Человеческая сталь

      КПК по-странному завибрировал в кармане Славы. Ему приходили изредка такие уведомления, лишь когда кто-то не пережил выброс. Не повезло тем ребятам, которых он даже не знает. Хотелось бы разделить переживание других, но что-то в груди замолкает и отвердевает камнем. Может быть, это потому что не попали под выброс его люди? Тех, которых он знает.       Однако на сейчас пришло вовсе не оповещение о неудачной смерти неизвестного сталкера, а целое личное сообщение. Ему непривычно получать от кого-то сообщения, разве что мог ему написать только Дядька Яр. Он как-то с другими предпочитает все же вживую разговаривать. Я́га никогда не любил все эти письма, все эти SMS'ки, потому что считает их бездушными. Слова на бумаге или устройстве не передадут тех самых искренних эмоций, которые можно заметить в человеке перед собой. Раньше было лучше.       Кажется, у него постсоветский синдром.       Сталкер закидывает ноги свои на кровать, предварительно сняв ботинки, и устраивается поудобнее. Решившись открыть чат с человеком, который написал ему, прибыл в удивлении, когда заметил знакомое лицо на иконке и запоминающиеся прозвище. Гарик. Неожиданно.

«Здаров! Видал только что твоего друга, а тебя не застал. Подумал, что ты слёг…»

— Вот это дружелюбие, прекрасно. Ну и как на этой панеле ответить? —раздражённо фыркнул новичок и все же кое-как найдя кнопку «ответить», незамедлительно напечатал как можно скорее ответ для Гарика: «Привет. А что делал у вас «мой друг», как ты выразился?» «Да заходил к профессорам, препараты покупал, спрашивал про те таблетки, что ты принимал. Озёрский сказал, что тебе нужно осторожнее их принимать и все дела, мол, сильные. Спрашивал про Припять у меня, а я бы с радостью поискать путь, да только…контракт с учеными мне руки связал»—ответил Гарик через несколько минут после отправленного сообщения Я́ги. «Неужели? Один пошел бы искать путь в Припять?»—написал Слава. «Ну если вы найдете мне два артефакта: «Колобок» и «Ломоть мяса», то я был бы рад поискать Путь в Припять. И мне кажется, что ты эффективнее работаешь с Дегтярёвым» «Тебе кажется»—с каким-то напряжением напечатал это новичок и кинул рассержено КПК в карман, мысленно собирая все нехорошие слова, что взбрели ему в голову. Как будто все думают под копирку, это возмутительно! Почему же все так уверены в том, что Дегтярёв для него друг и с ним много чего получается?! Будто он некий толчок для прогресса. Но ведь это не так! Слава пытался сам подняться на ноги, он сам сделал первый шаг навстречу сталкерству, выживанию. Но вспоминания о Вано, о Дядьке Яре сподвигли его на мысль, что ему вечно кто-то да помогал, да даже тот же Александр. «И снова я зависим от мужчин»—закатывает глаза сталкер и зарывается с тонкий слой простыни. Никогда, никогда же не хотел больше быть уязвимым перед мужланами — обещал же себе. И снова. Снова возвращается во круги своя. Сначала отец, потом Владимир, а потом… — Да сколько можно?! —говорит достаточно громко, и вышвыривает в угол рюкзак свой и накрывается покрывалом. Он с грохотом валится на деревянный пол и издает истошный треск. Что-то в рюкзаке сломалось, но сейчас об этом хотелось думать как можно меньше. Сталкер прикрывает глаза и глубоко вздыхает. Было желание погрузиться в бесконечную тишину и позабыть на какой-то миг о проблемах, если бы не ощутил, как что-то склизкое по руке ползло.       Славик резко распахивает глаза и видит на видимой поверхности покрывала прилипших гурьбу опарышей. Они прозорливо падают прямо на лоб, скользят по ткани балаклавы и старательно изгибаются. Он инстинктивно прикрывает рот ладонью, еле удерживая свой крик. Спихивает импульсивно с себя этих личинок и тут же ощутил подступивший к горлу ком, что пробкой перекрыл обжигающие желудочные излишки. Виски начинают пульсировать, а в голову приходить разные жуткие мысли.       Мурашки побежали по спине. Ему было страшно, что существа эти доберутся и до него. Вспышки перед глазами мелькали одни за другими. И в одном из таких фрагментов, он хватается за свою голову и с истошным воплем видит картину: сталкер старался пробраться до трубы, а оттуда бесшумно спрыгнул на гравий. Ноги неслись как можно подальше, а когда в поле зрения показался автомобиль, то его почему-то потянуло к нему. Нырнув в салон, он рухнулся на сиденья и замер в немом ожидании. Что-то говорило ему о том, что нельзя сейчас вынимать голову. Прошло достаточно времени, чтобы бешеное биение сердца замедлилось и чувство тревоги пропало. Слава осторожно поднял голову и никого не обнаружил, кроме как заброшенного огромного здания. Он попытался завести машину, но ничего у него не выходило вовсе. Но когда взгляд упал в зеркало на заднее сиденье, его лицо побелело мгновенно. Там сидел мужчина в такой же балаклаве, как и он, и с упором смотрел на него. Однако что-то в этом взгляде было знакомое и одновременно чужое, отличающееся от человеческого. Стоило Я́ге присмотреться внимательнее, как он заметил перепачканный весь в крови костюм, идентичный группировки «Свобода». К сожалению, на ткани не было и живого места. Он сдержал крик ужаса, когда этот самый человек приподнял часть маски и показал перекошенное лицо, где наблюдались навиду острые пожелтевшие зубы. В один момент руки «человека» сомкнулись на шее новичка и машина наполнилась звуками клацающих зубов, разрывающих плоть. — А-А-А! Хватит! Хватит! —взвывает наконец в реальности Слава. — Что случилось? —разносится совсем рядом с простынью голос. При теплом свете керосиновой лапмы мутно очерчивался силуэт сквозь едва плотную ткань. Он колебался при полыхании огня и как только рука потянулась к простыне, резким движением с Я́ги снимает «укрытие», — Эй! Слава, я здесь…все хорошо.       Новенький подскакивает с кровати в холодном поту, чертыхаясь, на коленях дрожащих ползет к своему рюкзаку. Руки нащупывают не с первого раза особую аптечку, которую когда-то ему отдал недавно упомянутый Озёрский, и раскрывает ее незамедлительно. Он находит знакомый пузырек к трепещущими таблетками и головой утыкается о край стола, потому что звон в голове не утихал, а наоборот, набирал режущие обороты. — Слава? Слава! Что происходит? —взволнованный голос над ухом и теплые руки на плечах действуют на новичка как экстренный вызов эвакуироваться. Он забывает напрочь про воду, глотает насухо таблетки, даже не посчитав нужное количество, и запрокидывает голову назад. Неприятное ощущение сухости таблеток режут горло, но оно пропадает со временем, когда за партией лекарственного препарата пошла скромная волна слюны. Становится тяжко дышать, как и в тот раз. «Челове-ек… Иди ко мне-е, ты обрете-ешь то, что заслужи-иваешь»—всплывший из ниоткуда монотонный голос, который заставил его вцепиться в ткань своей маски и сказать громко: — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!       Почти рычит сквозь зубы о том, что справится со всем самостоятельно и ему не нужны никакие поблажки. У него на лбу будто написано, мол, отъебитесь от него. — Слава, твою мать, ответь хоть что-нибудь! Сука, —судорожно сталкер хватает за тонкие запястья и замечает выпученные, мутные, будто размытые акварелью, глаза бедного неопытного сталкера. — Прости… я просто…черт, это снова случилось, —когда сознание Славика немного восстанавливается, он определенно утверждается в том, что перед ним Шуруп, тот самый свободовец и глухо выдыхает. — Может объяснишь, что произошло с тобой? Что это вообще было? Ты как под трансом был, —требовательный тон режет слух своим необъяснимым напором. Славик щурит глаза, цыкает себе под нос недовольно и отталкивает от себя внезапно близко подошедшего Шурупа, со словами: — Хер ли я должен перед тобой отчитываться?! Ты мне что, жена блять что-ли? Не делай вид, что мы с тобой кореша.       Вцепляется тонкими пальчиками в бутылку из-под водки, и присасывается к горлышку. Забывает напрочь, что это было его самым опасным решением, потому что где-то на подкорке он, точнее она, знает, что ни в коем случае нельзя седативный препарат смешивать со спиртным напитком, потому что…может привести к летальному исходу. Ему плевать. Он хочет, чтобы это прекратилось.       Славе нравится, что алкоголь дарит ощущение, что сам распоряжается своей жизнью, но все исчезает моментально, когда из рук нахрапом вырывают у него бутылку. Он даже еще не вкусил это чувство временного расслабления, он так хотел бы… — ТЫ ПРИДУРОК?! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, СКОТИНА?! —никогда бы не подумал Славик, чтобы так Шуруп взъелся на него, но как же новичок удивился тому, когда перед ним на корточках сидел Дядька Яр и почти бешеным взором сверлил своего подчиненного. Старший не сдерживается, орет на него, как на прокаженного, влепляет от эмоций пощечину и говорит: — ТЫ СЕБЯ СЕЙЧАС МОГ УБИТЬ. ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЭТО СВОИМИ КУРИНЫМИ МОЗГАМИ?       А Я́га как с отвернутой головой от пощечины смотрел в одну точку, так и продолжал, пока ядовито не оскалится, чуть покачнув макушкой. — Что? Слава, черт возьми…—свободовец отошел назад и отряпнул рукой подальше, — Яр, эй, полегче. Он же сейчас вообще овощ, что за таблетки? — Седативное. У него иногда проскакивают панические атаки, —объясняет сухо старший, — Уже однажды это случилось и повезло же этому засранцу с тем, что профессор дал аптечку с нужным препаратом. Слава, ты вообще нас слушаешь?! Какой же ты геморрой для меня. — Ну так и не возись со мной, раз я обуза для тебя, —Я́га наклоняется вперед, сокращая расстояние между их лицами до пограничного минимума, — Чего ж ты подорвался ко мне? Я для тебя — никто, —голос звучит грубее, ниже, будто из глубоко вырытого погреба. Новичок поднимается впопыхах, закидывает на плечо рюкзак и идет ускоренным шагом в сторону общего зала, игнорируя голос Шурупа о том, чтобы остановился. Но его слова и нравоучения остальных сейчас никак неинтересны. Вылетает из станции и отмечает себе, что погода не особо жалует его сегодня, как и Зона сама по себе.       Погода была относительно паршивой. Дождь лил мелкими, но назойливыми каплями, что проносились перед глазами, подобно серебряным вспышкам. Новичок плюхнулся на лавочку, над которым свисала ржавая черепица и помогала дождю создать некую унылую симфонию. Он думает о том, что сейчас как никогда перегнул палку, а лишь потому что испугался. Обидел Яра, заставил тревожиться Шурупа…       Хмыкнув, ему вспомнилось то, как Митяй отдал мятую пачку сигарет, в которой кажется оставалось четыре штуки. Молот аргументировал свою щедрость тем, что бросает курить. Только зачем он тогда отдал Славику — не помнит. Но сейчас Я́га похлопал себя по карманам и вытащил из нагрудного кармана ту пачку: белая, с красной полосой по центру. Открыл пачку и достал продолговатый цилиндр с коричневым кончиком. Приподняв маску на нос, осторожно засунул одну такую «штуку» в рот, аккуратно обвив губами. На миг ему показался в затворках прошлого возмутительный голос матери, что говорила: — Яра! Ты что, куришь?! — Не, мам, я же приличный ребёнок, —отвечает так, будто она действительно была здесь, рядом с…ней, с ее истинной сущностью. Говорит об этом, а сам подносит вынутую спичку с коробка и чиркает об бок. Появляется огонёк тухловатый, мелковатый, но все равно подносит к кончику сигареты. Он немедленно втянул воздух ртом так же, как через трубочку втягивается напиток. Как только вдохнул этот тепковатый дым, то тут же начал нелепо кашлять, выпуская изо рта весь ароматный дымчатый табак, — Твою ж мать.       Потом попробовал затянуться и почувствовал, будто что-то расплывается по легким. Странные, неприятные ощущения в горле настигли его, однако через какое-то время это стало менее акцентирующим. Легкое головокружение уже не так сильно саднило его, а те мысли о таинственном голосе и вовсе пропали из виду. Слава знает, что такое мерзкая жизнь, и знает, что мама с папой не всегда придут на подмогу. Звук биения о черепицу капель дождя так теперь успокаивали, что создавалось впечатление, мол, ему стало действительно лучше. Ну либо же это незаметный эффект от сигареты. — Славик? Ты чего здесь один? —Я́га дергается непроизвольно, тушит сигарету о металлический каркас предмета и поджимает неуверенно губы, будто бы его застали родители с курением. И гложит эта ублюдская совесть за неразумное поведение, — Не знал, что ты куришь. — Я тоже не знал, —уж кого сейчас не хватало, так этого долгожданного Дегтярёва, у которого волосы прилипли ко лбу и на мрачном фоне природы стали еще темнее оттенком. Новичок надеется, что тот не собирается проводить воспитательные беседы, в конце концов, он — не мама ему. Александр плюхается молча к нему на лавку, рукой проводит по загривку своему и выдыхает клубок пара, а Слава мог бы дым. — Курить вредно. — Захлопнись, пожалуйста, и давай просто побудем в тишине, хорошо? Не надо мне твоих нотаций, гребанный вояка, —фыркает как-то обиженно новичок и поднимает ноги на скамью, прижимая колени к груди. Дегтярёв про себя усмехается, но его выдает легкий приподнятый уголок, который вынудил пропустить легкий электрический разряд у Я́ги. Мурашки пробежали по коже, заставляя задержать дыхание на пару секунд. А потом приходит осознание и он цокает языком, хлопает несильно себя по голове, — Ладно, ты это…извини…сгоряча ляпнул. Не хотел задеть. — Ты умеешь извиняться? А ты умеешь удивлять, —как бы то ни было, но у Дёгтя язвить выходило куда ущербнее, чем у Славика. Но когда встречается с недовольными карими глазами друга, давит смешок и добавляет: — Ладно-ладно, не сердись. Все нормально. Но все же не кури эту дрянь. Оно вредит здоровью. — Здоровье и так у меня за эти полчаса знатно пошатнулось, думаешь, сигаретой удивлю? — Что произошло? —не раздумывая, тут же спросил Александр у рядом сидящего. Вот так прямо и без всякий фраз «издалека».       Я́га отмахивается, думает, что все же не стоит говорить ему о случившемся. Он глядит вперёд, но боковым зрением ощущает на себе неприятный его прожигающий взгляд, на части разбирающий душу. Но стоило повернуться к нему, как протягивает тот самый бутылек с таблетками и спрашивает: — У тебя упало. Я надеюсь, это что-то не запрещённое? — Отдай сюда. — Правда? Сначала расскажи правду, —спокойный голос и легкая ухмылка пропустили колебание в новичке. На дне его зрачков зажигаются огоньки, как светлячки, — Что это за таблетки и без названия? — Ты сам знаешь. Ведь сегодня узнавал у Озёрского, ведь так? —отваживается на край, пока придавленный непосильной ношей слов, Александр старается обдумать услышанное, — На кой черт ты вообще упоминал меня и про эти таблетки? Не лезь не в свое дело. — Я просто хотел убедиться, что ты не сидишь на наркоте, не более. — Это все потому что я агрессивный и с припадками, да?! — Слав, окстись. Я не имел это ввиду, чего завёлся как баба? «Да ты! Тупой мужлан!»—щеки пылают от стыда и возмущения. Кровь в жилах бурлит, нагретая до максимума, — Я же сказал, не твоего ума дела на чем я сижу, что употребляю. Хватит строить из себя друга, ты сам прекрасно знаешь, что команда из нас паршивая. Не нужны мне твои разговоры по душам. Не нужны мне ваши гребанные советы! Пошли вы все к черту.       Дёготь дергается, как от удара током и механически поворачивает голову в его сторону. Острым взглядом полосует по щеке, причиняя почти ощутимую физическую боль. — Как же вы меня достали все до единого, —сглатывает слезы, уже не чувствуя их соленого вкуса. Они дерут беспощадно горло, — Стоило сегодня действительно смешать седативное с водкой. Чтоб коньки отбросить.       Слова как острые лезвия режут душу по старым незаживающим ранам. Все это время, когда Я́га выливал негатив в пространство, Дегтярёв не перебивал, а молча слушал. И как только новичок раздражённо поднимается и говорит «Ты мне больше не нужен», сталкивается со смертельным штормом в почерневших глазах. — Ты когда чувствуешь, что начинаешь к кому-то привязываться, сразу пытаешься оборвать все и наговорить плохого, чтобы другие ненавидели тебя?       Дыхание перехватывает от удивления. Хочет сорваться на крик, спросить, какого черта самодовольный сталкер не ушёл на свой гребанный Затон. Слава разводит руки в стороны и скалится, лишь изредка нервно поглядывает на него, будто боится показаться заинтересованным. — И что это значит, Дегтярёв? —спрашивает. — Как ты там сказал? А, «ты сам знаешь». «Говнюк!»—кричит наперекор мыслям Слава себе. — Хорошо, ты застал меня врасплох. И что дальше? Всей Зоне об этом расскажешь? Разве тебе не пора сваливать на Затон? —эта коллекция вопросов изумила мужчину, обескуражив напролом. — Откуда-… — Ну знаешь, мужчины сплетничают хуже женщин порой, так что у людей есть свойство не держать язык за зубами, —пальцами поглаживает нависшие веки, порознь сворачивает к разгорячённым вискам, — Так почему ты туда пойдёшь? — По поводу Флинта. Хочу удостовериться и сообщить тем, кто его искал на Затоне. Если все выйдет, то я приду с подмогой и мы разберёмся с тем… раз и навсегда, —хлопнул себя по бедру, прежде чем встал на ноги, — Выглядишь расстроенным. — Мы можем его просто убить, зачем лишняя хотьба? — Потому что так поступают убийцы, если каждого такого убивать направо-налево, то мы ничем не станем отличаться от монолитовцев. — Монолитовцы? — Видимо, разговор будет долгим. Но давай для начала…к Костоправу сходим. Что-то спина у меня болит, —поднимается Александр спокойно и выпрямляется в спине, и в каком же шоке прибыл Славик, когда увидел растерзанную кровавую спину сталкера, с которого уже не так резво сочилась багровые струйки. Я́гу словно подменили, он подскочил и едва ли не силой затащил этого человека на станцию, всячески игнорируя его слова о том, что ему не так сильно больно. Чем тогда руководствовался Славик, когда ругался себе под нос на Дегтярёва, что он так халатно относится к своему здоровью.       Новичок не в силах ни накричать, ни пошевелиться, ни оттолкнуть — головная боль застоявшимся гноем редкостным наконец рассасывается благодаря незаурядным круговым движениям. Они заваливаются в кабинет доктора почти без стука, если бы Костоправ не дернулся. — Что за хамство? Хоть стучались бы, —цокает доктор. — Прости, —взмахивает рукой сталкер, когда его вперед подталкивает маленький товарищ и звонко афиширует: — Ему нужна медицинская помощь. Помоги ему, пожалуйста.       