменился с последнего прихода Славика сюда. В последний раз он тут суету хорошую навел, что Дядька Яр наверное сгорел со стыда. Но тогда Я́га просто еще не понял, что галлюцинации его это злой умысел его больной башки или Зоны. Коридор также пустовал, а сердце начало издавать скучающий вой. — Я́га! Ты приперся! — сердце забилось в бешенои ритме, воздух стал жёстким от знакомого голоса. В коридор быстро выбежал Гарик и звонко расхохотался, махая новичку приветливо рукой, — Соизволил все же пожаловать в наш скучный обитель!       Не успел тот ничего ответить, как Гарик тут же накинулся с секундным объятием. Чуть погодя, душевно похлопал того по лопаткам и отпустил с неким облегчением. — Здравствуй, а-а… Гарик. Да, я помню, —щелкнул пальцами и неловко хохотнул, — Как жизнь? — Да скучновато тут, а ты, как вижу, привыкаешь уже, раздобыл где-то хорошую пушку. Ай молодец! Уже успел всем показать, чего стоишь, а? — Успел показать свое остроумие и желанием кому-то вмазать, —как невовремя встрял Дегтярёв в их разговор, — Привет. — О, и ты здесь! Здарова! —Гарик ответил рукопожатием и кивнул, — Остроумие, говоришь? Это да, у Я́ги есть такое. Зато с ним не скучно, верно ж, Славик? — Мне все еще неловко, что тогда произошло, я вас напугал, —чуть виновато почесал затылок новенький, — Приношу извинения. — Там больше напугался профессор Герман, он же поверил Дядьке Яру, что ты вынесешь весь бункер вместе с…охраной. Ну вот этих, —хмыкает, — Особенных. Тебе уже лучше же? — Гораздо, спасибо профессору Озёрскому. — Учту за комплимент, —из-за поворота вышел мужчина в очках с кругловатой оправой и белом халате, у которого в руках был небольшой железный ящик, — Припоминаю вас, юноша. Вы ведь подопечный одного из сталкеров. Надеюсь, после того инцидента вам стало действительно лучше, иначе мой коллега категорически запретит вам появляться здесь. — Что ты сделал? —шепотом спросил Александр у своего напарника, наклонившись ближе к уху. — Да так, панический приступ был. Больше людей напугал, —отмахнулся как от мелочи Слава. — Ага, чуть Дядьку Яра и двух профессоров до инфаркта не довел, —тем же шёпотом добавил Гарик, находясь впереди Славика. Он чуть наклонился назад и когда подбородок знакомого едва ли не уперся ему в плечо, тогда и сказал. — Мы всегда рады видеть в нашем бункере как и новых, так и старых лиц. И все же мне столь любопытно, по какому поводу пришли? —Озёрский отличался своим стальным терпением и аккуратной вежливостью. Настолько тонка и прекрасна она, что годится в сравнении с фарфоровой чашей. Слава почесал плечо и покосился на Дегтярёва, выжидая инициативу. Сталкер, судя по всему, не шипко спешил, потому что поперхнулся и попросил профессора перейти в более просторный кабинет. Профессор смекнул и тут же закивал головой, приглашая двоих сталкеров в лабораторию.       Стоило только им зайти в лабораборный отсек, как в нос ударили знакомые ароматы химии, ради которых мог когда-то Слава душу продать. Штативы, в которых стояли пробирки с цветными жидкостями ударили его куда-то ниже пояса. Заметив долгий взгляд на пробирках и бутыльках, профессор скромно подметил: — Вас привлеко содержимое в пробирках? — А? —вздрогнул Я́га от неожиданности и сделал шаг в сторону, — Да, у меня…родственники вечно с такими пробирками возились. Вечно твердили ничего не трогать. — И правильно. Если вы вдруг пролили бы на себя что-то? Было бы худо! Ах, я б с радостью осведомил вас в курс химии, да боюсь, с этим больше был…—хлопнул себя по голове, — Точнее была ознакомлена наша коллега. — А…я…наслышан о том случае. Первый день и тут же погибнуть — это…—сталкер отвернулся, устремил взгляд на пробирки, — Ей не стоило туда идти на рожон. Везение точно не было на стороне той женщины. — Не могу ничего сказать, —профессор промямлил это задумчиво, скучающе. Его ладонь прошлась по поверхности стола, — Я не знал ее лично, но знаю от других товарищей, что она им приглянулась. Даже Новиков о ней хорошо отзывался. «Да уж, Новиков среди вас всех более адекватный, простой человек»—комментирует параллельно Слава в голове. — Соболезную утрате, —кивнул и посмотрел на молчаливого Сашу, который с каждым предложением то удивлялся, то хмурился. Я́га предполагает, что этот любитель допросов устроит ему самую долгую передачу «Что? Где? Когда?». Какой же дотошный. Слава заметил, как профессор прошелся вперед, крутанулся на своих каблуках сапогов к ним и сказал: — Не будем о плохом. Так что вы принесли? Надеюсь, что-то действительно хорошее. — Мы нашли Оазис, —так прямо, обескураживающе для всех заявляет Дёготь. С его тактичностью только на переговоры идти, особенно с бандитами. Вероятность будет велика, что они его быстрее от…прибьют, порвут как Тузик грелку. — Неужели? Так он действительно существует? —за прочным стеклов очков Озёрского не промчалось никакого удивления и это больше шокировало Я́гу, — Не сочтите меня Фомой неверующим… Но надеюсь вы принесли что-нибудь оттуда? — Вот, кое-что мы нашли. Похоже на артефакт. Я б искал путь к Оазису куда дольше, если бы не мой знакомый, который собрал все разговоры сталкеров воедино и не предположил путь. Он мне очень помог, —и кивнул в сторону Славика, на которого они оба обратили внимание и застали его тянущимся за темно-синей бутылкой «Геркулес». Когда профессор снисходительно громко прокашлился, тот сжался и, подобно ежу, нахохлился. Новичок быстро поворачивается к ним и показывает ладони, доказывая свою непричастность к неловкой ситуации. — Навероятно! Дайте же мне его скорее! —восторженно хлопнул в ладони Озёрский. Дёготь поспешил передать контейнер, который профессор открыл и громко ахнул от увиденного. Перед ним самое настоящее сердце Оазиса — в прямом и переносном смысле этого слова, — Да это потрясающе! Необходимо его изучить, и как можно скорее!.. Ах да. Вот ваш гонорар. Спасибо вам двоим за находку!       После того как Александр лично получил деньги, завёрнутые аккуратно в бумагу ввиде конверта, Я́га почувствовал себя крайне неуютно почему-то. Они собирались уходить отсюда, но профессор почему-то остановил новенького за локоть и спросил: — Прошу прощения за мою бестактность, но мне интересно, откуда вы знаете о случае с группой сталкеров и ученых, что были на болоте? Мы хоть и учёные, но все же стараемся держать новости об утрате в своем кругу. — Боюсь вас огорчить, но я стал свидетелем того случая, будучи только прийдя в окрестности «Юпитера», —вздохнул, — Мне было худо, а я вдруг повстречал Йорша, одного из ваших сталкеров, он мне помог. Хороший, душевный мужик. С ними еще пару таких и двое учёных. Один из них даже мне удачи пожелал. Ну я и пошел дальше. Иду значит и слышу…крик позади через несколько минут, да такой…! Женский, ни с чем не спутаю. Побежал обратно, хотел узнать что случилось, а оружия с собой толкового не было. Я как узнал о кровососах, так растерялся, испугался. Там ученый был какой-то, Вова что-ли звать, так он быстро меня уволок оттуда. Было в нем что-то такое, из-за чего мне хотелось с ним познакомиться. Но…пожертвовал собой. А я как кретин бежал сломя голову, как…—несильно хлопнул кулаком по столу, —…трус! Поэтому у меня тогда случился приступ, я…я просто. — Ну-ну, не стоит продолжать, молодой человек, —профессор понимающе кивнул и убрал свою руку с его плеча, — Это теперь многое объясняет и ваше тогда поведение тому пример. Не вините себя в том, в чем вам не было под силу справиться. Спасибо вам за информацию. — Профессор, спасибо вам за ту аптечку, —Слава заметил, что из него льется вежливость потоком. А это не к добру, — Она мне очень пригодилась в трудную минуту.       Он попрощался в учёным и вышел в коридор пустующий казалось бы. Дёготь ждал его у стены, и когда тот вышел из кабинета, то тот устремил на него требовательный взгляд. Я́га в дверном проеме застрял и спросил: — Я надеюсь получу за свой великолепный ум хотя бы половину награды? Все же денюжка к душе приятнее. — Ты мне ничего рассказать не хочешь? —проигнорировав вопрос, спросил Саша, — Например, о твоих припадках может? — Тебе оно обязательно знать? —Славику не понравился такой дурной тон со стороны этого человека, которого он от силы меньше суток знает, а уже чего-то требует, — Может, мне ещё рапорт написать, а? Тебе в устной или в письменной форме? — Если бы ты все изначально рассказал, а не ограждался от всех, то нам было куда проще работать и меньше потерь при поиске Оазиса было, —не повышая тона, старательно пытался донести информацию мужчина, скрестив на груди руки, — Если верить Гарику, то ты испугал здесь людей, а дальше что? Подставишь кого-нибудь тем, что умолчал? Здесь это так не делается. — Мы выполнили твое задание, так? Дели награду и расходимся, я не обязан перед тобой, как и ты передо мной, отчитываться. Я сам решу кому и что рассказывать. — Насколько я помню, ты сам сказал о том, что ты пошел со мной не из-за денег. — А я насколько помню не намеривался спасать твою задницу и делиться с тобой «живой» водой, так еще и караулить и лечить тебя. Так что мне нужна же какая-то компенсация, жить всем хреново. — Быстро ты переобулся, —в голосе Саши прозвучало разочарование и отстранённость, — В любом случае я бы поделился с тобой, но раз тебе хреновее живется, то вот, держи, —и протягивает конверт с поделенными деньгами, — Накинул еще 500 за «живую» воду, а то она подорожала нынче.       Каждое его слово наносило Славе хуже ножевых, пробуждая в нем отплюнуться едкой желчью, но по итогу сдерживает себя. Дегтярёв кажется был расстроен тем, что он упрямо не хочет об этом рассказывать и всячески давит на него, даже докинул лишние пятьсот рублей, которые по праву были его. Сталкер ни кричал, ни повышал голос, он своим мирным тоном сносил башню Я́ге. Казалось бы, нужно радоваться, потому что лишняя копеечка не помешает, но черт возьми, это неправильно.       Людей, которых отводят от него, судьба, видно, бережет. Потому что своими поступками не заслужил близких взаимоотношений. Ни с кем. Александр смотрит пару минут на новичка, а потом говорит: — Что ж, ты был прав, когда сказал, что мы разойдёмся, как в море корабли. — Тебе же в радость, отдыхай от меня, —прыснул парень и отвернулся, чтобы уйти в другую сторону, — Удачи, Дёготь.       Воздух убийственно острый, каждый глоток словно тысячи ножей, впивающихся в горло. Слава ускоренным шагом идёт ближе к выходу, но останавливается у комнаты с открытой дверью, где сидел сгорбленный человек, а в руках у него была бутылка «Казаки». В этом теле он узнал Гришу. Хотелось бы подойти и уложить его, но ощущения атрофировались. Жизнь как будто течет, но не имеет к нему отношение. И что-то же заставило его зайти в комнату и ощутить запах перегара. Сморщившись, Я́га несильно хлестанул того по сонному лицу и сказал: — Эй, мужик, ты б лёг нормально на кровать! — Да я не сплю, я ду-умаю…—протяжно вымолвил Григорий, — Зачем же я сюда, в эту жопу мира поперся? Еще один остался, не с кем толком поговорить о прошлом! А я!.. А я ведь между прочим тоже-е человек…       Разговор будет кажется долгим. Я́га присел на корточки, растормошил себе голову, закрытую в противогазе, и вздохнул. Убеждать пьяного — себе дороже. Слава уже предвкушал как он начнет брыкаться и противиться всему, говорить какие-то несуразные вещи. — Как это один? Здесь вон сколько людей, найдутся те, с кем по душам поболтать можно, —сталкер уселся на тумбочку и поджал ноги, — Те же сталкеры, они же простые люди. — Ага, как же, —отмахнулся и надул губы, точно капризный ребенок, — Этим сталкерам нужны только деньги, артефакты и вражда друг с другом. Как гребанные животные. С ними мне не о чем разговари-ивать, тьфу! На кой хрен я тебе что-то изъяс…объясняю. — И поэтому ты решил все копить в себе, заглушая боль алкоголем? Сколько бы я ни приходил, ты трезвым не бываешь, —сейчас он ничем не отличался от матери своей, которая возмущалась часто вечером, когда отец приходил домой пьяным. Наблюдая за безучастным, пресным взглядом Гриши, добавляет: — Зачем же ты тогда в Зону прибыл?       Мужчина бессильно фыркает. Гриша — полная противоположность Славы, может, поэтому смотрел с высоты своего опыта. Видеть его искаженное гримасой отвращения лицо было невыносимо. А так хотелось кулаком это выражение стереть, однако новичок в последний момент себя остановил, напоминая себе: «Ты прошел через этого, пусть и не алкоголем запивая». Замечает, как Григорий потер свою чуть отросшую щетину и задумчиво произнёс: — Да из-за женщины я тут. Голову вскружила мне, только вот ну знаешь…ей больше Владимир нравился. Вот этот вечно с недовольной рожей. «Сука, еще одно слово о нем-…!»—зарекнулся невзначай Я́га в голове, пытаясь как можно скорее усмирить свою вспышку гнева, что объявилась ни с того, ни с сего. Григорий начал рассказывать о Владимире, не забывая напоминать о «той самой», которая вечно за тем ходила хвостиком и смотрела на него, чуть-ли не как на Бога.       