Часть 7
7 июля 2023 г., 13:28
Славику не хотелось ни о чем разговаривать, даже после того, что пришлось им троим пережить. Казалось бы, наёмников было немного, но прочность их костюмов заставила попотеть. Однако сейчас единственное, чего хотел больше всего новичок — это побыть в спокойствии. Просто посидеть у костра и молча послушать то, как какой-нибудь сталкер перебирал пальцами струны гитары, создавая теплую мелодию.
Его разговоры с Дядькой Яром поставили его в логический тупик, потому что ему кажется, что если он будет действовать сообща с людьми, то привяжется к ним, станет уязвимым. Как правило, есть возможность того, что близкие ранят сильнее всего. И вот тогда это станет последней каплей для терпения Я́ги.
Он идет впереди всех и иногда поправляет лямки от измученного рюкзака, в котором уже мало чего помещается из-за «чистки карманов» врагов. За спиной наперевес болтался родной дробовик, а в руках находились оба пистолета, которые нашел в качестве компенсации потери своего.
— Может, расскажешь, почему наёмники за тобой пришли? —спросил новичок опытного сталкера, желая наконец услышать ту правдивую историю, в которую они вляпались знатно.
— За мной хлопчики пришли — убивать… Раз, было дело, в кустах сидел, никого не трогал. Тут мимо — отряд наёмников! Один — старшой, видать — все с кем-то через КПК болтал. Про лабораторию на Припяти, центральную, про срочный заказ…—сталкер замедлил шаг и сурово окатил всех своих взглядом, —Тут старые кости меня и подвели: чуть шелохнулся, а хрустнуло — как свиноматка яблоком. Я свою снайперку в зубы — и ходу! Только чувство такое паскудное было — раз услышал: все равно найдут. Не ошибся…
— Ты в следующий раз хотя бы сообщи о проблеме, —как-то недовольно упрекнул Яра в этом Слава, — Чтоб я заранее знал, что не надо идти.
— Мелкий засранец. Ну кто тебе жопу штопать-то будет? Еще цапаешься со мной, —как-то по-отечески возмутился старший и провел рукой по своему грязному лицу.
— Просто невероятно, —саркастично прыснул ученик, возмущенно взмахнув своими небольшими руками. Сейчас, конечно, не самое лучшее время, чтобы возмущаться на более опытного сталкера, но разве не лучше было все «на берегу» донести до них, — Я между прочим нам задницы спас, так еще и их обчистили. Все в плюсе.
— Если не учитывать четверть разрушенной территории Копачи, токсический воздух, привлечение внимания собак или других мутантов, а еще риск того, что ты сам мог стать решето для наёмников. А так действительно все в плюсе, —на какой-то миг Дядьке Яру показалось, что Дегтярёв хлопнет по затылку упрямого Славика, однако он все это время говорил факты о том, что поступок новенького не совсем разумным был. Старший изумился про себя, думая о том, как эти двое абсолютно разные, но по какой-то особой причине он стал их видеть чаще вместе. Яр не мог не упустить крошечную мысль о том, что «натура» Я́ги тянется к чему-то от одиночества, но тут же ее откинул, вспоминая о том, что «она» от испуга и недоверия чуть не накинулась на представителя группировки Свободы. А также эту версию можно было опровергнуть тем, что новичок общается с большим количеством ребят свободовских, с вольными сталкерами.
— Ты такой нудный, —цокнул угрюмо Славик, — Живой и ладно, тот наёмник мог тоже из тебя решето вообще-то сделать, если бы не я.
— Если ты хочешь, чтобы я сказал «спасибо», то я уже говорил это. Никто не застрахован от этого, с каждым такая ситуация могла произойти, —сталкер, не глядя на напарника, прошёл вперед, теперь ведя их по более безопасной тропинке к станции. Слава хотел сказать «ты прав», но язык не поворачивался выпалить такое. Будто это было не под силам ему, совершенно тяжелое действие. Ему казалось, что если он признает его слова, то Александр начнет зазнаваться и бесить сильнее. Следуя за ним, он глазами пробегается по костюму своего товарища, который местами порванный, а где-то проступили пятна крови. Без ранений тут явно не обошлось. И только Я́га подумал о крови и ранах, как у него бедро заныло невольно. Новичок приостановился и недовольно потер болезненное место. А потом замечает небольшое кровавое пятно на брюхе.
— Тебе бы тоже к Костоправу, —подмечает учтиво Дёготь.
— А, да нет, все нормально, перебинтуюсь и все, —сообразив к чему все это бы привело, ответил новенький, — Обойдусь.
Не то чтобы Слава выпендривается, что он весь такой терпеливый и мужественный. Нет, дело в том, что если и штопать его, то придётся еще одному человеку узнать и понять о личности молодого сталкера. Чем меньше народа знает о нем, тем лучше.
***
Вдохнув поглубже и отпустив все невзгоды, Я́га приходит на станцию вместе со своими товарищами под начало дождя. Оставаться на улице не хотелось. Слава потерял из виду своего напарника, а потому нашел укромное местечко на стороне Свободы. Он приоткрыл дверь к выходу и уселся рядом, смотря на мокрую природу Зоны. Жизнь кажется незначительной и такой мелочной. — Ай, кого я вижу! Славик прибыл, ай молодэц! Здравствуй, друг, —Вано застывает у умывальника, запустив ладони в карманы штанов, — Ты чего сидишь тут у прохода один? — Там шумно, голова болит, —ответил сухо и недружелюбно. Мужчина внимательно разглядывал своего друга, склонив голову. Против своей воли Слава бросает косой взгляд на него и ничего не отвечает. Вано садится на корточки перед ним и широко улыбается, говорит: — Славе не нравятся люди и он хочэт побыть один? Я знаю тут есть чердак, там никто не бывает, но иногда я туда залезаю, чтобы пэребрать хламьё. Что скажешь? Я́га поднимается на ноги и разводит руки в стороны. Вано недолго водил его, только вышел со станции и обошел ее. Когда сталкер остановился у лестницы, ведущей на чердак, Слава тотчас вспомнил сегодняшнюю перепалку на Копачи. Залезает за знакомым следом и понимает, что здесь достаточно темно. Устремляет взгляд на него, отчаянно силясь разглядеть проблеск что-то в нем хорошего. Но порой зрение недостаточно острое, и в темноте почти беспомощно. Однако новичок жмурится, когда перед ним вспыхивает керосиновая лампа и освещает маленький, скромный уголок. — Мило, —равнодушно отвечает новенький, — И давно ты прячешь здесь…ничего? — Раньше здесь был склад документов станции черт знает какой давности. А потом был склад запасов Свободы, но после небольших стычек с Долгом его перенесли, —ответил Вано, — Здэсь я не так часто бываю, однако я уговорил Локи по добротэ джигитской оставить это место мне. И так тяжко… — Вот оно как, —Слава облегченно вздыхает и стягивает с себя противогаз. Раз здесь никого не бывает, то можно быть собой. Тормошит свои каштановые волосы и ощущает то, что локоны у нее не первой свежестм и стоило как-нибудь помыть их, — Как ты? С долгом еще не расплатился? Если я могу помочь… — Вах, Слава, не беспокойся ты об этом. Все уже решилось, —никогда новенький не видел еще такого счастливого Вано. Он сиял изнутри и прямо не мог усидеть на месте. Однако недоумение на лице все же промелькнуло, а потому товарищ с ехидной улыбкой проговорил: — И решилось, между прочим, благодаря твоему джигиту Дегтярёву. — Во-первых, он не «мой джигит», —прыснула негодующе Слава, сама того не понимая отчего ее это так взбесило. Однако мужчина умело хохотнул и поднял виновато перед ней руки, — А во-вторых, когда он успел, если все это время со мной был? И как решил? Мужчина с полным энтузиазмом рассказал подробности человека, который решил проблему с долгами. Как оказалось, Александр сначала намекнул главарю, то есть Валету, что он вооружен неплохой пушкой и сделать дыру в его голове ему ничего не стоило. Валет, судя по всему, напрягся и сбросил цену до пяти тысяч. Слава округлила глаза и ради демонстрации посчитала перед ним на пальцах, ахнув. И в каком же она прибыла удивлении, когда Вано сообщил о том, что он всех на КПП перебил совсем недавно, ночью. Вот почему не знала об этом, спала всего-навсего, пока Саша решал вопросы и…твою мать, мог бы и позвать вообще-то. — Прям всех перебил? Да ну бред какой-то, —щурится женщина, не веря своему собеседнику. — Да зуб даю! Всэх положил этот…друг твой. «Что же ты за человек такой, Саша?»—задумчиво рассуждает она. Вано делает один шаг навстречу и садится на корточки. Хотелось сейчас укрыться теплым одеялось и спрятаться от всего мира. — Слав, чэго случилось? Ты в порядке? — Спросил бы еще, когда я бежал от бандитов, или когда тебя бортанули они, —огрызается, нападая, возможно, на единственного человека здесь, кто не осудит и руку не поднимет, — Прости. Мне не стоило говорить об этом, я знаю, что ты делал, что было в твоих силах. — Мне жаль, друг мой, —сочувственно кивает головой, стараясь не видеть то, как глаза у нее жутко щиплет от слёз. Невольно Славик обращает взор на него, который по всем законам не обязан даже был ее спасать. Он присаживается рядышком и сгибает ноги, обхватывая себя за колени, — Я бы никогда не посмел отдать тебя в лапы этих сволочей. Хотэл бы, чтобы ты мне повери-ил… — Я верю. Тебе и Дядьке Яру, —прикрывает глаза ладошкой и обнимает себя за плечи, ощущая дрожь, — Кроме вас двоих я не могу никому больше себя доверить. Я очень благодаре… В общем, спасибо. — А твой друг? — Что «мой друг»? —не поняла она. — Ему ты веришь? Но, судя по твоим ответам, видимо, не сильно. Боишься, что использует тэбя, как те сволочи? — Боюсь, что дело не только в этом, Вано, —стоило ли говорить о том, что ее беспокоит сама личность Александра, которую он просил особо не разглашать? Думаю, это все же что-то личное, и черт только знает, что этот человек может сделать, если кто-то заинтересуется его личностью. Не