Александр впервые слышит, чтобы новичок кого-то так растерянно просит, его словно изменили, подкрутили винтики. Это был как будто не тот упертый баран Славик, который заберет глоткой желаемое, не прося никого. Все так противоречит друг другу. Доктор задумчиво косится сначала на Я́гу, потом на его соседа и просит мужчину развернуться спиной, попутно спрашивая жалобы и причину возникновения глубокий ран. Дёготь со вздохом рассказывает, что столкнулся со стаей псевдо-собак.       Новичок сел на стул напротив рабочего стола доктора, который попросил аккуратно Александра раздеться до пояса. Слава давится слюной и выходит это слишком шумно, выдает внезапное его осознание, отчего слышит едва укоризненное от Костоправа: — Еще и ты простудился? Как кстати слабительное? Помогло тебе? — А? Да-да, все чудно, спасибо, —отмахнулся нервно он, отворачиваясь и утыкаясь в бумаги, что были трудно читаемы для него.       Воздух здесь прокуренный и затхлый, что оставаться здесь дольше и без того нет никакого желания. Живот прокручивает сальто, так и норовя оставить всю еду на грязном полу. Сплошная антисанитария. Я́га корит себя за то, что сразу же не вышел из кабинета когда был шанс. Сейчас же свалить просто так не получится, поэтому подумают еще о том, чего так нервно выскочил. Хотя если останется, то тоже могут подумать что угодно. Куда ни шагни — могут посчитать, что у них с Дегтярёвым нестандартные отношения. А Славику от этого становится тошнее. — И как его раны, док? —решается первым спросить он, уткнувшись носом в первую попавшуюся пожелтевшую книжку. — Живее всех живых твой друг, —отвечает доктор, — Задеты конечно немного мягкие ткани, но думаю, если он будет приходить ежедневно на перевязки, то это ему поможет облегчить боль. Сейчас немного пошаманим, залатаем.       Дальнейший процесс Слава категорически смотреть не желал, и не потому что там все пропитанные марлевые салфетки в крови, а все дело…да черт возьми, угораздило же бабой родиться?! Надо бы хотя бы для себя признать, что этот девичий жест — смущения при виде мужского тела, так сильно портит ему впечатление. Он пытался сосредоточиться на тексте, но руки то от напряжения впивались в корешок, то в голову приходила мысль повернуться. «Почему я не родился парнем? Было бы проще!»—проскулил ненароком Слава и мысленно захныкал от безнадёжности. Теперь он ничем не отличался от той галлюцинации в туалете, что снимала стресс при виде журналов порнографического характера, —«Сука, я же сейчас просто возьму и нахрен!..» — Слава, —его вовремя останавливает доктор, — Я сейчас отлучусь к Гавайцу, мне нужно у него ножницы взять, а ты следи за своим другом. Если кровь пойдёт снова -прикладывай тряпку со спиртом. — Что? Да не друг он мн-…! —от растерянности обернулся к Костоправу и хотел было ударить кулаком по стене, но сдержался отчего-то. Плюхнувшись обратно на стул, он прижал пальцы к переносице и простонал: — Вот угораздило же тебя…с собаками этими. — Так вышло, —пожал плечами мужчина, заострив внимание на плакате с инструкцией по перевязке при первой помощи пострадавшему, — Ты беспокойный какой-то.       Его размеренный голос будто парализует, лишая всякой возможности пошевелиться. Слава готов был сейчас атаковать остро, решительно, лишь бы не поддаться неловкости. Они встречаются взглядами, и новичок едко усмехается и говорит: — Разве? — Определенно, —кивает, — Тебе станет легче, если ты выскажешься. Иначе тебя по швам разнесет от эмоций. — Ну снова этот психолог…—хохочет себе под нос и как только он хотел повернуться и сказать ему пару ласковых, как застал перед собой Дегтярёва, что смотрел на него сверху-вниз. Склонил чуть голову на бок, и, на мгновение мелькает у Я́ги суматошная мысль, которая так много говорило за себя: «БЛЯТЬ! БЛЯТЬ! БЛЯТЬ!»       Новичок дергается, подскакивает резко с места и вцепляется руками за край столика за спиной, процедив сквозь зубы: — Мне не дает покоя мои галлюцинации и бредовые сны!       Это первое, что взбрело в голову. Александр массирует себе невольно носовую перегородку. — Галлюцинации? Так вот из-за чего ты такой нервный? Поэтому пьешь таблетки те паршивые? —Дегтярёв хмыкнул и кивнул в сторону кушетки, приглашая присесть.       Слава еле себя держал, чтобы не выдать себя. У него ноги подкашиваются, но проходится по пересохшим губам, уголки которых невольно тянутся на вверх. Я́га решает жертвовать своими проблемами, лишь бы этот человек не подумал о том, что его как-то смущает присутствие. Рассказывает все коротко, даже о ссоре с Яром и Шурупом. Тревога вышибает недюжинную дверь с ноги в колыбель человеческой души, так что вздымает пыль. — Значит, ты сорвался на них, потому что испугался кошмара, из-за которого у тебя случилась паническая атака? —уточняет Саша и хотел было похлопать тому по плечу, как тот цыкает: — Не надо, —сухо приказывает, словно вовсе не он разнежился, — Да, ты все правильно понял. Тот человек из сна…он уже второй раз появляется. Не могу понять, почему он выглядел как человек, но каждый раз выглядел очень страшно. Словно истиный убийца. — Как он выглядел? — Как…я. На нем была та же повязка, — с безразличием хмыкает и отстраняется, пятернец приглаживая голову, — Будто это была моя жестокая сторона, сильная сторона. — Ты каждый раз пугаешься его? — Он тот в первый раз душил почти меня, а в этот раз зубами перегрыз горло! Как думаешь, как я к нему отношусь? —тремор раскатывается ковром под одеждой. — Ты боишься себя, ты не хочешь принимать свою жестокую сторону, вот он тебя и «душит», —пресс Александра заметно напрягся, когда Слава схватил со стола ручку и острым, пишущим концом впился в подушечку своего пальца. — Ты прав. — Ты сегодня сам не свой: откровенничаешь, притащил сам к доктору, а теперь соглашаешься со мной. К дождю? — Придурок, —вылетает из уст у мальца и тот его впопыхах толкает подальше от себя, — Чтоб я еще раз остался с тобой!.. Ты!.. Иди нахрен и…и прикройся блять наконец!       Что на тот момент чувствовал Я́га никому не было известно. Ему очень сильно хотелось уйти куда-то далеко и надолго, чтобы на какой-то период времени не видеть лицо Дегтярёва и не слышать его. Может быть, поэтому он скупает все в наличии патроны для дробовика, пару пачек для пистолета и все утрамбовывает в свой рюкзак довольно молчаливо, пока торговец не спрашивает его о том, куда собирается. Малец ничего толкового не ответил, только сказал, что за артефактом решил полезть. Мужчина ненавязчиво предложил ему небольшой контейнер для находки, чтобы было куда положить. Слава кивает и отводит куда-то взгляд, пока ему перед носом не поставили металлический контейнер, который можно было прикрепить карабином к ремню. Гаваец удивлённо провожает сталкера, который уходит в ливень, так и ничего никому не сообщив толкового. Стоило ли начать за него волноваться?       Слава уходит как можно дальше, рукой прикрывает КПК и смотрит на ближайшую аномалию, которую необходимо посетить для помощи Шурупу. Все же деньги нужны позарез, но вот идти одному в дождивую ночь — самая отстойное решение, которое только придумал Я́га. Такими темпами, он не только друзей потеряет, но и желание жить, хотя оно уменьшатся с каждым разом все сильнее и сильнее. Единственная мудрая почти мысль была это то, что он синей изолентой намотал на свое оружие фонарик, чтобы освещать себе небольшой путь. Если верить координатам и рассказам Лоцмана, то ему следует идти к аномалии «Битум».       Под ногами скучающе чавкали лужи и только лишь напоминали о том, как же паршиво на душе. Но лучшее средство отвлечения — это работа. А вот уж какая, это никого волновать не должно. Слава водит кончиком ствола по разным сторонам плавно, проверяя с осторожностью. Идти было прилично и черт его знает, что его ждет. Однако знает, что есть возможность ошибиться и умереть там. Либо от термической, либо от гравитационной аномалии. Если в термической он ещё знает как двигаться, как аномалия реагирует, то что не скажешь о гравитационной.       Он чувствует в лопатках и в руках усталость. Носить тяжёлый рюкзак и такое же нелегкое оружие было уже небольшим испытанием для него. Когда-нибудь новичок возьмётся за себя и уж точно займётся своей физической подготовкой. Точно займётся… Сталкер делает передышку, упирается руками о колени и поглядывает по сторонам иногда, убеждаясь в подозрительной стерильной тишине. Зона обычно приглашает к нему много разных гостей, кто на этот раз?       Спускается со склона и чувствует облегчение, но ему становится тяжко, когда на экране КПК приходит уведомление о сообщении. Читать сейчас ничего не хотелось, а потому закидывает в карман нагрудный и шагает в сторону огромного в горе пролома, которая словно жадным куском была вырвана. С кем-то разговаривать, что-то объяснять не было повода и настроения.       С каждым шагом он приближался и приближался к примерной отмеченной точке. Местами обвал выглядел так, будто расправлялся, как карамель. «Раз две здесь аномалии, то, может быть, еще что-то найдется. Если повезет…»—подумал так новичок и вынул свой назойливый, вечно писчащий, детектор. Закинув оружие за спину, он присел у края обвала и, недоверчиво еще раз просмотрев весь диапозон, спрыгнул неохотно на твердый песок, перемешанный с землей, и поправил перекрученные лямки рюкзака. Еще раз глянул на этот обвал и стал прослушиваться к различным приглушённым звукам. Скрежет, перемешанный с легким шипением, будто газ из баллона вылетает под давлением. Под подошвой неприятно упирается чуть прирытый камень, который остался видимо здесь один-одинешенек. И сколько же здесь торчит, находится в обителе множественных невинных смертей? Каково ему наблюдать каждый раз, когда сюда жалуют люди и оставляют после себя либо пепел, либо разорванные по частям обвала конечности?       В горле пересохло все, но времени на попить сейчас нет и не будет в ближайшее время. Нужно добыть этот проклятый «Выверт» и со спокойной душой покинуть эту аномалию как можно скорее. И что-то все же заставило Славу остановиться. Страх? Или же беспокойство за других? Он так не раздумывая поволок сюда, даже не попытался хоть как-то понять других сталкеров, что беспокоились о нем. А если его не станет? Что если эта аномалия — его конечная остановка? Эти размышления лишь сильнее вызывали у него печаль и злость на себя. Неужели нельзя было вовремя заткнуться и просто принять помощь? Что же творит с ним… с ней Зона? Все пошло наперекосяк. — Ладно, окей…—потирая носовую перегородку, подытоживает сталкер, — Будем действовать по обстоятельствам.       Он сделал неуверенный шаг к жаркому месту. Оглядывая пространство, ему все сильнее и сильнее казалось, что идея была говном. Темно еще так, болт нужно было кинуть куда-нибудь, чтобы попало в огненную аномалию. Для определения присутствия явления было достаточно оставшихся болтов или стреляных гильз. Детектор в руке начал пищать, мигая на дисплее яркими зелеными огоньками, указывая направление артефакта. Как только новичок осторожно кинул перед собой болт, ничего не сработало. Выждав пару секунд, он шагнул по безопасной тропе, ощущая духоту внутри комбинезона. Здесь нельзя оставаться на долгое время. Прокладывая себе путь ориентируемый детектором, он по случайности пнул носочком ботинка какой-то мусор. Из-за него, видать, аномалия сработала и превратила предмет в тлеющий уголек.       Шаг за шагом он прокладывал себе путь, пока на его пути не стал видать совсем рядом интересное образование кристаллического происхождения. Эдакая дру́за¹ минерала оранжево-алого оттенка. Он переливался прозрачной пеленой, выпуская из себя легкое свечение. Дышать становилось здесь труднее, как и в тот первый раз. ¹—минеральный агрегат, представляющий собой совокупность произвольно сросшихся между собой индивидов, наросших на общее основание.       Счётчик Гейгера начал невольно трещать при приближении к этому артефакту. Кристалл стал красочнее мерцать в руках сталкера, который не мог насладиться чудесной находкой. Эти естественные грани, тоненькие минеральные «жилки» у основания давали такого восторге со стороны внутреннего научного сотрудника. И если первые секунды Слава думал, что его как-то обожжет, то глубоко заблуждался, потому что ощущает от него только липкий холодок и странное чувство тошноты. Если новичок здесь еще задержится, то ему несдобровать и вовсе. Нужно выбираться отсюда и сделать элементарно второй заход через какое-то время.       Закидывает артефакт в контейнер и с от духоты начинает у него темнеть все в глазах. Нащупывая в руках болты, он их кидал, проверяя свою дорогу еще раз, и на последних силах подбирал заново. Такими темпами он доковылял до безопасной тропинке и остановился у возвышенности, откуда ранее спрыгивал прежде чем зайти в аномальную зону. Пальцы нащупали край травянистый и он вскарабкался наперекор усталости и рухнулся на бок. Желание сейчас оказаться в тепле, когда под рукой горячий чай и бутерброд с колбасой, нарастало с каждой секундой. На поверхности все же ночью заметно прохладно. По спине пробежалась стая мурашек. — Фух, выбрался…—пробормотал с облегчением и встал на ноги, отряхиваясь, — Ладно, попьем воды и на второй заход, что скажешь, Дёготь? —и оборачивается в сторону, где он ожидал по привычке встретить задумчивое лицо, но никакого сталкера здесь и с роду не было. Ему пришло осознание и Слава закатил глаза, хлопая себя по лбу, — Ну конечно, забыл совсем, что я сбежал и оставил его одного у Костоправа. Молодец, Слава, так же поступают дру…да блять.       Поджимает под маской губу нижнюю и топчет недовольно ногой, думая о том, какой же он все-таки дурак. Нельзя так с друзьями поступать, потому что так Дегтярёв никогда не поступал по отношению к нему. Хотя бы из уважения хоть какого-то, чего уж там про дружбу говорить. А Славик все-таки мразь, да еще и эгоистичная. — Признайся хотя бы себе Слава, что ты категорически противишься ему лишь по причине того, что он может узнать тебя «изнутри» и поступить как бандиты, —рассуждал уже не замечая новичок, ходя как тигр в клетке по кругу, — И что это была за сцена в конце? Зачем я только сказал ему одеться, как будто там было что-то непристойное. Когда-нибудь я привыкну к мужчинам и начну реагировать на это нормально.       Спустя всего мгновенье, где-то в кустах раздался грохот, словно уронили тяжелый мешок. Прислушался ненароком, постарался сконцентрировать внимание на звуке, но послышались лишь стоны незнакомые. «Ну не-ет, ну что такое-то, а?»—проскулил он. Сердце испуганного затрещало, от нахлынувших эмоций. Он достал оружие и посветил в сторону кустов, —«Черт, а если фонарик привлечёт внимание? А без него ничего же не увидишь! Что же делать? Нужно было хоть кого-то с собой взять…» — Ну сейчас же, ага, не всегда же рядом будет кто-то. Надо полагаться только на себя. Ну давай, сука, показывайся, —не сводя с прицела кусты, он сделал шаг назад, останавливаясь у края обрыва. Сколько бы Я́га не выпендривался, душа захлёбывалась горечью, требуя покоя. До него дошел шелест кустов и оттуда повалилась человеческая рука, затем вторая. На них не было ни живого места: то ушибы, осыпанные везде, то измазанная засохшая кровь. Слава вытаращил глаза и как только снова из кустов повалилась чья-то голова в противогазе он сказал, чуть опуская дробовик: — Мужик, ну ты напугал меня, я уже подумал, что-…       Но человек его не дослушал и полнял голову чуть вверх, показывая сдвинутый защитный убор так, что демонстрировался рот с отсутствующими губами. Лишь мясистая часть и дёсна, окрашенные бурого цвета, были в зоне видимости. Он прополз на четвереньках к нему чуть ближе и вновь уткнулся в землю, шумно нюхая землю. Отчаяние сковывало сердце, полное испуга от осознания факта, что с этим человеком определенно что-то не так. А когда тот встал на дыбы и ударил кулаками о землю, то буквально после этого раздался выстрел моментальный. Дрожащая рука подвела Славика тем, что пуля проехалась по руке человекоподобной твари и тот очень высоко прыгнул в сторону сталкера. Я́га дёрнулся в сторону, бросился бежать на гору, совсем позабыв о Выверте. Сейчас ему совершенно было не до того, что это за чудище такое, которое едва от человека можно было отличить. До ушей донесся крик и по коже пробежалась дрожь. Бегом развернувшись, новичок заметил, как монстр настигал его, крутанулся по земле и снова встал на четвереньки, чтобы догнать жертву.       В руках дробовик несносно дрогнул, но что-то вдруг подало Славику мысль выждать этого подлеца в моменте прыжка. Когда в очередной раз существо хлопнуло по земле и оттолкнулось от земли, он надавил на спусковой крючок. Врезавшийся в плечо приклад намекнул своевременно об отдачи. Прыжок не удался у противника, но заметно рухнулся на бок, все еще дергалась. Я́га незамедлительно подбежал ближе и всадил ему решающую дробь. Когда за выстрелом послышался не менее кровожадное рычание, он понял — гребанная тварь была здесь не одна. «Нет…нет.нет! Сколько же их там, господи»—парню кажется, что чувствует запах крови, словно полностью перепачкан в ней, пока не выдает звонко с неким истеричным тоном: — Так, спокойно. Всё хорошо… Да похер, лучшая защита — это нападение.       Он оглядывается по сторонам, и пока никого нет, спинывает застреленное тело с обрыва прямо в «Битум», куда натыкается сразу на прозрачные круги в воздухе, словно кто-то кинул камушек, пуская «блинчики». Мертвая туша вздымается, кружится точно осенняя листва в начале осени, а потом взрывается. Это было сравнимо с лопающими шариками, наполненные водой. Внутренности вывалились и их разнесло по всей территории. — Так вот что делает гравитационная аномалия, —вслух подумал и тут же перевел все внимание на приближающихся монстров. Я́га перезаряжается, и стреляет в сторону новых кустов. Так весь магазин можно спустить, придётся думать. И идея пришла сама собой, когда он бегом начал спускаться с горы, пока за ним не последовали два прыгающих тела. А тот же мчался подгоняемый ужасом, вот только вместо того, чтобы вскрикнуть от ужаса и позвать кого-то на помощь, он громко завопил припеваючи:

Как у нас на опушке Соловей ебет кукушку. Только слышно на суку: «Чирик, пиздык, хуяк, ку-ку!»

