Человеческая сталь

      Ситуация, произошедшая с Долгом и Хорем, не давала толком покоя сознанию Я́ги. Тело недавнего друга лежало обездвиженно уже как полчаса, а к нему до сих пор сталкер подойти не мог. Его трясло всего и выламывало все кости с притарно-хрустящим звоном. Выпустить эмоции криком хотелось, но застыл в груди ком, примерзал к губам и не срывался, изнутри драл острыми когтями.       Шуруп похлопал по карманам в поисках мятой пачки из-под сигарет и обнаружил, что её не было. Раздражение поднялось чуть выше, но всё же успокаивал тот факт, что в ближайшие полчаса можно вдохнуть полной грудью и расслабиться. Дядька Яр стоял перед Молотом и выяснял у него, каким же образом он здесь и очутился и почему не остался на станции. Ответ довольно прост, хоть сам старший знал и понимал причины, всё же желал услышать объяснения человека. Как и ожидалось от Митяя: не выдержала совесть, что те трое пойдут искать без него, хотя переживает ничуть не меньше.       Хоть Молот и был старше по возрасту Яра, но всё же по «статусу» второй был выше, да и опыта у него было всяко больше. Однако никогда не переставал старший уважать Митяя. — Он там торчит уже минут десять, а погода портится. Я не желаю здесь надолго задерживаться, —раздался вполне недовольный голос Шурупа, который уже устал ходить от другого конца стены к другому, в ожидании того, когда Я́га отлипнет от трупов и вернётся к ним. Олег локтем толкнул Дегтярёва и головой кивнул в сторону найденного ими сталкера, — Может, поторопишь своего напарника?       Александр молча повернул свою голову в сторону одинокого сталкера, который сидел на корточках перед двумя телами Долга, но почему-то всё это время смотрел на второго. Кажется, Славик называл его Хорь. У Я́ги колени в грудь упирались, сдавливая лёгкие, а взгляд буравил безжизненное лицо своего недавнего знакомого. Оно, кажется, побледнело до окраса самого дорогого мрамора, а глаза смотрел будто сквозь нависшего над ним парня.       Слава просто не мог принять тот факт, что ему пришлось выбирать здесь и сейчас за кого бороться. Хорь ведь не был таким, или ему в тот вечер показалось все это? Нельзя же быть таким двуличным, нельзя говорить одно, а делать за спиной другого совершенно иное. Вот он, жестокий мир Зоны. Человек, которому ты спас жизнь, накормил и напоил через какое-то время наводит на тебя же оружие. Это называется вроде как «предательством», но что-то всё же на давало покоя. Как будто Хорь знал, что придётся столкнуться со Славиком в такой обстановке. Он достаёт у тела из нагрудного кармана устройство, нажимает кнопку и видит бледный экран, на котором не так ярко высвечивается «доступ заблокирован». «Что же там было такое, Хорь?»—спрашивает у себя Я́га прежде чем закидывает КПК себе в рюкзак.       Пальцы с непривычным холодом коснулись его плеча, и перед лицом возникли задумчивые глаза мужчины, который сегодня пытался успокоить, усмирить панику в Славе. Как будто не боялся, что в голове у этого несносного человека; как будто плевал на то, что сделал с бандитами и как-то навлёк на себя целый отряд Долга. Я́га не поднимал свои поникшие глаза, а только сказал: — Я едва ли не доверился ему. У него дочка больная…и жена. Я убил его…я блять убил человека, у которого возможно был шанс вернуться домой и вылечить ребёнка. Я как будто забрал не одну, а две жизни, не считая Долг. — А если он солгал? По поводу дочки и жены, —как-то неожиданно для себя выпалил Дегтярёв, но пришёл в лёгкое удивление, когда из того же нагрудного кармана Слава вытащил сложенную пополам фотографию. Без колебания разворачивает и показывает Саше изображение: яркое, безоблачное небо нависали над тремя людьми, среди которых был узнаваемый Хорь, его молодая жена и