Что же сказать, в этом была истина, Слава даже с собой это не спорил. Владимир был вежливым, спокойным и аккуратным мужчиной, о котором можно было только мечтать. Разве можно было найти кого-то лучше? Помнится очень хорошо, как Ярослава пришла в кабинет и принесла ему кружку кофе, потому что он вторые сутки не спал и работал над исследованием. Он углублен был в физику, нежели в флору и фауну. Говорил, что физика для него куда интереснее, и сводил все к тому, что химия без физики не может существовать. Они будто созданы для совместных действий. Это вынуждало Коваленко ощущать трепет в сердце. «Ты выглядишь уставшими, Владимир»—со вздохом заявила она, замерев перед сгорбленной спиной ученого, что копошился в кусках металла, —«Я кофе принесла» «С сахаром? Разбавленный?»—только это спрашивает, на что женщина угукает. Он отвлекается и разворачивается к ней всем телом, с благодарностью кивает головой и принимает кружку, —«Спасибо, сейчас мне этого не хватало. Я уже на финише к завершению работы. Если так дальше пойдёт, то я могу поговорить с начальством, чтобы они рассмотрели мой проект и дали добро защитить диссертацию» «Это же чудесно! А вдруг вы когда-нибудь создадите телепорт и упростите народу, да что тут, всему миру жизнь! Или машину времени! Тогда можно было предотвратить аварию на ЧА-…» «Ярослава, это невозможно. Это по сути «червоточина». Что я подразумеваю под этим? Внутри нее можно перемещаться из одной точки в другую, за счет сфокусированных гравитационных полей. Однако поля должны быть очень мощными, а управлять ими нужно предельно аккуратно. Проблема в том, что «червоточины» почти моментально схлопываются, и пройти через них смогут только сверхмалые частицы»       Женщина тут же смутилась и опустила глаза. Ее румянец и та робость, что постоянно держала тело в напряжении, создавали образ нежного цветка. Она убрала локон светло-каштановых волос и отвела взгляд. «Значит, не видать нам машины времени… Очень жаль»—вздохнула. «Ярослава, я хочу сказать, что ни один из объектов, созданных человеком, не может приблизиться к скорости света. Это первая проблема. Вторая — человек не сможет находиться вблизи объектов с гигантской гравитацией, например, как у черных дыр по причине того, что сразу погибнет. Третья проблема — к сожалению, деформация пространства-времени может вызвать мощный поток радиации, который уничтожит все живое»—Владимир смотрел на нее и дивился каждый раз, когда она так расстраивалась из-за событий на Чернобыльской Атомной Электростанции. Как будто Коваленко была зачинщиком того несчастного случая. Мужчина скрестил руки на груди и вдруг говорит: — «Если однажды случится так, что мы окажемся в Зоне, дай мне слово, что ты не обезумешь из-за своей мании к Чернобылю и все, что с ним было связано после той аварии».       На душе у Славика стала гнилостно, что хотелось одновременно взорвать весь мир и разбить эту проклятую бутылку о голову Гриши. До такого состояния довел. И все же слушал. Слушал. И слушал. Он пытался не начать орать, но слова Гарика о том, что его могут выгнать отсюда останавливало. Я́га нуждается в бункере. — Значит, ты завидовал Владимиру из-за того, что на нем всё внимание той женщины? —как бы подытожил новичок и хлонул ладонью по бедру, — А поговорить с Владимиром ты не хотел? — А-а-а…да чего с ним разговаривать?! —капризно взмахнул руками, — Придурок он, не внушает он мне доверия. Слишком спокойный, слишком какой-то хороший для всего этого. Он же смотрел на меня, как на говно, а меня это так сука бесило. Терпеть не могу таких мужиков, которые как «темные кони». — Лошадки. Как темные лошадки ты имел ввиду, —поправил сталкер и почесал задумчиво голову, — На самом деле, у меня такая же песня, ну, я про доверие к людям и все прочее, —устроился поудобнее на тумбочке и, запрокинув голову назад, он вгляделся в унылый потолок и продолжил: — На днях я познакомился с одним сталкером. Ну как, он сам меня нашёл, скажем. Он предложил мне сходить на одно задание, найти там кое-что. И знаешь…придурок он. По крайней мере, мне так вначале показалось.       Сделал недолгую паузу, которая будто длилась вечность. Подавлен ли он? Да, возможно. Слава не знал, что чувствует и чувствует ли вообще. Просто череда бесконечных ножевых в душу, к которым будто еще не привык. Стоит ли снова кому-то доверять, чтобы оказаться брошенным? То-ли с Я́гой что-то не так, то-ли с людьми. Так искренне хотел быть счастливым. Пытался быть понимающим и снисходительным. Вопреки всему, оставлял гордость позади и перешагивал через нее. Стоило ли оно того вообще? Не знает. — Мне он не внушал доверия, буду откровенным, мутный тип и вообще занудный. — Тогда, —не смог договорить нормально Гриша, как икнул неуклюже, — Баля-ха-а! Сорян. Короче, нахрен тогда с ним пошел? — Да вот дело в том, что…—прикусил неловко изнутри щеку, пытаясь подобрать слова, — Что мне самому выгодно было, да и хоть одному не идти, думал вообще, что меня в ловушку приманил и убьет от глаз лишних. Поэтому держал его на расстоянии. В какой-то момент все пошло наперекосяк и он спас меня от обстрела зомбированных. И как-то разговорились мы с ним и мне показалось, что он даже неплохой, даже к моим безумным идеям прислушивался. А когда мы нашли с ним артефакт, на нас выскочили необычные псы, на мозги действовали. Этот балбес раскомандовался, велел брать артефакт и бежать мне вперед, а он мол прикроет. Ну, я в принципе догадывался, что так и будет: одному с такими псами страшными не справиться. А мне самому страшно. В шаге от смерти. — М-м-м, типо не оставил друга в беде? Решил вернуть должок? Признайся, мужик, ты хотел свалить просто, —Гриша скорчил язвительное лицо и надменно глянул, — Раз этот твой напарник сказал, что справится, то пусть справляется. Нечего возлагать ложные надежды. — Не мог, —сжимает до побеления костяшек руки в кулаки, — И даже не потому что он спасал меня тоже, дело не в долге. Мне тоже плевали в душу, столько раз превращали в говно, втаптывали. Это было моим собственным желанием — перебороть свой страх и спасти наконец кого-то, кто заслуживает. А потом мы поцапались, потому что я не обязан отчитываться перед ним. Кто он мне блять такой? Муж, жена, друг наконец? Если бы я посчитал нужным, я бы рассказал ему о том, что у меня бывают психологические припадки из-за одного случая. В общем… — Как романтично, меня се-е-ейчас стошни-ит, —Гриша вел себя как бунтующий подросток, что перепирается с родителями и хочет доказать свою правоту, — Ты не мог рассказать ему все это, но рассказываешь мне-е? Тьфу, ты так выражаешь жалость ко мне? Спасибо, мужик, конечно, но мне ваши супружеские тёрки не сдались. Ну поцапались, и что? Иди и скажи этому придурку, чтобы просто не звал тебя никуда больше, если его не устраивает что-то. Тоже мне, нашелся пижон. Этот тот мужик, что ошивался у профессоров? Подлиза. Мне он никогда не нравился.       К сожалению, если бы Дегтярёв не услышал случайно о себе разговор, то может быть не услышал всего этого. Он поговорил немного с Гариком и уже собирался уходить из бункера ученых, а тут разговоры такие, так еще о его личности. Сталкер почувствовал себя школьницей, что подслушивает чужие разговоры, но детское любопытство одежало победу над ним. Мужчина скрылся за дверью и прислушался.       Я́га лишь проморгался, не ожидав такой словесной атаки, после чего приготовился к тому, что реванш вот настигнет. Он собрался с мыслями как можно скорее и резко встал. — Завали рот, Гриша, —приказный тон сам вырвался наружу, точно разгоревшая магма из вулкана. Он возвысился над ним и буравил взором недовольным, — Дёготь, конечно, тот еще засранец, которого поискать еще надо, но я не позволю тебе его оскорблять. Есть доля моей вины в том, что я не смог сказать ему обо всем этом, но я просто боялся, что мне ударят в спину. Мне было достаточно одной миссии, чтобы ошибиться в своих рассуждениях и быть реальным придурком. Знаешь что, —фыркнул через противогаз: — Иди-ка ты нахер, Гриша. Сам ничего толкового не добился, а сопли пускаешь хуже бабы. Ты мужик или кто? Спился из-за телки. — Заткнись, ты ничего, совсем-совсем ничего не знаешь обо мне и о ней! Не нужно было ей сюда соваться, а она…эх, дура редкостная. Она такая аккуратная, нежная, добрая слишком. Нравилась она мне, понял?! Черт возьми. Раз я мужик, то мне и рыдать нельзя?! Да кто ты такой, чтобы судить меня?! —Григорий, пошатываясь, встал перед Я́гой и наклонился к нему вперед, пытался разглядеть эти подлые глаза в противогазе. Славик как стоял на месте, так и продолжал, пока не сказал спокойно: — Мертва твоя баба, понимаешь это? Хватит жить прошлым. Кончай сопли пускать и живи дальше, хватит нюни пускать и пропивать свою грёбанную жизнь. Возьми себя в руки и начни работать. Чем быстрее ты это начнешь делать, тем быстрее тебя отправят домой. Терпеть не могу таких придурков, как ты. Ты — размазня.       Я́га собрался фурией покинуть комнату, как остановился резко у дверного проёма и добавил: — Еще раз я услышу от тебя какую-то хуйню о Дегтярёве — башню снесу быстрее чем алкоголь. Будь добр, пораскинь своими извилинами австралопитека, выгодно ли тебе со мной перепираться, если я тебя затопил фактами.       Дегтярёв на какой-то момент остолбенел, но не от страха там какого-либо, а от удивления. Для него это было слишком необычным, ярким поведением, как будто фитиль зажёгся и воспламенился ярко. Он, конечно, всяких людей видал что в Зоне, что на службе, но вот таких — впервые. От Славика веял мощнейший тайфун, тот неукротимый поток эмоции. — Таких, как ты, жизнь нагнет, что мало не покажется. И будет она иметь во все щели без вазелина. Усек? —последнее, что слышит и Саша, и Гриша, после чего тело выбегает из комнаты и на всех скоростях вылетает из бункера в такую темень. Нужно было куда-то выпустить эту ярость. Казалось, ярость так застилала ему глаза, что лишила воли абсолютно, так что движимый лишь инстинктами парень только и мог, что орать, как заполошный. Слышали его, наверное, только наёмники, потому что отряд Тополя куда-то ушел. Да плевать на этих наёмников. «Сука! Сука! Как он смеет говорить о Владимире, о Саше так?! Он просто пьян! Лучше бы рот закрыл свой. У-у-у, сволочь! Чтоб он поперхнулся этой проклятой водкой»—распинывая впереди себя траву ногами, рассуждал в мыслях своих кипящих все это. Как только он хотел пнуть носком сапога камень, кто-то схватил его за плечо так резко, что повело назад. Инстинктивно Слава замахнулся локтем, чтобы отстраниться от нападающего, пока не развернулся и не увидел перед собой Александра.       Воцарилась гнетущая тишина, которую никто не смел нарушить. Славик устало прислонился к невысокой ели, провел ладонью по лицевой части противогаза, коря себя за то, что сказал вообще ему. — Ты следил за мной что-ли? —одернул плечом Я́га. — Я собирался уходить, но услышал случайно ваш разговор с лаборантом. Честно, не хотел подслушивать. — О-ой ба-аляха, —хлопнул ладонью себя по лбу новичок, — Я, так понимаю, наслушался ты вдоволь. Отлично. Просто замечательно. Ахренеть не встать, —развернулся на пятках и взмахнул руками яростно, — Ни день, а пропиздень какой-то! Ёкарный по голове, я сегодня для вас всех что, психологическая губка? Этот придурок еще зарекнулся про Вову. Черт, этот Вова его и покрывал! На все косяки его закрывал глаза, а он еще и возмущается. — Я́га, остынь, —Александр все же своими пальцами дотянулся до плеча Славика и развернул к себе, попытавшись переключить внимание на себя. Но тот категорически отказывался принимать какую-либо помощь, продолжал говорить яростно, сплевывая разъедающую желчь. — Ненавижу, ненавижу таких людей. Что его, что Флинта. Черт побери, они жизни хреновой не видели! Даже я не такой мудак. Это так отвратительно.       Хотелось свалить. Куда угодно, но лишь бы сейчас ничего ни слышать, ни видеть. — Слава, да ёшкин кот, хорош говорю! —его с силой разворачивают снова и тот хотел было отбить рукой, но отчего-то хватка другого сталкера стала сильнее и начала давить прям по мышцам. Собеседник не отпускал Я́гу, пока от того исходила гневная аура, — Он был пьян, зачем вообще с ним диалог завел? — Да забей, —отворачивается и, точно кошка, улинивает из его хватки как можно дальше, — Пусть задумается над словами. Подумаешь: баба умерла. Ну найдет другую. Как будто на этом жизнь заканчивается. Если она ему дорога была, чего ж он с ней не пошел? Тоже мне, герой с дырой. — Я его не защищаю, но мы не были на его месте. Мы не в праве осуждать его. Это не наше дело. — А ты бы что сделал, а? —глянул на чуть обеспокоенного Дёгтя, и с каким-то упреком тыкнул пальцем ему в грудь, — Стоял бы и молчал как обычно? А, я забыл, что это «не наше дело»! Точно. Потому что Дёготь у нас человек, —на этот моменте он собрался с мыслями и старательно изобразил голос Александра, параллельно жестикулируя руками, — Который такой: «У-у, Дёготь нести артефакт учёным», «Дёготь стрелять в мутантов», «Дёготь идти на задание с голой жопой». — Прекращай истерить. Ты сейчас не лучше этого мужика, —неожиданно отрезает с языка темноволосый собеседник и недовольно зыркнул на человека перед собой, — И я так не разговариваю.       