      Инстинкт твердил ему о том, что вспоминать сейчас частушки Сектор Газа было еще худшей идеей, чем вообще идти одному ночью к аномалии. Да он целый сборник отвратительных, небезопасных идей. Однако даже после такого, он с дрожью резко оборачивается, ухватываясь за рукоять, направил фонарь во тьму и страх только сильнее вцепился в горло, когда он с грохотом падает от нависшего над ним монстра, ударяется о землю и громко выругивается. Челюсть врага клацнула у шеи сталкера, пока тот не засунул ему насильно в пасть ствол и не воспроизвел выстрел. Пуля прошла на вылет, оставляя на миг, в воздухе, тонкую кровавую дорожку, которая по законам гравитации упала на траву размашистыми каплями. За эти несколько секунд он успел рассмотреть то, как же уродливо противогаз прирос к лицу этих «людей». Его сгорбленная спина плюхнулась на бок, тем самым дав шанс Я́ге вылезти из-под мутанта. Из рук вываливается огнестрельное и за это материт себя ещё сильнее. Однако «радости» приходит конец, когда Славик боком замечает, как на него прыгает еще один убогоподобный. В воздухе чиркнул из чехла обновлённый нож и тот же миг перекошенная голова в противогазе ударилась о землю в паре метров от тела. Сталкер не мог усмирить свое напуганное сердце, а потому склонился над головой мёртвого и засмеялся. Смех переходил с лёгкого в более учащенный и истероидный. По стеклу защитных очков стекала дорожка чужой крови. — Сука…сука…! —хватает с земли дробовик, перезаряжает его и на импульсе закидывает за спину, даже не проверив оставшуюся местность. Он живет здесь и сейчас. А сейчас он хватает ближайший камень с острым углом, нависает над телом монстра, котрый наваливался ранее и замахивается им.       Кровь брызгала после каждого нанесенного камнем удара, текла по обнаженным пальцам и сводила с ума. — НРАВИТСЯ? НРАВИТСЯ ТЕБЕ? —на повышенных тонах орал он в бездыханное тело, которое ему бы так и так не дало ответа. Но сталкер приблизился в расположению, где могло быть ухо и прошептал: — Как же…хорошо…       Жидкость пропитывала одежду и сверкала, изящно слетала с лезвия долговского ножа. Когда вместо головы, в которой и так застряла свинцовая пуля, теперь остался лишь переквачанный фарш. Даже мясорубка бы, наверное, так хорошо не справилась, как сталкер с адреналиновым скачком. Я́га оскалился кровавой маской и выжидающе огляделся по сторонам. Теперь им двигал азарт и желание еще кому-нибудь перерезать горло, совсем как в первый раз. Как же хотелось найти хоть собачонку, чтобы услышать ее скулеж и прекратить в один момент муки. И только ему взбрела в голову эта идея, как застал он пару из шерстяных, которые застать своими глазами не могли, что здесь произошло, но аромат железа и свинца, который «взболтали, но не смешивали», здесь приъелся. И кажется на долгое время.       И вместо того, чтобы нападать и всячески атаковать как-либо Я́гу, собаки предпочли сделать несколько шагов назад. Никогда не видел сталкер, чтобы такие существа принимали столь нелегкое, но мудрое решение. Однако сейчас новичку они как раз были нужны и их отступление вовсе не играло на руку. Он крутанул в руке нож и развел руки в сторону, методично сделав пару шагов к ним навстречу, прежде чем сказал: —…что такое? Боитесь меня? Боитесь, что будет с вами также? Ну, вы чего? Это не я тут убийца. О, нет-нет-нет! Это все из-за вас, из-за вас я ТАКОЙ. И Зона тоже хороша. Вы все разрушили мою жизнь и заставили пережить смерть близкого мне человека. Еще этот… Дядька Яр. Оставил, как надоевшего щенка. Я же обуза для него. Обуза для всех них.       Собака одна заскулила, будто просила их отпустить, а вторая напротив — предупреждающе рычала и твердила о том, что нужно держаться от них подальше, чтобы не остаться с порванной задницей во всех смыслах.       В голове что-то щелкнуло, может, рассудок все же, и в груди сжалось. Он проморгался пару раз и шумно выдохнул, вспоминая очертания «того человека из кошмаров», от которого волосы дыбом вставали. «Что я делаю…?»—спрашивает у себя и поднимает глаза вслед убегающим собакам. Наверное, сейчас всем расскажут на своем языке, что там какой-то ненормальный им повстречался, мол, совсем с катушек слетел. Ненависть ослепила его, негодование восторжествовало, а злость и раздражение тормозили осознание, что помогла ему сделать вывод — он сорвался и показал свое нутро, которое, как и сказал Дегтярёв, «душило» его за сопротивление. Саша был прав. Черт возьми. — Неужели я действительно такой? —напрашивается вполне логичный вопрос, за которым последовало смирение и еще более сильная печаль. Он гладит ладонью себя по голове и добавляет: — Ну и мудак же я. Нельзя! Нельзя же так!       Настроение идти обратно на станцию не было уже, да и хватит, пожалуй, на сегодня. Надо найти безопасное место и сделать привал, а потом уже думать, что делать дальше. Он достает КПК и открывает карту. Тыкает пальцем и проводит примерный путь до ближайшего убежища. — Ближайшее у нас…ага, то здание с зомбированными. То, что является входом в шахты. Вот и отлично, —рассудил более бодро сталкер и направился в сторону. Руки все еще тряслись от увиденного, а перед глазами мелькали эти неизвестные чудовища, о которых он знать-не знал. Ему все еще мерещились их рычания, поэтому проверял каждую сомнительную тропинку, куст, лишь бы легче стало. Карта указывала на еще один объект, который был в нескольких метрах от него. И когда осознание ударило его, Славик остановился и замер. КПП — место, откуда он впервые сбежал от бандитов. — Нет-нет, Дёготь же сказал, что всех убил там. И этого придурка главного… Валета, —помотал головой сталкер, — Значит, там должно быть пусто? Если он не солгал, конечно. Хотя тут бандитов много, могут и повторно заселиться. Кто ж их знает. Надо поменьше с собой разговаривать.       Хоть он и верил Саше, но сомневался, что Дегтярёв вынес их всех. Черт возьми, он ведь реально мог их всех убрать, даже глазом не моргнув, но даже такие как он могли ошибаться. Потому что ему послышался крик истошный, человеческий крик в сторону КПП. Слава подумал, что там мутанты поедают беднягу, но когда послышались другие голоса с тюремным жаргоном, сталкер понял одно — пропускной пункт здесь не пустует, сколько бы люди ни убивали бандитов. Они как…как кролики! Я́га отключает фонарик, плюхается в траву плашмя и начинает на локтях медленно продвигаться. Ему бы тихонько пройти, чтоб без лишних проблем. Но картинка стала ему четче вырисовываться, когда он вынул чуть голову: по дороге бандиты вели в свое логово незнакомого сталкера в грязноватой кожаной куртке. Он так старательно кричал, даже через тряпку, извивался как червь, пока один из тех выродков ему не нанес удар поддых. Тот скорчился, на колени грохнулся и едва ли смог что еще выговорить. Однако один из бандитов все же вытащил тряпку изо рта сталкера и спросил: — Ну чё, олень, допрыгался? Мы те сразу сказали, либо гони артефакт, либо мы тебя отпиндохаем и научим, что послушивать болтовню — нехорошо. «М-да, неповезло парню»—рассудил Я́га, —«Ну, сам виноват. Мне нет никакого дела до него, пусть жизнь научит» — Да говорю же! Я ничего не слышал, я здесь вообще недавно, ну пустите, мужики. Пустите, ну…—взвыл сталкер, — Умоляю. — Не, фраерок, будем мы тебя резать, будем бить, все равно тебе не жить, гы-ы… О как! Я да внатуре этот…как его… Пушкин. «Как бы тебе кабину раньше не снесли, мудила»—осуждающе прокомментировал сталкер у себя в голове и закатил устало глаза, а после медленно развернулся и пополз подальше от КПП. Нечего ему патроны тут тратить на всяких балбесов. Он осторожно проползает несколько метров и слышит, как на бандитской территории раздается мучительный ор, да такой, что кровь в жилах стынет. Славик голову назад поворачивает, прикусывает изнутри щеку и морщится под маской. Опустив едва голову, мотает ею из стороны в сторону и на выдохе пробормотал: — Да чтоб его.

***

      Побитое лицо с многочисленными гематомами упало на твёрдый асфальт. С уголка рта лишь потекла скудная, тягучая слюна, перемешанная с кровью. Он лежал измученно, слушая в свой адрес неприятные насмешки со стороны бандитов. Их разговоры напоминали тех сбежавших с тюрьмы. Возможно, они как раз и оттуда. Его внимание привлекла старая, ржавая машина. Она была истерзана временем и коррозией, и так истошно глядела на сталкера, что ему показалось то, как они оба жалкие. Автомобиль больше не уедет отсюда, из этой дыры, а он больше не увидит свою молодую жену с ребенком. Глупое решение было здесь найти деньги для лечения малышки. В голове царило лишь чувство отчаяния, коим было пропитано то механизированное создание. Ему всего лишь нужны были деньги, а потому он попытал удачу и раздобыл артефакт. Таким трудом его вытаскивал, казалось, из самой задницы вытащил, а тут неудачно встретили «гости зоновские, но не этой Зоны». Все старания и то насмарку. — А ну-ка, поднимайся, придурок, —пнул его один из дебоширов, — Ты типа оглох что-ли? Поднимайся, говорю, а то тебе так рожу разукрасим, что родная мамка не узнает. Ну чё? Пацаны, чё там? Чист периметр? — Да чисто, чисто, не кипишуй, брателло, —ответил второй, что невольно зевнул, — Чего ты с ним возишься? Маслину в лоб и пусть знает. — Подождите! Не убивайте, прошу! Я выполню все ваши просьбы. Мне…мне ж надо домой вернуться. К дочке, к жене. Пожалуйста…—подскочил осторожно сталкер и поднял связанные руки над собой, — Я все сделаю… — М-дэ, браток, хиленький нам попался. Да и хабар-то у него не густой: артефакт, пару бинтов и херня какая-то деревянная, о, медведь. Ну нихрена ж себе! Да ты у нас чё, рукоделием маешься? —толкнул в бок бандит мужика. — Бывало…—пробормотал тот и ощутил боль в плече. Враг тыкнул ему основанием оружия в плечо и приказал ступать в здание без каких-либо глупостей. Шорканье ботинок за спиной, звонким эхом давили на сталкера. Знал бы он, что нельзя было здесь ходить, так другой тропой пошел б. И чего ж они привязались к этому оберегу деревянному? Да, это ручная, трудоёмкая работа, которой он дорожит, невзирая ни на что. Помнит отчетливо тот самый аромат влажного дуба, который впервые срубил. Это ремесло у него в крови, передавалось от дедушки, но в скором времени стало лишь хобби.       Его заводят в просторную комнату, что являлась ранее главным «укрытием» пахана Валета. Здесь все также остались кровавые ляпы на полу и лишь сильнее запугали несносного сталкера. Он поджал губу и плюхнулся в центр комнаты, закинув руки за голову. — Значит так, мужик, мы тут побазарили с корешами, да порешали чё делать с тобой, —вышел из небольшой толпы мужчина и приспустил капюшон, чтобы тот мог увидеть животный оскал, — Ты короче мутный тип и мы тебя грохнем. Насрать нам чё там у тебя: баба, ребенок. Похер. Надо тебя учить уму-разуму. — Нет! Пожалуйста! —упал в ноги ему мужчина, захлебываясь слезами, — Прошу вас.       Яркая вспышка озаряет всех моментально и тут же угасает, пропитывая всю комнату внезапно окатившимся мраком. Бандит похлопал удивленно глазами и поглядел в разные стороны. Слышно как на улице мужики орут: «Ёкарный бабай! Чё за дела-то? Свет везде…того! Нема!». — Да сука, —бьет невольно кулаком по стене нетерпеливый бандос и кидает укоризненный взгляд примерно на сталкера, который прибывал в таком же шоке, что и они, — Петруха, охраняй этого! Ща посмотрим, чё там случилось.       В комнату зашел тот самый Петруха, а в руках у него лампа керосиновая. Пахло так дурно, или от него это, уж неизвестно. Он дрожащими пальцами достал сигарету и зажигалку, несколько раз почиркав, закурил, и принялся бродить туда-сюда по комнате. За окном мерцали блестящие звезды на черном небе, лай собак где-то поодаль. Он выпускал пар, вперемешку с сигаретным дымом — здесь вечера бывают порой очень холодными. В кармане куртки завибрировал КПК. Тот, дрожа от холода, выковыривал его несгибающимися пальцами, но сигнал прекратился. Посмотрел на экран. Ничего. — А если это… Черный сталкер за нашими головами пожаловал? —прошептал испуганно мужчина. — Ты варежку-то прикрой, нашёл о чем болтать. Чеши отсюда со своим Черным Сталкером! —плюнул в сторону Петруха, уткнулся в окно, которое от холода слегка замутнело. Бандит протер рукавом куртки и некоторое время, тщетно всматриваясь в черноту, пытался понять, где его товарищи. И ведь слышно же было какое-то время разговоры, а сейчас приумолкли. Во тьме ничерта не видать, хоть глаз выколи. Цыкает про себя и как только хотел сказать что-то пленному, как в окно с грохотом прилетает нечто небольшое и волосистое. Но бандит от шока успел разглядеть то, как окно окрасило изящным бутоном алого марева чья-то отрубленная голова, что упала бесшумно. Сталкер увидел это тоже и вжался в стену, заорал как ошалевший и начал то жмуриться, то хвататься за голову и читать молитву.       Петруха попятился назад и выронил автомат. Пушка с шумом ударилась об пол и тот же миг на улице раздался выстрел, за которым последовал мучительный гул человека. — Да завались ты! —процедил бандит и в три счета оказался перед ним. Тот вздрогнул и только сильнее начал паниковать. Слезы, сопли, слюни — все в одну кучу. Мужчина берёт его за шиворот и встряхивает, как котенка, процеживает: — Я те говорю нахрен, пасть завали! — Что это было? Что на улице?! —дрожащим голосом протрещал мужчина, — Господи, там…там…все окно в крови. Боже. Нужно уходить отсюда! Слышишь? — Ты чё творишь-то, ёпт?! —набычился мужик заново уткнулся в окошко за своей спиной. Брови его поползли вверх и он только и смог выговорить: — Твою-то мать… пахана кто-то обезглавил и подвешал! Мля-ять! — Нужно уходить! —заверещал снова пленный, как ощутил внезапную боль в виске. Бандит ударил его прикладом автомата, из-за чего тот упал на бок и мог лишь обессилено провожать рвущегося выбежать человека. Он что-то говорил тому на прощание, пока не раздался страшный удар, от которого немного погнулась дверь, что так долго пытался открыть.       Внезапный скрежет, шорохи, постукивания. Петруха уговаривал себя, что ему мерещится. Дверь дрогнула скромно и приотворилась. Блик прополз по створке, и возникла черная вертикальная щель. Темнота в щели хмыкнула строго. За дверью смутно промелькнуло что-то. Раздался скрип — расширилась щель. Бандит даже заорать не успел, как из темноты заблестело что-то, что с лихо врезалось ему горло и с неприятным скрежетом провернули на бок. Лязг металлического по ушам ударило и чавкающие звуки насытили эту комнату добротно. Тело упало трухлявым мешком на бок, пока чья-то нога грубо его не пнула и голова не повернулась к сталкеру: рот на раздутом лице скривился в подобие немого ужаса. — Не подходи! —закричал, что есть силы мужчина и подскочил, — Блять, не подходи!       В комнате вдруг стал непонятливо мигать свет, которого он так охотно до этого ждал. Раз — загорелся свет. Потух. Два — потом снова замигал. Потух. А на третий раз свет появился и больше не мигал, но в заброшенной комнате раздался нестеснительный мужской крик. Перед ним стоял человек в комбинезоне. На нем не единого живого места — все заполонила кровь. Человек медленно подходит к зашуганному сталкеру и садится на корточки, простонав. — Прошу, не убивай! —накрыл ладонями зарёванное лицо мужчина, — Пожалуйста… — Смотри на меня, —набатом раздался хриплый голос, которому сталкер подчинился невольно. Человек вытянул ладонь, а в ней скромно лежала деревянная фигурка в виде того самого медведя, — Это, должно быть, твоё. Тебе повезло…что их было всего пятеро… — Спа-а…сибо? —он неловко берет из трясущихся таких же рук свой талисмат и прижимает его к сердцу, — Все же талисман мне удачу навлек, судьба смиловалась надо мной… Спасибо. Спасибо тебе! Ты…ты напугал меня. — Ага, —человек сполз по стене на пол, ощущая, как силы утекают, вместе с той разрушительной яростью. Голова нещадно гудела. Он хватается за нее и невольно шипит. Казалось, что шум становился только звонче. Вползает все глубже в мозг, превращая все чувства в уродливое месиво. Ноги перекошены, с них сочилась кровь, а сил себя перебинтовать не было. Вдруг «спаситель» грохнулся на бок и начал тихо стонать от боли. — В-вот черт! Ты теряешь кровь! —растерянно захлопал глазами тот, подскочив. — Да не, тебе кажется. Вот она, рядом, гуляет. Ей нужен воздух, —едко, с особой желчью проговаривает человек. — Держись! Я тебе п-помогу! — Не надо ускорять мою смерть, иди калечь других, Айболит хренов, —цыкнул мужчина и вяло отмахнулся рукой.       