хотелось даже думать о том, какой Дегтярёв в ярости, хотя, ей порой кажется, что его просто невозможно вывести из себя. Высокий, как гора; спокоен, как море; холоден, как айсберг. Кажется, что это банально, но именно так ассоциируется он у нее. Однако это не повод проверять лимит терпения, потому что он наверное может голыми руками ей шею свернуть. — Слава? —переспрашивает ее Вано. — Чего? — Там, внизу, на Янове какая-то суета. Я думаю, нам стоит глянуть. Надень противогаз. Сейчас хотелось меньше всего встревать в какие-то перепалки, от которых толку было меньше всего. Но вот только останавливаться никто не собирался. В какой-то момент Славик Я́га переходит на шаг, боязливо оглядываясь, но Вано как раз чуть отстал, поэтому есть время перевести дух. Они заходят на Янов, а сталкер, уже хватаясь за бок, останавливает его. Толпа намешанных сталкеров различных группировок воссоздали круг, который бы в самом деле лучше обойти сторой. Но в стороне стоял как раз Шуруп и, недолго раздумывая, новичок подбегает к нему и спрашивает о том, что здесь происходит. Свободовец морщит нос и косо глядит на толпу, отмахивается и говорит: — Митяй опять поцапался с долговцем. Вот и выясняют «отношения». — Почему ты не разнимешь их? —спросил Вано. — Я отговаривал, но меня никто не слушает. Молот — не маленький мальчик, пусть разбирается, пока дело до драки не дошло. Знал бы я еще из-за чего он так разозлился на этого фанатика. Слава хотел только что-то еще спросить, но услышал из толпы голос громкий: «ВСЕ РАЗОШЛИСЬ! НЕЧЕГО ДРАКУ УСТРАИВАТЬ НА ТЕРРИТОРИИ ЯНОВЕ! ВЫХОДИТЕ НАХРЕН СО СТАНЦИИ И РАЗБИРАЙТЕСЬ!». Я́гу, точно одернули, потому что он обернулся к ним и ускорился в шаге, заправски выравнивая дыхание для продолжения забега. Ловко обходя толпу из свободских людей, перемешанную с «вольниками», Я́га замечает в центре еле стоящего Митяя Молота, который не отпускал шировот комбинезона «должника». А возле них суетится знакомый всем Дядька Яр, что пытался разъединить этих двух. — Сволочь, возьми слова обратно, —цедил гневно Молот, крепко сжимая в руках воротник. — Митяй, отпусти его, сейчас же, —грубым тоном говорит Яр, перехватывая запястье свободовца в свои руки, — Молот, твою мать, идите нахер разбираться в другом месте, какого черта вы тут устроили? — Что такое, анархист? Не можешь угомонить своего друга?! —слова черно-красного бойца били ниже пояса по гордости Молота. Он не был из тех, кто отступал и давал поблажки обидчикам, особенно, если они это заслужили. Сталкер сводит брови к переносице и кривится в лице, как вдруг он видит перед собой чужую руку, что аккуратно перегородила Митяю дальше сокращать дистанцию между ним и «Долгом». Он на спине ощущает чьё-то теплое прикосновение, от которого по позвоночнику пробежались табуном мурашки. — Митяй, все хорошо, —слышит спокойный голос возле себя, а потом краем глаза видит Славу, который невзначай, довольно аккуратно убирает руку цепкую от соперника, оттягивая назад, — Оно не стоит этого, вы не должны враждовать под одной крышей. Тогда от Янова ничего не останется. — Вы только гляньте, кто объявился, —ответил ядовито «должник», — Главный шутник на Янове, ну что, стал генералом, а, придурок? Ты здесь типо местный борец за справедливость? «Я тебе сейчас бошку снесу»—комментирует в голове Слава, а сам, молча кивает и с усмешкой спокойно говорит: — Я не обязан перед тобой отчитываться, как и ты передо мной. Но за мной действительно есть вина, я неудачно пошутил перед вашим лидером. Приношу свои извинения. А теперь нам всем действительно стоит разойтись, по углам. Так будет лучше. — Лучше? Послушай, нейтрал хренов, если твой дружок ответит за слова не может, то о какой сводобе он вообще может говорить? Какая тут свобода? Выпустить тварей за периметр? Сами шизанутые — так в сторонку отойдите, не мешайте работать. — Слушай ты! Да ты ж ни-…—подался вперед Молот, как ему спиной перекрыл путь Я́га, осторожно приостанавливая его. — Митяй, спокойнее, —кивает новичок и переводит внимание на Долг, — Как тебя зовут? — Какая разница? —прыснул мужик. — Значит так, какая разница, давай не будем продолжать этот бессмысленный разговор, который рано или поздно приведет к драке. Всем тяжело, не спорю, но это же не значит, что нужно повод искать на драку. Все же можно мирным путем решить, что думаешь? — Мирным путём?! — Оставь их, Степаныч, —оттягивает должника свой же товарищ куда-то назад, предварительно задумчиво кинув на Я́гу взгляд, — У нас и так дел полно. Не заводись. — Не заводиться? Да эти идиоты не понимают сами за что борятся! И этот тоже…умник мне нашелся. Думаешь, дипломата включил и сразу война между группировками развеялась?! Это не так работает. — Это действительно не решит проблему между группировками, но давай не усложнять все? Никому здесь легко не живется. — Замолчи, парень, ты нихрена не понимаешь, —вдогонку говорит должник под руководством своего партнера, который бодро хлопал его по спине и что-то бурчал ему. Толпа постепенно начала рассеиваться, наверное, разочаровавшись в отсутствии драки или чего-то стоящего. Все же люди — они везде люди. Жестокие. Слава набирает в грудь как можно больше воздуха и думает о том, что сегодня он молодец — обошелся без драки. Если так дальше пойдёт, то скоро выйдет на нейтралитет более высокого уровня. — Не стоило влезать, Славик, —медленно выдохнул мужчина рядом с новичком, перебивая шорох от толпы с едва различимой улыбкой. Молот отвернулся и капризно простонал про себя, — Этот хмырь не заслужил твоих человеческих слов. К тому же, из-за тебя я и разозлился на него. — В каком смысле? — Да этот придурок ляпнул о тебе в разговоре со своими, мол, ты дохрена гонористый, а как петух в жопу клюнет — так сразу в кусты и прячешься за тех, кто сильнее. Вот я и сорвался, эх…говорил же мне Костоправ не нервничать… Окатило их двоих немое, завораживающее молчание. Мысли хаотично проносятся в голове, никак не готовым к такому исходу. Слова этого долговца впечатываются все сильнее, перекрывая доступ кислороду и заставляя осесть на землю грешную. Он хотел как лучше, а по итогу что? Он сжимает руки до блеклых выступов костяшек и чувствует, как челюсть хрустнула от натиска неприязни. Ноги словно приросли к полу, не давая возможности сделать шаг. — Знаешь что, —впервые за эти минуты молчания вдруг отзывается сталкер. Он рукой дотягивается до одинокой бутылки из-под пустой водки и тем же резвым, уверенным движением бьет дно с силой об металлическую ножку стола. Раздаётся оглушительный звук разбитого стекла, который рассыпается отголосками по старой кафельной выкладке на полу. Новичок бодро выпрямляется в спине и, разворачиваясь на пятках к Молоту, говорит: — Нахер эту дипломатию, он за слова ответит. Тоже мне, пижон. — Воу-воу, Слава, —выпрямил ладони перед пареньком Митяй в останавливающем жесте и остановился взглядом на «розочке», которая могла оказаться под ребрами у того самого долговца, если бы Я́га только захотел. Хотя по его недоброму взору можно было предположить, что он это и планировал, — Давай без кровищи, ты чего? Ты же сам сказал-… — Говорю же, нахер дипломатию, —упирался Славик, но в один момент замер, осознавая внезапно посетившую идею, — Хотя, знаешь. Ты прав. Кровищу не стоит устраивать. Это будет хлопотно. — Вот и я об этом же. — Усыпим его хлороформом и утопим в ближайшем болоте. — Твою мать, Славян, идея конечно хорошая, но ты где этот хлоро…ну хрень эту найдешь? Проще снотворное ему подсыпать. — Точно, —щелкает пальцами новичок, — Но не снотворное. Жди здесь. Я до медика. — Не нравится мне это, Славентий, у тебя голова бедовая. Ты же как монашка в борделе — личность редкая. Разворачивается лицом к лампам, мелькающим вдалеке, и уходит новенький как можно скорее. Возможно, это будет самым глупым решением в жизни. И в голове снова все не то. Он проходит в самый конец свободовской половины и заходит уверенно в кабинет медика. Затаив дыхание, делает несколько шагов по направлению к мужчине, все еще словно медля. — Ну вы как дети прямо! Опять дырка? —спрашивает медик невзначай, — Чем могу помочь, сталкер? — Тут такое дело…—почесал затылок Слава, — Личного характера. — Неужели? Тут все приходят с делом личного характера. Чем же твоё от других отличается? — У тебя есть слабительные? В глазах на секунду мелкает удивление и неожиданное облегчение. Но тут же Костоправ чуть склоняет голову в бок, буравя пронзительным взглядом. — Что? Проблемы с туалетом, дружок? —его голос медленно, но верно режет по мягкому, — Может, и есть. Но я не за «спасибо» их раздаю. Количество небольшое, сам понимаешь. — Сколько? Я возьму, да только…не говори никому. А местный медик не спешил с ответом. С интересом изучал пришедшего и думал о том, как же этого парня угораздило так загубить свой организм, раз просит слабительное и даже готов оплатить неплохую сумму. У Славика другая установка, сейчас деньги — это второстепенное. Оплатив лекарственное средство, новичок услышал для себя предупреждение о том, что пепебарщивать с ним не стоит, иначе дело худо будет. Тот закивал головой, поблагодарил его и собрался уже покинуть комнату, как остановили у выхода с вопросом: — Ты какой-то мелковат для мужчины и худоват. Не юный ли ты часом, или болеешь чем-то? — Я как-то внезапно попал в возраст, когда потерянное поколение — это уже не мы, а люди младше нас на десять лет. Костоправ заулыбался и почесал свой бритый подбородок, так и ничего не ответив. Попрощавшись, новичок постарался как можно скорее удалиться с кабинета медика к своему на вечер хорошему