Эта излишняя умиротворенность восхищала, но в тоже время и напрягала как и Славика, так и Ярославу вцелом. — Я лучше. А знаешь почему? —сталкер издал охрипшую, нелепую усмешку, а потом указательным пальцем указал на себя, — Потому что я тоже много кого здесь потерял, и тоже много слез пролил, буду честен. Жизнь-говно, а мы в ней глисты. Если бы я каждый раз вел себя вот так, как эта «амёба», то не сбежал бы от бандитов. Нужно что-то в жизни менять, Дёготь, ну неужели ты этого своей головой не можешь понять? — Я́га, хватит. Ты не знаешь ни меня, ни этого человека. Я понимаю, что ты хотел как лучше, но на этом твои полномочия закончены. Мы выполнили задание и нашли Оазис. С твоей помощью, и я благодарен тебе. И я был рад слышать от тебя, пусть и не лично мне, слова обо мне. Поэтому… — Да-да, я помню. На этой ноте мы оба расходимся и идем нахрен по разные стороны. Конечно, —отмахнулся Славик и пробурчал себе что-то недовольное под нос, — Ушли, как в море корабли. Как я и сказал. — Я не об этом, —Дегтярёв наклонил голову на бок, обвел того непонимающим взглядом, — Я хочу тоже извиниться, за то что давил на тебя. — И на этом спасибо, —настроение того, заметил Александр, немного изменилось и стало более лояльным. Майору показалось, что за толстым слоем противогаза скрывалась какая-то улыбка размытая. Заметив на себе проницательный взгляд, Я́га поднял на него голову и чуть строго спросил: — Ты еще долго глазеть на меня так будешь, а, недо-вояка? — Не называй меня так. Я простой сталкер. Сам себе напридумал что-то, а мне это жевать приходиться. — Ой, «Дёготь обидеться»? Да ну? А я тогда Сталин. Отлично мы с тобой друг друга обманываем, да? —пару мгновений они друг на друга смотрели, пока Я́га не усмехнулся и не сказал: — Да не дуйся ты, Дёготь. Я просто издеваюсь над тобой и твоим терпением. — Это не лучшее решение, учитывая недавний конфликт. — Может быть, —согласился, — Но когда человек в гневе, он показывает настоящего себя. Какой ты настоящий, а, Дегтярёв? —развернулся в сторону «Янова» и зашагал. На самом деле очень интересно. Слишком подозрительный он, Славик, и не в плане как человек, а как личность.       Александр может высечь все, но военные нравы, привычки — тяжело. И все же Дегтярёв почему-то идет за ним, хотя казалось бы зачем? Нет ничего уникального в этом импульсивном сталкере, который чуть лаборанта не прихлопнул. — Чего ты прям как баба завелся? —вдогонку говорит ему Дегтярёв. — Это я-то баба? —смеется, — А чего ты молчал в сторонке, как такая же баба зашуганная? —резко развернулся сталкер, на короткое мгновение испугав другого сталкера своей сумбурностью. Я́га издал хриплый, издевательский смешок и распахнул руки в стороны, — Правильно. Потому что тебе нечего сказать мне. Я прав. В этом проблема. — Я бы так не сказал, Я́га. Я согласен с тем, что нельзя держать все в себе, но ты в таком состоянии можешь натворить глупости, —эти слова тому были как красная тряпка для быка. Они злили того еще сильнее, и пусть лица Александр не видит, но шумное дыхание и напряженные кулаки говорили о многом. Сталкер отмахнулся от его слов и снова развернулся, ускорил свой шаг, чтобы как можно быстрее добраться до Янова. Хотелось бы успокоиться, но заведенное сердце рвет и мечет в мыслях все. — Иди нафиг, Дегтярёв. Мне не нужен сеанс психотерапии. — Я́га, Гарик мне рассказал, что ты однажды видел своего умершего товарища и чуть дверь из бункера не выломал, —это заставило сталкера остановиться, но так и не посмел обернуться, — Это твой друг? Может, ты его тогда и видел у поезда? — Да какая разница? Это уже неважно, —своей упрямостью Славик заставляет Сашу думать, что пробьет бетонным блоком эту твердолобость, а потом вспоминает отцовскую фразу: «Упрямство-достоинство ослов». Он действительно не в праве решать судьбу Славика, потому что одно задание не сделали уж их такими близкими товарищами. Хоть майор и пытался понять его, узнать со всех сторон, но тот будто умышленно ставит большие стены. Кого или чего он так боится?       Сталкер вздыхает. Это бесполезно сейчас. — Просто невероятно, —вздыхает смиренно Дёготь, разводя руки в стороны, — Тебе самому нравится вести себя как мудак? — А на что ты рассчитывал, м, Дегтярёв? —хохочет, — Что я дружелюбный, как Вано? Или что я такой же болтун, как Флинт? Или что я такой же уверенный и спокойный, как Дядька Яр? Я-не они. Я противное, психованное, отвратительное хамло. Если тебя не устраивает мои взгляды, то ищи другого придурка, а я перейду на свой одиночный режим. «Лучше бы просто дал мне уйти, на кой хрен ты вообще мне нотации читал, будто тебе действительно есть дело до какого-то сталкера?»—сжимает кулаки и ускоренным шагом переходит рельсы, что находились напротив Янова. Дальнейшего продолжения разговора не было, и это было хорошим поводом остыть Славику и обдумать все. Только вот Я́гу все равно трясло, и складывалось впечатление, что еще немного и разобьет кому-нибудь лицо. Сталкер назад не глядит, не думает даже посмотреть на то, шел ли дальше за ним товарищ или нет. Он просто залетает на станцию и скрывается из виду. Его как будто и не было здесь. Никогда.       Дегтярёв закатил глаза и решил не трогать этого парня, а потому любезно зашел на станцию и взглядом прошелся по залу. Ушел тот, значит, куда-то. У майора дела есть, конечно, и поважнее, но вся эта нервотрёпка вымотала его. Он умещается за ближайший столик и видит перед собой довольно приятное, знакомое лицо. — Здравствуй! —приветствует тут же Лоцман его, — Чего мрачный такой, друг, случилось что? — Привет, Лоцман, —кивает сталкер и отмахивается, — Все нормально, просто недопонимание с товарищем произошло. Решил не трогать его, пусть остынет. — Это ж с кем ты поцапался? У нас здесь, по большей части, хорошие ребята, —проводник с любопытством наклонил голову на бок и приподнял уголки губ. — Со Славой, который Я́га. Ну, который низкий такой, с повязкой серо-синеватой на плече, —пояснил и глянул куда-то в сторону, — Без тормозов мужик, совсем язык не держит за зубами. — А-а, Слава-а, —Лоцман как-то понимающе заулыбался, тем самым обескуражив своего собеседника таким поведением. Но проводник успокаивает его, говорит: — Ну да, это в стиле Славы. Помню, как он пришел, так Флинта сразу оттаскал. Повезло ему, что Вано рядом был, разнял этих двоих. Я́га хоть и меньше по габаритам, но чем черт не шутит? Я бы на него поставил ставку.       Слышать такое от него было чем-то непонятным и интригующим одновременно. Александр понял, что за короткий срок знакомства этот пацан ему по самое горло уже находится, но вот просто выкинуть такого человека из воспоминаний не получается. Если это какой-то его трюк, то у него отлично вышло. Дегтярёв прищурился и спросил: — Флинт опять хвастался чужими заслугами? — Неплохо подмечено, —соглашается, — Просто на тот момент нужно было видеть и слышать, как Флинт разорался на этого мелкого. Так еще Слава так умно его подколол, отсылался на его прозвище, как пират-предатель из произведения «Остров Сокровищ». А перед этим матом покрыл. — На него это похоже, —Саша будто ждал этого, потому что не верил, чтобы этот «фрукт» прошел мимо повода отматерить кого-то или нахамить.       Он вздыхает и почему-то смотрит на стол, за которым стоял Флинт и с кем-то разговаривал. И только сейчас дошло, что Лоцман обычно рядом с его столом находился. Чему причина «переселения»? — Ты не обижайся на него, —отвечает проводник, — Будь мудрее. Ругаться незачем. А то будете как Кардан с Шутником и Баржей. Да-а, помнится, товарищ по ремонту очень сильно ругался на них и отчитывал. А потом что? Сам же ты и знаешь. Ни Шутника, ни Баржи соответственно. А потом Кардан как начал пить, не просыхая, так всё, —похлопал того по плечу дружески, — Мало ли что завтра будет. Вдруг его не станет, или тебя? А потом сожаления или еще что. Он попсихует и успокоится, а ты мужик терпеливый, так что вам лучше держаться рядом. Я, заметил, неплохо сладили. В Зоне и так тяжко. — С ним…непросто найти общий язык, —что-то разоткровенничался Александр, сам того не осознавая. Сталкер хмыкает сам себе и думает о том, что этот психованный ведет себя как ребенок или баба, — Но благодарю за совет, Лоцман. Буду знать. Бывай.       Мужчина попрощался со сталкером и пошел в другую часть зала. Ему нужно расспросить свободовцев о том, кто был на Карьере и, может, у него найдутся зацепки на человека, что оставил Щепку там, в аномалии умирать. Небольшая история о Славе и о том, как он прессанул Флинта и повздорил с ним, сильно подгорело желание пожать ему руку лично. Хотел бы он посмотреть на то, как этот маленький «чихуахуа» рыкает на более крупную собаку. То, что у того самообладание шаткое сразу стало ясно. Дегтярёв только хотел направиться на сторону «Свободы», как слышит громкий, восхваленный голос Флинта: — Про Оазис слышали? Да сто пудов слышали! А я реально был там. Первый допёр, как туда добраться. Так вот: там, по правде, ни мутантов никаких нет, ни аномалий-шманомалий. Всё тихо, как у покойной бабушки моей на даче. А артефактов — как огурцов, один на одном лежат, лопатой греби. Буквально на днях туда заглядывал, на солнышке позагорал. Провести? Ха, это даже не смешно! Оазис, извиняйте, не резиновый.       И стоило только Саше помраначнеть от этого еще больше, как видит, что из свободовской части выходит, нет, вылетает сталкер с серо-синеватой повязкой на плече и оказывается прямо перед хвастуном. Майор был тогда готов подумать, что чудится ему все. Но когда этот невысокий парень хватает голову Флинта и бьет об стол с красочным грохотом, он округляет глаза и слышит следующее: — Да ты совсем охренел?! Ты и в Оазисе? Довольно этой пустой болтовни, тебя даже тошно слушать. — А-айщ! Сука! Ты совсем страх потерял, на силу свободовскую рыпаться?! —Флинт хватается за нос и стонет раздраженно, — Скотина! — Не было тебя там, и ничерта ты не знаешь, что там было. Мы с Дегтярёвым задницами рисковали, чтобы найти это место. Ты хоть представляешь, чего это стоило? Его там чуть псевдо-собака не порвала, а тут я слышу от тебя все это? Какое нахрен «загорал»? Это не тот Оазис, который ты представляешь. — Ах так? Вы бывали? Хах! Да кто вам поверит? Есть чем доказать, а? И где ж твой дружок, когда он так нужен? Свалил? —перекошенное лицо стало сильнее противно Славику, который не чувствовал, когда нужно было остановиться. Сегодня стрессовый день. Сталкер прорычал сквозь ткань маски и хлопнул рукой по столу, говоря: — Еще раз рот свой откроешь на Дегтярёва-… — Довольно, —спокойно кладёт руку, которая останавливающим жестом перекрывает путь Я́ги к Флинту. Слава поднимает голову и видит широкие плечи своего недавно упомянутого товарища. Он смотрел на свободовца спокойно, никак не реагируя на его слова: — Флинт, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку с достижениями, в которых ты даже не участвовал?       Свободовец подло заулыбался, смотря на этих двоих не по-доброму. Он усмехается, шмыгает чуть окровавленным носом и говорит: — Что такое, Я́га, уже успел своему бойфренду нажаловаться? А то я погляжу вы двое так сдружились. — Чего ты там сказал? Я сейчас пол твоей кровью испачкаю, ты, выкидышь пробирочный из Чернобыля, получившийся методом научного самотыка посредством палки с гвоздём! —Дёготь не знает, с чего больше в шок впадать: с того, что Слава заступился за его шкуру, или с того, что у этого идиота словарный запас состоит не только из нецензурных слов. Если сейчас он не сдержит Я́гу, то этого товарища меньшего действительно придется разнимать с Флинтом. — Посмотрите, кто тявкает. Сам как давно вылез из-под мамкиной сиськи? Сделал пару делишек «Свободе» и думаешь кореш наш? Да ты ж конченный аморал, которому некуда злость выплеснуть. Тоже мне, гонористый нашелся! — Свободовцы никогда не поступают так. Я хотя бы чужие заслуги себе не приписываю. Дегтярёв, пусти, я ему объясню, почему нельзя так поступать. Он же так новичков в могилу сведет, а что дальше будет? Он и все твои заслуги припишет! — Слава, остынь, —сталкер оборачивается к нему и наклоняется чуть аккуратно, пытаясь своим строгим взглядом вразумить его, — Ты сегодня весь день нервничаешь. Я решу этот вопрос. Это уже мое дело. Обойдемся без драк. — Да ты, —Славик одергивает руку и делает пару шагов назад, — Да я за тебя заступился же…       Он посмотрел на лжеца, который только слегка усмехнулся, развернулся на пятках и выхватил со стола бутылку спиртного, что-то себе пробурчав непонятное. Александр сегодня что, ловить его по Янову должен будет? Ему бы с этим парнем разобраться, а тут еще истероидный сталкер нарисовался, который не хуже бабы себя ведет. Придется на эту тему тоже поговорить, но чуть позже. Сейчас главная проблема — Флинт. И если этого сталкера он еще осадит и усмирит в состоянии, то вот с Я́гой тяжелее.       