Сердце замерло в ожидании. Мужчину кое-как усадили, прижали к стене. Корчится от боли, схватившись за окровавленное бедро, но при этом не издает никаких звуков кроме тихого шипения сквозь зубы. В ногах суетливого сталкера валялась аптечка со всем необходимым. Испуганный взялся за бинты, готовя их. — Потерпи чуть-чуть! Как тебя зовут? — Это что, экспресс-знакомство или свидание вслепую? Какая нахрен разница?! — Ладно-ладно! Я — Хорь, —принявшись обрабатывать тяжелые раны, а затем более легкие ссадины, представился сталкер. Изредка тело «спасителя» подрагивало, мышцы сокращались от боли, но в остальном он героически терпел, — Нужно снять штаны. — А не пошел бы ты?!.. — Да нет же! Нужно же перевязать ноги. Ты вон, дырявый весь, —тихий спокойный голос зазвучал в пространстве комнаты. — А это для вентиляции, —похоже, что мужчине становилось лучше, раз он шутит. — А задница порванная — тоже? Боюсь, неправильно поймут. Как же ты так? Погоди…это…твоих все рук дело, получается? Это ты их подвесил и обезглавил? — Да тебе в следователи надо было, дедукция твоя вышла на мировой уровень, —вздохнул раненый мужчина и дернул правой ногой, заметив, что ткань от штанов на бедре полностью пропиталась кровью. — Почему ты меня спас? — Спас? О, нет, я не тебя спасал. У меня непереносимость бандитов. Скажем, звезды сошлись, а тут ты оказался, —нахальная улыбка, которая просочилась из вздернутой маски, вновь дрогнула на лице «спасителя», — Ладно, на самом деле…я поначалу не хотел тебя спасать. Патронов и так немного было, а тут еще их тратить из-за одного сталкера, что постоять не может за себя. Зачем мне было лезть не в свое дело? Ну, увы…я сам был на твоём месте, и вряд ли бы ты отсюда сам сбежал. — Ты тоже был пойман бандитами? —наклонил голову на бок Хорь. — Было дело, да только…—цыкнул сталкер и отвернулся, — Я был в заложниках больше месяца. А я толком ничего не умел, даже в руках ствол ни разу не держал. Но однажды я набрался смелости и сбежал, первый раз и убил. «Если только другой ствол, и то не по своей воле. Черт, аж противно вспоминать»—к горлу подступила тошнота. — Тяжело тебе пришлось, —понимающе кивнул он, — Мне жаль. И спасибо. За все. — Проехали.       Хорь намочил очередную тряпку спиртом, в то время как тот потянулся к ремню на брюках, звякнув пряжкой. В тот момент, когда помощник вновь повернулся к сталкеру, он уже сидел в одном свитере и трениках, небрежно кинув комбинезон на пол. — Так все же, как тебя зовут? —вновь спрашивает. — Славик Я́га. — Я́га? Прям как Баба Яга? Как в сказке? «Я тебе сейчас табло начищу, придурок»—злобно подумал Славик, но тут же откинул эту речь в дальнюю полку лишь из-за того, что уже и так много где наговорил всякого. — Может быть, —отвечает сталкер и замечает на себе его смягченный взгляд, — Чего тебе? — Как давно ты в Зоне? — Недавно. Новичок я. Как и ты, погляжу. — Новичок? А выглядишь как опытный уже, ты так легко расправился с бандитами!       Легко ему ничего и никогда не давалось, и даже эта спасательная операция. Она для него была трудна в построении тактики и морального духа. Возиться с электрощитком оказалось такой же отвратительной идеей, как и вообще зайти на территорию КПП, потому что не только враги не видели ничего, но и он сам. Обесточить местность, может, и не такая тягостная штука, а вот следить параллельно за тылом — задача не из легких. Это нужно было подкрасться незаметно, устроиться так, чтобы никто не видел, а потом уже действовать. Ему повезло, что рычаг не настолько заржавел, что спустя нескольких пыхтений, подчинился и спустился вниз. Фонарные столбы тут же погасли и воцарилась всеобщая темень. Вот тогда и началось самое веселое. — Нужно собираться, —поднялся Хорь после окончания лечения Славика. — Куда собрался на ночь глядя? — Как же? Я ж от учёных! — Учёных? —переспросил. — Конечно. Они попросили достать артефакт, а за него дадут деньги. Копеечка-копеечке и так накоплю на лекарство, —почесал свою заросшую щетину мужчина, а как увидел удивлённое лицо знакомого, так дополнил: — Дочке, на лечение. Хворает она у меня очень сильно.       Если бы не железное самообладание, Славик бы давно раскрыл рот в негодовании. Ярость закипела в груди, притупив даже боль. Брови сошлись к переносице, рот безмолвно то открывался, то закрывался вновь. — И как же ты найдешь путь обратно? Зона живет по своим правилам и если ты думаешь, что сможешь вернуться по обратной дороге, то боюсь тебя огорчить… Местоположение аномалий меняется после выброса, —уверенно произнес он и сам же задумался над словами, — Хм…и правда. Аномалии появляются там, где их раньше и не было с роду. — Что?.. Нет, это не правда! Ты лжешь! — Сука, если бы так можно было, как ты мечтаешь в своем «розовом мире», я бы ДАВНО НАХРЕН СВАЛИЛ ОТСЮДА! Ты!.. Ты!..—Я́га был готов задохнуться от возмущения, — Как же ты не понимаешь…? Отсюда непросто вылезти, Хорь. Вот в чем проблема, —и схватился за голову, медленно покачиваясь из стороны в сторону, точно неваляшка. — И что же делать теперь? —сел рядом с ним сталкер и опустил голову. — Не знаю. А что за артефакт-то хоть?       Хорь молча достал из отсека сумки своей предмет довольно странной формы, похожей на губку. Ее охристый оттенок разбегался по всей поверхности и излучал коричневатое излучение. Удивлению Славы не было предела, что он даже не мог устоять перед увиденным. — Это же…—не смог договорить. — Выверт. Он самый, —заулыбался сталкер и ласково провел ладонью по шершавой поверхности губки. Словно оно было каким-то дивным животным. Хвала небесам, что артефакты не имеют интеллекта и вообще не передвигаются как-либо.       Я́га не стал ничего говорить, не мог сказать о том, что ему нужен был этот артефакт. Нужнее, чем когда-либо. Он, конечно, мог выждать момент, когда тот ляжет спать и просто взять артефакт, скрыться в ночи. Но не сделает. Никогда. Как бы херово ему ни было. Потирает затылок и когда хотел повернуться к своему собеседнику на сегодня, замечает, как он молча протягивагивает артефакт, лишь потом добавляет: — Держи. Тебе он, кажется, нужнее. — Что? Я не-… — Возьми, Я́га. Я такой ещё достану, а тебе я благодарен. Ты спас меня, если бы не ты, то у меня не появилась возможность узнать о том, что здесь не так легко найти путь обратно. Бандиты бы убили меня, да забыли обо мне, забрали все! Дочка бы расстроилась вместе с Алёнкой, если узнали о том, что папка помер, —Хорь устало потер переносицу, отвечая скорее рассеянно и наблюдая за ситуацией в смене лица сталкера. Повисло угрюмое молчание между ними, отчего у мужчины начинает панически ехать под ложечкой.       Слава прикусил изнутри щеку и взял в руки Выверт. И правда, шершавый весь такой, ну точно губка. Крутит-вертит, рассматривает. Он облизывает нижнюю губу и кладёт его в карман комбинезона, надевает весь свой боекомплект и говорит неуверенно: — Я это…покурю и вернусь, не теряй. Понял?       Не дожидаясь ответа, Я́га вылетает из здания, задыхаясь от собственных эмоций. В голове столько мыслей, что невозможно было собрать все в одну кучу. Чувство отчаяния, безысходности накрывает его волной. Это неправильно было, он не заслуживает такое. Хорь ведь так старался, а теперь ему придется начать все с самого начала, вернуться в аномалию и рисковать жизнью. Ради семьи. Если все это — правда, то он герой в глазах Славы. Интересно, его бы отец пошел на такое, если бы ребенок оказался больным? Сталкер медленно проходит по темной дорожке, на которой валялось тело убитого им бандита и он, с пренебрежением, переступает его и идет дальше сам по себе. В мыслях крутятся слова этого мужика. Так забавно, когда обычные слова способны так сильно повлиять на ход размышлений, и убить все плохие эмоции еще на зародыше.       С другой стороны, это все был выбором Хоря, поэтому если он решил так щедро наградить сталкера за спасение, то кто он такой, чтобы отказываться от того, что ему тоже необходимо? Деньги всем нужны. Сталкер возвращается обратно уже после того, как вернул свет на эту территорию. Окресность освещена была не так сильно, но что есть, то есть. Другого не дано. Я́га заходит обратно в здание и видит то, как Хорь сидел все также на одном месте и прижимал к себе колени. Как только Слава ступил за порог, тот, точно щенок, обрадовался и подскочил. — До утра, значит, переждем здесь. А потом решим, что с тобой делать, —ответил спокойно мужчина. — Слушай, —заговорщически пихает Хорь Я́гу в бок локтём, — У тебя есть чего пожевать? С утра ни маковой росинки.       Славик смотрит и смотрит на него своей невыразимо пустой физиономией, а потом присаживается у рюкзака, открывает его и достает две банки тушонки и водку. — Да ты по-богатому живешь, смотрю! — Это было на экстренные случаи. Я в ближайшее время не планирую возвращаться на станцию. Ладно, забудь, поищу чего пожевать у бандюков. Не могли же они пустыми шастать. — А если могли? — Значит, я буду дураком, а они — тупыми оленями. Поживём-увидим.       Вечер вышел, на удивление, странно спокойным. Впервые за несколько часов Хорь себя показал как открытую книгу с чистыми намерениями. Он так свободно рассказывал о своем деле, о том, как хотел бы быть ремесленником и вырезать из дерева чудные штуки. Слава никогда не слышал столько утонченных деталей о вырезки из древесины. Я́га пил меньше, но это не мешало ему внимательно слушать своего собеседника, с которым не чувствовал себя странно и как-то тревожно. Однако когда новичок хотел отрезать колбасу, то нечаянно режет ладонь. Тот шикает, но перебинтовывать не собирался.       Когда энергичный рассказчик улегся на матрас, то Слава молча открыл КПК и хотел было записать мысль в дневник, как увидел висевшее до сих пор смс. Он набрался смелости и открыл его. «Не знаю, что произошло там у вас с Шурупом и Яром, но пожалуйста, возвращайся скорее? Янов без тебя грустит»—вот такое сообщение прислал ему Митяй. Как странно все это. Почему-то первые мысли были о Дегтярёве, который мог такую хрень написать, но потом до него дошло, что написание это не в его стиле. У него все коротко и понятно, без лишних эмоций. Но там, оказывается, висело от него и второе сообщение, не менее изумляющее: «Я надеюсь, ты вернешься живым, потому что твой друг выглядит печальным. И я тоже. Не знаю, может это алкоголь, либо же ты действительно умеешь оседать в других людях» — Да-а, Митяй, уж не думал, что именно ты беспокоиться за меня будешь.       На пару мгновений ему становится даже слишком горячо внутри. Тепло разливается по всему телу, и он чувствует, как движения начинают даваться куда легче. Слава хотел что-то ответить, такое невзрачное и душевное, но что-то его остановило. Сталкер стер кнопкой недописанное предложение «Прости, Митяй, но мне нужно время. Так будет лучш…». Не стоит. Ничего это не лучше. Сбежал от проблем очередных, так и толком не обговорив ни с кем о своих проблемах. Кому они нужны? Правильно — никому.       Шел третий час, а керосиновая лампа стала только слабее освещать их небольшое, укромное местечко. Хорь спал, как мертвый, и было что-то в этом завидное. Потому что Слава даже спать нормально не может, ему просто не дают различные обстоятельства Зоны. Кстати говоря о этих обстоятельствах… Владимира давненько не видать. Очень странно. Нет, он как бы рад не видеть эту изуродованную рожу хрен знает кого, но отчего-то ему тоскливо даже без него. Как будто часть души оторвали так грубо.       Я́га поднимается и молча выходит из домика и оглядывает КПП. На старом, промозглом асфальте была неуклюжим фонтаном разбрызгана кровь бандитов. Он медленно подошел к одному из них, прошелся по карманам и нашел палку колбасы и старый бинт. Пригодится. Вот только сталкер не хочет на само тело смотреть, потому что к горлу подступает тошнота. Бандит весь в грязи, кожа серо-зеленого оттенка. Правая нижняя конечность по колено едва ли на месте держалось. На голове скальпированная рана, зияет дыра в черепе поганом, в которой видно было извилины головного мозга.       Вспоминает со страхом, как напал на него и оставил пару пуль в теле и резаную рану в голове. А перед этим спросил с гневом у одного: «Где заложник?!». На что ему ответили огромными глазами и паникующее «Какой к черту еще заложник?». Славик не щадил никого, да и не было повода останавливаться. Можно делать что угодно с этими уголовниками, кто его притормозит теперь? Следующая жертва была, казалось, худшей версией предыдущей: кожа висит дряблыми лохмотьями, скальп снят сзади наперед, так что глазные яблоки открыты. Он отскочил аж от увиденного, быстро поднял маску и скорчился пополам, выплевывая всю бедную тушонку за угол как можно изящнее, изощреннее. «Это…это я сделал? Господи»—мотает головой после облегчения, хотя в горле все же отдает жжением от желчи, —«Если бы я мог себя контролировать, этого не случилось. Это отвратительно. Чем я думал?»       Брезгливость-брезгливостью, а проверить на наличие полезных вещей нужно. Ничего толкого тоже здесь: охотничье ружье, пару батонов старого хлеба и энергетик. Отсюда можно брать только патроны, да еду. По сравнению с оружием Славы, это ружье нигде не стоит. Третий бандит был, видимо, счастливчиком — ему хватило пару пуль с пистолела и все, не нужно было над ним как-либо издеваться. Перед глазами мелькали предыдущие изуродованные тела. Мерзко и как-то по-животному. Достаточно было их просто убить, зачем было так над телами извращаться? Дело в злости. Дело в мести и в голове Я́ги. Голова была в ужасном состоянии. У третьего тела ассортимент был более пикантным — автомат, вроде как целенький, неплохая сумма в пошарпанном кошельке и аптечка с противорадиационным препаратом. Нащупав еще что-то, сталкер обнаружил чужой КПК. — А, так ты у них главный значит…был, —невзначай уточняет все же и нажимает кнопку включения. Очень удивило его то, что устройство даже не было защищено каким-то паролем, — Посмотрю тебя позже.       Четвертый бандит был скуден даже чем предыдущие — у него был только хлеб и патроны на ПМ. Ну а до пятого стоило бы дойти до здания, где когда-то ошивался Валет. Что ж, спасибо Дегтярёву за то, что упростил задачу Славе, хотя он сам бы был не прочь отомстить. Было за что. Была одна идея, так сказать «напоминание» всем остальным, чтобы сюда не совались, но для этого время есть.       Хорь как спал, так и спал дальше. Я́ге показалось, что он с таким крепким сном может проспать даже свою смерть, если настанет его вновь. Сталкер проходит мимо него и замечает разбитое старое зеркало, осколки которого были рассыпаны на полу. Он подбирает один осколок, что затаился рядом со спящим мужчиной и вытягивает руку, чтобы забрать осколок, как ощутил в груди стопор. Рука, которая едва ли могла во сне схватить осколок, не отражалась в зеркале. Слава проморгался, аккуратно выхватил острый предмет и выкинул в сторону.       