компаньону. Спрашивается, где ошивается в это время Дегтярёв? Видимо, занят чем-то, Славику нет никакого дела до него. — Ну? Куда ты бегал так резко? —остановил его на входе в общий зал Молот. — Пойдём, поможешь мне, —махнул рукой Я́га, зазывая этого неугомонного сталкера в туалет. Молот неудоменно, прихрамывая, пошел за ним и остановился в дверном проеме. Однако успел только застать то, как паренек высыпал незнакомый ему порошок в обычную бутылку из-под водки. — Ты-… — Если мы не можем его тронуть, то тронем дистанционно, —не отвлекаясь от процесса высыпания, говорил Я́га без какого-либо человеческого сочувствия. Он сверляще смотрел на то, как порошок на поверхности алкоголя оказывался и лишь крупицы падали на самое дно бутылки, — Я никого жалеть не стану, особенно тех, кто не уважает других. Пусть он свое мнение оставит там, где будет скоро после этой бутылки. — Слав, по-моему, ты перегибаешь, —Митяй не то чтобы сдрейфил, просто он напрягается от одного такого сосредоточенного взора Я́ги. — Он тоже перегнул, я всего лишь ему напомню о том, что он тоже человек, а не пуп Земли, —сталкер-новичок начал трясти сосуд, тщательно смешав порошок с водкой, да так, чтобы цвет ничем не отличался от обычной. — И что в бутылке? — Водка, слабительное с превышенной дозировкой, —поднялся на ноги парень и глянул на него, — Ну знаешь, чтоб наверняка. — И как ты его заставишь это выпить? —не понимал все еще сталкер, — Не опасно ли это? Нам не нужны лишние тела тут. «Хотел бы сказать «жопой об косяк», но боюсь ты воспримешь буквально», —размышляет про себя и мотает головой, отгоняя все мыслишки прочь. — Ты видел в каком он состоянии был? Алкоголь со слабительным вызывает тошноту, долгое просиживание в туалете, ну может чутка аллергия. Мелочи. — Ну видел, не меньше двух бутылок выпил, но еще держится, —хмыкнул сталкер, — Ты…откуда ты это знаешь? Учёный что-ли? — Ага, если в мечтах только. Окей, отлично. Оставь это мне и моей привлекательности. Все будет пучком. — Вот за это я и беспокоюсь, что Долг тебя по кругу пустит и отправит потом к псевдо-собакам. Я́га даже думать не хотел о том, как Молоту пришла в голову эта идея бестолковая. Если б он еще не так обескуражено глядел, то можно было подумать, что он просто издевается и припугивает. Иногда кажется, что это вовсе не так и все здесь мужики одинаковы. Не то чтобы Слава пытался их осудить…хотя нет, пытается, но он сам играет такого человека, а это очень трудно. Особенно, после того, что пережил. Желание полностью пропадает и ничего, кроме тех ужасных картин не появляется перед глазами. Новенький старается не издавать шум, когда идет в сторону долговской половины. Его могли испинать, побить и было бы за что. Столько различных вариантов событий и все с одним концом. Что происходило на протяжении следующего часа, отложилось в сознании довольно смутно. Помнит, что все же разговаривал с тем мужиком-долговцем и что-то ему после двух стопок водки говорил, да так искусно, что можно было усомниться в его нетрезвости. Я́га с ним спорил, а где-то даже соглашался, но по итогу все же добился желаемого — обидчик на импульсе выпил ту самую «особенную» водку. Теперь ему хотелось только закрыть руками уши и не слушать наставления этого человека. — Свобода…ай! Да что Свобода-то?! От них толк меньше, чем от этих крыс-переростков, —усмехнулся и шумно отхлебнул водки из своего в который раз наполненного стакана, — Ну выпустят они этих тварей из Зоны и что дальше? Наинтересуются ею? «Уже второй час идет, а он все об одном и том же говорит»,—вздыхает мысленно Я́га и проклинает себя за то, что вообще слушает все это и стал автоматически психологической губкой. — Зона — суровая штука, оно не подвластно человеку, —предпринял новую попытку новенький, прекрасно понимая, что время, которым он располагал, упорно подходило к концу. А потому он поднес бутылку с водкой к нему, — Давай выпьем и забудем на вечер этот неприятный инцидент? — Давай уже, —нехотя буркнул «должник» и поднес бутылку к его. Здравый смысл обещал полное отсутствие опасности, и, несмотря на иррациональность происходящего. Раздается цоканье бутылок и мужчина настоятельно требует выпивать до дна. Слава имитирует, что выпускает воздух в сторону, а потому приподнимает слегка противогаз и тут же встречается с вопросом: — Твою мать, у тебя кожа, как задница у младенца. С одной стороны. — Так себе комплимент, я всего лишь молод и горяч, —угрюмо заметил он, когда пальцы стали ощупывать гладкие бока бутылки. И без лишних стеснений приложился к стеклянному горлышку, — А другая сторона в химической аномалии побывала. — Ох ё, это ж как надо было так лохануться, «зелёный»? Столько нехороших мыслей у Славика всплыли об этом собеседнике, что он ничего толкового не мог сейчас придумать, как пожать плечами и выжидать. Долго и мучительно. В какой-то момент ему показалось, что долговец устойчив к этому и его стальной организм просто не принимает такие хилые медикаменты, пока мужчина не сорвался резко, едва ли ногой ножку стола не задел кирзовым сапогом. Его судорожный побег от Я́ги больше напоминал чертыхающуюся чайку, которую сдуло сильным морским ветром. Он, точно обезумевший, рванулся за ним в туалет и начал, сдерживая смех, говорить: — Степаныч, ну ты чего? Это у тебя уже звоночек, что хватит пить. Или похмелье? От похмелья хорошо помогает физзарядка, которую рекомендуется начинать с наклонов. Над унитазом. — Иди на-ах-хрен! Пошел от-…—должник хотел зарядить рукой тому по ноге с некой силой, но сила алкогольного напитка с чудной пропорцией препарата была куда сильнее любых долговских принципов. — Ты давай, выполаскивай свои слова там все нехорошие, очищайся там, ага? —стоя в дверном проёме со скрещенными руками, с подоватой улыбкой заявлял Славик, — Жаль сейчас не Пасха. Я б включил радио, а ты б с похмелья думал, что тебя уже отпели. — Малой, нахер иди! —обнимая руками грязную крышку от туалета, долговец резко ее открыл и начал вываливать из себя не до конца переваренную тушенку, что смешалась экзотически с желчью и зловотнным ароматом всех оставшихся рвотных масс, которые украсили и так не особо чистый унитаз. Я́га не мог не скалиться и не мог вовсе молчать, ему так хотелось, чтобы этот человек помучался знатно. — Степаныч, ну ты чего? Долг зовет! Ты должен доказать унитазу, кто здесь лучший борец с Зоной. Ты круче, чем динозавры. Они вымерли, а ты минералочки попей и снова живой, —и кладет ему на кучерявую голову прохладную бутылку воды, что приволок за собой, предварительно достав с рюкзака. Мужчина поднял на него неодобрительный взгляд и снова головой опустился за край прекрасного «друга» на вечер, — Давай, Степаныч, на второй заход. Ты как пулемётчик прям. Стёпка-пулеметчик, о, как звучит! Не умирай только, хорошо? А то похмелье — это как женитьба, каждый раз клянёшься, что этот раз — последний. — Что здесь происходит? И что твоя морда здесь забыла? —за спиной Я́ги показывается знакомое лицо, которое твердило о том, что присутствие новичка здесь неуместно. Однако тот сделал невозмутимое лицо и предъявил ему: — Не видишь? Человеку херово. Вон, минералочку даже для него не жалко. А ты меня прогоняешь. Невежливо. Хмурое лицо долговца смягчилось под звуки страдальческих стонов одного из бойцов по борьбе с Зоной. Он обошел Славика, даже не ответив ничего на его маленький упрек и только вздохнул смиренно, когда тот начал лихорадочно расстегивать ремень, вопя о том, что сейчас порвет комбинезон. Да так, что Азот даже не примет его чинить. — Степан, какого хрена ты так накидался? Нам еще к старшому идти, с ты буквально в стельку. Тебя с роду от водки не полоскало, —говорит долговец и укоризненно глянул на новенького с подозрением, — Он с тобой пил?! — Да мы наравне пили! —приложил руку к сердцу Слава, — Я вообще стёкл как трезвышко, а ему чего-то худо. Но он так знатно стелил про Свободу конечно. Тот, кто никогда не бухал, не знает, какая вкусная бывает утром вода из-под крана, да, Степаныч? — Брысь отсюда, пока на тебя наряд не наслали, —шикнул должник, придерживая своего товарища за плечи. — Да он же пол Зоны сейчас вынесет одной своей «шальной», что всех в Чебоксары унесет, —отмахнулся и молча ушел гордой походкой оттуда, будто совсем не был зачинщиком этой небольшой пакости. Однако стоило ему только в зал выйти и взглядом встретиться с Молотом, как за своей спиной слышит: — А ну иди сюда, скотина! Я́га, даже не оборачиваясь, резко сворачивает в сторону выхода из станции и переходит умело на бег, пятки от которого только и смели сверкать. Он пулей выбегает из станции, заливаясь непредельным смехом вместе с остальными, кто видел двух недовольных долговцев, один из которых бежал с расштопанной пятой точкой на самом интригующем месте. Молот не мог сдержать и смеха, пока не сказал, хлопнув кулаком по столу: — Ну Слава-а, ну даёт! Вообще башню пацану сносит. — Что этот человек опять учинил? Как он опять от долговцев убегает? —закинул вопросом сталкера Дядька Яр. — Надеюсь, что на сей раз он не добрался до их лидера, иначе из-за него и начнется та самая война на станции, —рассудительно заявил Гаваец, развешивая у себя на тонкой бичёвке мокрый комплект нижнего белья напару с носками. Торговцу негде было сушить одежду, поэтому приходилось и так приспосабливаться, — Боюсь представить, что он им сделал. — Лучше не знать, —дивился смешком Молот, — Это был самый опасный сталкер столетия, и прозвали его Славик Звезданутый. — С таким не соскучишься, —схватился за голову Яр, глянув на прилавок Гавайца, — Вот только такие долго не живут. И