Славик ушел пулей в сторону «Свободовской половины», так и не поздоровавшись с Дядькой Яром. Тот, замечая его ускоренный шаг и злую хватку на бутылке, понял, что дело пахнет жареным. Что-то неспокойно. Сталкер, что сидел рядом, на лавочке, с Яром, посмотрел на своего собеседника изумленно. — Что это с ним? —все же задал этот вопрос человек. — Лучше не стоит выяснять, настрой у него решительный, —звучал больше как совет, нежели предупреждением. И он был прав. Сейчас новичок возгорает от злости, от ненависти ко всему, что движется. Он просто хотел помочь, хотел сделать как лучше, а по итогу что? Остаётся истеричкой и каким-то психопатом в сторонке. Это было несправедливо по отношению к нему.       Да, он был странный, но свое сердце держал на цепи, чтобы все не вылилось на свободу. Это нужно держать очень крепко, очень надёжно, иначе ему причинят боль. Снова. Поэтому решает открыть бутылку спиртного, усесться на кровати и бесшумно заглотить воздух. И действительно, не лучше Гриши.       Сжимает руки до белых очертаний костяшек, и думает о том, что лучше бы вообще не связывался ни с Флинтом, ни с этим Дегтярёвым. Просто плыл сам по себе, как говно по течению реки. И было б славно.       Рядом стоящая на ящике кружка вздрагивает от его удара по деревянной поверхности и Я́га выпаливает самому себе: — Черт. — Вот ты где, я тебя по всему Янову должен искать что-ли? —Я́га не поднимает голову даже на человека, который потревожил его вечер с водкой. Мужчина издал только недовольное хмыканье и сказал: — Ты сегодня мне весь день глаза мозолишь. Чего тебе? — Поговорить надо, —мужчина встает перед ним и скрещивает руки на груди, — Без водки. — А без водки я не буду с тобой говорить. Потому что я либо ее выпью, либо разобью об твою голову по трезвяку, —фыркнул и отвернулся от своего разговорчивого товарища. Он чувствует, как тот усаживается на край кровати и громко вздыхает. Какие-то пару минут они сидят в тишине, и только на заднем фоне слышен разговор ребят с общего зала. Славе становится душно и дурно. — Спасибо тебе. — За что? —оборачивается к Дегтярёву и делает удивленный акцент в словах. — За то что заступился и дал понять Флинту о том, что наш поиск Оазиса — не его заслуга. И…—Александр щелкнул пальцами, подбирая нужное предложение ко всему этому, — Ты его так по столу провез, у него аж синяк проступил. Заслужил он это. Молодец, а то давно руки на него чесались, но повода не было. — У меня каждый раз на него руки чешутся, но в тот раз мне повезло, что Вано нас рассоединил. Я уж подумал, что мы реально подеремся. Я, ну, скажем, не шипко опытен в драках, —взял в руки металлическую кружку и покрутил ее, рассматривая каждую из поцарапанный сторон. Дёготь приглушенно усмехнулся и наклонил голову на бок, рассматривая то, как его друг неохотно от себя откладывает бутылку и ругается себе под нос. — Ну что, мир? —протягивает руку Славику Саша. — Да куда я ж денусь с этой подводной лодки, —цокает и пожимает ему руку, — Ты от меня, кажется, теперь и вовсе не отстанешь. — Не ворчи. Итак, какие у тебя планы? — В жизни или на ближашее выживание в Зоне? Ты уточняй, —глупо съязвил, хмыкнув себе под нос, — Не знаю, тут всегда есть чем заняться. — У меня к тебе есть предложение. Нужно разыскать одного сталкера. Он бросил другого по кличке Щепка умирать у Карьера. Поможешь? — Ты меня затаскиваешь в передачу «Следствие вели… С Леонидом Каневским»¹? ¹—«Следствие вели…» — авторский цикл документальных передач телеканала «НТВ» о преступлениях, совершённых в СССР. Повествование сопровождается рассказами о повседневной жизни жителей СССР. Ведущий — Леонид Каневский. — Да нет же, помочь человеку хотел я, аптечку ему дал, думал, дотащу мужика да расскажет что-почем. А тут…—почесал свой темный затылок Саша, размышляя над ситуацией, которая была между ним и Щепкой, — В общем, единственное, что он успел сказать — это был один из «свободовцев». — Как «Свобода»?..—схватился за сердце и удивлённо поглядел на него, — Шутишь? — Хотелось бы, —вздохнул, — Ты в хороших отношениях со «Свободой», думаю, парочку разговоров для тебя не в тягость? — Используешь мое отношение? Ловко ты придумал. — Не делай из меня лицемера и эгоиста. Ты согласен или нет? — Да согласен, согласен, —отмахнулся, — Давай только завтра? Я с ног валюсь, спать так и тянет. Сегодня тяжелый день был. — Конечно, Слав, —поднял перед ним ладони и виновато приподнял уголки губ, — Увидимся. Доброй ночи.       Он не ответил ничего, только кивнул головой и почесал затылок. Вся эта заварушка так вымотала его, оставив только с диким желанием повалиться на кровать и проспать весь день. Слишком много всего взвалилось. Но думать об этом совершенно не хотелось. Я́га постепенно терял интерес к внешнему миру и проникал в глубокий сон. Темнота. Она такая привычная и в ней так спокойно. Накрывает своими зыбкими объятиями, приглашая и бесконечную утопию. Такая манящая, утонченная. Хотелось ущупнуть ее за бок, залиться звонким, радостным смехом.       Перед собой всплывает образ летних каникул: во дворе скрипнула протяжно калитка от несильного ветра, а где-то в лесной чаще запела истомно иволга, перепираясь с кукушкой. Маленькая Ярослава бежала босиком по мягкой, вытоптанной дорожке прямиком в избу бабушки. Она была по папиной линии и всегда ее считали чудной старушкой, нежели по маминой, что была прирождённым химиком и желала того, чтобы внучка пошла по ее стопам. А та же, чудная которая, работала всю жизнь краеведом в своем городе, где выросла. К ней часто, на лавочку, приходили другие бабушки и они вместе о чём-то хохоча разговаривали. Коваленко любила к ней приезжать. «Бабушка!»—закричала так громко, как только можно Яра, плюхаясь к бабушке на колени. Та охает, выразительно взмахивает руками и принимает меня в теплые объятия, спрашивая: «Что такое, лучик мой?» «Смотри, какую книгу я нашла в библиотеке»—и с хлопотом кладёт на пошарпанный стол огромную книгу с потертыми краями. Женщина охнула и больше удивилась, как ее вообще малышка донесла. Внучка утирает довольно нос и тыкает пальцем на название, —«Большая книга сказок! Такая тяжелая была, думала, не унесу» «Ну ты потому что кашку ешь — от того и сильная»—хохочет она, —«А чего ты вдруг к сказкам потянулась? Тебе больше не нравятся мои истории?»       Она часто рассказывала о Чернобыле, в том то и дело. Настолько подробно, каждый уголок буквально знала и когда что было построено. Дело в том, что бабушка, то бишь Людмила Георгиевна, жила в этом городе и была краеведом. Однако когда дело дошло до эвакуации — пришлось оставить все, включая воспоминания и переехать. «Что ты! Твои истории мне очень-очень нравятся!»—широко распахнула глаза свои внучка и схватилась за сердце, вызывая у бабушки легкий смешок, —«Расскажи еще что-нибудь про Чернобыль!»       Помнит, как она, будучи ребенком, на счастье ела клевер, а когда попадался счасливый билетик в автобусе — жевала, точно жвачку. И все же Яра очень любила ходить по траве. Она, немного колкая и жесткая. Эти кажется, все воспоминания завертелись между собой и сейчас оно все такое размазанное. Превратилось в отголоски и тихое эхо. И все же помнит об этом до сих пор.       Помнит, когда заходит жаркое солнце, летний день постепенно превращается в мягкий розовый вечер с посиделками. Дедушка вечно пил чай и читал газету «Комсомольская правда». Девочка нравился запах свежепропечатанной газеты, нежели ее сожержимое. Чаще всего дед читал новости о политике, вечно жаловался на что-то и утирал свои пышные усы, когда затрагивал статью о повышениях цен. С бабушка хихикала себе под нос, да говорила Яре о том, чтобы не выбирала себе такого же ворчливого жениха. На что девочка утирала нос и капризно дула щеки, восклицая: «Не хочу замуж! Я хочу еще химиком стать, чтобы изучать всякое, как баба Надя! Хочу однажды стать умным ученым и съездить в Чернобыль, ба! Я хочу побыть там хоть раз, привезти тебе что-то на память!» «Ох, карьериста. Видишь ли, встретится когда-то человек, который с тобой съездит и в Чернобыль, и куда угодно, неважно. Он будет рядом и всегда подставит тебе плечо, когда худо будет»—покачала та головой и протянула ей шуршащую обертку прямо в ладони. В теплом свете от абажура обертка переливалась оранжевыми оттенками, отчего отчётливо прочитывалось название «Белочка». Бледно-желтая упаковка, на которой хитро уместилась упитанное, рыжее животное с пушистым хвостом. Она держала в лапках своих крохотных орешек, а в глазах читалось, что добыла его не так легко. Стоило только вкусить этот «запретный плод», как ощущается тут же ароматный шоколад. В зубах остается иногда от конфет измельченный фундук, который Яра языком выковыривала. Это были потрясающие конфеты. Их начинка чуть специфической, однако это не меняло качество лакомства.       Бабушки Людмилы нет уже давно, а воспоминания о ней остались такими уютными, родными, что проступали слезы тут же. Но это были слезы радости и гордости. Если бы она только знала, какой же ценой Ярослава попала в Зону, оказалась так рядом с Чернобылем.       Но все эти приятные кадры вдруг чернеют, их перекрывают яркие полосы, что затмевали весь обзор. Они сочились из разных сторон, вызывая шум и какие-то помехи, точно со старого радио, которое не может уловить связь. Шипение становилось невыносимо громким, пока оно не стало угасать. Радоваться было рано, потому что на ее смену раздался где-то вдалеке громадный грохот. Слава вздрогнул и понял, что еще спит. Он не видит уже перед собой тот приятный бабушкин домик в деревне, вместо него — обегленные доски, озлобленные языки пламени. Разлетается оглушающий звон, вспышка заставляет своей яркостью зажмуриться, а затем он слышит снова помехи радио.       Славик осмеливается приоткрыть глаза, но в каком же оцепенении он оказался, когда из обнаружил перед собой только что взрыв четвертого энергоблока ЧАЭС. Ударная волна пришла к нему как близкий пушечный выстрел, а последующий рокот, длительностью несколько секунд очутилось «закладыванием» ушей. Новичок затаил дыхание и стал невольно отходить назад, предвкушая огромную опасность в виде выброса радиоактивных веществ. «Не может быть»—думает, —«Зона реактора вся разрушена, но само здание частично целое. Господи, да тут же сплошной выброс изотопов плутония, урана. Нет-нет-нет! Еще и стопроцентно здесь подкрался цезий-134, стронций-90, а ведь их распад насчитывается от 8 до 30 лет! Это много. Это очень много. Как? Как я смог это увидеть? Это же бред сумасшедшего. Почему? Почему же так произошло? Неужели, это был действительно несчастный случай? Я не верю. Не верю…хотя, какому адеватному пришло на ум подрывать и себя и всю станцию? С каким мотивом?»       На все это было тяжко смотреть. Ему все это снится, но оно выглядит таким правдоподобным, что становится боязно. Он садится на корточки, накрывает ладоням уши и слышит везде громкий, хриплый женский голос, который оповещал об эвакуации города Припять:

«Внимание, внимание! Внимание, внимание! Внимание, внимание! Уважаемые товарищи! Городской совет народных депутатов сообщает, что в связи с аварией на Чернобыльской атомной электростанции, в городе Припяти складывается неблагоприятная радиационная обстановка. Партийными и советскими органами, воинскими частями принимаются необходимые меры»

      Я́га стискивает зубы, валится на бок и складывается калачиком, утопая в грязной траве, пытаясь не слушать фоновое предупреждение. Но оно шло, оно не останавливалось:

«…Для этого к каждому жилому дому сегодня, двадцать седьмого апреля, начиная с четырнадцати ноль-ноль часов…начиная с четырнадцати ноль-ноль часов, будут поданы автобусы в сопровождении работников милиции и представителей горисполкома. Рекомендуется с собой взять документы, крайне необходимые вещи, а также, на первый случай, продукты питания. Руководителями предприятий и учреждений определен круг работников, которые остаются на месте для обеспечения нормального функционирования предприятий города. Все жилые дома на период эвакуации будут охраняться работниками милиции. Товарищи, временно оставляя свое жилье, не забудьте, пожалуйста, закрыть окна, выключить электрические и газовые приборы, перекрыть водопроводные краны. Просим соблюдать спокойствие, организованность и порядок при проведении временной эвакуации».