Это уже не его дело, у самого дел сполна было. Обыскав последнего в доме, он обнаружил у него детектор. Точно такой же, как и у него. Однако была одна вещь, которой он почему-то удивился больше всего — это диковинное оружие, которое ему почему-то уж сильно показалось знакомым. Огромный «барабан» под стволом так напряженно рассматривал, пока перед глазами образ Валета не появился: глава бандитов властно, почти по-кошачьи ходил вокруг Ярославы и смотрел каждый измученный изгиб тела. Она, прикрывая свое тело пожелтевшей простыней, пристально следила за ним. Он — за ней, Яра — за ним. «Кончай ныть, подруга. Думаешь, тебе это поможет? Скажи «от души, брателло» своему хахалю. Ведь это из-за него ты здесь»—твердил монотонно, искушенно. «Просто…прекрати меня мучать…»—склонила голову на бок обессиленно. «Видишь ли, красавица моя, это тебе не колбочки свои перебирать с бумажками. Здесь дела-делишки серьезные ведутся»—призывно мужчина хлопнул по коленкам, ожидая от опечаленного лица, —«Ты теперь полностью принадлежишь мне, и, так уж жизнь твоя сложилась, никакой хахаль твой не спасет. Пора бы это понять своими куриными мозгами, но если ты как-либо ослушаешься меня…»       Валет выставил ствол незнакомого оружия перед ней и льстяще заулыбался. «Ну, ты сама понимаешь. Я лясы точить долго не буду. А теперь, лапуля, сядь ко мне на колени»—он заметно напрягся, когда она, переступая через брошенную простынь, двинулась вперед и села ему на колени, чувствуя затылком разгоряченное дыхание. Валет завороженно смотрел на нее: как вздымалась грудная клетка, как свет лампы освещал и подчеркивал достоинства, а угрюмое молчание вынуждало его расхохотаться, —«Ты сегодня молчаливая, послушная. Мне такой больше нравишься» — Блять, —как ошпаренный, Слава отбрасывает оружие в сторону, тем самым разбудив Хоря от неожиданности. Тот спросонья потер глаза свои уставшие и запустил пятью в свои слегка волнистые локоны. — Я́га, ты чего буянишь? —спросил он, полностью снимая с лица свою маску, чтобы полностью зевнуть как полагается. Хорь поднялся на ноги, потянулся и внимательно проследил за тем, чем же так усердно кидался сталкер, — Ого! Ну и махину же ты раздобыл. — Ты…знаешь что это? — Ну, название не помню, но вроде как это новенький дробовик. Много патронов помещает в себя и скорострельность, что надо. Вот только погляди на его габариты, он же большой. Перезаряжать такой будет всяко медленее, чем твой. — Ясно, —хмыкнул. — Чего смурной такой? Лицо попроще сделай и люди к тебе потянутся. Люди ведь очень любят, когда к ним относятся с уважением, —хохотнул Хорь и встал во весь рост после нескольких неловких потягиваний. Только сейчас Я́га понял, что он настолько высокий, что пришлось аж задирать голову вверх, чтобы посмотреть ему в глаза во время диалога. Хорь закинул руки в карманы своей ненадёжной от пуль куртки и хохотнул: — Ты вчера сказал, что утром порешаем, что со мной делать. Ну так и…? — Помню, —ответил сталкер и скрестил руки на груди, — Думаю, нужно тебя отправить на станцию. Сам доберешься? — Я…если честно, не особо местный. Я здесь вообще не ориентируюсь. — КПК есть? — Нет, бандиты же все мои вещи себе забрали. Откуда он у меня? — Ясно, —кивнул Слава и посмотрел на тело убитого бандита, — Бери его КПК и очищай данные, которые тебе не пригодятся. Ему он вряд ли уже нужен будет, —достает автомат, найденный среди тел, и протягивает своему новому знакомому, — Держи. — Какая щедрость, —восклицает Хорь, — Ну спасибо, брат, выручил меня, —и с интересом крутит в руках краденое устройство, с которым он, на удивление Славы, лихо справился и даже перекопировал координаты с карманного компьютера Я́ги. Когда дошла очередь до автомата, то Хорь, как родного принял, и даже умело перезарядил. Патронов, конечно, не так много как хотелось бы, но всяко лучше, чем ничего. Слава решил, что лучше отдать ему эту громадную махину ввиде дробовика на продажу, чтобы первое время у него были деньги. Все же подаренный им Выверт тоже денег стоит. Либо же Славик не хочет чувствовать себя должником перед таким же новеньким. — Слав, —опускает взгляд Хорь на товарища ниже, — Мы еще увидимся? Ты человек хороший, хоть и сначала показался мне вообще тем, кто убивает всех кого не глядя. Я даже подумал на секунду, что ты не человек. Я ошибся. — Проехали, —закатывает глаза он и накидывает защитные очки на глаза, — Не знаю когда увидимся, не буду ничего обещать. — Куда дальше пойдёшь? —спросил тот. — Неважно, иди уже, —не стоило ему знать о том, что у Я́ги нет вовсе никакого плана. Он, конечно, человек хороший, но кто его знает, что у него на уме. Стоило бы попридержать любую информацию. — Ты когда чувствуешь, что начинаешь к кому-то привязываться, сразу пытаешься оборвать все и наговорить плохого, чтобы другие ненавидели тебя? Ладно, бывай! —помахав рукой, вышел добродушный сталкер, но тот молча последовал за ним на улицу и уже оттуда услышал громкий голос, пронзающий крик «Какого черта?!». Они оба останавливаются на лестнице и Я́га замечает остолбеневшего Хоря, что буравил взглядом соседнее здание, с балкона которого было подвешены четыре тела за руку. Однако один из них все же был подвешен классически: веревка туго была обмотана на шее и сброшена в воздух вместе со всем телом. А некоторые разбросанные обглоданные кости валялись на территории КПП. Свежие, с тёмно-красными ошмётками мяса, мухи над ними неистово кружились. — Это…это ты сделал?! —сделал пару шагов Хорь назад, но уперся, в конечном итоге, затылком на нечто холодное. Новичок замер на месте и вытаращил глаза от удивления, — С-слава? — Знаешь, ты недавно сказал прям точь-в-точь как мой друг…—прошептал Я́га негромко, снимая пистолет с предохранителя, — Слово в слово. Ты с ним чем-то похож, ты вчера так много рассказывал о себе и так неуклюже порезался. Вот только раны на ладони у тебя я не заметил, за ночь она не могла зажить. Еще ты не отражался в зеркале. Видишь ли, Хорь, я не люблю людей, но больше всего я не люблю тех, кто прикидывается людьми.       Шёпот становится все навязчивее. Я́га ни за что в этом не признается, но в нем сидел страх. — Что ты такое? —спрашивает он, прижимая ствол к затылку сталкера, что медленно поднял перед собой руки. — Слава? Слава, ты чего? —дрожащим голосом пролепетал сталкер, — Слава, ты что несешь? Я тот сталкер, которого ты спас! Хорь! Забыл что-ли? Я…я…заложником у бандитов был! — Только вот никто из бандитов мне про заложника так и не ответил, а пахан их вообще ответил, что единственным заложником тут буду я. Повторю вопрос. Что ты такое? — А что ТЫ такое? —задал вопрос голос позади Яги, от которого по спине вновь мурашки промчались стремглав. Славик выпрямился в спине, убрал медленно от Хоря орудие и, резко обернувшись на пятках, направил ствол на источник омерзительно знакомого голоса, — Здравству-уй. — Так и знал, что здесь что-то неладное, —сморщился в лице он, — Твоих рук дело? —и головой кивает в сторону испуганного сталкера. — Нет, не моих. — Лжешь! Он — не человек! — Да человек я! —наперекор утверждениям Славика, кричал Хорь. — Завались, —направил угрожающе на него ствол, — Вы двое мне совсем мозг запудрили. Какого хрена творится?! — Слава, опусти пистолет пожалуйста. Давай поговорим? С кем ты разговариваешь? Ответь пожалуйста…—умоляюще произнёс мужчина. — Вот именно, Слава, с кем ТЫ разговариваешь? —передразнил его сущность, что сделало пару шагов назад и согнулось пополам, с хрустом определенным что-то выламывая.       Лицо у Владимира были прямое, даже слегка угловатое, руки и ноги стали неестественно длинными и прямыми, как палки какие-то, а пальцы на руках длины неимоверной. Он был одет, на удивление, в темный костюм, на ногах штаны мешковатые, на плечах что-то вроде пиджака. Когда существо выпрямилось, Хорь издал истошный крик: — ЧТО ЭТО ТАКОЕ? СЛАВА, БЕРЕГИСЬ! — Что-…стоп! Ты его видишь? —с неким ошарашенным взглядом смотрит сталкер на того парня, а когда переводит на Владимира, то замечает поистине ужасающие его зубы. Они были длинными и отвратительно торчали изо рта не только сверху и снизу, но и казалось, что еще из-за щёк.       Хорь недолго думая пускает от страха в него автоматную очередь, а тот даже не шевельнулся. Поднял на него свой недобрый взгляд и на этом моменте Славику стало дурно. Его внимание привлекли ладони спасенного сталкера, ладонь которого все же была в порезе. Рана была! Но Я́га определённо видел все эти паронормальные явления. Видел, как раны не было. Или же… — Не трогай его, —перегородил путь Владимиру Славик. Существо зарычало не по-доброму. Эти мерзкие, острые, белые отростки исходили изо рта неким подобием щупалец, сильно искривляясь по все длине, — Не знаю, что ты сделал, чтобы я усомнился в его сущности, но прекращай терроризировать. Остановись на мне. — Как ми-ило, —охрипшим тоном проговорил нечто подобие Вовы.       Хорь замер, дикий страх и предчувствие гибели захлестнули сознание, он хотел молиться, но не мог даже мысленно произнести ни одного слова. — Кто…что эта тварь? Почему ты с ним разговариваешь? Т-ты его знаешь? — Хорь, сделай сейчас так, как я тебе скажу, —не спуская глаз с этого непутевого мутанта или чем его можно было назвать уж непонятно, — Уходи. Просто бери все и уходи как можно дальше. Чем дальше от меня, тем лучше. — Это неправильно! Так не поступают-… — Ты либо сдохнешь от моей руки, либо сдохнешь от его руки, но сделаю это я. Я виноват перед тобой, но сейчас просто уходи. И не смей никому о нем говорить! — Какой героизм, я восхищен! —загоготал Владимир и согнулся в три погибели от нестерпимого смеха. — Как это не говорить?! Эту тварь нужно убить! —воскликнул сталкер, приближаясь к выходу. — Мне показалось, или он меня тварью назвал? —закинул свои нечелоаювеческие руки в карманы Вова, что кое-как помещались та, и фыркнул харизматично. — Просто послушай блять меня! Ни мне, ни тебе не поверят. Просто…уходи, Хорь, пожалуйста. Наши пути расходятся, дальше ты сам. «Что делать?»—думает Я́га, —«Как он его может видеть? Как это вообще случилось и почему сейчас? Так. Не время руки опускать. Если он его видит, значит, это перестало быть моим воображением» — Не спешила бы ты с выводами, —точно прочтя мысли, цыкнул Владимир и когда сталкер по кличке Хорь поджал губы и рванулся стремительно из КПП, его истинная сущность обрела более человеческий вид, от которого становилось не по себе Славе. Существо садится на корточки и скучающе вздыхает, — Расслабься, лапуля, он не слышал моих разговоров. Пока. — Доволен? —капризно разводит руки в стороны Я́га, оборачиваясь к своему мертвому другу, — Зачем ты вообще показался? И…и как он смог увидеть тебя? Ты же мое воображение! — Какая собственница, даже после смерти меня не отпускаешь? А ты горяча, —хитро улыбнулся во все свои тридцать два зуба Владимир и потянулся, подобно элегантной кошке, — Как бы не подпалила кого-нибудь. Ну знаешь…например этого парня, или того красавца, которого ты воякой обзываешь. А он симпатичный. — Приглянулся? Ну и вкусы у тебя, —не зная как так вышло, но у Славика проскочил недобрый оскал, — Ты не ответил на мой вопрос. Как он видит тебя? — Природы Зоны удивительна. — Значит, ты перестал быть моим…воображением, так? Либо же вы оба — не люди, либо…черт! Я запутала…лся! —схватился за голову и заулил протяжным воем, — Что ты такое? — Что такое, Ярослава, не нравится, когда все идет наперекор логике? Ты противишься себе, противишься мне, противишься Зоне…ты отрицаешь буквально все! — Ты закончил? Если да, то будь любезен, замолчи, —сталкер проходит мимо существа, останавливается у дверного проема. Руками дотягивается до бортика деревянного, пальцами впиваясь, и опускает тело вниз, повесив в воздухе. Вова смеется, так заливисто и ярко, что непонятно, каким образом его легкие способны выдыхать такое количество воздуха. — У тебя мозг атрофировывается, в курсе? Ты скоро всю таблицу Менделеева забудешь, —подметил собеседник. Слава сейчас конечно не в состояние впадать в моментальное отчаяния, но эти слова действительно имеют некий вес. — И что ты предлагаешь? —пытаясь подтянуться, Я́га невовремя ослабляет пальцы и падает неудачно на пол, тем самым вызвав у Владимира прискорбный смех. Глупо надеется на то, что он когда-то сможет дать ему дельный совет, ведь от него доброго особо не стоит ждать. — Как думаешь, из чего сделан контейнер? —ткнул пальцем шумно по металлическому контейнеру «псевдо-товарищ» и, точно кошка что планировала напакостить хозяину, слегка подтолкнул его к краю стола. Только вот Славе эта шалость не по нраву вовсе. — Из свинца, —предположил сталкер и выхватил из ловких рук Владимира ничем непримечательный контейнеров для артефактов, — Но проблема в том, что это довольно тяжелый токсичный материал. Он небезопасен, а про утилизации я вообще молчу! Нужна альтернатива. Не знаю…теллур? Нет, тогда… Ах! Из оксида стронция или бора. Хм…а вообще было бы неплохо из последних соединений делать, они куда надёжнее свинца. Но при условии гамма-излучения. О! Нет-нет! —Слава воскликнул восторженно и щелкнул пальцами, — Соединить оксид стронция и бора, и диоксид теллура!       Вова молча сидел на ящике и смотрел на то, как эта женщина, что притворяется мужчиной, ходила по кругу и так радостно создавала идеи. Он подложил под щеку кулак и прослеживал за каждым ее шагом, пока эта непутевая не начала лихорадочно записывать все свои тдеи в КПК. Наверное, сегодня единственное утро, когда его мучения над учёной, что решила стать сталкером, можно отодвинуть на дальний план. — …однако если бы ситуация развилась такая, что мы подверглись альфа-излучению, то здесь неплохо работает резина или же бумага. Но помимо альфы, есть и бета-излучение. Представляешь? Ученые выявили, что против такого излучения эффективен полиметилметакрилат! Ох, ну или же органическое стекло. Алюминий тоже неплохо помогает. Ты только подумай, чем пришлось жертвовать и кем, чтобы раздобыть такую важную на сегодняшний день информацию! — Еще слово и я клянусь, что прихлопну тебя. — «Тявкать» команды не давали, —хлопнул бутылкой энергетика о гладь потрепанного жизнью стола. Владимир запрокинул голову назад и цокнул языком. Просто невероятно бесячая женщина. Я́га берет в руки обратно энергетический напиток и начинает щелкать пальцами о металлическую поверхность с разных сторон, а только потом открывает. — Ты мне надоела, все говоришь, говоришь, говоришь и пытаешься выпендриваться, —говорит существо и резко подскакивает с ящика, направляется к выходу, как слышит вдогонку: — Серьёзно? Недолго же ты продержался, а вот Дядька Яр и Дегтярёв меня днями-ночами терпели. — Ты о них думаешь чаще, чем дышишь. Но не о том человеке, кто спас тебя первоначально. Тот что с акцентом говорит.       Вано. От прозвища этого давление нахлынуло внезапно волной, так и планируя разломить черепную коробку. Это, пожалуй, единственный человек, против которого он еще не шел и даже не огрызался толком. Стоило бы гордиться тем, что остался еще человек, который рад всегда будет видеть его или её. Это сейчас неважно. Вано тот мужчина, что всегда на веселе почти и старается никогда не унывать, раскисать не попадя. Человек с душой. — Проваливай, —протянул спокойно сталкер, скучающим взглядом наблюдая за тем, как Владимир удалялся, а когда он за ним последовал, то никого на улице не обнаружил. Еще раз взглядом окидывает кровавую мазню и морщится в лице. Такое видеть каждый день все же не очень-то хотелось.       Так тихо кругом. Даже непривычно. Слышно, как где-то хрюкают кабаны и лают несносные собаки. И снова день обещает быть удручающим и мучительным. А потому чиркает зажигалкой сигарету, которую уже уместил во рты. Не хватило. Еще раз чиркает, а потом ещ, и пламя наконец расползается по наконечнику. Он смотрит на ясное небо, которое завораживает не хуже химических реакций, и думает о том, что знает, чем будет заниматься ближайшие дни. Надеется на то, что у него выйдет.