носят погоняло «идиоты со стажем». Торговец хотел бы согласиться с наставлением более опытного сталкера свободовского округа, но предпочел поправить ряд выстиранной одежды. И только собрался что-то сообщить им о Славике Я́ге, как из-под широких штанин нижнего его белья выглядывает знакомая ему ехидная морда, что нарочито говорит: — Мое погоняло «ебись оно все конем»! Мужчина хватается резко за сердце, попутно ухватив с полки алюминевый ковшик и уже замахнулся на человека в зеленом капюшоне, как тот прикрыл руками голову и говорит: — Гаваец, ну ты чего? Своих не признал? — Ты, черт, какого лешего вообще оказываешься у меня? КАК ТЫ ВООБЩЕ ЗДЕСЬ ОКАЗЫВАЕШЬСЯ, ЧУДО ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ ПРИРОДЫ?! — Есть три загадки человечества: кто такой Черный Сталкер, где Клондайк артефактов и то, как Славик забирается за прилавок Гавайца, —иронично произнес сталкер Молот, вызвав у ближайших слушателей подавленные смешки. Торговец не оценил эти шутки, а потом вновь за шкирку выкинул в общий зал новенького и пробухтел о том, что скоро перекроет любой доступ к нему. Плохая нынче погода отбивала у Я́ги всякое желание выходить на улицу. Хотелось больше всего сейчас поглумиться над тем долговской беднягой, что мучается час в туалете. Окна застилала завеса ливня и новенькому это напомнило о том, что среди этой толпы должен был находиться Дегтярёв. Однако о нем ни слуху, ни духу. Как будто испарился. Он покрутился вокруг себя, пытался найти среди этого сборища знакомую макушку, пока его не спросил Молот: — Кого ищешь? — Дегтярёва. Не видел его? — Это кто? — Ну мужик такой высокий, —Слава вытягивает над собой руку, показывает старательно рост своего напарника, — Ну не знаю, как объяснить. Он ещё нас с Флинтом разнимал. Тёмные волосы, вечно каменное лицо, спокойный такой. — А, ты про него. Не, брат, не видел его. Я думал, вы с ним кореша и вместе ошиваетесь. — Я и с ним — кореша?! —переспросил тот, — Ну уж нет, ни за что! С ним идти куда-то, да только в морг сразу. Все мозги вынесет своей правотой, аж бесит. И чего таким дома не сидится? И хрен выбесишь его еще. Нет, мы не кореша с ним, а вынужденные напарники. — Вот оно как? —раздался хриплый голос позади Славика, из-за которого у того по спине пробежались стремглав табун мурашек. Последний раз, когда он испытывал непредельное напряжение такое, это когда он с Владимиром остались наедине в кабинете после полуночи. Я́га дерганно голову поворачивает и видит широкую улыбку, что обнажала ровные зубы. Искрившиеся умиротворением карие глаза сверкали из-под нависших густых бровей. — Вспомнишь говно-…—не успел цыкнуть новичок, как поймал на себе его предупреждающий взгляд, из-за которого язвить дальше не так сильно уже хотелось. — Ты искал меня, верно? —спрашивает Дегтярёв на той же мирной ноте, — Что-то случилось? — А-а…э-э…—на самом деле он не знал, почему искал его, но с каждой секундой становилась ситуация нелепее, а потому нужно было что-то быстро придумать, — Да, по поводу ситуации с…хвастуном. Ну ты понял. — Узнал что-то ещё? — А, ну…нет? Я думал, ты что-нибудь узнал там, не знаю. — Я оставлю вас, —кивнул головой Митяй и махнул на прощание Славе рукой, — Если что — знаешь, где меня искать. Ты сегодня прям отжёг! Вот парни-то обрадуются, они уже хотели морду ему набить. Ты крут, мэн! — Что ты натворил опять? — повелительно спросил, а затем повернулся и обратился к Я́ге. Его голос зазвучал чуть глуше и с неуловимым для уха зрячего человека эхом, которое отсутствовало, если бы он стоял к нему лицом, — С кем ты подрался? — Не дрался я, —обиженно сложил руки на груди сталкер, — Просто долговца проучил, обижал меня с Митяем. — Детальнее. — Ты чего как мать моя, когда я прише-ел поздно домой? Ничего криминального, просто теперь он ещё долго с туалета не слезет. Хорошее народное средство — алкоголь и слабительное. Чудное сочетание, прямо-таки оружие массового поражения. — Прекрасно, —со вздохом заявил саркастично Александр, массируя свою переносицу, — Не хватало еще разборок с Долгом. — Забудь, сейчас важно разобраться с Флинтом. Нам нужен же какой-нибудь план, верно? — Есть у меня мысль, но для этого нужно подойти к нему. Постарайся ему снова нос в кровавую мазню не превратить, а то ты славно себе врагов наживаешь. Количество их возрастает быстрее, чем рождаются кролики. — Хочешь сказать я специально ищу себе проблем?! — Мне это незачем говорить, ты сам сказал, —ответил сталкер и прошел чуть вперед, отдаляясь как можно сильнее от прилавка торговца. Новичок зашагал в один шаг за ним, опережая его в нескольких мгновениях. Они чуть ли не сталкиваются, если бы Саша вовремя не затормозил. — Ты не прав. Ты, черта с два, не прав, —утверждает Слава, поджимая от обиды губу, — Я это делал не только из-за себя. Если бы не я, Флинт бы еще долго хвастался твоими заслугами, а этот долговец точно переломал оставшиеся кости Молоту. Он и так…хромает после того случая у завода «Юпитера». Я всего лишь хотел справедливости… Хотел…как лучше. — Почему ты мне это объясняешь? —задает вполне закономерный вопрос сталкер и складывает руки на своих бедрах, — Тебе разве не все равно, что о тебе подумают? Он прав, а это как раз и бесило в нем. Чтобы ни сказал — либо голая правда, либо стоящий факт, с которым бы согласиться и поделом. Но нет же, Славу это перекашивало изнутри и ему хотелось выпленуть этот словарный фарш ему в лицо и заткнуть как можно скорее. Новичок шумно через нос выдыхает и отрезает: — К черту. Зачем я тебе действительно что-то объясняю? Иди своей дорогой. Злоба медленно покидала. Но на ее место поступило нечто иное, от чего стало на душе только хуже. Чувство такое, что-то позабытое, за долгие дни. Такое отдаленно знакомое и одновременно чужое, будто совсем не ему принадлежало. Сердце непроизвольно сжалось от хмурого вида Дегтярёва, потому что это напомнило ему выражение Владимира. Он тоже часто такое лицо делал, когда Яра что-то глупое говорила. — Ты злишься. — Нет. — Это не вопрос, —парировал Александр, — Я не пытался обидеть тебя. — Зачем ты мне это объясняешь? —срывается Слава и переворачивает фразу своего напарника против него же. Еще немного и у новенького точно никого за спиной не останется, кроме вечной паранойи и сущности Владимира, которая так таковой не является. Дегтярёва чуть перекосило от этой фразы и от того, с какой интонацией он это преподнес, однако сказать ничего против — не сказал. — Мы ведь напарники, а потому я не хочу портить общение, которое так и так на волоске, —не знает Я́га, насколько в этих словах скрывалась искренность, но взгляд товарища заставил поверить хоть чутку ему. Может быть, он действительно не хотел этого говорить все, а просто выражал так беспокойство. Хотя казалось бы, нашел за кого переживать, неужели, он действительно думает, что Славику можно доверять? Этот вопрос надолго станет открытым. — Я искал тебя, потому что без твоего присутствия мне скучно, —закинув руки в карманы куртки, проговорил бурча новичок и отвернулся, чтобы не встретиться с удивлёнными глазами собеседника, который точно не ожидал этого услышать, — Не над кем издеваться просто, с остальными неинтересно. — Звучит от тебя как комплимент какой-то. Что ж, спасибо, —в качестве благодарности кивнул головой и поднял взгляд на суетящихся новичков, что окружили столик Флинта, в надежде на новый его рассказ, — Мне нужно кое-что проверить и спросить у него. Удостоверюсь в твоей информации, что приподнес Молот. — Да, конечно. Я…подожду. На улице буду. И стремительно направился на улицу, где его не так тепло встретил ливень. На самом деле, он сейчас даже рад такой погоде, потому что под прохладными каплями голова остужалась и воссоздавала здравый рассудок. Слава уселся на ближайшую лавочку, которая скрипела от любого лишнего движения со стороны сталкера. Руки мерзли от самых кончиков пальцев до запястий. Ему всего лишь нужно было переждать, посидеть здесь минут пять-десять, не больше. Всего лишь проявить терпение. Всего лишь… — Ты теперь всех мужиков слушаться будешь? Ничем от дворовой собаки не отличаешься, —повеял легкий ветерок, из-за которого он не услышал и не почувствовал появление Владимира. Он сидел на той же лавке, облокачиваясь на спинку деревянной уличной мебели, — Ты цирковая? Ну давай, погавкай. — А я уже успел соскучиться по тебе, думал, чего ж ты не появляешься, —все ещё слегка вздрагивая, проговаривает Слава, — Как жизнь? — Издеваешься? Я из-за тебя здесь застрял, —громко ворчит и произносит глубоким бархатным голосом, заставляя забыть обо всем и смотреть лишь на него. Его знакомый опустошенный взгляд, легкая синева под глазами, которая свидетельствовала всегда о долго засиженности на работе. Он проводит рукой своей перепачканной в крови по своему бритому затылку и говорит на выдохе: — Это все, черт возьми, из-за тебя. Подвергла меня опасности, Гришу нарекла страданиями и Анатолия огромной кучей документацией. Он за нас отвечал. Если б ты только думала своей башкой, а не неслась, как дура-… — Настоящий Владимир никогда не говорил так, —шепотом пробурчал он, все еще не смотря на своего собеседника, которого так такового здесь и не было, — Ты — лишь имитация его, но тебе никогда им не стать. Владимир был самым хорошим человеком, которого я зна-…л. — Я и есть Владимир, —подскочил на ноги мужчина и развернулся к нему на всех парах возмущений, — ТЫ МЕНЯ СГУБИЛА. МНЕ ПРИШЛОСЬ!..