      Я́га подскакивает с негромким криком с кровати и чувствуеи дрожь по всему телу. Это даже хуже посещения Владимира к нему. Это всяко хуже! Он скидывает капюшон, лихорадочно тянется к бутылке с водой, открывает ее и стоило только ему оттянуть противогаз, обнажив рот, как слышит: — Слава? Ты чего?       Вместо привычного Шурупа, который всегда с просони его встречал, оказался Дегтярёв, и из-за этого поперхнулся да поспешил натянуть на себя противогаз. — Ты же разве не ушел по делам?! —запыхался от усердности Славик. — Да я уже сходил. Тут парни шумели, а ты как мёртвый спишь. Я уж думал ты…того. Восемь часов проспал, вон, недавно выброс только закончился, —кивнул куда-то в сторону сталкер, — Не мое наверное дело, но…что случилось? Кошмар? — Я…—новичок запнулся, — Я не знаю. Это не совсем кошмар, но и эмоций от него мало хороших. Сначала снились прошлые воспоминания о бабушке с дедушкой, ну, летняя детская пора всё такое. А потом…бам! Слышу взрыв, вспышки, огонь, вижу перед собой разрушенный четвёртый энергоблок. Я будто своими глазами видел эту аварию. Мне стало как-то…стремно, а потом еще это проклятое оповещение об эвакуации Припяти. Голова болит…       Александр внимательно слушал его, не отрывая взгляда. Под таким проницательным, изучающим взглядом становилось неуютно. Его карие глаза остановились на чуть трясущихся руках товарища, как тут же спросил: — Видимо, из-за грохота от выброса твое сознание спроектировало как нечто опасное, а для тебя видимо авария была как-то важна и они сплелись вот в такую картину. — Я не знаю, может быть. От выбросов у меня всегда голова так болит. Шуруп и Митяй назвали меня «выбросозависимым», —растерянно тараторит он, чувствуя, как щеки заливает краска. Мимолетно взглянув на него, видит усмешку, — Что смешного? — Да ничего, —пожал плечами сталкер и неосознанно отвел взгляд, подняв чуть брови. Для него все это так странно и непонятно, особенно, поведение Я́ги. Он как будто реально не от мира всего, слишком выделятся из серого, сурового мира Зоны. Будто не был предназначен ко всему этому, а тянется сам, как муха к липкой ленте. Мужчина почесал свою чуть запустившую щетину и говорит невольно: — Я по утру встретился с Дядькой Яром, говорит он, мол, пошли со мной на Копачи, дело есть. А я вот думаю, чего ж тебе одному здесь торчать, вдруг дров наломаешь. В общем, ай-да с нами? Думаю, твой «наставник» не будет против. — Чего ты возишься со мной, как с дитём малолетним? —спрашивает это вовсе не от злобы или обидой какой-то. Ему интересно, почему довольно незнакомый человек помогает куда больше, чем он сам. Не то чтобы он против пойти с ними, в Копачи, просто Саша немного странноват по отношению к людям. — Ты порой ведешь себя хуже даже, чем дитё, —хлопает по плечу и встает на ноги, собирая свой рюкзак, — Я к Азоту зайду, а ты собирайся, припасы прикупи. — Разберусь.       Его манера речи когда-нибудь точно даст о себе знать в плохом смысле слова. А он иначе никак не может, ему кажется, что здесь разговаривать можно только так. Потому что если расслабишься, дашь слабину — ножи воткнутся прямиком в спину. Это не паранойя навязчивая, это опыт печальный. Сталкер-новичок закинул в рюкзак свою металлическую кружку и на последнем моменте подумал, что ее нужно когда-нибудь нормально отмыть, но передумал, когда увидел перед собой хромающего Митяя Молота. Он как только увидел Я́гу, то сразу широко заулыбался. Зубы отдавали легкой желтизной, но это наверное лишь из-за того, что Митяй кофе где-то отыскивал. Шуруп говорил, что свободовец находил пакеты растворимого кофе после победы над долговцами. — Славян! Ай, здарова! —принял того в объятия свои медвежьи и сжал чуть с силой. — Убьешь, пусти, —брыкается, точно уж на сковородке, Я́га. Сталкер хохочет и отпускает своего ненаглядного товарища, хлопает по спине и говорит: — А яйца у тебя есть! Да стальные, походу, —эти слова слегка обескуражили новичка, вызвав большие глаза, — Как же вчера ты лихо Флинта прессанул, там аж долговцы напряглись! Святой ты человек, Слава. Я уж давно зуб на него точу, а он сухим все из воды вылезает, змей проклятый. — Скажешь тоже. Проблемы теперь будут. Он же…ну, ваш человек, как никак, —прижал к себе рюкзак, да утопил руки в лямки крепкие, — Свобода — она как семья у вас, да? — Верно смекаешь, да только Флинт у нас сам по себе. Редко в командные миссии вступает. Мне тут Шуруп начирикал, что тот недавно с Карьера возвращался. Видел, бежал, запыхался, и что-то пряча заворачивал. — Погоди-погоди, —молодого человека будто по голове кувалдой ударили, чтобы к нему осознание пришло. Он встрепенулся, повернулся целиком к своему собеседнику и переспросил: — С Карьера, говоришь? — Подробностей сильных не знаю, и не думаю, что Шуруп большее скажет. Просто сказал, что удивился тому, как Флинт бежал со стороны Карьера и что-то укутывал. Он, конечно, по секрету сказал, так что ты это…не шелести особо с каждым.       У Я́ги в груди щелкнуло что-то, такое искрящее и радостное за последнее время. Для него это будто было не просто словами, а надежда на справедливость. Он почувствовал впервые себя героем неким, который разгадал великую тайну и намерен спасти мир. Новичок задерживает дыхание и в одном резком движении приобнимает свободовца, говоря: — Ты не представляешь как сейчас помог. Спасибо! Обещаю, я сделаю хорошее дело. — Слава, что ты удумал? —хлопая глазами, любопытствует он. Парень отмахивается, прощается и спешит как можно скорее найти среди этой толпы сталкеров Дегтярёва, пока его за шкирку не ловит Дядька Яр. Точно щенка он одной рукой его чуть поднял и сказал: — Куда поскакал? — Мне б друга найти! Не видел его? — Это ж какого друга? —хмыкнул, — Мало ли сколько у тебя тут друзей. Детальнее, новичок. — Ну Дегтярёв! Где он? Мне он нужен, —вылетает настолько быстро, что даже сам не осознаёт, как выкидывает такое. Самому аж стало неуютно. Он поджимает губу и думает, что Дядька Яр начнёт сейчас тешиться таким заявлением. — Вон, у стойки торговца стоит, я б на твоем месте тоже чего-нибудь дельное прикупил. Патронов, кажется, у тебя совсем маловато.       С того раза их вообще мало осталось, от слова «совсем». И если бы Слава вовремя мозг включал, понимал, к чему ведет осечка, и неправильный уход за оружием, то не попал б в просак. Но сейчас нужно донести информацию до товарища и как можно скорее. Он быстро подбегает к нему сзади, хватает за локоть и начинает отводить в сторону, говоря: — Дёготь, надо поговорить. Прям горит дело. — Слава, погодь, дай я с человеком расплачусь. Мы обязательно обговорим все, что хочешь, —вылез аккуратно из хватки Я́ги сталкер и недоуменно поглядел на него, а потом на Гавайца. — Вы, погляжу, прям сроднились, душа в душу, —усмехнулся торговец, распластавшись на своей стойке. — Ага, за ручку ходим, косички друг другу плетем, —шикает Я́га и глядит на то, как сталкер что-то усердно ищет у себя в рюкзаке, — Тебе помочь может, чтоб ты активнее работал? — Нет, я и сам руками справлюсь. — О, Дёготь, вполне известная ситуация для одинокого мужика, —стоило только проговорить злостную, колкую шутку, как Дегтярёв, не глядя даже на напарника, мигом хлестанул свободной рукой тому по затылку. Ничего толком не успев сказать, новичок от удара подается вперед и от удивления округлил глаза, — Ауч! Рука вздрогнула?! — Можно без твоих интимных подробностей? —если бы каждый раз платили Александру за то, что он так адекватно реагирует на все эти колкости и обидные шутки, то стал давным-давно миллионером. Да только даже у такого терпеливого сталкера порой бывают сбои, — Понимаю, в Зоне с женщинами туго, но это ж не повод срываться.       Гаваец, чтобы разбавить их внезапно окатившее напряжение, решил рассказать о слухах других сталкеров, что повстречали в Зоне одну девушку. Торговец долго вспоминал ее имя, пока все же не выдавил из себя. Хип ее звали, кажется. Славик выразил свое удивление, а сам про себя отметил, что той женщине наверное тоже туго здесь приходилось. Хотелось бы, на самом деле, встретиться с ней, да по душам поговорить. — Вот как? И никто не знает, где она бывает? —наклонил голову заинтригованно Я́га. — Если тебя она заинтересовала, то можешь даже не пытаться. По слухам, она не из таких, кто легко сердце откроет, но, как говорится, это лишь слухи. — Да я не об этом! —отметил новичок, — Я просто хотел узнать… — Эх, Слава, Слава…да все мы понимаем. У тебя, наверное, бывало такое, что ты смотришь на кого-нибудь и «все меркнет перед глазами»? —задает очень странный вопрос Гаваец, из-за которого парень вздрогнул и нехотя пробубнел: — Было, да. Когда Дегтярёва повстречал.       Выждал секунду паузу, чтобы заставить удивиться тех двоих, а потом добавить: — А потом выяснилось, что у меня просто давление упало. Теперь прошу прощения, я забираю своего товарища.       Сталкер пыхтел шумно через нос и создавалось впечатление, что он пробежал марафон, а не просто сходил к торговцу. Его слегка сконфуженное выражение лица никак не смутило Славика, а потому слегка потянул руку Дегтярёва вниз, тем самым заставив того чуть согнуться. Я́га рассказал все в точности, как доложил Митяй Молот и добавил на все это то, что он ничуть не удивлён, что этот «свободовец» оказался в поле их подозрения. — Удивительно, что твои отношения с теми ребятами все же приносят неплохие результаты. Если это действительно правда, конечно, —почесал задумчиво подбородок мужчина. — А чего удивительного-то? — Ты не похож на человека, который поддерживает со всеми дружеские отношения. Ты больше злой комок возмущений и сарказма. — Ах ты сукин-…—затаил дыхание озлобленное Славик и уже был намерен рассказать все, что думает об этом придурке под «два метра ростом», да только их потревожил Дядька Яр, что хлопнул руками по их плечам и с задорностью проговорил: — Вы прям как молодожёны, все воркуете и цапаетесь друг с другом. Все готовы выдвигаться?       Новичок закатил глаза, коря себя за то, что не смог сразу купить себе все необходимое, а не чтоб его дожидались. Он метнулся быстро к торговцу, игнорируя категорически свой поток неловких мыслей, а те молча ждали у выхода его. В какой-то момент Дядька Яр начинает переминаться с одной ноги на другую, как вдруг слышит от Дегтярёва вопрос: — Как давно знаешь Славика? — Я́гу-то? Да недавно, но мне хватило пару заданий, чтобы понять, что он за человек такой, —мужчина запихивает руки в карманы комбинезона и выдыхает, — С ним…туго порой. — Это уж точно, —согласился Саша, тут же вспоминая все конфликты с тем маленьким человеком. В нем столько подавленной агрессии, которую он почему-то неправильно применяет, что порой кажется ему, что парень взорвется однажды. И каждый раз, когда они ругались, он заводился с пол тычка. Сталкер глубоко вздохнул и провел ладонью по затылку, массируя его. — Но это не значит, что он не такой же человек, как остальные. Просто…—Дядька Яр смотрел в спину чуть вздрогнувшего новичка и сделал паузу в своем предложении, подбирая более нужные, не такие подозрительные слова, — Просто для него это все новое, он еще не адаптировался после плохих событий. Хотя, смею заметить, после задания с Шурупом, Митяем и с тобой он как-то более ожил. — Не знаю, я ничего такого не сделал. Разве что прикрывал, когда нужно было. А он — меня. Это командная работа, —пожал плечами мужчина, — С товарищами легче работать, нежели одному на своих плечах тягать. Но кажется, он иного мнения. Как будто специально огораживает от себя всех, не подпускает. Так боится, что его ранят, что-ли? — Эх, если бы…—покачал опытный сталкер головой и махнул рукой, — Ладно. Ты дождись его, а я пока на улицу выйду. «Свежим» воздухом подышу, хе-хе, да покурю чутка.       От всего этого ему захотелось закатить глаза. Надо ж было связаться с шизиком мелким. Кто ж знал, что из всего этого выйдет нечто «фееричное» до абсурда. В нос ударил аромат тушенки, и ему сразу вспомнились былые деньки в армии: утром была всеми надоевшая перловка, в обед приветствовались щи из квашенной капусты и вновь перловка со шматком сала. Что ж, Александр не жаловался, но такое постоянство даже порой и его приводило в печаль. Суровая жизнь, чего уж, придётся привыкать. Однако радостью за годы службы был кусок белого хлеба и маленькая порция сливочного масла. Помнит эмалированую кружку, которая изрядно побита прошлыми поколениями бойцов, а в ней кофе. Иногда он скучает по тем веселым временам. — Чего загадочный такой? —толкает несильно в бок Саши Слава и усмехается. — Ничего, просто вспомнил хорошее, —пожал плечами мужчина и последовал за суетившимся пареньком. Он смотрел ему прямо в затылок и отчего-то ему казалось, что Я́га что-то скрывает. Безусловно, у всех есть секреты и кто он такой, чтобы вымогать ответы, но что-то подсказывает, что это позже станет проблемой. Если новичок не боится ранения в спину, отчего тогда такой недоверчивый?       