***

      Станция «Янов» всегда кишила жизнью, какими-то разговорами и мелодиями гитары. Она раскрывала в себе необходимость сквозь года: что до аварии на ЧАЭС, что после. Печальной новостью все же был поток радионуклидов, который когда-то прибыл с Рыжего Леса. Радиация забирала за собой все живое и обращало в ничто, либо же в то, что теперь стало общей проблемой сталкеров. И все же, как ни крути, жизнь остаётся хорошей, если знаешь за что борешься.       Дядька Яр молча смотрел на сталкеров, которые окружили его своим присутствием. Он сжимает зубы и тянет фальшивую улыбку. Ему хочется перетянуть ткань воротника на шее еще плотнее, чтобы в глазах забегали искорки. Все эти ребята будто были какими-то однотипными и черт побрал их всех разговаривать об артефактах. — Сидишь мрачнее тучи, —плюхается на лавку Шуруп и замечает, как мужчина вздыхает и запрокидывает голову назад. Свободовец не мог так тактично и прямо спросить его о том, ответил ли ему на сообщения Славик, но что-то заставило его остановить.       Прошло около месяца после «исчезновения» этого никудышного, психопатического паренька. Точнее женщину, что старательно прикидывается пареньком. — Шумно, —выдаёт старший. Здесь всегда было шумно, но это все было неправильно, что хотелось сбить свою голову до заводских настроек. У него внутренности словно взвесь из болотной тины, по которой он пробирается в поисках чего-то важного. Пытается верить, что в этой проклятой жизни может что-то измениться, — Что Митяй говорит? — А что он должен говорить? — Ты разве не из-за Славы пришел? —Яр откладывает банку тушенки в сторону и поднимает глаза на мужчину, — Удивляюсь, что ты беспокоишься о людях вообще. Ты обычно сам по себе, за исключением Молота. — Не обольщайся, твой малой Выверт мне должен, —скрестил руки на груди мужчина и перевел свой долгий и задумчивый взгляд в сторону играющих на гитаре ребят. Они пепебирали струны, пытались создать одну общую мелодию, но выходил легкий диссонанс, — Ладно, дело вовсе не в артефакте, просто он себя…странно вел. Он, конечно, и до этого пришибленный был, но тогда я действительно запаниковал. — Не нравится мне это все, но если он все-таки того…коньки отбросил, то земля ему пухом. Нужно жить дальше, —хоть слова сталкера и были собраны с холодным разумом, но все же где-то в глубине никчемной души была мысль о том, чтобы увидеть эту «занозу в заднице» и удостовериться в том, что с ним все хорошо. — Может, жив он? —хмыкает Шуруп. — Твою мать, Олег, да даже если жив, то с меньшей вероятностью. Если он пошел на какую-нибудь аномалию, на «Битум» тот же, то его разорвало уже! Он ведь…не знает ничего о Зоне, —нежданно выпалил сквозь зубы Яр имя Шурупа и сам же хлопнул себя по лбу, вспоминая о том, что не стоило называть его по имени. Олег Шурупов — человек, который не очень любит свое имя, — Что-то я сегодня пессимистичен. — Мужики! Мужики! —впопыхах примчался Молот, ковыляя кое-как до двух свободовцев, что сидели на лавочке, лениво уместив на краю стола свои скрещённые ноги. Митяй уперся руками о стол и с огромными глазами выпалил: — Вы слышали что на КПП произошло? Там пиздец фарш сплошной! — Ты как девка прям, —шикает Шуруп, — Ну и что там случилось такое, что тебя удивило? Обычные будни Зоны.       Молот никогда не любил, когда Олег начинает себя вести так, будто мудрее его и старше. Митяй старше его на два года, а такое ощущение, что этот нудный свободовец всю жизнь уже успел повидать. Порой бесит, но куда же он без него? Никуда. Все же близкий друг, с которым они прошли немало невзгод.       Однако Митяй все же собрался с мыслями и попытался детальнее объяснить, рассказать, что за этот месяц КПП превратилось в нечто похожее под описание Ада. Он сам недавно оттуда только, думал, может, мутанты такой дебош подняли, но нет. Знакомый мерзкий запах сразу ударил в нос, а потому открыл глаза и обнаружил, что за ним наблюдают — из-под старой кровати, откуда торчали пружины, торчала голова одного из долговцев.       Митя отпрянул, замерев в оцепенении. В тусклом свете уличного фонаря, пробивавшимся в окно комнаты, ему удалось разглядеть неудачную попытку спрятать тело. Огромные широко раскрытые глаза прожигали безжизненными зрачками, лицо было серым, как пепел, а синие губы растягивались в немом ужасе. Сталкер не мог долго находиться в такой комнате и выбежал на улицу, замечая там же подобные картины. Подвешенные бандиты висели, кажется, несколько дней. А возле ворот валялись тела кабанов и несколько несчастных псов. Он тревожно вслушивался в пустоту и изредка вздрагивал от лишних шорохов.       Будет предельно честен хотя бы с Яром и Шурупом, но тогда перестал отдавать себе отчет в том, что реально, а что — нет. — В последний раз я такое видел, когда Монолитовцы решили устроить атаку на Радаре. Так себе воспоминания, если честно, —прокомментировал Олег, заметив понимающий взгляд Молота, — Значит, завелся на КПП некий «маньяк»? — Бред это какой-то, если он Долговца замочил и бандитов, значит, к другим группировкам он нейтрален, —пояснил Дядька Яр, — Это не «Монолит», иначе их там было много и Митяя расстреляли. Может, защищался этот ваш «маньяк». Человеческий фактор. — Да пристрелил бы и все! А тут с извращением подошли к делу, —обиженно надул губы Молот, — Как будто башню снесло человеку нахрен, как будто под пси-излучением был. Я еще там нашел это, —и кладет на стол спрессованную белую таблетку, на которой была бледно выведена английская буква «S». — Башню снесло, говоришь? —Яр равнодушно уточнил у сталкера его же слова и покосился на Шурупа, который, будто чувствовал, начал смотреть на него с напряжённым молчанием. А когда на деревянной поверхности стола просочилась перед глазами некая безымянная таблетка, старший стиснул зубы и сжал руки в кулаки, — Хотелось бы верить в то, что это совпадение. — Думаешь?..—Олег сморщился в лице, — Да ну, он не мог такое сделать. Он, конечно, смелый, но не настолько, чтобы перекосить мутантов, бандитов и Долговца. — Вы о ком говорите? —непонимающе задался вопросом Молот, а когда в висок ударило осознание, он отряпнул, — Да ну! Вы чего гоните-то? Не-не, Славик хороший парень! — Нужно проверить «Битум» и КПП, возможно, будет зацепка, где можно найти Славу. Я пытался проследить за его КПК, но он как будто знал, что такое произойдёт, и просто выпал из зоны доступа и «видимости», —ответил Дядька Яр, почесав щетину, — Предупрежу Локи. — Погоди, это…—Митяй неловко опустил глаза, — Меня Костоправ забаррикадировал с сегодняшнего дня куда-либо шастать. Рана гниет, а надо каждый раз менять повязку и накидывать перегрузкой. Он меня с говном сожрет. Хочу с вами, но, боюсь, с ногой буду только мешать. Возьмите того сталкера, что со Славиком вместе ходил. Как там его…? — Дегтярёв? —спросил Шурупов, — Найти бы еще его. — А чего его искать? Вон красавец стоит, —взмахивает рукой Дядька Яр и встречается взглядом с мужчиной, что зашел на станцию с тяжелой коробкой, видать, инструментов для Азота. Как только сталкер заметил жестовое приглашение, то тут же направился в их сторону. Старший тепло улыбнулся пришедшему, руку пожал в знак приветствовия и спросил: — Слушай, дело есть снова к тебе. Думаю, тебя заинтересует. — А ты уверен кажется, —хмыкает Александр, но не подается усмешке, ибо не было такого повода, — Я слушаю тебя. — Нужно сходить на разведку, на «Битум», а потом на КПП. Дело за малым, а там, поглядишь, поможешь нам, —старший приподнял едва уголки губ. — КПП чисто от бандитов ведь, —поясняет Дегтярёв, — К чему разведка там, где нет вражеской группировки? Это затратит время и есть риск попать под выброс. — Дело в Я́ге, сталкер, —хмыкнул Шуруп, — В твоем друге, Славике Я́ге. Митяй недавно обнаружил на КПП повешанных бандитов и обезглавленных некоторых, несколько трупов мутантов и убитого Долговца. Мы хотим найти этого засранца. — Во время вылазки я нашел это, —указывает Митяй на таблетку, — Тебе знакомо? — Препарат, который пил Слава от переизбытка стресса. Профессор Озёрский сказал, что нежелательно этим препаратом злоупотреблять. Я посоветовал ему воздержаться от этих таблеток вообще, но видимо…—сталкер не стал заканчивать предложение, потому что сейчас другая мысль накатила, более сильной волной, — Вы хотите сказать, что Слава способен в одиночку, со своим небольшим опытом, снести бандитов, что не одни ходят, пару мутантов и Долговцев, что ходят с хорошим оружием? —посмотрел на всех троих, а потом задумчиво перевел глаза на заляпанный таблетированный препарат, — Не хочу показаться сумашедшим, но вполне это на него похоже. — Да с хрена ли?! —Шуруп впервые так порывисто ругается, — Мы не верим с Молотом, что это он. Он мог оказаться и после этих событий, а таблетки выронить. Все возможно ведь! — Ты не знаешь Славу, —укоризненно глядит на Олега Дядька Яр, — Он подорвал наёмников в Копачах, едва ли сам находясь под зоной обстрела. Он нас с Дегтярёвым чуть не задел. — Когда мы нашли с ним Оазис, на нас напала пси-собака, я на том моменте удостоверился в его жестоких способностях, —добавил пришедший сталкер, — А в агонии он смог подрезать одного из долговцев, что наезжал на Молота, когда они его прижали за пределами «Янова». Я не думаю, что он тот, кто руку не поднимет на бандитов, мутантов, Долг. — Вырастил же ты диверсанта с манией на саботаж, Яр, —подмечает Шуруп, хитро улыбнувшись ему, — А потом ходи и ищи его по следам из трупов КПП. — Если он — балбес, то я с этим ничего не сделаю. — Так вот он от кого это слово «балбес» перенял, —еще сильнее заскалился Олег и готов был на кон все поставить, что эта не единственная привычка, перенесшая от Дядьки Яра. Сталкер закатил недовольно глаза и заметил, как Митяй опустил глаза. Огонёк в его глазах потух, а руки методично перебирали эту несчастную таблетку. — Ты чего поник? —Яр пихает локтем в бок Молота, — Ты как будто свою тёщу увидел. — Не дай Чёрному Сталкеру, —цыкнул, — Я как ее вижу, сразу вспоминаю анекдот про Маму-плоть и Долг. — Расскажешь? —заинтересованно склонил голову на бок Дёготь. — Видит мама-плоть на горизонте «долговца» и своим малышам хрюкает: «Ну-ка, детки, быстро закройте уши! Сейчас он по нам промажет и так материться будет!» — Митяй у нас просто любимчик женщин, к нему и плохие, и хорошие тянутся, —пояснил его друг, — Тёща как узнала о том, что он сигануть в Зону хотел, так деда насюкала, чтоб погонял с ружьём Митяя по лесу.       Молот попытался не ругнуться на Олега, потому что всю контору спалил и даже не стесняется. Хоть это и было правдой, но вспоминать об этом не желал вовсе. Причина была в том, что дед случайно выстрелил все же в него и попал в бедро. Именно в то бедро, что и сейчас у него хромает опять же из-за пулевого ранения. А чтобы не садить пенсионера несчастного за решётку, он решил убежать, свалить из Большой Земли куда-нибудь. Он для них всех как бельмо в глазу. Понадеялся, что в Зоне станет более полезным. — То есть вы втроем хотите найти Славу только по кучке трупов и таблетке? —уточнил Дегтярёв. — Ну как втроем, —виновато отвел глаза Молот, — Вы втроем, я, видишь ли, не могу из-за ноги. Доктор мне тогда с поличным ногу спилит, а кому я нужен тут одноногий. Мне парни показали фотографии, которые сделали ранее, на КПП.       Митяй открыл КПК свой и показал фотографию, которую сделал один из сталкеров. И правда — самая настоящая кровавая мазня, от которой в горле встает ком. К такому, конечно, стоило бы привыкнуть, но тут прямо видно опытным глазом Александра — сделано целенаправленно и с особой неприязнью, жестокостью. Шуруп сморщился в лице, будто съел спелый лимон и проворчал себе что-то под нос. Дёготь не мог не понять свободовца и его смену выражения настроения.       Сбор и дорога на КПП заняла у троих сталкеров куда больше времени, чем рассчитывали, потому что нужно было составить хоть какой-то маршрут и план заодно. Пока Шуруп торговался с Гавайцем, что не уступал этому проказному мужику о сбавке цены на патроны, Дядька Яр все буравил взглядом карту на своем устройстве. — В чем дело? —аккуратно спросил Дегтярёв старшего, пока тот не пришел в себя и не поднял глаза на своего собеседника. — Может, я слишком грубо к нему отнёсся тогда, вот он и сбежал? Прям как ребёнок, ну что за дела такие? Бунтует, капризничает. Ведет себя, как…—и язык его сомкнулся за зубами, не желая дальше продолжать и так без этого понятно какую фразу, — Он же совсем балбес. Как таблетки засунул в рот, так водкой хотел запить! Он бы сразу там же помер, етить твою мать. — Я думаю, не стоит сейчас закапывать себя размышлениями. Надо вернуть его, пока он не натворил еще больших проблем, которые станут потом всеобщей сложностью, —подумал сталкер и уже собрался уходить, как вдруг, Яр вцепился в руку. — Ты это…извини, что тебя дёргаем и все такое. Просто кроме тебя он ни с кем тесно не контактирует. Думали, может, у тебя есть догадки, куда мог уйти, так еще и перекрыв отслеживание. Догадливый сукин сын.       Тут Сашу по-настоящему пробила дрожь: и почему люди только и думают о том, что они — хорошие друзья и знают друг о друге куда лучше? Слава ни раз твердил совсем обратное, но доказывал ровно противоположное. Я́га состоит из противоречий, которые непонятны ему. — Мы найдем его, —похлопал неуклюже левой рукой он, замечая то, какая же у Дядьки Яра все же крепкая хватка, почти стальная даже. А потом, точно осознав, потупил взгляд и резко отряхнул от знакомого.       Шуруп недовольно вернулся к ним, начал жалиться на цены патронов, мол, подняли их. Ему не повезло с самого детства, ведь родился довольно в неблагополучной семье. Родители забросили воспитание мальца лет с четырнадцати. А когда дело, как бы банально ни звучало, коснулось плохой компанией, то Олег сразу же вписался в их ряды. Воровал покрышки, работал грузчиком нелегального товара. Он быстро научился любить жизнь, а потому сошел с правильного пути. В тридцать два года впервые взял в руки оружие и больше не расставался с ним. Однако это и стало причиной пребывания в Зоне Отчуждения.       Тишина на улице давила на слух, ломала своей непробиваемостью хребет чувствам, страхом дописывая искусно ужасающие картины. Молот все еще ломался, рвался за ними пойти, но Шуруп настоял на том, чтобы полностью вылечился и пусть тогда ходит с ними хоть на край Земли. Олег хоть и выглядел мрачным человеком, что не скажешь об остальных членах группировки «Свобода», но своими поступками говорил о том, что очень беспокоится. Что о Митяе, что о Славе. Александру кажется, этот «свободный» просто не умеет излагать свои чувства, а потому и выглядит как черствый сухарь. Не было причин его осуждать как-либо, Саша сам порой не может правильно выразить свои мысли, эмоции. Это бывает не просто.       Дядька Яр, держа на прицеле вытоптанную тропинку, пытался уловить в этой тишине постороннего, того, кто бы смог навредить. Здесь нельзя не быть бдительным. Шуруп решил пойти первым, и ушел на такое расстояние, что Александр не постеснялся у старшего спросить: — Давно ты с Молотом и Шурупом знаком? — Знаю их почти с прибытия на Янов. Почти всегда вместе эта «сладкая парочка Твикс», —ответил мужик, — Митяй сразу вписался в ряды Свободы, что не скажешь о Шурупе. У него порой взгляды долговские проскакивают, поэтому Локи долго с ним елозил, пока не принял наконец. Но мозги у него варят лучше, чем у Митяя, он же такой же «с тараканами», как Я́га. Ну, как говорит моя матушка: «у каждого черного кота есть золотистый ретривер», —вздохнул, — Ну типо порода собак дружелюбная. — Я понял, —кивнул сталкер. — Погодите, —выставил руку в останавливающем жесте Шуруп впереди, — По курсу видны трое кабанов, что сцепились с псевдо-собаками. Стоит обойти, не тратить на них патроны. — Они же прямо по курсу, лучше сразу их пристрелить, чтобы по пути обратно не наткнуться на них, если будем ранены. Нужно идти на атаку, и чем быстрее, тем лучше, —ответил Дёготь и встретился с поджатыми губами свободовца, который не был рад слышать такую дерективу. Яр согласился с высказыванием сталкера, который предложил атаковать, а потому Олегу ничего не оставалось, как поджать губы, согласно кивнув. Ему не хотелось сейчас с кем-то сражаться, потому что где-то в глубине души не хочет показаться слабее этого сталкера, которого послушал старший. Был бы здесь Молот, он его бы понял как никто другой.       Митяй однажды провалился, сдав по молодости один из экзаменов на тройку, а потому родители прекратили любые спонсирования недешёвого обучения. Однако его знания пригодидись для людей, участвующих с различныз аферах карточного происхождения. Молот всегда был страстен к азартным играм, а потому такова судьба сложилась, что именно там он получал огромные деньги. На очередном из «заданий», Митяй, он же Дмитрий Струганов, познакомился с женщиной одного из игроков в покер. Как оказалось, она была дочерью этого человека, поэтому парочку приемов дешевого флирта не заставили себя долго ждать. Провал задания, потому что именно у его отца нужно было вынять сумму. А не сделал это, ибо дочка приглянулась. Вот оттуда и вся эта каша началась. — Шуруп, обходи их, —сделав наглый жест рукой, Яр словно бы отогнали назойливую мошку. Он же злобно подумал о том, что первый же окажется с голой жопой, если из вредности решит поступить не так. Борьба с псами и кабанами была такой же потливой работой, как и сама эта пришедшая мысль в голову Александра. Не жалел о таком выборе, но спускать обойму в нападающего огромного кабана — так себе перспектива. И благо всем обстоятельствам, которые сложились целиком, что он не один. Яр и Шуруп работали куда оперативнее и слажанее.       Стоило покончить с мутантами, от которых действительно было бы потом трудно оторваться, как на смену им раздались неподалёку неразборчивые, смятые слова и звуки выстрелов. Зомбированные, что взобрались на холм со Стоянки, наткнулись на эту едва счастливую троицу. Яр был так же рад их прибытию, как и Шуруп, что уже не скрывал матов за устами. — Сраная сволосука! —крикнул Олег и нажал на курок. Протрещал в воздухе звонкий щелчок. Ходячий мертвец упал на бок, рухнув в траву. Законы физики свидетельствовали о том, что он уткнулся остатками раздробленной головы в землю. По покрову блёклой зелени запрыгала гильза. Патрон за патроном и на траве расположилась «братская поляна» из тел зомбированных. — Идем, —головой кивает в сторону уходящего Дядьки Яра Дёгтярев. — Не командуй, дружище, —прыснул свободовец и зашагал ускоренно за старшим.       Дойти до КПП оставалось совсем ничего. Ворота виднелись уже и придавали путникам второе дыхание. Александр почувствовал, что желудок потребовал хотя бы крошку хлеба, иначе он не даст никому покоя, а самый важный момент заурчит предательски. — Сделаем на КПП привал? —предложил мужчина. — Недолго, мы не на курорте же, —спокойно ответил Яр.       Зайдя за ворота, они остановились в оцепенении. Везде действительно было измазано старой, засохшей кровью и черт бы побрал именно это место выбрать. Под ногами валялось скукоженное тело кровососа. — Это точно Слава устроил? —переспросил Шуруп, — С трудом верится. — Не знаю, хотел бы думать, что ты прав, —в словах Яра проскочили ноты неуверенности. Ему эти картины привычны как никогда, но все же висящие тела немного выводили обстановку на другой уровень, — Нужно обойти здесь пару зданий, а потом привал.       Здания, увы, как и остались пустующими, так и продолжали ими быть. Но Шуруп все де нашел тело долговца под кроватью, и когда обнаружилось то, что нашивки не обнаружилось, к этому времени пришел в комнату Дегтярёв. Сталкер, сидящий на корточках напротив тела, нахмурился и, почувствовав присутствие сталкера, сказал: — На нем была неплохая броня, а я насколько знаю — их носят опытные бойцы. Ты действительно думаешь, что вот этот мелкий «два метра под землей» грохнул их? — Мне довелось убедиться в том, что я был неправ. Но я почему-то думаю, что он это сделал не из-за того, что сошел с ума. — Почему же? — Те бандиты подвешанны аккуратно, их перерезанные горла были не наотмашь направлены, при агонии безумства, напротив — решимые разрезы почти по тем уязвимым точкам. А кровь на стене размазанная — лишь элемент запугивания. Мне кажется, он хотел показать тем, что здесь больше не властвуют бандиты. — Неужели? Почему ты думаешь, что Слава будет заморачиваться так по-умному? Да и зачем ему это? К тому же, это не прокатило, —подойдя к костру на улице, сталкер плюхнулся на железную трубу. Он достал консерву, откупорил крышку и вдохнул аромат тушенки. — Отпугнуть хотел любопытных, —опередил с ответом их Яр, — Либо же свихнулся. От него можно ожидать что угодно. А начинает применять мозги в экстренных случаях. — Если вообще применяет, —цыкнул критикующе Олег, отпив охотно бутылку воды почти вполовину. Александр молча слушает сталкеров, да доедает на дне оставшуюся тушёнку, так и намереваясь ее на хлеб намазать, — Итак, на КПП его нет. Какие предложения? — Битум? Карьер? Восточный туннель? —предложил несколько вариантов ответа один из свободовцев, который протянул устало ноги вперед и запокинул голову назад, — Если бы он не отключил слежение на КПК, было проще его найти. Специально что-ли сделал? — Значит, были на то причины, —Александр массирующими движениями потер переносицу и глянул мельком на экран устройства Дядьки Яра. На секунду просочилась мысль, о которой он почему-то до этого не задумывался, и тут же ее озвучил: — Завод «Юпитер». — Чего? —переспросил Шуруп. — Как насчет завода «Юпитера»? Это недалеко, и если следовать его логике и мании к приключениям, то мог и туда направиться. — Ага, ему ж того раза мало было с бандитами и Долгом стреляться, —закатил глаза Олег, — Там что ни день, то пропиздень сплошной.       Яр глянул косо на Дегтярёва и те друг другу кивнули. Значит, они направятся именно туда, и никакой Битум тут не сравнится. Шуруп понял, что спорить с этими товарищами бесполезно от слова «совсем». Олегу не хотелось возвращаться снова на этот завод, где проблем точно огребешь, даже к бабке-гадалке не ходи. Не любит он то место, все еще верит в то, что раньше это место под прикритием разрабатывало ядерное оружие. К сожалению, завод «Юпитер» был всего лишь чем-то вроде исследовательского комплекса, в которой была лаборатория по очистке от радиоактивного загрязнения. Хотелось бы в это верить.