маленькая девочка лет семи. Родители обнимали свою дочь, оберегая будто от всех невзгод, которые её ждали бы в будущем. Тонкие пальцы женщины сплетались с сильными пальцами мужа, воссоединяя из общую силу. Силу, что подарят своему чадо. — Не солгал, как видишь, —донёсся металлический тон с уст Славика, — Вот надо же было ему…пересечься со мной. От меня одни проблемы. — Ну, проблемы-проблемами, а товарища спас, и меня в какой-то степени, —не обращая внимания на то, с каким лёгким тремором Слава протягивает ему руку чтобы встать, произносит Саша, — Значит, не такой уж ты и проблемный. — Скажи это Долгу, они считают иначе, —и косо глянул на капитана отряда, которые пытались убить его, — Ну как…сказать-ты скажешь, но вряд ли услышат. Хорошие собеседники. — Кстати о Долге, —отряхнул свои перчатки, от скопившейся на ладонях пыль, и сказал Дёготь своему заинтересованному собеседнику, — Я слышал, что ты говорил о долговце по кличке Морган. Откуда ты о нём знаешь? — От КПК того самого сержанта Давыдова, из-за которого парни меня и искали, —поясняет сталкер и разворачивается на пятках к оставшимся товарищам, что стояли на выходе из завода «Юпитер». Он ещё пару секунд постоял, помолчал, а потом продолжил: — Короче, не знаю, как я его разблокировал вообще, кнопки нажимал на обум. Понатыкал и мне высветилась информация о том, что он хотел скрыть утечку о том, что Морган сотрудничал с бандитами на Затоне. Вот только там не просто информация о сотрудничестве была, но и о том, что есть склад Долга здесь, в окрестностях «Юпитера». Видимо, капитану не очень понравилось, что кто-то забрал не менее важное устройство. — Морган убит, —твёрдо заявляет Саша. — А, даже так? Тогда ни сержанту, ни капитану не стоит больше беспокоиться, —хохотнул, — Погоди, А чего это ты такой уверенный? Неужели… — Да, но я был не один. Мы со сталкерами зачистили место встречи двух группировок и я отдал КПК Моргана Локи.       Слава поперхнулся ни с того ни с сего. Это было не то что немыслимо, это было за гранью какой-то фантастики. Но отчего-то верит Дегтярёву, всем его словам верит и будет верить, потому что было в нём что-то, что заставляло подумать о том, что говорит тот правду. Саша изучал уверенность и надёжность. Такая непоколебимая скала, об которую могут биться тысяча волн и она не рассыпется под их силами. — Почему я не удивлён, тоже мне, любитель засветиться, —коротко усмехнулся Я́га и направился к товарищам вместе с ним. Дёготь даже не успел возмутиться и спросить у того, мол, почему даже не удивился таким новостям. — Поворковали, парочка любителей интуиции? —хмыкнул Шуруп. Ощущая под пальцами плотный фильтр, он вытянул одну из сигарет и зажал его губами. Автоматически прикурил, позволяя дыму заполнить лёгкие, — Отлично, а теперь я хочу обратно на станцию. Не желаю и минуты позже оставаться здесь. Дурно. — Какой ты привередливый, Олегша, —расплылся в довольной улыбке хромающий Митяй и хлопнул ладонью того по спине, — Ты прям как баба, ещё скажи, что ногти сломал и носик припудрить надо. — Я тебе его так припудрю, что потом ещё неделю Припять видеть будешь, придурок! Ты б вообще молчал. И как тебе ума хватило вообще доковылять до завода, ни на кого не наткнувшись. Грёбанный везунчик, —из-за потока негодования, можно было подумать о том, что сейчас Олег вскипятился не хуже старого чайника и готов «засвистеть» да только от ярости. А Митяй звонко хохочет, идёт следом за Шурупом и говорит о том, что если бы он не пошёл за ними, то не знал, как потом в глаза Я́ге смотреть. Никогда бы Слава не подумал, что Молот может вот так открыто беспокоиться. — И вообще, —резко развернулся суровый свободовец и столкнулся со взглядом, полного удивления, Славика, — Хер ли ты месяц пропадал? Тут