Все эти гнетущие размышления изводят Александра и навеивают мысль о том, что ему интересен этот паренёк, который душевно приобнял Дядьку Яра и похвастался тем, что недавно почти сам повалил пси-собаку, а до этого отстрелял нескольких зомбированных. Точно ребенок, новенький начал хихикать, когда опытный сталкер погладил его по макушке и сказал, чтобы в следующий раз принес ухо этой собаки.       Так Славу даже собственный отец не поддерживал. От него бывало исходили некие упрёки и возмущения, что он делает недостаточно, чтобы пойти выше, чтобы стать профессором химических наук. Недостаточно хорош для семьи, недостаточно силен для Зоны. Слава будто везде чужой. Как белая ворона, что протискивается в толпу «черной стаи». Но даже среди этой стаи угрюмых, жизнью потрепанной, ворон находятся те, с которыми не ощущаешь себя каким-то не таким. — Слушай, Я́га, —когда Яр обращался к нему по «прозвищу», у него волосы дыбом становились. Это мешанина тревоги и любопытства скатывалась к горлу, осаждая лёгкими, раздирающими слизистую, шипами, — Тебе на месте не сидится? Чего ты вчера за концерт по заявкам устроил? Еще и Дегтярёва приплел. — Это я-то концерт устроил?! —запыхтел разгоряченно новичок, что волокся за двумя сталкерами в конце, — Да этот Флинт!.. Да я бы его… — Оставь пока Флинта, Славик, —бархатный, едва успокаивающий голос Александра заставил слегка нахмуриться Я́гу и подумать о том, что тот зазнавшийся сталкер и копейки ломаной не стоит, как тут же слышит: — С ним разберемся потом, сейчас у нас другая задача. — Да понимаю, —раздражённо выдохнул парень, пытаясь не думать о том, как же бесит его эта манера поведения в Саше — спокойная глыба, которая как будто знает, что делать и как дальше предпринимать решения. Невозможно ничего преугадать. Неизвестно — вернутся они сегодня или они погибнут там. Вроде бы и жизнь в Зоне начала только налаживаться, а тут если жизнь на волоске… Так получается, что Слава все еще борется за свою жизнь; получается, что она еще что-то значит для него.       Дядька Яр дивится в самом деле их общению. Они всю дорогу рассуждали негромко что-то, и вечно находили в чём-то повод поспорить. Важное уточнение, Слава находил. Сталкер будто спиной ощушал, как этот малой горло перегрызет этому амбалу, если он еще что-то спокойно ответит. Такие разные люди, а увязались друг за другом. Уж не привязался ли Я́га к этому человеку? Яр хотел бы верить, что новичок не станет пренебрегать своей жизнью и не расскажет истину о себе. Человек-человеком, а доверять тут всем тяжко.       Александр замечает сбоку движение. Оно направляется целеустремленно на них, и только он навел ствол в сторону врага, как тут же слышит от Яра о том, что на них бежит мутант. Когда на тебя бежит огромная, шерстяная туша с озверенными глазами, начинаешь осознавать всю опасность в дальнейших действиях. Импульсы со скоростью света промчались по нейронам, давая сигнал Дегтярёву, но тут же раздался за его спиной оглушительный хлопок, за которым проследовала не щадя очередь дроби. Это был Я́га, который целился в кабана. — Да сколько ж в него нужно патронов, ебишкин корень?! —с нотами раздраженности выпалил новенький, суетливо отходя в сторону. Трава заколошилась, зашелестела от панических движений неопытного сталкера, издавая шуршащие звуки. — Целься в голову, Я́га. Твое оружие подойдёт против таких мутантов. Нужно лишь сменить патроны на жекан, —проговаривает Дядька Яр, прежде чем добить одного из напавших кабанов. Славу чуть не стошнило от увиденного. Перед ним в пару шагов упал мертвой тушей огромный кабан с предсмертным визгом. Он плюхнулся в, окрашенную своей кровью, траву и затаил вовек дыхание. Сердце болезненно сжалось, когда помимо этих шерстяных мутантов начали скапливаться здесь «колобки» на четырех недоделанных лапах. Кажется, Яр их прозывал Плотями. От этого легче дышать не стало.       Мозг не понимает, как быть и куда деваться. Бежать нет смысла, да и бросать как-то этих двоих не очень хотелось. Наверное, придется все же сменить на жекан. — И как это делать? —перекрикнул визг мутантов Я́га, спрашивая своего «наставника», — Я всегда только дробью стрелял! — Ты ни разу что-ли на уроках ОБЖ с воздушки не стрелял? Не служил в армии?! —орущий возглас Дегтярёва только добавил ко всему этому напряжения и злости, перемешанного с потом, — Нет ничего сложного в смене типа патронов. — Слушай, если ты спец в этом, то давай покажешь мастер-класс, а? Нам же сейчас так не хватает разборок как раз, —с нетерпением выразил свое недовольство по отношению к себе Славик, когда услышал такое от своего напарника, — У меня были свои причины не углубляться во все это, я не знал, что рано или поздно это станет нужным. — Хватит болтать! Яйца в кулак и вперед, —скомандовал чуть серьёзнее, решительнее опытный сталкер. Слава хотел чего-нибудь сказать, ядовито выпрыснуть о том, что у него они больше, чем у этого «гения» с короткой прической, что нашел время кинуть гранату в сторону настигаемых мутантов. Странное состояние накатывало новенького. Вокруг пахло сыростью, разгоряченным порохом и железом. Агональные крики мутантов через долгие минуты мучений стихли, замолкая и сливаясь воедино с территорией Зоны.       Молодой сталкер пустым взглядом смотрит на нож, торчащий в голове той самой пронырливой плоти. Еще пару минут назад он, точно ошалевший, забирался на ближайший камень и думал о том, что зря пошел с этими двумя опять на Копачи. Однако когда то самое мутированное существо начало бежать на него, Слава, накинулся, как животное, на тварь. Как же было забавно застать его вместе с плотью, что кубарем укатились в грязную воду, чертыхаясь так неуклюже. — Я́га! —басистым тоном крикнул Дядька Яр в сторону новенького, что лежал обездвиженно на траве. Только ботинки кожаные видать, которые перепачканы в грязи. Александр ловит на себе обескураженный взгляд опытного сталкера и, двинувшись в сторону Славика, говорит четко: — Я за ним.       Дегтярёв готов был поклясться, что у новенького губа не дура, да и характер не из робкого десятка. Он видит лежащего сталкера, а рядом с ним плоти с перерезанным горлом. Из него сочилась алая фонтаном кровь, окрашивая лужу в более темнистый цвет. Саша садится на корточки, тянется к другу, чтобы нашупать пульс. Стоит его проворливым пальцам оказаться совсем рядом, как рука, казалось бы, безсознательного сталкера, резко поднимается и хватается за запястье мужчины. Славик резко поднимается, распахивает глаза, дышит так судорожно, смотрит в пустоту, хочет сказать что-то, но чувствует лишь металлический привкус во рту. — Твою мать, не пугай, —вздрагивает сталкер и хлопает по плечу того, — Живой? — Да живой, живой, —ослабляет хватку, а потом и вовсе убирает руку от запястья Дегтярёва, чтобы он ничего лишнего не подумал. Ладонями проводит по лицу противогаза и истошно вздыхает: — После этой твари так задница болит. — Давай без подробностей о твоей интимной жизни. — Сука, —подскакивает Славик и замахивается на Дегтярёва, чтобы ударить, а тот ловко уворачивается и как ни в чем не бывало пожимает плечами, — А ну иди сюда, сейчас такой же будешь, скотина. — Славик, я понимаю, с бабами туго здесь, но домогаться до своих же — дело гиблое, так и отпинать могут. — Я тебя сам отпинаю, шутник тоже мне! —если бы не Дядька Яр, который оказался так вовремя, то Я́га точно бы пошел на своего высокого друга. С трудом усмирить его вышло, но было одно средство, которое приводило любого новичка в чувство — хороший, отцовский заряд рукой по шее. Мужик развернул к себе нахохлившегося паренька и вдобавок щелкнул ему по лобовой части защитной маски, говоря: — Ты совсем оборзел, Славик? На друга своего, да с такими словами и угрозами? Тебя жизнь вообще ничему не учит? Тут надо друг за друга последнюю обойму тратить, а вы собачитесь как кошка с собакой. Мне что-ли вас, как кот Леопольд, учить? Отвечай. — Нет, —виновато опустил голову тот, переминаясь с одной ноги на другую. — Что я тебе говорил по поводу людей? — Что они говнюки, и если я не стану сильнее, то нет смысла находиться в Зоне, вечно прячась? — Это да-…так погоди, стоп нахрен! —махнул рукой Яр, — Не про это! А про то, что здесь нам всем нужно держаться вместе, тут и так достаточно обидчиков, которые друг на друге хотят наживиться, и если вы еще будете ругаться между собой, то никакой командной работы не ждите. — Яр прав, Слава, —поворачивается к Я́ге Александр, — Нужно работать сообща. — Ну давайте еще за ручки возьмемся, и так пойдем до Копачей? —казалось, в этой колкой фразе проскочила тонюсенькая капля обиды. Как будто он здесь один такой «гений от бога и не дай бог», что сам не понимает, что нужно держаться рядом. Слава смотрит на свой выпачканный чужой кровью нож и кусает изнутри щеку, думая о том, что руки все еще дрожат после убийства. Я́га отмахивается от них двоих, цыкает себе под нос и говорит: — Ладно, я понял. Постараюсь.       Дегтярёв, провожая взглядом своего напарника, тяжко вздыхает и шепчет себе под нос: — А еще несколько часов назад он готов был горло перегрызть лаборанту за то, что тот назвал меня…как-то, не помню уже. А после этого Флинту… — Да видели мы, —вздохнул прерывисто Яр, перезаряжая свое огромное оружие, размеры которого можно было лишь измерить линейкой. Сталкер провел ладонью по верхушкам травы, задевая уже желтоватые пучки от полыни, — Ты не бери это близко к сердцу, просто он…—хотелось сказать «особенный», да боязнь того, что после этого посыпятся вопросы одержала вверх над мужчиной. Еще немного подумав, все же выбрал более подходящее слово к этому мелкому засранцу, — Ну, говнюк редкостный. Но за своих он горой, кажется, раз его так задели слова того лаборанта и Флинта. Знаешь, он из тех людей «никто тебя не посмеет обидеть — я сам тебя обижу».       А Александр смог только усмехнуться, потому что ничего более точного о Я́ге еще не слышал. И если бы у него была возможность встретится с этим новичком чуть ранее, то, может, иначе как-то воспринимал его поведение, характер.       Но, если честно посудить, будь он со Славой гораздо раньше знаком, то наверняка знал бы его очень важный «секрет», после которого им было бы куда тяжелее поддерживать контакт между собой. Я́га не хотел бы думать об этом, но мысли сами, будто специально, подкидывают такие образы, всевозможные варианты событий. И легкая дрожь проходится по телу сталкера-новичка, потому что Дегтярёв, если бы и знал его «изнутри», то явно когда-нибудь воспользовался не самым красочным образом. Хотелось бы ошибаться, да вот только все естество мужское говорит об обратном. В этом, казалось бы, и нет их вины вовсе, но злобное женское нутро верещит об обратном.       Славик останавливается у забора, не смея даже дальше ступить без ведома Дядьки Яра. Он не настолько пришибленный еще, чтобы самому идти на Копачи, как домой. Разворачивается вальяжно к приближающемся сталкерам и слышит от старшего смешок. — Чего остановился? Все еще не любишь это место? —с издевкой спрашивает тот. — Здесь нет такого места, которое я бы любил, —капризно фыркнув, заявил с некими нотами брезгливости Слава. — Может, потому что ты мало где был? —неведомо зачем решил сказать это Саша. Ему хотелось отчего-то просто сказать что-то более нейтральное, чтобы сбить весь негатив Я́ги к чертям. Однако ответ ему не поступил, начинающий только дернул плечами и последовал за «наставником» точно по следам.       Троица аккуратно шла по тропинке, игнорируя чудную местность села Копачи. Дёготь хотел было задать пару вопросов, но когда Слава хмыкнул и сказал, что «жители» нынче более дружелюбны, чем в тот раз, то у него в список добавился еще один каверзный вопрос. Значит, паренек был уже здесь и ориентируется гораздо лучше него. Не то чтобы он опечален этим, напротив, рад даже. Вот только, кажется, его радость не может разделить сталкер с серо-голубоватой повязкой на плече.       Они доходят до какого-то домика, от которого осталось совсем ничего. Казалось, что подуй на него — и ветром вовсе унесёт в далекие края Зоны. Уж неизвестно, к лучшему это или наоборот. Новичка Дядька Яр отправил первого на осмотр здания, а тот с опаской глянул на него, а потом на Дегтярёва и молча растворился в тени. Его нет минуту, нет две. Саша начинает думать о том, что он пропал и глядит на знакомого, взглядом метает от него до здания, мол, предлагает пойти за тем. Не хотелось бы думать, что Я́гу вот так здесь и поймали, потому что было бы слышно хоть что-то, а тут просто затих.       Наставник свел брови к переносице и посветил пустующий коридор фонариком. В другой руке свободно расположился пистолет, но все же приказал Дегтю держать более весомый ствол при себе. Они обошли все комнаты первого этажа и не нашли паренька. Яр пальцем указывает на второй этаж и шепотом предлагает залезть на нее. Осторожно, следуя наводке старшего, натыкаются на лестницу, которая вела на тот самый этаж.       