***

      Территория завода была далеко не мала. Слухов об этом месте было не много и ни к одним из них Александр не обращал своего внимания. Они шли ровно по такому же пути, как и по тому, когда разбирались свободцы и Я́га с бандитами и Долгом. Все это время Яр не издал ни единого звука. Как будто его не существовало вовсе.       Они пристально осматривали столь невероятно большую местность и пришли к такому удивлению, когда вдалеке, груде мешков, они увидели чёрную дымку, такую, как туман. Через мгновение трубы сильно загудели и одна из них, как будто изнутри распарываемая вдоль чем-то острым, треснула и окатила кипятком пространство свободное. Сталкеры прижались друг другу плечами и наблюдали за этим жутким явлением.       Олег рассказывает о том, что творится здесь всякое и никогда не любил это место. Говорит, потолки в зданиях высокие, с десяток метров и иногда там появлялась нечто, что пугало даже самого смелого сталкера. Рядом была аномалия «Бетонная ванна». Неизвестно, для чего оно вообще было предназначено, но само ее существование было просто удивительным. Шуруп, кажется, был здесь, потому что рассказывает о том, что та территория до краёв заполненна травянистым оттенком неопознанной жидкости, в которой находятся химические аномалии «Газировка». — Нужно продвигаться в глубь, —поясняет Дядька Яр. — Ты шутишь? Там собаки и еще хрен знает что может быть! Откуда такая уверенность, что он будет здесь? Это просто смешно! —Шуруп остановился с той же резкостью, с которой внезапно в него впечатался Дегтярёв, — Вот ты предложил идею, вот ты и объясняйся, —указывает на сзади идущего было сталкера. — Я…я не знаю. Интуиция говорит. — Еще один! То один со своей чуйкой, то второй. Так вот почему вы спелись, тоже мне Биба и Боба. Вот только с вашей интуицией мы одного парня потеряли! — Тихо, впереди что-то-…—Яр притормозил и стремглав юркнул под мост, а за ним шустро подшестерили Саша и Олег. Они спрятались почти под самим мостом, под бетонными блоками, чтобы не издавать лишнего шума.       Но увидев едва уловимые тени, Шуруп дернулся и вжался в угол бетона. И сделал это так резко, что, кажется, шоркающий звук комбинезона рассек тишину. Он дернул за собой Дегтярёва и как можно сильнее вжал рукой его в стену. — Олегша, смотри в оба, —приказал шепотом Яр. — Я же просил Олегшой не звать, —точно капризный ребёнок, дует губы. Держа автомат на изготовке, сталкер подкрался к центру под мостом и аккуратно высунулся. — ГРАНАТА! —заорал старший как можно громче, чтобы его напарник услышал. Олег рухнулся на землю, прикрыв руками голову. Где-то совсем-совсем рядом разнесся грохот, столь оглушающий, что в барабанных перепонках он просто обращался в стрелильный звон.       Огонь не успел еще настолько обширно распространиться и все же большинство заброшенных ящиков, машин обволакивает уже густой, удушающий дым. — Твою ж мать, это Долг! Какого черта они вообще здесь? —прорычал утробно Яр, не убирая с рук свою огромную, довольно увесистую «малышку». Только и было слышен недовольный возглас черно-красных бойцов, один из которых скомандовал «Не спать! Ждем противников!». Старший укоризненно глянул в сторону ярких вспышек от вылеченных гильз из оружия и прислонился к стене, сливаясь с тенью, — Помоги Олегу. — Понял, —коротко отозвался Саша и, скользящим движением, скатился по бетонному склону в самый низ, приземляясь на увесистую землю. Разгрузочный бронежилет то и дело следовал за бегом бойца, стараясь не рассыпать по дороге кровавой целый запас боеприпасов.       Стрельба ни на минуту не угасала. Она будто ожила, раскрыла свой лик и обнажила охотничьий оскал. Здесь война руководствуется и никто ей не помешает закончить начатое, объявить одну сторону победителей. У нее нет ни перемирия, ни деловых разговоров, ведь все решается жестоко и радикально. Саша не любил такое, но выбора так такового не было. Он добегает до горящей машины и хватает за шкирку свободовца, кричит громко: — Оле-…Шуруп, давай! Поднимайся! — Да сейчас, сейчас!       На секунду Александру показалось, что Олег боится идти дальше, ведь с каждым шагом, с каждым новым звуком перезарядки становилось дурнее и душнее. Как будто над заводом повис стойкий аромат гнили и железа. Он больше не может ждать, а потому уже более грубо схватил своего напарника и, точно котенка, откинул в сторону иссохшего кустарника. Шуруп даже пискнуть не успел, как лицо соприкосается с листьями опавшими и землей. «Поднимайтесь к заводу! Быстрее!»—раздался голос Яра по КПК.       Бежать в тяжелом комбинезоне, а за спиной висело куда больше, чем само снаряжение — плохая идея, в общем говоря. Дегтярёв поклялся себе, что больше не будет сгоряча хватать эти гребанные консервы и дешевые патроны на ПМ. На самом деле эта никчемная привычка «брать не глядя и нахрапом» выработалась из-за Славика. Потому что тот гений вечно брал и говорил: «Все в дом, все в дом! Чего-то да пригодится!». Каждый раз когда Дегтярёв пытался успокоить его жадность, то получал едва ли не по лбу за такое, а сейчас сам не лучше него.       Добежав до ворот в саму территорию завода «Юпитер», Саша понял, что они разбежались с товарищами, как тараканы чертовы на кухне. Где-то недалеко местность окатил жуткий вопль, за которым последовал ожесточенный выстрел. За секунду заполнил грохот очередей. Это не пистолет, это не СВД. Больше как дробовик. Звук от стрельбы иной. Сорвавшись с места, он устремился к входу в маленький домик, который больше походил на охранную будку. Он бегло осматривается. Пустота и еще одна стенка, что разделяет комнату разбитое окно. Вот только дверь заперта и вряд ли сейчас будет подвластна ему. Сил нет и шуметь лишний раз не хотелось.       Дегтярёв прижимается стеной и начинает переводить дыхание. Сердце трепещится не хуже чем у влюбленной девчонки, и ведь хрен угомонишь этот орган. Больно в руке. Все же в этом побеге невозможно было от всех пуль увернуться, а лишний раз создавать шум для Долга - не очень была перспектива. Боль тупила его рассудок.Так же больно, как это иногда бывало лет пятнадцать назад, когда еще была жива мама. Временами она уезжала в командировку, а бабушка укладывала его спать, сама потом, приглушив свет и телевизор, сидела в кресле и поглядывала на часы.       В ушах звенело. А воздуха катастрофически стало резко не хватать. Он стал слышать четче и четче шаги и негромкие голоса долговцев. Саша нахмурился и готов было дать отпор, как скрипнула возле его плеча та самая запертая дверь и оттуда же стремительно показалась чья-то рука в темно-зеленой расцветке. Сталкер хотел было атаковать, но занятая рука заставила его ослабеть и дать себя схватить. Прошипев, мужчина почувствовал, как чужие руки обвивают его и перекрывают ему рот. Тело ведет назад, приглашая в новую темень, где невозможно было разобраться кто и где. — Какого хре-…—только эти слова крутились в голове, когда влетел в маленькую, очень маленькую комнату и остолбенел. Ему сильнее прижали рот и в нос ударил запах резины и пластика, из которого были частично сделаны перчатки. — Не дёргайся, —прошептал кто-то довольно осторожно. При маленькой щели, из которой сочился свет с улицы, Дегтярёву показался этот сталкер крайне знакомым. Однако тот факт, что ему прижимают рот и уж крайне решительно вжимают в стену наводил на мысль о том, что становится неспокойно. Человек напротив глянул в разбитое окно краем глаза и только тогда он частично увидел вполне знакомое лицо товарища. — Слава?! —переспросил он. — Дёготь? —аж вздрогнул от неожиданности слов. У него из рук чуть нож не выпал и если бы он еще сильнее разнервничался, то точно навел уйму шума. Я́га выпрямился и невольно проморгался, — Ты что здесь делаешь?! — Да я ж…я ж тебя искал, —затаил дыхание после сказанного, — Я и Дядька Яр с Шурупом. Мы беспокоились о тебе. —…Вы в своем уме? —как-то не особо оценил их поступок Слава и сморщился в лице, — Вы полезли в завод и поэтому столкнулись с Долговцами. Вы пришли не в самый лучший момент. — Это еще почему? Что они вообще здесь забыли? — Вот, —вынимает он из нагрудного кармана устройство, которое осветило неловко маленькое пространство своим экраном, — Видимо, для них ценное. КПК их товарища. Они по мою душу пришли, а не по вашу. Так что шли бы вы отсюда.       Саша замечает при свете девайса маленькое изменение: от его костюма едва живое место осталось, потому что оно было перепачкано старой и новой кровью. Он немного вытянулся, а его хватка стала слегка уверенней, сильнее. Это был далеко не тот Я́га, которого знал в самом начале. — Ранен? —спрашивает, не глядя на него. — Немного задели все же, сволочи…—вздохнул он и скатился по стене, устало переводя свое сбившееся дыхание. Товарищ недоверчиво глядит то в окно, то на мужчину. Славик издает нездоровый, недобрый звук шипения и садится на корточки перед ним, хватает грубо пальцами за подбородок и заставляет Дёгтя посмотреть на него. — Значит так, потерпи минут десять. Если нужны бинты, я тебе их дам. Если вас трое и вы не в самом лучшем виде…значит будем действовать по-другому. По-моему. Ты меня услышал? —слегка пальцами сжал его лицо, — Саша. — Я понял, отпусти, —чуть сморщился сталкер и отвернул лицо, — Ты один не справишься с шестерыми, двое из них в экзоскелете. — Вообще плевать, кто там в чем, —на этой ноте одобренно издался звук перезарядки оружия, — Не греми своей тушкой и тушенкой, вообще замолчи и не издавай звука. Ясно? — Слава, нужно дождаться подкрепления. Мы же напарники, забыл? Глупо выпендриваться и думать о том, что раз ты пропал на месяц, то можешь справиться-… — Саша, —на одно мгновение Дегтярёв почувствовал на себе уже другой взгляд. Крайне жестокий, можно сказать — звериный. Это походил взгляд больше на чудовище, — Ты доверяешь мне?       Странный на самом деле вопрос. Над ним трудно думать, но труднее — ответить. Дёготь и Я́га пару секунд так молчат и это помогает сталкеру сделать вывод, что раненый все еще колеблется над ответом. За это его, пожалуй, не стоило осуждать, Славик бы также осекся. — Тогда придётся доверится мне, —поднимается на ноги и вновь окатывает дверь, другую комнату, пылающим яростью глазами. Александр во тьме не сразу догадывается о том, что он вновь с упором держит КПК, судя по всему, мёртвого долговца. — Это плохая идея. — Недо-вояка впервые говорит нечто разумное? Расслабься, я отдам им то, что они хотят, но в сюпризом, —хмыкает и медленно открывает дверь. Он убирает интересное устройство в сумку, застёгивается и делает шаг вперед, выставляя дробовик первым. Слава не чувствовал ничего, кроме холода, сковавшего чувства, — У меня было время научиться принудительно-добровольно взрывчатку делать.       Взрыв — сплошная химия, а в ней он силен как никто другой. И чтобы сделать нечто подобное, приходилось не только выискивать недостающие средства, но и мастерить из подручных материалов. Рукоделием он, как говорится, не особо блистал и вообще у него руки из пятой точки. Местные сталкеры, с которыми пересекался он, иногда по-пьяне рассказывали о каких-то маленьких, незначительных элементах самодельного взрывного устройства. Тонкости, естественно, были и здесь к гадалке не ходи, но для Славика они были ничем иным как логической цепочкой.       Саша подскочил, наперекор своей неприятной боли, что напоминала о себе чаще чем он дышал, и схватил за плечо своего друга. — Это опасно. Ты хоть раз делал взрывчатки?! — Первый раз. И что ты предлагаешь? Надо же попробовать, —стоял на своем он, — Ладно, по обстоятельствам решу — применять или нет. — Я иду с тобой, —настойчиво надавил мужчина, расправившись в плечах. Внезапная уверенность, нахлынувшая больше от испуга и удивления, вдруг показалась для Я́ги крайне неуместной. — Серьёзно? Ты последние мозги расплескал? —переспросил. — Да, еще вопросы? —с хмурым лицом кивает ему, — Какой план, напарник? — Импровизация, напарник. Твое любимое.