—Славе показалось, что глаза сущности замокрели от чего-то болезненного в груди, — Мне пришлось тебя защитить, потому что я… — Что? — Потому что таков был приказ Анатолия и профессора Германа. А ты думала, что я отвечу тебе чувствами? Сними розовые очки, любовь и все чувства, которые с ней связаны — это твоя просто химическая реакция. Ты же знаешь это сама, но ведешься на это, как самые простые люди, —усмехается почти горестно, язвительно, — Нет такого человека на планете, кто бы поддержал все твои эгоистичные идеи. Его просто не существует! Я относился к тебе с уважением лишь потому что ты такой же сотрудник, как и я, но не видел в тебе что-то большее. Ты одержима мечтой, ты одержима Зоной. Ты в ней. Так что же случилось, Яра? Вот же, ты на территории той легендарной аварии. Что дальше? — Что дальше? —оборачивается к мужчине, теряясь от взгляда, полного издевательства, — Я научусь. Я стану сталкером и дойду до Припяти. — Еще скажи до ЧАЭС, —цокает Владимир, — Вернулась бы к себе, в город, у тебя все еще есть возможность сдаться бункеру ученых. У них есть связь с государством, военные займутся твоей-… — Нет. Ни слово о военных. Терпеть их не могу. — Это из-за идиотских рассказов сталкеров? Какая ты падкая на чужое мнение. — Нет, не только из-за этого, —хмурится Слава, вспоминая тех недружественных военных на блокпосту, что их встретили в самом начале пути. Они были странными и не настроены на какой-либо дружелюбный разговор. — Ну давай, приведи мне примеры, —фыркает сущность и выгибается нечеловечески назад, едва до слышимого хруста в позвоночнике, — Военные — те же люди. А…или ты из-за тех военных? Кто ж виноват в том, что ты не можешь за себя постоять. Это был тяжёлый тогда день. Сборы вещей оказались затруднительным занятием для Ярославы, однако она постаралась не опоздать в учереждение. Волоча за собой две большие спортивные сумки, Коваленко остановилась у входа в научный корпус. Под ребром что-то несвойственно болело, но она все списала на интенсивный бег. Девушка с легкой укладкой на волосах, в теплых вещах. На стаканчике с кофе отпечаток вишневой помады, а вокруг потихоньку начинали собираться знакомые люди. Она хотела написать родителям сообщения в телефоне, как услышала совсем рядом мужские голоса, которые издавали легкие смешки. Это не могло быть проигнорировано, а потому ученая подняла взгляд и встретилась с одним из мужчин в камуфляжной форме и при полной экипировки. Он все это время смотрел на нее и отчего-то под этим взором стало как-то неуютно. — Здравствуй, красавица, чего одна сидишь? —спросил бодро мужчина. «Ну начинается, почему это должно было меня коснуться?»—поразмыслила и поняла, что ей никогда не хватит смелости сказать им четко и грубо о том, что не знакомится, потому что рот превращается в шов. — Жду коллег, —и отводит карий взгляд куда-то подальше. — Коллег? Так ты одна из тех ботаников, значит? —хохотнул военный, — Ты чего шугаешься? Мы не кусаемся, если только в особых интересных случаях. Да, парни? —и оглядывает всех бойцов с дерзкии огоньком в глазах. Волосы волнами спускаются по плечам, захватывая ключицы в заложники, и тут она осознает — у нее против них нет ни единого шанса. Они все смотрели ее, изучали своими взглядами и ей не хотелось даже думать о том, какие их мысли посещают. Никогда толком в Бога не верила, но тут взмолилась о том, чтобы ее товарищи пришли как можно скорее. Заваливали своими бессмысленными вопросами, какими-то рассказами, пока не подошел их, кажется, начальник и не спустил на грешную землю. Коваленко хотела бы поблагодарить его, однако вместо вежливых слов слышит в свой адрес: «И чего вас, женщин, тянет в такие ужасные места? Жили бы себе, мужа ждали, да детишек воспитывали, борщ варили. Зона — не для женщин, так что подумали бы вы над моими словами. Вскружите голову какому-нибудь бойцу, а потом приказ нормально выполнить не сможет» —…Прошу прощения? Я туда еду не для отношений, товарищ…—и заглядывает на шеврон, — Майор Шевцов. Я — научный сотрудник. Я еду работать. — Знаем вы, как там женщины «работают», —и окатывает пренебрежительно ее, указывая на аккуратную талию, оленьи глаза и чудоковатую полуулыбку, заставляющая парней грызть локти, — Потом не удивляйтесь, женщина, что к вам пристают. — Чего? Я не-… — Какие-то проблемы? —внезапно появившийся силуэт за майором Шевцовым заставил их обоих напрячься и обратить внимание на себя. Женщина не могла не отблагодарить внезапно появившегося из ниоткуда Владимира с Григорием. Вова смотрел на военного также невозмутимо и ждал от него ответа, — Ярослава Владимировна, вы принесли список о котором я вас просил? — Да, конечно, —та начала копошиться в своей сумке, пока учёный молча прошел мимо майора, гулянув на него раздраженно. Женщинп вытащила файл с распечатанной документацией и протянула Вове, — Вот, держите. Благодарю, что напомнили. — Мне так на вопрос не ответили. Какие-то проблемы? —ученый через плечо еще раз глянул на Шевцова. — Нет проблем. Перед вами майор Андрей Шевцов, предоставьте мне список тех, кого моя команда будет сопровождать, товарищ сотрудник, —он выпрямился и встал по струночке, ничуть не растерявшись под принудительным взглядом Вовы, который еще немного и начал бы здесь возмущаться похуже истероидной девы. — Что ж, майор, —не отвлекаясь от прочтения документации, произнес ученый, — Я обязательно передам нашему старшему документы, который с вами обговорит все необходимые детали перед поездкой в Зону. А теперь, будьте добры, оставьте мою коллегу в покое и прекращайте со своими бойцами давить на нее. И ведь если бы тогда он не заступился, то женщина потом около часа-полутора слушала разговоры военных. Слава поджимает губу изнутри и понимает о том, что у него давно уже эта неприязнь к военным. — Больше наёмников я недолюбливаю только военных, —обозначил Я́га негромко. — С кем ты там болтаешь, а, щенок?! —хамоватый голос тут вдруг окликает его, вынуждая отвлекнуться и посмотреть на идущего к нему человека. И сейчас желание сорваться и сбежать как можно скорее усилилось, когда Слава увидел того долговца и Степеныча с недовольными лицами, — Военных не любишь, говоришь?! Да? «Твою ж ма-а…»—цыкает новичок и пытается не шевелиться, лишний раз не вызывая у тех агрессию, —«Придется выкручиваться» — Не люблю военных, не ослышался, —спокойно ответил Степанычу, — Какие-то проблемы? — Да, пацан. И проблема — ты и твои гребанные свободовские дружки, —указал второй должник, — Это ваших рук дело? — Порванные штаны твоего друга? —усмехается он, вставая, — Прости, мужик, но нет. Я не рвал ему задницу, по крайней мере. Не знаю, на какой вы ответ рассчитывали. Небо рассёк багровый закат. Воздух стал тяжелее, когда эти двое окружили его и нависли над ним, вынуждая думать о том, что ему одному вообще нельзя оставаться. Владимир, которого они не видели почему-то, скучающе оглядел их и презрительно фыркнул. — Не твоих рук дело значит эта гребанная бутылка? —ставит на лавку бутылку из-под водки, где на дне остался не растворившийся порошок, — Что ты твою мать туда подмешал, свободовская дрянь?! Паника на секунду овладела его головой, вынуждая таким образом ослабить свою бдительность. Слава рванулся в сторону бежать. И это было его последней ошибкой. Он смог лишь пересечь границу позволенной станции. Более трезвый долговец отпрянул в сторону и ребром ладони ударил с силой по лицу Славы, опрокидывая его. Боль еще не успела настигнуть новичка сполна, как он оказывается с грохотом на мокрой земле. Мужчина наклоняется к лежащему Я́ге и инициативно наступает каблуком ботинка на гортань. Новичок хотел во всю глотку завопить, издать невыносимый вопль, но ему просто не позволили это сделать. Рукой хотел дотянуться до ножки лавочки, но ботинок другого долговца не предоставил этой возможности. — Говорил же, гонористый он, а чуть что — сразу в кусты. Ну и где твои друзья, за которых ты так заступался? —Степаныч плюнул тому на противогаз и размашисто хлестанул боковой стороной носочка берца, — Говори сейчас же, что ты туда подсунул? — Не помню, —пробормотал скуляще, но с такой язвительностью сталкер, на выдохе сжимаясь, — Память отшибло. — Ну сейчас вспомнишь. Жгучая боль пускала свои корни глубже в тело. Он искренне пытался терпеть все полученные повреждения, как подабалось мужчине, но порой рамки пошатывались и ему взаправду хотелось разрыдаться как ребёнок. Слава свернулся калачиком и поджал до крови губу. — Ну? Вспомнил, сука?! —прыснул Степаныч. Тяжелый выдох, обернувшись клубами пара из едва показавшегося рта из-за вздернутого противогаза. Его аж передернуло от мысли, что еще немного и они увидят прекрасное личико, которое так прятал. — Не-а, напомни еще, —хоть бы одна морщинка дрогнула на лице, пока Слава говорил это. Сердце обливалось чувством азарта. Говорить-говорил, а вот думал у себя в чертогах разума совсем иное. Он кричал. Почти до охрипа. И весь этот перефаршированный Ад в голове происходил. Ему больно, ей больно. Им двоим больно. Всему естеству не так долго осталось это терпеть. — ЭЙ, БОРИСЬ! БУДЕШЬ ПОЗВОЛЯТЬ ИМ БИТЬ СЕБЯ? —кричит наперевес Вова Славику, как будто он был тренером начинающего бойца на ринге. — Говори, паскуда! —накипающе наваливал пинков ему должник, повышая тон. — ЗАМОЛЧИТЕ ВЫ ВСЕ! —заорал, что есть силы Слава и всадил ближайшей ноге долговского бойца свой потасканный армейский нож, держа дрожаще обратным хватом. Лезвие как по маслу прошлось и вцепилась острием в упругие мышцы мужчины, заставив его неистово издать крик. — Ах ты, сучонок! — сцепив зубы, протараторил Степаныч и вытащил из кобуры пистолет, — Я сейчас распластаю все твои грёбанные мозги! — О, неплохо, —Владимир закатил глаза и плюхнулся на траву рядом с