Сталкер идет первым, щуря глаза и проклинает это темное здание как только можно. Под ботинками скрипели половицы, а в желудке булькало что угодно, но только не здравая пища. Александр наконечником ствола проводит по всему чердаку, который находится в крыше и замирает, когда доносится металлический грохот, ударивший об пол. Пустая консервная банка рухнула прямо у ног его. Яр фонарным лучем посветил в сторону источника, пока не увидел сидевшего на заброшенном столе Славика, который довольно причмокивал от съеденной тушенки и уже успел натянуть противогаз. — Хер-ли ты жрешь? Я тебя за чем отправил?! —вспылил опытный сталкер, сам уже предполагая причину почему он так поступил. — Я пока все осматривал очень проголодался, вспомнил, что тушенка завалялась, и вовсе обо всем мире позабыл, —виновато вытянул перед ними ладони новичок, — Простите. — Я предлагал тебе на станции перекусить, но ты как заладил с Флинтом, так тебя не остановить, —опуская оружие, ответил Дёготь и уместил руки на бедрах, — Нашел время. — Кто бы говорил, две тушонки в одну харю слопал, когда в Оазисе были. Тебя сколько ни корми, в тебе как черная дыра. Ты когда в армии служил столько же ел? — Какая разница? Там было всяко хуже, чем здесь. Тушенку видели только по праздникам или когда комиссия какая-нибудь приедет. Как говорится: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся». — Ага, кто в армии служил, тот два года не ебется, —в рифму передразнил его Славик и тут же словил на себе предупреждающий, серьёзный взгляд напарника, из-за чего захотелось засмеяться и дополнить: — Да ладно, Дёготь обидеться? Не дуйся. «Да с тобой нужно иметь стальное терпение»—думает сталкер, пока умещается у одного из доступных разбитых окон. Здесь пахло сыростью после дождя и гнилыми досками, которые не переживут еще один выброс. Дядька Яр чувствовал себя воспитателем, который пристально следил за неугомонным ребенком, потому что с его возможностями можно смело напакостить. — Я́га, —отозвался наставник, — Ты стрелял когда-нибудь с СВДм-2? — Э, ну…—ответил «ученик», что заинтересованно поглядел на едва ухмыльнувшегося мужчину. Вот как будто он не знает, что ни разу тот не держал в руках толковое оружие, — С чего? Мне набор букв ничего не говорит. — СВД’эшкой ее в народе называют. Снайперская винтовка Драгунова, —отвечает он и хлопает по корпусу своего оружия с горделивой улыбкой, — Хорошая, да? В общем, давай сюда. Буду тебя учить. — Сейчас? Ты уверен? А зачем мы вообще сюда пришли, да еще нас с Дёгтем позвал, —удивление Славика превосходило всяко быстрее, когда Яр потер свою еще несильно отросшую щетину и сказал: — Помнишь наёмников тех, в бункере ученых? — Ну помню, —неуверенно ответил, но осознание пришло к нему быстро и как только он глаза выпучил, так сразу сказал: — Ты что, с наёмниками сцепился?! — Ну вот сейчас и посмотрим, прав я был или не прав. Давай, иди сюда. — Яр, ты что, совсем?! А если не попаду? Я ведь так себе снайпер или как их там называют. Ты сам видел, как я стреляю! С богом и не дай бог. — Если еще жив, значит, чего-то стоишь. Ты стрелял только с дробовика и ПМ, а, ну и еще со своей пукалки. Название, честное слово, не вспомню. В общем, вдруг душа у тебя приложена к винтовкам, ты у нас парень интересный. — Ну, прадед у меня хоть и был снайпером на войне, да только сомневаюсь, что это мне досталось. Если только от него чувство юмора. — Я вижу вдалеке движение. — О, ну и чудненько, —довольно потер ладонями наставник, точно муха, что готовится полакомиться вареньем аппетитным. — Какая «чудненько»?! Ты куда нас притащил, Яр? Какого хрена?! — Ты рот свой замолчи. СВД в руки и пошел, будешь учиться. Ну а если не научишься — да прибудет с тобой терпение Зоны. Хотя, она тебя не любит. — Вы глядите, там действительно наёмники, —Александр высунулся неполностью, однако заметил среди зомбированных бегущих людей в черно-темно-синих костюмах. — А я вот сейчас на них как собак спущу своих, так мама не горюй! —прыснул Я́га. — Ты шутишь? —шипит недовольно Саша. — Нет. А что? — Ну, там действительно собаки бегут. Как ты это сделал? —удивлённо хлопает глазами Дёготь, — Накаркал, идиот. — Ха! Блохокоманда приехала! Можем разворачиваться, здесь уже профессионалы поработают. Дело раскрыто, как говорится, все, —радостно поднял свой проворливый нос молодой. — Ну и что же говорят профессионалы? —прыснул Яр. — Профессионалы говорят? А…ну, профессионалы говорят, что здесь… —…и дебилоиду понятно, да? —как с языка сорвал Дегтярёв, и Славик закивал добротно головой, щелкнул пальцами и указал на него.       Шутки-шутками, но времени становится в обрез. Сквозь радиоактивные заброшенные куски металла видел Я́га находившихся в семистах метрах надвигающуюся группу наёмников. Теперь же новичок выглядел раздраженным и злым. Эти экспресс обучения Дядьки Яра переходили в нервоз и мимолетными ударами по затылку Славику за излишнюю эмоциональность. Возможно, ему не стоило так торопиться и так чувствовать дрожь по всему телу, когда коснулся пальцами к столь незнакомой винтовке. Нельзя же так, в таких экстренных ситуациях обучать.       Хрупкие, подобны фарфору, секунды благодаря винтовке между наемником и Я́гой возникает призрачная связь. Она длится буквально мгновение, но отчего-то новичок был уверен, что если не подведет враг, если не подведут его нервы, то скоро тот окажется в перекрестье прицела. Он поднял винтовку и подумал о том, что нужно постараться, выложиться на полную.       Ствол был тяжеловат, но через какое-то время ему пришлось свыкнуться с этим. Ему со многим здесь приходилось свыкнуться, чего ему, и с винтовкой также не сделать? Я́га поспешил с выводами, когда упер винтовку в плечо. Нехило весит. — Ты посмотри-ка, угадал-таки. А ну выноси сволочей! —наставник принялся отстреливать дробовиком ученика излишнее подходившее «население». Успел зацепить одного из наёмников, что посчитал себя умным, когда решил обойти старый желтый экскаватор.       Новичок поставил локти на колени, как поручил Яр, и, наклонив плечи чуть вперед, старательно стал держать увесистую винтовку так, чтобы мышцы практически не напрягались и не смогли подложить ему свинью эдакую. Хотя, ему сейчас ничего хуже уже не может сделать, потому что он и так в самой жопе. Внимательно глядел в прицел ПСО-1. Через линзы, улавливающие необходимые двигающиеся объекты, он следил за головой и спиной одного из них. Все происходило куда быстрее, напряженнее, чем казалось на словах. В ушах застряли звуки выстрелов из оружия Александра. Он то-ли дело отходил от места, менял позицию, выкидывал из окна осколочные гранаты, не подпуская ни на шаг никого.       Большим пальцем Слава опустил предохранитель по приказу Дядьки Яра, который то и дело ругался на SPAS-12 без причины. Тот поставил СВДм-2 в положение ведения огня. А враги приближались. Во всей этой суматохе ему трудно было сконцентрироваться. Нужно было успокоиться. Несколько пробных вдохов и выдохов. Ему показалось даже, что сердце совсем перестало биться. Это было неким чудом! Волшебством! «Давай же, Слава, ты должен сделать это»—отключившись практически от внешнего мира, он попытался погрузиться в себя, стараясь держать в мыслях о кончике указательного пальца, что лежал на спусковом крючке, —«Ну, давай, прадед, пошли мне все свои силы. Доброе утро, послений герой!»       Произведя небольшую коррекцию и установив прицел на шее наёмника, он прикусил нижнюю губу и наконец решился нажать на «спуск». Произвелся выстрел, да такой шумящий, от которого уши чуть трубочкой не свернулись. Сердце затрепеталось в быстром ритме, оно ликовало от радости, которую не смог разделить Яр. Мужик ушел на нижний этаж и решил как можно лучше обчистить хитрецов. — Ты задел его, но не убил. Целься в голову, —теперь заруководствовался Дегтярёв, когда скрылся от ряда пуль в его сторону. Мельком проскользнул к Я́ге и схематично пальцами в воздухе начал показывать причину не лучшего результата. Оказывается, дело в какой-то настильности. Он то и дело глядел тому в глаза и жестикулировал пальцами, пока снизу не начал Дядька Яр орать на тех двоих, что они там филонят. Дёготь метнул взгляд на Славу, который пытался не отчаиваться и сказал: — Целься чуть-чуть выше головы, буквально пару миллиметров. У тебя получится.       Славик повторил все те же движения. Первый блин всегда комом, верно ведь? Редко когда что-то получается с первого раза. Он произвел повторный выстрел. Когда винтовка харизматично толкнула его в плечо, то картина прицела обратилась в нечеткие очертания непонятного предмета. Дело в отдачи, как чуялось Я́ге, хотя мог оказаться и вовсе не прав. Мир весь замер в ожидании чего-то. — Получилось?..—шепотом проговорил новенький. За считанные доли секунды, он успел понять, что винтовка не подвела и что прицел был нацелен в нужный участок. Наёмник только вскрикнул и рухнулся в кусты, — Получилось! У меня получилось! —от радости сталкер подскачил и тут же грохнулся на пол, прикрывая голову от гневных ответов наёмников. Рано заликовал, да уж. Однако сталкер все же удивился, когда прозвучал выстрел. — Твою мать, ситуация становится отстойной, —прибегает к ним на чердак Яр, — Нужно снимать этих уродов. Быстрее. — У меня есть идея, —глядит через щелку на улицу Славик, — Сделаем хим атаку и…бабах! — Бабах? Бабах блять?! Какой нахрен бабах?! —этот настрой уже никак не нравился опытному сталкеру. — Доверься мне, я знаю что делать, просто держите пушки при себе, —сказал это заинтриговано, когда достал с внутреннего кармана своего рюкзака небольшую стеклянную ампулу с беловатым порошком. Доверия это совершенно никак не внушало, особенно, если это в руках этого идиота. А когда в ход пошла синяя изолента, которая обматывала эту несчастную ампулу вокруг гранаты Ф-1, то на лице Дегтярёва проступило изумление и ярое желание узнать, откуда этот порошок у него и что это вообще такое. Когда Славик попросил не стрелять больше в оставшихся наёмников, наставник еще сильнее усомнился в надежности идеи. Я́га попросил оставаться с ним на связи КПК, а сам ушел вниз. — Чувствую я, зря его отпустил, —заключает «учитель» и не сводит глаз своих с оставшихся четверых наёмников. «Сталкеры, вылезайте нахрен по-хорошему! Мы вас так и так прикончим»—доносилось четкое оповещение голосом одного из врагов. Александр притаился и стал выглядывать из тонких щелей хоть малейшую картину. А ничего толком не видно, собака. «Погодите! Мужики, давайте договоримся! Я все расскажу!»—голос Я́ги предательски пищал, в самый раз когда не нужно было совсем. И тут из тонюсеньких источников видения показалась знакомая голова, что выходила со стороны избы с приподнятыми руками. Он демонстративно показал свои пустые руки и кинул наёмникам вперед свой пистолет, —«У меня есть предложение к вам! Насчёт завода «Юпитера». Не убивайте, дайте высказать!» — Чё он несет? —шикает шепотом Яр. — Понятие не имею, —прошептал Саша. «Сталкер! Если ты решил потянуть время, то для тебя это станет последним, что ты видишь вообще в своей жизни»—наёмники выставили на него стволы с приготовленными пулями для его шикарного зада. — Завод занимался производством деталей для магнитофонов, но это было лишь прикрытием. Люди занимались военным производством. После эвакуации мало каких документации осталось, если вообще не осталось. Но у меня есть то, что вам бы могло быть интересным. Я вам информацию, а вы мне и моему товарищу свободу. Вы ведь все равно найдете нас, верно? Мы только-только в Зоне. «Слышь, сталкер! Ты че, с нами торговаться вздумал?! Знаем мы что завод занимался тайными делишками. Это не новость» — Вы не знаете о том, что там находится. И не найдете. Двери сварены. Мы разрабатывали бортовой самописец — устройство системы регистрации, в основном используемое в авиации для записи основных параметров полёта. Наравне с этим было в проекте создание военной ЭВМ² Вот! —сталкер осторожно вынимает сложенные пополам несколько слоев желтой бумаги, — Все это создавалось для нужд КГБ³. ²—Электронная Вычислительная Машина. ³—Комитет государственной безопасности СССР. «И что там?»—фыркает наёмник. — Часть документов о разработки оружия. С помощью вычислительных машин можно разработать особую программу для создания нечто большего, что могло бы икоренить врагов. Химическое оружие, —с теми же приподнятыми руками говорил уверенно и неспеша Я́га, не сбавляя серозный тон. «Хватит заумную херню нести! Последние слова, придурок!» — Можно…станцевать?       Я́га опускает руки и голову туда же. Он пытался обговорить, захитрить или еще что-нибудь, чтобы аккуратно кинуть им гранату с особым ингридиентом, да и все. Но придется идти на крайние меры.       