***

      Долг никогда не забывает обидчиков, тех, кто посягнул на них и на товарищей. Это было для группировки алой тканью, которой нагло трясут перед взором разгневанного быка. Красно-черный боец поёжился, ощутив неприязненный холод, ползущий по спине. Весь этот завод — сплошной геморрой, от него здесь проблем, казалось, не меньше, чем от самой Зоны. — Не расходиться без команды! —приказал капитан, — Противники недалеко убежали. — Этот чёртов сталкер… Он поплатится за смерть сержанта Давыдова! —прорычал сквозь маску долговец, не отставая от своего отряда, — Новичок, смотри в оба! — Т-так точно. — Отряд, смирно! Впереди что-то есть, —когда эти слова застыли у старшего в отряде на губах, он застыл в немом крике. Потому что возле здания лежало подобие размякшего тела. В голове у него раздался чудовищный крик, что просил о помощи. — Вот уроды, —цедит напарник, — Капитан, дальнейшие указания? — Прочистить весь завод. Я не упущу этого ублюдка с его помощниками. Стрелять на поражение. Разошлись! — Есть! —ответил отряд.       Рванув на себя стрелковое оружие, «должник» бросился трусцой бежать, едва ориентируясь здесь. Местно ветхое, убогое, забытое место. Включив налобный фонарик, боец зашел в открытое, заброшенное здание. Стены обшарпанные, известка вся опала вдоль и поперек, а крашеные поручни давно выцвели. Мужчина достал КПК и заговорил: — Зашел в здание на востоке, приём. Приступаю к поиску противников. Товарищ капитан, как у вас обстоят дела? Приём.       До его ушей нежданно донесся скрежет металлический. По коже пробегала липкая дрожь. Одна мысль о том, что здесь помимо людей могут быть и разные мутанты не давало покоя. Долговец почувствовал горячее дыхание своим затылком. Жар прошелся по его спине и сменился на затылке неистовым холодом, сопровождающий звуком перезарядки. — Ты сейчас опускаешь оружие и докладываешь своему капитану о том, что никого не обнаружил. Я доходчиво объясняю? — Ч-что ты-… — Опускай свое оружие, сука, —в чужеродном тоне смешался металлический, животный рык. В тот же момент, в долговце вспыхнул страх. Мужчина схватился за уши и упал на колени, отбрасывая оружие как можно дальше. — Тёмыч! Ты все еще здесь? Капитан не может до тебя-…—хило протянул второй «должник», сквозь ватный язык. Как только он показался из коридора, то тут же обомлел от шока, — Какого хера?! — Сержант, остановитесь! —вскрикнул тот самый Тёмыч и его товарищ наставил на него ствол своего Гром-С14. Дуло смотрело точно товарищу в грудь, — Сержант?—он попытался заглянуть в глаза сержанта: в них читался невероятный ужас. Человеческий страх. Никогда Тёмыч не видел, чтобы он при нем так моментально побледнел и мог сраниться с мраморной плиткой. — Артём, ложись! —закричал сержант. Артём рухнул, даже не думая о том, что за ним находилось, и лихо приложился головой. Мужчина открыл огонь, и на сию минуту раздался звериный рык. Тёма думает, мол, все, кровосос их стопарнул. Долговец едва поднимает голову, как перед ним, перед сержантом возникла непонятная фигура, лишь внешне напоминая человека. Вот только они даже моргнуть не успели, как оно растворилось перед ними и боец недоверчиво встал. — Что…это такое…? —спросил он и поровнялся с сержантом. Они оба стояли спиной к другому коридору и переводили дыхание. — А это вас ебать не должно, —почудился внезапно за их спинами голос и, не раздумывая о жизни каких-то долговцев, коридор заполонила пистолетная очередь и человеческий, умоляющий крик. Когда за этой душераздирающей кокофонией последовала тишина, тела упали на пол, показывая зачинщика. Человек садится на корточки перед ними и морщится в лице: — Обязательно было их до усрачки запугивать? — Следущая ты на очереди, Ярослава, —утробно прорычала вторая фигура, что взмахнула рукой, — Будешь валяться тихоньким, дохленьким здесь. Я вырву твое сердце и сольешься с Зоной вовек. — Ты приглашаешь меня или флиртуешь? —приподнял загадочно бровь сталкер, вытянувшись. Фигура схватила за шею и кинул его на пол с такой силой, что его голова лопнула, как арбуз, разбитый молотком, — Воу-воу! Ты чё делаешь? — Захлопнись! —окатил коридор истошный крик человека. Сталкер от увиденного попытался отойти назад. — Владимир, да с той же ты! Уймись!       Звук камня под ботинком привлёк внимание образовавшегося монстра. Он повернулся к нему и увидел совершенно недобрые, дикие глаза. — Владимир, не надо, —отходя назад, сталкер выставил руки вперед в останавливающем жесте, — Вова, Вова, твою мать! Спокойно. — Ты…—тварь взревела, бросилась к нему, но застыла перед ним, — Из-за тебя!.. Из-за тебя я мучаюсь! Это все из-за тебя! Ты…я ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу. Чтоб ты сдохла здесь! Сдохни! СДОХНИ! СДОХНИ!       Владимир протяжно завыл. Он бился в агонии, что пылало в нем, буквально выплёскивалась наружу. — Вокруг тебя люди страдают, люди умирают, ты — хуже Зоны, —тихо сказало существо, растворяясь в небытие тени, — Ты заслужи-и-ила смерть.       Еле сдержав рвотные позывы, Слава скрылся, чтобы ненароком не попасться под руку долговцам. Рано или поздно найдут их. Если успеют. Вот так умереть, нежданно-негаданно, от рук хиленького сталкера — унизительно и страшно. Я́га глянул еще раз на тела двух товарищей и вздохнул. Как же мерзко. И страшно. Вова мог в любой момент просто взять и его, третьего, грохнуть. Договариваться с ним было всяко труднее, чем вообще видеться с Долгом. «Владимир, всего лишь припугнуть»—вспоминает, как говорил огромной тени, что маячила при свете фонаря. «Я тебе что, собачка какая-то?! Это твои проблемы. Помнится, я уже порешал твои проблемы, до сих пор те твари грызут мои кости» «Вова, пожалуйста. Если все будет тяжко, то можешь на них оторваться. Мы оба застряли здесь, я тебя больше ни о чем не попрошу. Можешь потом мучать меня сколько угодно! Слово паца…тьфу ты. Ну ты понял»       Сталкер подрывается с места, максимально создавая всякий шум для привлечения внимания бедолаг, ломая ветки под ногами, и сбегая куда подальше. В голове стучало набатом, мысли путались, и только сейчас Слава понял, что его встретил тупик. Грудь взрывалась тягостно, с болью в горле. — Твою мать, —перед глазами все размывалось. До обморока остаётся совсем немного, он уже третий день не ест нормально, приземляется на колени и слышит: — ОКРУЖАЕМ ПРОТИВНИКА! ДЕРЖАТЬ ОРУЖИЕ! — Сдавайся, сталкер! Руки поднял так, чтобы мы видели! —хмыкает долговец, передвигая пистолет к его виску и, присаживаясь на корточки позади него, — Где КПК? — В рюкзаке, —шепчет, — Поймали, поймали, не поспоришь.       Слава тщательно скрывает внутреннюю тревогу. Долг чувствует и едва слышно хмыкаетхмыкает, достает устройство с его рюкзака. — Капитан, мы нашли КПК вашего товарища. — Так держать, отряд.       Я́га мысленно извиняется перед Вовой за свой поступок, просит прощения и молится проклятой Зоне. Это единственное, что он может сделать сейчас. Капитан подходит к нему и садится на корточки перед ним. — Кто бы мог подумать, что такой маленький сталкер создаст такую большую проблему. Твои друзья мертвы. Что делать дальше будем? Хотя, впрочем, от тебя нужно избавиться. Долг не прощает таких людей.       Я́га набирает побольше воздуха в грудь и смеется невольно. Дуло пистолета упирается ему в висок, а сам он сейчас не может воспользоваться оружием. — Зато слепо прощаете предателей, которые тайком от вас сотрудничают с бандитами, да? Того разо мало было, так еще ваш мужик по кличке Морган, на Затоне, устроил идентичную ситуацию. Думаешь, капитан, раз меня убьешь, то все проблемы исчезнут? Они начались из-за вас и вами закончатся. — Довольно. Убейте его.       И только сталкер приоткрывает рот, чтобы высказать свои мысли, как чувствует свободу в районе виска и оглушительные выстрелы. Долг успел только осознать, как из разных сторон полилась очередная пальба. Слава падает на землю и дотягивается до пистолета, что выпал из его рук. Он замечает на крыше человека, а на земле, по бокам еще два тела, которые уверенно вели стрельбу.       Я́га взглядом встречается с мужчиной в экзоскелете, что навел на него дуло пистолета и тут же опережает его затею, выстрелив не в самого бойца, а в КПК. Секундное ошеломление и произошел взрыв. Ударная волна окатила не такое большое пространство, о котором мечтал Я́га в своих мыслях, но капитан получил телесные повреждения разной тяжести, а оглушительный крик говорил о наличии, а точнее отсутствия, трех пальцев на руках. — Ну ты, конечно, юморист, —цедит появившийся маленький сталкер сквозь зубы, едва-ли не проговаривая каждую букву поотдельности, — Так еще смело взял КПК, напичканный тротилом. Штирлиц не был еще настолько близок к провалу. — Урод, да чтоб тебя! —кряхтел долговец, кое-как пытаясь произносить слова, — Всех перебил, думаешь, теперь «медальку» от Зоны получишь? — Я думаю, что хочу жрать, а медалек мне не надо, —как-то спокойно об этом сказал Слава и почесал подбородок. — Ремня бы тебе, а не пожрать, —подошедший Дядька Яр вдруг осмотрел сталкера в зелёном комбинезоне с пренебрежением. — Ну, Яр, не позорь меня перед Долгом. Чего как с ребёнком? —надул губы, не хуже каризного дитя, которому не купили столь желанную игрушку. И секундная перепалка тут же закончилась, когда внимание перешло на мужика в экзоскелете, — Ну и что нам с ним делать? — А это не очевидно? —вскинул бровь Яр, — В живых нельзя его оставлять. — Можно его здесь оставить привязанным, необязательно же убивать, —как-то довольно вслух это произнес Славик и заметил на себе пару ошарашенных глаз, — Я издеваюсь над тобой. Он мне чуть голову не прострелил, естественно, я это так не оставлю, —когда дуло пистолета старшего сталкера направилось в сторону прочной долговской головы, совсем неподалёку раздался довольно громкий, властный голос: — Опусти оружие и ваш друг не пострадает!       Я́га проморгался и глянул по сторонам, пока из соседнего здания не вышел вперед заложник, а за ним довольно серьёзное оружие с большими габаритами. Сейчас сталкер был готов все отдать, лишь бы подумать о том, что перед ним не старый знакомый и не совсем недавний знакомый, один из которых держал уверенно на мушке человека. — Митя! Какого хрена?! —пронесся с другого конца голос Шурупа. Сердце у Славы сжалось до критических размеров. — Уберите оружие. Живо. Верните капитана и никто не пострадает, —нарочитый голос «террориста» твердил все об одном. — Да вы издеваетесь, —прошипел зеленый сталкер и сжал кулаки плотно. Он сделал пару уверенных шагов навстречу врагу с заложником и поднял перед собой руки в сдающимся жесте, — Вот уж не думал, что земля такая круглая. Да, Хорь? — Я ведь говорил тебе, что мы еще встретимся. Очень жаль, что ты выбрал, —мужчина выдержал неловкую паузу и посмотрел на пленного свободовца, —…не ту сторону.       Славика распирало от ярости, что объяснялось резкими движениями. Так сильно его еще не выводили из себя, а любопытные взгляды товарищей только подливали масла. Руки аж тряслись от злобы, из ушей вот-вот мог пойти пар. — Что тебе нужно? —прошипел негодующе Я́га, сделав очередной шаг. — Капитан и твоя бедóвая голова. Все просто. А, и спасибо за «Отбойник», я не забуду о твоей помощи. Как некстати пригодился, —и дернул хвастливо огромной бандуриной, что держал, на удивление, одной рукой. Такую махину и рукой держать — дело тёмное и ненадёжное. — А пососать тебе не завернуть? Что-то одно: либо голова, либо капитан, —вздернул нервно уголок губ он, — И будет у нас минус свободовец, капитан Долга и твоя хитрая морда. Прям в убыток идешь. — Нет, Слава, здесь не ты ставишь условия, к твоему сожалению, —прыснул Хорь, — Ты отдаешь мне капитана и сдаешься нам, а твоего друга я отпущу. Я держу слово лишь потому что ты мне помог. Я не забываю людей, кто спас меня, но и не забываю о том, что ты можешь сделать. — Ты ведь был вольным, твоя нашивка… — Правда? Тебя так легко обмануть, —закатил глаза должник, — В этом вся твоя проблема, сталкер. Ты очень надеешься на себя и на Зону. — Я́га, не смей, —шипит сквозь зубы Молот, дергаясь непроизвольно, — Слышишь меня? Я сам попался, я сам и виноват. — Ты не дури, Митяй. Он поставил условие — я выполню, —запрокидывает руки за голову, предварительно откинув дробовик свой кое-как найденный, — Это моя вина. — А ты уже не так дерзок, каким казался, Слава Я́га, —ухмыльнулся с прищуром его совсем недавний знакомый, который поначалу показался безобидным, добродушным человеком. Может быть, он таким и остался, да только теперь не в славиных глазах. Кажется, на этом моменте сталкер понял, за кого сражается, на чьей хотел бы быть стороне. — Надо же, —отворачивается, глядит куда-то в сторону и заостряет неосознанно внимание на Дегтярёве, который с неохотой опустил свое оружие, название которого уже давным-давно позабыл сам Я́га. Говорил что-то, а запамятовал, — Не стоит кусать руку, которая кормила тебя. У тебя есть время передумать, Хорь. — А иначе что? Сделаешь так же, как с теми бандитами? Или головы перерубишь? Ты ничем не лучше той твари. — Не надо так говорить, —взмолил шепотом инициатор всех этих проблем так, будто сейчас вот-вот расплачется. А плакать действительно хотелось, от обиды и от стечения обстоятельств. Хорь держал за загривок Митяя и ничуть не ослабевал хватку. Это давило на сердце куда больнее, чем казалось с самого начала. Слава болезненно смотрит, наблюдая за безучастным, пресным взглядом Шурупа. — Пусть твои друзья сложат оружие. — Сложите оружие, —опустив чуть стыдливо голову, проговорил Я́га. И они, все до единого, сложили на землю свои оружия и оттолкнули от себя куда подальше. Кажется, Хоря это удовлетворило. А вот чувство достоинства Славика так безудержно гниет, что хочется как можно скорее это выблевать. Хорь медленно обошел друзей вместе с заложником и капитан с трудом смог встать на ноги, попутно осыпая их всех несдержимыми плохими словами.       У сталкера в голове уйму импульсов и он прекрасно понимает, что, видимо, что-то в макушке сломалось, раз так печется о чужой жизни. Потому что теперь желание выжить уходит на второй план, передвигая на первый худую фигуру знакомого друга. — На колени, —продолжал раскидываться приказами долговец. И Славик плюхнулся на колени, наверняка расшибив коленные чашечки. Где-то сейчас так негодующе цыкнул Дядька Яр, что аж зубы свело непроизвольно. А потом началось самое поистине странное, выходя за рамки человеческого рассудка, по крайней мере, так рассуждал сам Хорь: сталкер, который должен был по идее сдаться, отправиться на тот свет еще при выстреле капитана, схватился руками за голову и начал кричать.       Раскачиваясь, точно умалишенный, он вторил одно и то же слово «Больно!» с разной интонацией. Шуруп вскочил с земли и, чувствуя нарастающие волны страха, бросился к тому, но Яр быстро его перехватил.       Долговец сжал плотнее волосы Молота и ошарашенно следил за тем, как Слава сложился пополам и схватился мёртвой хваткой за живот, корчаясь от какой-то непонятной боли. Он все твердил о том, что кто-то внутри него, кто-то сидит у него в голове. Хорь впервые в такой ситуации, а когда сконфуженный Шуруп начал говорить о контроллере, то тот и вовсе напрягся, потерял какую-то сосредоточенность. Крик Я́ги замолкает почти сразу и когда его тело выгибается назад, одним взмахом руки выставляет ее вперед и раздается два громких выстрела. Голова должника, что была покрыта прочным шлемом, тут же приняла на себя сокрушитнльный удар. Пуля со свистом вылетела из затылка Хоря, оставляя в воздухе мимолетно кровавую дорожку. Молот вздрогнул, встрепенулся от шока и оглушительного звука, и рухнулся на бок с истошным, болезненным стоном. Красно-черный боец стоял ровно секунду, прежде чем повалился на спину и, с хрустом в шейном позвонке, он навечно оставляет после себя разбитый шлем и кровавые дыры во лбу.       В считанные секунды, которых было катастрофически мало, капитан долговского отряда замахнулся сбоку чем-то металлическим. От него предательски отолкнулся невольно лучик солнца, мерцнув в глазах Славика. Где-то позади него слышится отчаянно «Сбоку!», но он это пропускает мимо своих ушей, потому что та же рабочая рука нахально дернулась в сторону и нажала на курок. Огромное, вероятно, тренированное тело капитана данного отряда поддалось воздействию, вылеченной из дуло, пули. — Ну я же предупреждал, —слова режут больнее ножа, заставляя старшего судорожно вздохнуть. Яр не привык видеть такую механическую ловкость, которая и в помине не было у Я́ги. Сталкер фыркнул небрежно и наклонился к двум долговским телам: — Как же вы заебали…       Кровь была везде и всюду: на земле, на штанах и его руках. Глаза Митяя были широко раскрыты, волосы спутаны от драки и по лбу стекал ледяной пот. — Славя-ян! —шок и адреналин медленно уступали место подступающей радости. Молот подскочил и заключил Я́гу в своих медвежьих объятиях. Тело Славы начинало бить дрожью, дыхание участилось, становясь рваным, прерывистым, — Как же я рад, что ты жив! Ну ты, мэн, и задал же жару! Прям как в тот раз! — Да-да, отпусти меня. Мне не хватает воздуха, —прокряхтел капризно сталкер, извиваясь как червь в цепких руках своего друга.       Он отпустил конечно его, но в руках все ещё дрожал пистолет. Видимо, с непривычки. На земле, прямо перед ними лежало два тела. Саша был в оцепенении. И только сейчас, спустя минуты, мозг начинал ясно видеть всю картину. Слава не просто прикинулся каким-то психопатом, не просто имитировал весь этот цирк, а играл чертову роль, которая спасла не толькл ему жизнь, но и жизнь Молоту.       Прямо под Я́гой лужа застывшей крови, и он по локоть в ней. Давно, кажется. — К черту, —прыснул Олег и подбежал к Митяю, хлопнул по-дружески по плечу, а потом пропустил через себя короткое объятие с ним. Когда его глаза поднялись и увидели пропавшего сталкера, что медленно делал шаги назад, подальше от них, произнес: — Слава? Ты чего? Тебе опять плохо? — Нет. Нет…мне…мне хорошо.       Первое осознание накатило волной леденящего ужаса и слезы сами собой полились из его глаз, смешиваясь с потом и кровью. Как же он такое допустил? Разве это не было так очевидно? Славик шагает назад, ускоряет свои действия до такого момента, пока не упирается стеной в разрушенное здание. Его стеклянный взгляд смотрел прямо на Александра, который медленными шагами приближался к нему, выставив ладони перед ним. Саша не причинит ему боль, не должен был. Рот был раскрыт в немом крике, и вся эта картина вызывала ничто иное как отвращение и страх. «Нет! Нет! Нет! Я не монстр, я не монстр. Я сделал это для того, чтобы спасти друга! Я — не Владимир, я не тот человек из кошмаров. Я не такой. Господи!»—эмоции прошлись по тела крупной дрожью, а горло сжало из-за накатывающегося крика, который не мог больше держать. — Слав, —мужские ладони ложатся ему на плечи, — Слава, успокойся. Все закончилось, ты смог. — Я не хотел их убивать, я не монстр, я хотел лишь выжить, я не монстр…— тело все еще бьет крупная дрожь, но взгляд четкий, — Почему он предал? Я же не хотел убивать его. Зачем? Зачем он полез сюда? — В жизни часто происходит дерьмо, —мужчина перед ним выглядит спокойно и сосредоточено, будто то, что произошло только что видел не впервые, — Ты — не монстр, Слава, не кори себя за их выбор. Они хотели обидеть тебя и твоего товарища. Ты сделал все правильно.       Возможно, Дегтярёв был прав. Неважно, насколько тяжелы воспоминания, и независимо от того, что произошло, все равно есть причина, по которой Слава зашел так далеко. Возможно, он действительно сделал все правильно.