Я́гой, у которого глаза бегали то от одного врага, то к другому, — Доказывай свое животное нутро, ты же ничем не хуже их. — Что? Испугался? —гогочет второй должник. — Да? Я смотрю это вы хорошенько так пересрали. Степаныч, научись не идти на меня с пустым магазином, —видимо, страх был настолько велик, что стал работать в обратном направлении и делать из Я́ги более безбашенного, хотя у самого ноги прилично подкашиваются. Он встает перед ними на колени и с гордостью говорит: — Ну, убьёшь? Давай, мужик, мне не страшно. Избавишь от мучений. Видишь ли, придурок, чтобы быть крутым парнем на страже уставов недостаточно быть готовым убить и истребить Зону. Самое главное — это быть готовым умереть. Но тут Я́га застает брызги крови сквозь легкую пелену тумана. Будто ощущает на себе тяжесть падающих тел. Чужой нож с предельным чавканьем вынимается из шеи Степаныча и тот падает у ног новенького, пустыми и безжизненными глазами смотря на него. Секундное отвлечение помогло пареньку проявить осторожность и нанести первым удар. Он подскакивает, делает выпад неуклюжий и начиняет «долговскую плоть» сталью холодного оружия, окрашивая траву в притягательный вишнёвый оттенок. Слава крутанул ручкой ножа против часовой стрелки и тут же упал на задницу от рефлекторного удара мужика, который через мгновение застыл в оцепенении от прикосновения прохладного глушителя на пистолете, что упирался тому в затылок. — Терпеть не могу, когда опытные кидаются на новичков, набивая себе значимость, —и голос запредельно знакомый, Славе показалось, что он принадлежал Шурупу. Да, в его стиле и манере вот так подкрадываться, но когда раздался тихий выстрел и тело упало вперед, то за ним показался вовсе не свободовец. — З-зачем? Зачем ты их убил?! Дёготь, твою мать! —вопросы новичка выбили сталкера из колеи, однако не подал вид этому. — А ты зачем с ножом на них пошел? —спросил его, не повышая тона, — Правильно. Чтобы защититься, иначе они бы убили тебя. — Я…я не знаю, —он заметался, руки захотелось куда-то спрятать, но как назло не было подходящего кармана, чтобы усмирить суетливость. Новичок откинул нож, схватился за голову и плюхнулся рядом с телами Долга, — Черт, это моя вина. Я хотел только чтоб они отстали. — Это не так работает, Слав, —с некой ноткой смиренности заявил Александр и сел на корточки рядом с ним, — Здесь «убей или будешь убит». — Я не хочу убивать направо-налево, это отнимает человечность. Я не хочу быть убийцей, идущим по головам своих врагов, друзей и ощущать себя нормально в дисбалансе. Это ужасно. «Но ведь ты уже таким становишься»—наперекор своим убеждениям прокомментировал Славик в своем сознании. Он тянет пальцы к рукоятке холодного оружия и заключается его в своей хватке. На промозглой стали остались еще неприятные разводы от крови, которые некрасиво перемешиваются с местной землей. Местами металл имел своеобразные «раны», которые бы исправить заточкой опытного техника. Одно напоминание о том, что он этим ножом почти вспорол брюхо долговца вынуждает ощутить у горла тошноту. — Ты недавно подорвал наёмников, Слав, —как бы невзначай напоминает Дегтярёв. — Не начинай, —закатывает глаза и ладонью прикасается к опухшей части щеки, — Ауч. — Давай, поднимайся. Или ты планируешь здесь всю ночь просидеть и скорбить по этим двоим, что пытались тебя грохнуть? —сталкер поднимается на ноги и протягивает ему руку, — Ну что, напарник? Я́га фыркает недовольно и отказывается принимать его помощь, а потому самостоятельно встает на ноги и отряхивается. Убирает нож в импровизированный чехол и отряхивает свои ладони от пыли и грязи. Противогаз наполовину перекошен, а стеклышки в «глазах» образовали паутинку и вот-вот намерены рассыпаться и оставить от человеческий очей буквально фарш. Новичок пренебрежительно скривил лицо, которое Дёготь видел лишь в часть. В объектив сталкера попали шрамы Славика от ожогов, которые пробудили непосягаемый интерес. Стремление узнать, каким образом он их получил, постепенно угасало, потому что эти вопросы могли лишь оттолкнуть напарника от него. — Хватит пялиться на меня, —хмыкнул Я́га, сложив руки на груди. — Противогаз у тебя…чуть хромает. Может, снимешь его? — Ага, чего еще придумаешь? —и прошел мимо, смерив тоскливым взглядом мертвые тела. Тут же, не долго раздумывая, извлекает пистолет из-за пазухи на предохранителе. — В чем проблема? — В смысле? —не понял новенький. — Я про тебя, —указывает мужчина, указывая на Я́гу с головы до ног, — Ты всячески противишься снимать противогаз или просто показать лицо. Не мое, конечно, дело, но-… — Вот именно, Саш, не твое, —обрезает напарник надежду на толковый разговор, — Поэтому я давай сам разберусь, что делать с противогазом, ладно? Спасибо, что помог в трудную минуту, но давай не переходить личные границы, пока я передумал тебя оставить в рядах этих «мёртвых душ». Очередной разговор сошелся на напряженной ноте. Александр с поражением за спиной смиренно вздыхает и провожает взглядом человека, который то и дело шел уверенно в сторону Янова. Он даже не притронулся с долговцам, не пытался их обобрать. До чего же гордый и упрямый парень — этот Славик Я́га. А Дегтярёв не из брезгливых, ему дела с долговцами, конечно, сохранить бы, но если они перегибают палку, то тут уже другой разговор. На самом деле, ему неуютно становится, когда новичок так глядит на него очужденно, будто он враг народа. Вот уж кому надо лицо попроще сделать. И вновь у Славы остались на душе ошметки сомнений, в которых он пытался все еще поверить в то, что Деготь тоже недавно в Зоне. Он явно здесь солгал, но вот причина тому какая? Такие телодвижения, такие уверенные и решительные мог сделать только человек, что привык лишать жизни людей. Ему все сильнее кажется, что этот мужчина куда опаснее, чем хочет показаться. Интуиция твердит о том, что нужно держаться от таких подальше. «Надо было оставить его еще тогда, в Оазисе»—не радостно заключает мысль в своей бедовой макушке он, как слышит свое имя вдалеке. Сталкер притормаживает, голову поворачивает к Дегтярёву, что не унимался по какой-то причине. Он догоняет напарника и, переводя дыхание, говорит: — Мне не стоило лезть не в свое дело. Я приношу извинения. — Забудь, это не так важно. Я все еще не могу просто отойти от ситуации, пора бы привыкнуть, но меня словно переклинило. Если бы ты не успел, то…ну сам знаешь. В общем, за мной косяк тоже есть. — Вот, —Дегтярёв протягивает ему нож с особой какой-то теплотой в голосе, — Нашёл у одного из них. С твоей «зубочисткой» только веревки резать. Этот в разы лучше. — То, что он побольше, не значит, что может быть лучше, —сказал сталкер, на миг возомнив себя экспертом в ножах, хоть и в самом деле им не являлся, — Чего сам не взял? — У меня свой неплохой, своим ножом ты только повредил ему органы, но на моментальное убийство он не годится. — Неужели? Да я и с этим новым ножом не смогу провести моментальное убийство, и не хочу. Да и какая разница какой нож? — Ясно, —протерев пальцами переносицу, пробормотал Дегтярёв и остановился у заколоченных окон станции. Он рукой поманил напарника к себе подойти, а тот молча пошагал за ним и с интересом ждал каких-либо объяснений. И было забавно застать то, с какой задумчивостью в лице сталкер провел по лезвию подаренного им ножа. Будто кожей пальца оставлял за собой былые воспоминания, мечты, — Это непросто нож. — А волшебная палочка Гарри Поттера? Я всегда знал, что я-волшебник, —покрутил Слава пальцем в воздухе, воображая себе то, как из пальца искрами вылетают цветные огоньки и сплетаются в одном чудейном танце, — Ладно, теперь серьёзно. Что не так с этим ножом? Оказывается, с ним было все в порядке, и не было в нем особых деффектов. Складной спецназовский нож из прочного металла славился своей твёрдостью материала и хорошей эффективностью. Не хотелось знать, откуда Александр знает о таких тонкостях, но хотел списать все на то, что он, когда служил в армии, узнал и о таких видах ножей, а не потому что имеет опыт с такими. Хотя, казалось бы, стоило уточнить, потому что захватывающая история подходила к концу. На самом деле, мужчина рассказывал очень интересно, что впервые признался сам себе Я́га, и если бы была возможность, то точно предложил ему преподавать учителем в старших классах по подготовке. —…и таким образом, если правильно применять его, можно задеть жизненно-важные точки. Получается хреначишь в горло, ключицу, шею, сердце, брюхо и внутренние поверхности рук и ног, —кажется, на каком-то моменте Слава его перестал слушать, потому что все это время следил за напряженными руками товарища, которые то и дело что возились с холодным оружием, как с чем-то аккуратным. Будто с женщиной обращается, ей богу. Это, пожалуй, самое доходчивое сравнение в адрес Дегтярёва, потому что он даже несильно отчитал Славика за его растяпость, ибо тот неуклюже уронил нож. — Я не просил, конечно, мне лекцию читать, но спасибо, —в качестве завершения этой скучной нотации, заявил Я́га и вернул нож в самодельный чехол, — Не знал, что ты в этом так хорошо разбираешься. — Это базовые знания, которые тебе пригодятся. Здесь нет ничего сложного, за исключением практики. Убивать скрытно, к примеру, не всегда выходит. У меня, буду честен, какое-то это с трудом выходило. — Ты ведь недавно в Зоне, или тебя так армия научила? —прыскивает в эти слова подозрительность и надменность. — Жизнь, но и армия этому посодействовала. А ты, видимо, откосил от нее? —если бы сталкер не задал этот глупый и вполне бесячий вопрос, то новичок может быть и меньше стал его недолюбливать, но