Слава пару секунд стоял, а потом начал ритмично двигать бедрами из стороны в сторону, попутно щелкая в такт пальцами. Выдвинул правую руку вперед перед собой ладонью вниз, а на второй счет вытянул левую руку вперед, также ладонью вниз. Потом на счет «три» повернул ладонь одну наверх, а за ней следом и другая. Прикасаясь правой рукой левого плеча, он догадывалсяо том, что наёмники крутят у виска. После пару таких ритмичных движений в громадной тишине, Слава провел пальцами под левой и положил их на голову, после чего выполнил идентично с другой же рукой.       Со стороны казалось это глупым и смешным, и те, кто уже понял к чему все это, только сильнее изумились абсурдному плану Я́ги. Позже руки дерзко и так страстно уместились на бедрах, что двигались в своем индивидуальном течении, отчего Славик с маленькой ноткой шалости хлопнул себя по мягкой части ягодицы. Ничуть не стесняясь, крутил бедрами только так. Грациозно и забавно. Однако затем повернулся на четверть в прыжке и хлопнул в ладоши, громко крикнув: — Хэ-эй, мака-арена! — Пиздец, —впервые так честно и с польным шокированием заявляет опытный сталкер, что притаился с Александром, с целью разглядеть этот цирк, — Он что, макарену им танцует? — Похоже на то, —отмечает шепотом Дёготь и видит, как Я́га прыгнул снова в бок, спиной к наёмникам показавшись, и проделал те же хлопковые движениями по бедрам, — Я, конечно, многое видел, но Славик — это что-то.       На какой-то момент послушался звук перезарядки и Славик, проматерив себя, отсоединяет чеку и резко, в пол-оборота, кидает в наёмникоа гранату со словами: — А ХЕР ВАМ, НАКУСЬ ВЫКУСЬ!       А сам, замечая ринувшихся в разные стороны врагов, упал в траву. Земля содрогнулась и пронесся свист, который обратился в несколько мгновений в огромную вспышку, которая накрыла своим полотном парализующего взрыва. Обстрелы окатили со всех сторон, а по КПК доносился охрипший приказный голос Яра, который то и дело ругался на Я́гу. Новичок на локтях полз к экскаватору, стараясь не высовывать свою зеленую макушку, что утаилась в еще зелёной траве. Когда силы начинали потихоньку пропадать, Славик вскорабкался под машину и притаился, слыша рядом с собой ругань чужаков и фонящее устройство. Радиация, черт ее побрал. — Кончаем уродов! —завопил неподалёку свирепый голосок наёмника, что раздался в голове Славика с силой, как молотом. Оглядевшись по сторонам, где прорастала зелено-желтая травянистость, новичок заметил валяющееся тело во вражеском костюме. Глаза у него загорелись неподдельным огоньком и, не спеша, прополз вперёд. Вытянув руку, пальцы то и дело нащупывали несогревшуюся землю, промокшую в зловонной крови. Когда рука вытянулась чуть вперед, то Слава ощутил непредельно знакомый холод металла и резким движением притянул к себе как можно ближе.       Повернулся запыханно на спину и обнаружил у себя в руках стандартный автомат, который ни раз видел в военных фильмах, что порой смотрел отец на черно-белом телевизоре. Облегченно выдохнув, он на секунду ощутил прилив страха, а руки начали неуклюже поддрагивать под тяжестью оружия. — Ну и чего ты ждешь? —появившаяся сбоку тень заставила едва ли не подскочить сталкера, который не особо ждал появления злосчастной темной фигуры. Он лежал на траве так же, как и Слава, а в зубах у него был тонкий стебель сочной травинушки. Покусывая и разминая кончик растения, сущность смотрела то на Я́гу, то на бездыханное тело, — До этого сносил им бошки, а сейчас чего дёру дала? Ты серьёзно? Недавно мне втирала о том, что готова на все, а что по итогу? Опять на жопу села. — Может, поможешь, а не будешь лежать и критиковать?! — Я делаю равносильно то, что делаешь и ты. Пока твои дружки там посление пульки тратят, ты валяешься и боишься кучку уродов, —провел своей темнистой рукой по грубой листве под собой Владимир и разочарованно вздохнул, — Так же проще, да? — Почему ты появляешься, когда не надо?! Уйди. — Я прихожу тогда, когда хочу. — Да ты что? А чего не подошел, когда я был с Дёгтем?!       На вопрос никто ему не ответи, потому что рядом с огромной машиной упало тело, захлебываясь в собственной крови. Судя по багровым следам, которые тянулись от места, схватка была не с людьми. Славик переполз узкий коридор из стоптанной травы и вылез полностью из-под неработающего устройства. — Сдавайся, сталкер! Ваш трюк был говно! —ликующий, со смешком произнесенные слова ударили под дых новичку. Он думал, что это было адресовано ему, однако услышал ответ: — Пошел нахрен.       Голос принадлежал определенно Дегтярёву, никому иначе. Такой своенравный, уравновешенный и привыкший ко всему этому дерьму. От его тембра баса излучала ненависть ко всей сложенной ситуации. Но даже при таком раскладе старался не теряться. Наёмник с лукавой улыбкой, которую обнажил для запугивания сталкера, прошелся носком ботинка по скуле Александра, снося голову в сторону. Сталкер неудачно виском ударился об небольшой камень и плюхнулся мешком на бок, сплевывая сгусток слюны, перемешанной с кровью. — Ну чё, сука, дотанцевался? Придурок, нес херню о заводе. — За словами следи, когда с моим кентом говоришь, хероплёт, —кто-то демонстративно повернул к себе насмехающегося наёмника и выстрелил сначала в торс, а потом, чуть подняв автомат, зарядил и в голову. Нахальная туша рухнула навзничь, кровь брызнула во все стороны. Спасатель откинул измученный автомат и поднял чужой пистолет, загребая уже второй такой найденный. Александр окинул взглядом озадаченным мужчину, он узнал в нем Славика, что зарядил свое небольшое оружие и кивнул головой в сторону, — Прости, что долго, идти можешь? — Голова трещит. — Ага. Где Дядька Яр? — Не знаю, —хрипяще простонал Саша, — Спасибо тебе, Слав.       Я́га промолчал, решив что сейчас не самое лучшее время для разговоров. Он, конечно, и рад был хотя бы с Александром поговорить, но ноги у самого подкашиваются от переизбытка адреналина. Он оглядывается по сторонам, приподнимает чуть противогаз и сплевывает слюну прямо на лестницу, ведущую в избу. Натягивая обратно, садится на корточки спиной и говорит товарищу, чтобы руками обвил его шею. Вот уж не думал, что люди, сидящие у него на шее, будут именно такими. Пытаясь приподняться, у Я́ги не удаётся с первого раза, потому что ослабленное, уставшее тело Дёгтя стало в два раза тяжелее. — Помогай хотя бы, Дёготь. — Пытаюсь. — Ты не Дёготь, а Хуёготь какой-то, давай, не раскисай. Это по моей части, —прокряхтев, заявил сталкер и поднялся на ноги спустя столько попыток. Еще раз удостоверившись в отсутствии врагов, он поднялся на одну ступеньку, пока Александр смотрел по сторонам, потом взобрался на еще одну. И еще. Таким образом они доковыляли до лестницы, ведущая к чердаку. Славик простонал устало и говорит раздражённо: — Хватить мне в затылок дышать! — Мне не дышать теперь что-ли? —спросил Дегтярёв, когда прислонился спиной к стене бетонной. По противоправную сторону сделал также Славик, держа в одной руке пистолет. Они замерли в каком-то немом ожидании чего-либо, пока мужчина не дотронулся до плеча сконфуженного новичка. Вздрогнув, Я́га метнул буравящий, полным злости, взгляд на мужчину и прыснул: — Чего? — Все нормально? — Нет, все не нормально блять, —импульсивно отбил рукой ладонь Дёгтя от себя новичок и провел рукой по затылку, — Мы проебали Дядьку Яра. Если они его подбили, то я лично каждого наёмника за яйца подвешу. Гондоны. — Может, он еще жив? Чего ты раньше времени его хоронишь. Пойдём искать его, —в таких случаях нужно сохранять спокойствие и холодный рассудок, а по таким параметрам никак не подходит новичок. Он эмоционален и у него горячее сердце, которое сейчас готово на все, лишь бы увидеть занудливого наставника. — Нет, —отрезает наперекор Слава, — Я иду один. Сейчас ты не можешь мне помочь, и ему тоже. Тебе нужно укрыться и дождаться меня, или нас, не знаю. — Не делай из меня беспомощного, я не первый день здесь. — Вот именно, что не первый день, а ведь говорил мне о том, что ты недавно прибыл, —на этом их разговор перешел в натянутое напряжение, которое может вот-вот оборваться под разрушительной эмоциональностью Славика, — Плевать. К черту все это. Я иду за ним. — Это глупо. Там могут укрыться наёмники, мы не знаем, точно ли там безопасно, и безопасности ли здесь, —обводит взглядом здание, — Хватит шарахаться от меня, как от прокаженного, что с тобой не так? — Я не хочу об этом с тобой говорить, —цыкнул Я́га, отходя в сторону. — Хватит вести себя как девка. «ДА Я И ЕСТЬ ДЕВКА, ХВАТИТ УЖЕ!»—хотелось прямо сейчас выкрикнуть это, прижать его голову к стене и вбить как можно сильнее в бетон, чтобы там ничего живого от него не осталось. — Хорошо, ладно, —методично взмахивая руками, Слава выпустил пар из противогаза и облегченно выдохнул, пытаясь не акцентировать свое внимание на предыдущих словах Александра, который то и дело смотрел на него выжидающе, — Какой план? — Сначала попробовать с ним связаться, а дальше-… — Незачем со мной связываться, чего кипиш подняли-то? —заявляет спускающийся по лестнице хромой Дядька Яр, — Идиоты, вы бы еще все Копачи на уши поставили, нашли за кого беспокоиться. Я вас еще всех переживу. — Яр! —крикнул негромко новичок. — Он самый, —сталкер уселся на ступеньке и достал из нагрудного кармана пачку сигарет, — У меня только один вопрос. Я́га, ты долбоёб? — Да. — Зато честно, —вздохнул Дёготь, — Яр имеет ввиду, что ты подвергал себя опасности, когда вышел на переговоры с наёмниками. — Нет, я имел ввиду, что он долбоёб и не более! Такое придумать только он мог. Вот скажи, какой адекватный человек придумает историю о «Юпитере», станцевать макарену, а потом ещё и гранату кинуть в них? Ты дурак? И что за ампула эта была? — Магний в порошковом виде. В мелкоизмельченном состоянии воспламеняется легко в воздухе. При контакте с воздухом возможен взрыв. Ну я и ускорил процесс взрыва гранатой, тем самым удвоив убойную силу. А так как он токсичен, то легко может попасть в организм воздушно-капельным путём. При соприкосновении с водой выделяет воспламеняющиеся газы, способные к самовозгоранию. — Ты!..—поднялся резко Яр, а потом снова сел, когда увидел как Я́га по инерции руками себя прикрыл. Тяжко вздохнув, он сказал: — Ты где его вообще нашел? Этот…магний прости-господи. И что за информация о «Юпитере»? — Да от балды наговорил о заводе, лишь бы завлечь их, но меня удивило , что они подтвердили, что у «Юпитера» есть секреты. А ампулу взял у учёных. — Ты украл у ученых порошок с магнием? —переспросил Дёготь. — Не украл, а спиздил. Украл — это когда ты четко планировал, готовился к этому. А спиздить — это как порыв вдохновения, к такому душу прикладывают, —новичок приложил руку к груди.       Сигарета обожгла пальцы Дядьки Яра, а потому он кинул ее на ступеньку и притушил подошвой ботинка. Он какое-то время сидел и молчал, пока те двое переглядывались между собой. Дегтярёв счёл нужным отойти куда-нибудь, а потому сказал им, что пойдёт проверит, чиста ли территория или нет. Когда сталкер неспеша пошел по разваленному коридору, Я́га мысленно поблагодарил, надеясь на то, что напарник поймёт его. Слава мог и дальше играть в молчанку, но ему показалось, что действительно переборщил с «ликвидированием врагов», а потому присел рядом на ступеньку и сказал: — Извини, Яр, у меня…плохо выходит быть сталкером, а ты меня на ноги поставил, когда я уже хотел повешаться. Мне не стоило идти на такие риски. Я не хотел, чтобы ты беспокоился о наших шкурах. — Слав, любое здесь действие имеет за собой последствие. И я не пытаюсь тебя унизить как-либо, мол, ты никудышный сталкер, так ещё и…—Яр затих и лишь руками изобразил женскую грудь, — Дело не в этом. Ты не сбежал, а дал отпор. Но если сегодня тебе повезло, что они тебя не изрешетили, то в другой раз тебя просто может не стать. Мы работаем в командах не потому что нам скучно или еще что-то, а потому что несколько голов лучше одной. Один в поле — не воин. — Я понимаю, —улюкает новичок, — Но все же, надеяться нужно на свои силы. Может быть, я с самого начала никогда не бы-ыл… тем человеком, в котором люди видят столько потенциала? — Тебе решать. — Все чисто, —выходит из-за угла Дегтярёв, делая невозмутимое лицо, как будто ничего не слышал. На самом деле, ему не стоило вообще всего этого услышать как минимум потому что это его не должно было касаться. Но он уже второй раз становится свидетелем истинного «лица» Славы — разбитого, неуверенного ни в чем человека, который пытается еще держаться на плаву.       Александр заметил на себе задумчивый взгляд Я́ги, который то и дело, что молчал эти пару секунд, а потом встал на ноги и подошел к мужчине. На секунду ему стало неуютно под пристальным взором новичка, который шумно выдохнул и прошел мимо него, умышленно толкнув плечом его. Возможно, стоило бы поговорить с ним, разложить все по полочкам и дать ему понять, что сейчас нельзя опускать руки.       И когда же этот паренёк стал каким-то объектом для беспокойства?