тот видимо чувствует и назло загружает собеседнику голову. Я́га шумно фыркнул и отвернулся, уже активно думая над тем, как бы избежать этой беседы или что нужно такое придумать, чтобы Дегтярёв поверил и отстал. Он дотошный черт возьми. «Так. Ладно. Без паники! Да какая нахрен без паники, ты видела…тьфу, видел вообще этого шкафа?! Он об дверной проем бошкой задевает. Окей! Атакуем его словами и начинаем закидывать агрессивным настроем. Да! Отличная блять идея, а то он же не догадывался о том, что я истеричка неадекватная. Прекрасно. Чудный план. Надёжный как швейцарские часы» — Знаешь что, —импульсивно развернулся на пятках к интересующемуся и неодобренно тыкнул пальцем ему в грудь, — Думай, что хочешь! Если хочешь думать о том, что я откосил от армии по собственному желанию, то пожалуйста. Я не горю желанием сейчас с тобой выяснять мою жизнь и слушать твои бесячие наставления. Не было меня в армии, не знаток я во всем этом…выживательском, военном там не знаю. Ну и что?! Что с этого? От этого у тебя ко мне отношение изменилось? Иди тогда к военным блокпостам и хвастайся своими знаниями, окей? «Что-то я переборщил…»,—здравая мысль посетила его позднее, чем планировалось на самом деле. Слава ощутил груз неловкости от удивленного взгляда напарника и понял, что, возможно, сказал где-то столь глупое. — Почему ты на все мои вопросы так остро реагируешь? —в каком-то лёгком замешательстве поинтересовался Саша, — Я просто хотел узнать. Некоторые молодые парни всячески находят причины, лишь бы не служить. Наверное, я сочел тебя одним из них. Был не прав. — Проехали, я просто…—и хлопнул ладонью по стене станции с предельно слышимым хлопком, — Ладно. Я хотел бы всему этому научиться. Для меня это все новое, сложно адаптироваться там, где каждый шаг может повлиять на твою жизнь. Это интересно и одновременно страшно. — Беспокоишься, что не вольешься с эту сферу? —наклонил голову на бок мужчина и заинтересовано взглянул на новенького. Было что-то в нем беспокойное; что-то, что он сам бы вряд ли смог описать точно. Дегтярёв пытался аккуратно формулировать свои вопросы, стараясь не разжечь огонь «Славянского гнева». Он ходит по вымышленному списку вопросов, как по минному полю, и думает о том, как бы было неплохо сейчас оказаться в теплом помещении. Ноги уже от позднего времени суток промерзли и стали в, казалось бы теплых, носках мокрыми. Холод пробрался от самых кончиков пальцев до поясницы. — Дело не в том, вольюсь я или нет. Хотя нет, это тоже как бы причина. Дело в том, что место, куда я мечтал попасть, вряд-ли само меня примет. Зона не шипко взлюбила меня — вечно мне всякую пакость подкидывала, —неуверенно ответил неопытный сталкер, анализируя всевозможные варианты для дальнейшего разговора. Саша мог хоть как отреагировать, но почему-то Слава склонялся к тому, что он спокойно отреагирует и сможет адекватно продолжить эту беседу, — Как будто я что-то плохое для нее сдела-а-ал-л. — У тебя челюсть свело? Зачем слова тянешь? — Нет. Захотел так. Не докапывайся. — Странный ты, Слава, —усмехается легко сталкер и спиной прижался деликатно к ветхой деревянной стене, от которой после нескольких дождей начало веять сыростью и гнилью. Казалось, что от такого аромата скоро не только жители станции повянут, но и ближайшие вражеские группировки. — Да что ты говоришь? И что же привело твой мозг к таким рассуждениям? — Ну как же? —открывает перед ним дверь, пропускает с вольной вежливостью, и заходит следом за ним, попутно размышляя над тем, как правильно описать личность Славика, — Ты ведешь себя так, будто сошел с другой планеты. У тебя бредовые идеи и порой напрягающие приступы зависания. Твои агрессивные припадки кончаются либо кровью, либо побегом. Вроде иногда ведешь себя адекватно, подбираешь умные, а даже порой чересчур умные, слова, но потом что-то внутри у тебя щелкает и становишься гопником из девяностых. Я не до конца уверен в твоей честности в словах, но я не осуждаю тебя за такой выбор, если он никак не влияет на задания. «А ты как будто открыт для общения и доверия?! Тоже мне нашелся тут, пижон недоделанный. И как вообще ему это в голову пришло? Такое ощущение, что я в его глазах какой-то клоун без грима», —скрестил руки на груди новичок и проводил своего напарника недоверчивым взглядом, —«Хотя, если так посудить, то я им и являюсь. Тогда зачем возмущаюсь? Мне…неприятно это от него слышать? О-о-о, прекрасно, как я докатился до жизни такой» — Ты, на удивление, долго молчишь. — Я подбираю слова, —бурчит новичок. — Какие же? — Цензурные, —подмечает сталкер более низким тоном, который выдавливать из себя было не так-то просто. У него, конечно, после вдыхания химичечких паров аномалии и что-то произошло с голосовыми связками, однако не всегда замечает за собой, что выдавливает более высокий, женский тембр. Они разделяются по разные стороны общего зала станции Янов, и тут же могло у других сложиться впечатление, что они опять повздорили друг с другом. Но на самом деле это не так. Сейчас у Я́ги в приоритете все же починка противогаза либо же ее альтернатива. Что же делать в такой ситуации? На починку этого противогаза уйдет не мало денег, но зато в нем мало что можно разглядеть женского. Однако спасение пришло почти сразу, когда он вспомнил о том, что видел в наличии у Гавайца тактическую балаклаву. Он незамедлительно направился к нему и его тут же встретили с доброй улыбкой на лице. Не было и дня, чтобы торговец не был рад появлению этого мелкого засранца. — Алоха! Сегодня давай без выкрутасов, хорошо? —начал с козырей мужчина. — Ладно, ладно, —выставил ладони перед ним Славик и выдавил неоднозначный смешок, — Но только сегодня. Шучу, шучу. Я к тебе с важным вопросом. Помнишь, у тебя маска в наличии была? Ну, где только глаза видно. — Припоминаю. Тебе, я так понимаю, в замену противогаза? Ты где его за полчаса успел так раздолбать? —пока сталкер прогружался, думал над ответом, торговец уже на прилавок положил кусок сшитой ткани, — Вот! Держи. Что-то еще? — И очки какие-нибудь. Затемненные. В них лучше. — Да ты прям экипируешься погляжу. Ладушки, сейчас гляну. Слава даже поблагодарить не успел его, как уже в конце одного из залов слышит голос Шурупа, который вот-вот перейдет на недовольный высокий тон. Он оплачивает всю небольшую, на удивление, сумму и тащится в сторону ворчащего свободовца. В руках у него слегка грубоватая ткань маски и сплошной тяжёлый пластик, перемешанный с металлическими вставками, воссозданный ввиде очков. — Слушай сюда, —недолго думая, тянет за шиворот Я́гу Шуруп к себе, — Это правда, что ты в водку слабительное подмешал? Ты че творишь, мужик? Долговцы же начнут гребанную эпопею за этот случай. Ты хоть знаешь, какой один из них мудак сплошной — он подчиненный их главаря. — Какой из? То что пьяный, или тот, что оттаскивал его, —уточняет сталкер. — Да они оба! Из-за одного из них у нас тут на станции как раз смена склада с боеприпасами и провизией пришлось перенести. Те еще фанатики, они нам по горло надоели, —ребром ладони стал несильно бить себя по горлу, изображая до какого они его раздражают. — Ну, —почесал Слава, чувствуя негодующе напряжение со стороны свободовца, — Они уже не побеспокоят. — Они вышли на улицу чуть позже тебя — об этом нам Гаваец сказал, —добавил Молот, что все это время находился неподалёку от своего напарника, — И судя по твоему спокойному лицу и перебитому противогазу, с ними что-то произошоо. Да тут даже к Ванге не ходи. Признавайся, что сделал? Шуруп понимает, что у того тараканов в голове еще больше, так что относится с чем-то, отдаленно похожим на понимание. Он знает Митяя гораздо дольше всех и может с уверенностью заявить о том, что Молот дурной мужик, но всегда ласков со своими. — Я не хотел, —теперь, когда все пазлы стали складываться, у Я́ги возникло склизковатое ощущение вины за смерть долговцев. Взгляды собеседников стали пристальнее, внимательнее, беспокойнее, — В общем, они меня прижали. Побили, а потом я попытался сопротивляться — одному ножом резанул, а потом пришел С-… Дегтярёв на помощь и помог их утихомирить. К сожалению, теперь на всю жизнь. — Твою ж мать, —прикрыл ладонью рот Шуруп, — Какого хрена, Слав? Сейчас рамсить с Долгом уж никак невыгодно. — Я и не «рамсил», просто нечего обо мне плохое за спиной говорить и Митяя заставлять нервничать. Молот, кажется, был на седьмом небе от радости, стоило ему услышать о себе речь. Возможно, для него все же это непривычно, когда кто-то заботится о тебе, не ожидая чего-то взамен. Свободовец мягко приподнял уголок губ и расплылся в безмятежной улыбке. — А ты неплох, парень, —говорит радостный сталкер, — Знал, что на тебя можно положиться. — И ты туда же, Мить, —закатывает глаза недовольно Шуруп и отмахивается от него, как от назойливой мухи, что своим жужжанием не дает никому покоя, — А потом мне выслушивай от Локи «нотации». — Предпочитаешь, чтобы я терпел их насмешки и попытки убить меня? Лично я к себе такое отношение не потерплю, —сказал Слава, — Они несли отвественность за свои поступки. И получили равносильно то, что заслужили. Вероятно, это прозвучало жестоко из уст самого молодого сталкера из них. Шуруп покосился на своего напарника и тут же сделал мысленно акцент на том, что Митяй сегодня более расслабленный и радостный. — Ладно, проехали, —наспех отмахивается мрачный сталкер, — Просьба к тебе есть. Поможешь? — Смотря в чем заключается помощь, —прищурился Я́га. — Надо артефакт найти один. «Вывертом» прозвали, —начал объяснять мужчина, — Выглядит как странной формы губка, забавная такая. Радиацию хорошо выводит. — И где мне его искать-то? — Ну как же? В гравитационных аномалиях, —отвечает, — Где ж им еще быть-то? Ну так что? Возьмешься за такое дело? — А в качестве награды — бутыль воды, да? —язвит довольно открыто и уже на секунду вспоминает недобрый взгляд Шурупа, когда тот отреагировал на «подарок» за спасение Митяя. И стоило только об этом как-то подумать, как на лице у свободовца появился оскал, едва ли человеческий. — Ты язви, язви. Скоро не только без языка останешься, но и без головы. Очень уж ты, для новичка «с дурным нравом» и злопамятностью, перемешанной с жадностью. — Обиделся что-ли? Ты уж извини, но я уважаю свой труд. Я согласен тебе помочь и надеюсь на твое понимание в соответствующем вознаграждении. А теперь прошу меня простить, мне еще нужно «голову» сменить. Он уходит быстрее, чем успевают с ним попрощаться и пожелать удачи в поисках артефакта «Выверт». Казалось бы, нет ничего тяжелого в том, чтобы добыть какой-то отпрыск аномалии. Но стоило только вспомнить поход в зону огненную, так сразу же приходит здравый рассудок, что твердил о том, какая же это была нелепая идея — согласиться. Залетает как пуля в уборную свободовской половины. Не глядя даже, забегает в одну из кабинок и сразу же в нос ему ударяет не самые лучшие благовония, напоминающие больше миазмы, нежели какие-то другие нормальные запахи. Здесь будто годами не стирали бельё, которым вытирали свою не столь сияющую задницу после похода в туалет «по-большому». Он задерживает дыхание на несколько секунд и быстрым темпом снимает с лица этот разбитый вдребезги противогаз. Долг постарался душевно, даже отпечаток от подошвы остался. Натягивает на себя тактическую балаклаву и тут же ощущает щеками легкую шершавость ткани. Зарубцевавшиеся места ожогов с неприязнью встречают плотно прилегающую маску, но безысходность такая злая штука, что и к такому привыкнешь. Он плюхается бесшумно на шаткую крышку унитаза и пытается вздохнуть. Дышать легче — уже хорошо. Однако не может сдержать стаю мурашек, бегающих по всему телу, когда доносится с соседней кабинты томный стон. Слава моргает пару раз, мотает головой и вслушивается в довольный странно выдавленный звук, который только что услышал. У него зрачки расширяются, сбивается к черту дыхание, когда посторонний звук начинает становиться все бесшумнее и интенсивнее. Новичок непривычно для себя краснеет, когда к тем звукам присоединяется ничем примечательное хлюпанье. «Твою мать, вот угораздило же»—рычит про себя сталкер, думая о том, как же также бесшумно свалить отсюда, не вызвав у товарища неловкость. Видимо, у того парня выдался тяжелый день и шум перелистывания дешевого журнала тому свидетельствовали, —«Все мужики одинаковы» Мокрых звуков и вздохов становится так много, что стена рядом с ним слегка пошатывается. Я́ге становится дискомфортно и некая злость волной окатывает его, что он надевает на голову очки на резинке, натягивает на глаза и со всей силой ребром кулака ударил по той вибрирующей стене, проговаривая: — Какого лешего, мужик?! Я уже спокойно в туалет сходить не могу. Иди и…«расслабляйся» в менее доступном месте, окей? — Сорян, брат, не знал, что сюда кто-то еще зашел, —раздался виноватый чуть голос с соседней кабинки, — Не пойми неправильно, мне просто-… — Забудь, просто в следующий раз найди более укромное место, —подойдя к чуть потрескавшемуся зеркалу, произнес новенький и поправил свои тонированные зеркала очков, — Бывай. Он ускоряет свой шаг к двери, пока не слышит позади себя хлопок двери и голос скулежный: — Поче-ему ты ме-еня бросила-а-а? Почему? Почему? Что я сдела-ал не так? Ты оставила меня! Ты предала меня! — Чего? —не понимая с чего больше удивляться, вдруг вслух спросил Я́га и повернул голову через плечо, чтобы встретиться с скорчившимся сталкером, что яро сжимал рукой ткань на груди. Повсюду стали доноситься звуки царапающего когтями стенку с другой стороны и карабкающегося по ней вверх. — Бросила-а меня, ты оставила-а меня-я-я, я ненави-ижу тебя! —завыл, точно одичавший волк, ствлкер и упал перед Славой на колени, схватившись за голову, прикрытую капюшоном, — Я умираю без тебя! Я остался здесь из-за тебя! За что ты так со мной? Ты очень жестокая, упрямая и эгоистичная. Тебе чуждо чувствовать что-то к другим. Ты — пятно в том мире… — Ты обдолбался? —видимо, посещения Владимира настолько стали привычным для него делом, что он даже на такую странность начинает реагировать спокойно, но с легкими нотами раздражения. Будто им еще не надоело сводить его с ума, что за детский сад тут все устроили? Неопытный сталкер делает уверенный шаг навстречу к поникнему незнакомцу и хотел было коснуться его плеча, как слышит протяжные всхлип и блестящие на полу от мигающего света капли слез. Единственное, что отличало их от классических человеческих слез — это густые, багровые пятнышки, что врезались в глаза. Славик одергивает назад руку и брезгливо добавляет: — Опять твои игры, Владимир? Шел бы ты знаешь куда с такими играми. Этим ты меня не удивишь, придумай что-то более пугающее. — Бросила-а-а, еще и издевается…мне больно! БОЛЬНО! МЕНЯ БЫЛО БОЛЬНО! БОЛЬНО! БОЛЬНО! БО-ОЛЬНО-О! —с каждым повторяющимся словом тон становился ниже и громче, отбрасывая все намеки на человечность. Вид у этого сталкера теперь становился более устрашающим. Весь в крови, будто его окатили ею, а кожа пахла чем-то гнилостным. Левая нижняя конечность по колено фактически была оторвана, судя по краям раны ногу будто жевали охотно. Неизвестно, кто же так «прицепился» к нему. Он скидывает капюшон и демонстрирует столь отвратную картину: голова красуется зияющей дырой в черепе, в которой видна пульсация головного мозга. Кожа свисает лохмотьями, скальп снят грубо, неумело задом наперед, так что глазные яблоки были открыты. — М, не-а, все херня. Переделывай, —взмахнул рукой сталкер, все еще не веря в то, что происходит, — Ну серьёзно? Я тушканов сильнее пугаюсь. Я вот таких полуфабрикатов на Копачи видел и что? Все давай, Вова, хорош. Иди на горшок и в «люлю», —позабыв совершенно обо всем он хлопает по плечу сталкера и чуть локтем его толкает. Но не рассчитал, видимо, сил, что это бездыханно тело валится в бок и неуклюже ударяется об острый край керамической раковины и с грохотом падает, пуская под себя кровавую лужу. Новичок вздрагивает, чуть вскрикивает и когда замечает на раковине ошметки кожи и крови. — Ладно! Это уже страшнее! Хватит. Заканчивай с этим. Это не смешно. Голова со слышимым хрустом оборачивается к нему и разинула рот так, насколько позволяла эластичность. Я́га принимает решение выбежать из комнаты. Собирая всю волю в кулак, ломится наспех, зажмурившись, в коридор, к свету. Чуть с ног не сбивает свободовцев, но оказывается рядом со столиком Вано, который вначале вытаращил удивлённые глаза. — Славик? Ты чэго такой взбудораженный? Будто смэрть увидел! «Ну, если так подумать, то он был похож, скорее, на плод больного моего воображения нежели на смерть»—призадумался не на шутку он, так и отчётливо видя перед собой то самое извращение неадекватное. Ту тварь нельзя было назвать человеком или чем-то живым. Это было бы равносильно тому, чтобы зомбированного назвать здравомыслящим человеком. С каждым таким «теплым визитом» мозг у Я́ги превращался в розовое пюре, которое измельчили в блендере. — Все хорошо? —переспрашивает сталкер. — Да, все хорошо. Я просто вымотался, —закивал, точно игрушечная собачонка в машине, а сам уже размышляет о том, как бы сказать правдоподобнее, чтобы Вано не подумал о нем лишнее и не сочел за сумашедшего, — Ты не видел Дёгтя? — У торговца видал в последний раз, шмотки собирал какие-то в рюкзак. На сходку что-ли собрался мужик, —пожал плечами, — А зачэм он тебе, джигит? Заскучал что-ли? — Да нет же, мы же с ним по одному делу так и не решили. А проблема все находится и находится, аж бесит. А Дёготь имеет привычку хрен знает куда пропасть и в самые странные моменты появиться. Прямо-таки чудо-человек. Чудо-человеком, конечно, назвать вот так легко трудно, однако было что-то в этом сталкере необъяснимое интересное и непонятное для Славика. Как некий кубик Рубика, который не может собрать целиком. Иногда Я́га думает, что он некая «темная лошадка», за которой немало трупов и черт знает что еще. Тихие и спокойные люди — самые опасные. От них не всегда знаешь, что ожидать. — Я слышал одним ухом, что «твой друг» планировал на Затон пойти, —Вано едва хитро умильнулся от искаженного выражения лица новенького, который сжал руку в кулак и отбросил тут же мысль хлопнуть тому по затылку. «И где это? Странно, почему он меня не позвал»—негромко протараторил у себя в сознании он, —«Так, нет. С чего ему звать вообще меня? Да и к чему эти мысли? У тебя своих проблем хватает, Слав, нечего тебе думать о недо-вояке. Мне насрать, что там у него» На самом деле Я́га не может просто сказать это ему в лицо, потому что каждый раз, когда видит его, перестает думать об этом. Как минимум, потому что в эти моменты, начинает думать только о том, почему Владимир посещает его либо когда одинок, либо когда с другими сталкерами, но не в присутствии Дегтярёва. Этот странный механизм не только смущает, но и напрягает очень сильно. Он ведь ничем не отличается от других, так почему эта «тварь» сторонится его? Уже недавно стал замечать, что когда Саша находится рядом, то на душе спокойно и никакие призраки его не тревожат. Я́га хотел бы поговорить со сталкером по этому поводу, но никогда не скажет об этом, потому что не любит всей этой сентиментальности. Тяжко ему придётся.