о тебе такую херню наговорили, уже чуть ли не маньяком сделали, а ты бегаешь по заводу от долговцев и живой, невредимый. — Ты поаккуратнее со словами, Шуруп. Я специально не появлялся месяц, а мог бы и больше, но у вас, увы, были другие планы на меня. Мне нужно было всё взвесить и переосмыслить. — Переосмыслил? Взвесил? Пока что ты взвесил бандитов на КПП как озабоченный садист. На кой хер ты вообще половину перерезал и обезглавил, —Олег всё не унимался, его завело ещё с самого начала и у него был повод злиться на Я́гу, потому что тот мог в такую передрягу взлеть, откуда точно живым не выкарабкался. Хоть он сейчас и казался крайне строгим по отношению к сталкеру, но это всего лишь переживание. Выражает, просто-напросто иначе, сам того не осознавая. — Точно, надо было их вокруг костра разложить по конечностям, а руки друг с другом сцепить, мол дружные казаки возле казана, —цыкнул языком неохотно тот и получил в ответ пару глаз, которые не оценили его «шутку», — Не кипятись, подумаешь, бандиты. Их в Зоне много, как кролики расплодились. — Шуруп хочет сказать, что ты переходишь рамки морали обычного сталкера. Таким извращением занимается либо Грех, и в крайних случаях Монолит. Но тем еще свойственно говорить о своих молитвах и стрелять во всех, не глядя, —пояснил Дядька Яр, впервые за этот разговор что-то добавив по отношению к Славе, — Не хотелось бы увидеть тебя в рядах Монолита.       Он говорил о группировке, но Слава подумал о той сущности, к которой многие рвутся, к Центру Зоны. О Монолите разговаривать не хотелось категорически. От одного только упоминания у Славика по спине проходились мурашки. Всякие истории о нём слышал, а его единственный полу-сон, где таинственный голос звал его лишь сильнее усугубил представление. Если и кто-то хотел загадать желание, то пусть идёт, а ему и здесь передряг хватает. Не верит почему-то, что какой-то Исполнитель Желаний работает Джином бесплатным. А если такое и правда есть, то, простите, какая цена загаданному желанию? Я́га от этого всего помрачнел да и только. Помнится, сталкера, с которыми пересекался, говорили, что монолитовцы не хуже зомбированных, просто эти куда хитрее и у них единственная цель — защитить источник их веры. Фанатики, большего и не скажешь. — Не верю я ни в Исполнителя Желаний, ни в Клондайк артефактов. Если я в Бога особо-то не верил, то в это и подавно. Если есть такой человек, что видел всё это и остался при этом живым, то флаг ему с руки и медальку. Всё это — легенды сплошные, не подтверждённые факты, —ответил с какой-то излишней заносчивостью Слава. А Дядька Яр, кажется, усмехнулся ненароком. И отчего же ему так смешно вдруг стало — неизвестно. — Ты успел уже и такого нахвататься, А знаешь ли ты легенду об одном сталкере по кличке Стрелок? —сказал старший, — Говорят, что дошёл же он до Центра Зоны, ну, к этому Исполнителю… — И где этот ваш Сапёрок?! — Стрелок, —поправил Митяй, — Слышал я о нём. — Да хоть дед Вася, Срелок, Слёг — похрен вообще. И где этот сталкер? Уверены, что не мертв он? Там ужасное пси-излучение и радиация такая, что хватит ещё на лет сто, ничем не выведешь, —импусивно затряс руками и взмахнул ими сконфуженно Я́га, — Уж спасибо, наслышался я про Центр Зоны. — И от кого же ты всё это наслушался? —с прищуром поинтересовался Олег, — Ты, видимо, не в курсе, что Выжигатель отключен и большинство группировок прорвались к Центру Зоны. Тебе стоит лучше узнать историю событий. — Да плевать мне сейчас. У меня стресс и я хочу есть. И вообще, я где-то вычитывал в дневниках погибших сталкеров, а где-то лично от других сталкеров. Впечатление такое себе, скажу я, —гордо поднял голову, — Не может быть, чтобы было в Зоне такое халявное место, где будет какой-то «псевдо-джин вне лампы» желания исполнять каких-то людей. — Он всегда был таким занудой? —большим пальцем через своё плечо указывает Олег на Славика, который проводил его не самым дружелюбным взглядом, — Это Зона, Я́га. Тут всё что угодно может быть. — Зашибись, мне ещё может в инопланетян поверить? —уместил руки на своих боках и по-детски топнул ногой, точно обиженная девочка, которой не купили красивую куклу в киоске. Шуруп отмахнулся от него, не желая дальше с ним вести беседу хоть какую-то. — Ну, насчёт инопланетян тоже есть своя легенда. Мол, Монолит — то нечто внеземного происхождения, —нежданно вложил свою лепту Молот. — Да ну вас! Если принцип Выжигателя ещё можно объяснить и в это я больше поверю, то в Исполнитель Желаний — никак. Если его так сильно охраняют фанатики, как вы все выражаетесь, то как же они вообще ими становятся? У меня в голове каша! Безобразие.       И лучше бы Славик здесь прикусил язык. Если сейчас не успокоится и начнёт говорить про принцип возможной работы Выжигателя, что является вполне психотронным оружием². ²—оружие, которое с помощью «биологической энергии» воздействует на мозг, что может вызвать физический дискомфорт, расстройство психики или смерть.       На самом деле, Я́га давно размышлял над работой Выжигателя мозгов, даже после того, как его действительно отключили. И вспомнил про это, когда один из сталкеров, имя которого не помнит совершенно, зарекнулся про Радар. Естественно, «безбашенный новичок» не знал о том, что это за место и что там происходит в целом. Как оказалось, эта необыкновенная территория сносила голову, причём в буквальном смысле слова, из-за большого потока пси-излучения. Контролировалась группировкой Монолит, но после отключения там стали часто проходить конфликты между Свободой и Долгом. — Ага, ещё скажи, что ты создал Выжигатель и знаешь как его было отключить, —гогот Олега раздался ненадолго и тут же покрылся многочисленными раздумиями, —Тоже мне, сказочник нашёлся. — Да ты! -…—не стал дальше договаривать Славик, как столкнулся с напористым взглядом Яра, из-за которого он вспомнил о самом себе и решил заткнуться на ближайшее время.       На какое-то время действительно умолк, потому что всё думал о своих записях в КПК, где вел размышления о тех антеннах, о которых так рассказывали. Я́га предполагал, что с этим как-то связан инфразвук или электромагнитное излучение. Если же мысль с инфразвуком действительна и оно действительно применялось в создании Выжигателя Мозгов, то дело плохо. Потому что в зависимости от силы этого воздействия могут возникать чувства страха, ужаса или даже психозов. «…если всё же это правда, то пиши пропало. Инфразвук имеет большую длину волны и может распространиться в воздухе, воде и в земной коре на большие расстояния. Может, это как-то и воздействует на сталкеров?»—писал у себя в дневнике Я́га, —«Надо было на физика учиться, больше было б пользы сейчас. Стоп! Анатолий Александрович же физик! Он может мне помочь. Но…как мне выведать информацию об этом?» — Ты чего задумался? —Славика несильно локтем по плечу хлопнули, а тот от неожиданности аж съёжился недовольно. Он поворачивает голову к Дегтярёву и застаёт на себе его слегка удивлённое лицо. — А, да я думал о том…как же соскучился по вам, —первое, что приходит на ум более здравое. — Дождь сегодня пойдёт, —подмечает Шуруп. — С градом, небось. А я-то думаю, чего у меня сегодня весь день в висках трещит, на погоду думал. И не ошибся, да вот Славик посодействовал, —подыграл невзначай ему Яр. — Неблагодарные сволочи, —фыркает Я́га, — Чтоб я ещё раз сказал вам что-то хорошее, да фиг вам. — Не серчай, дружище, —расхохотался звонко хромой Митяй, — Просто от тебя доброго слова не дождёшься, А тут ты пропал на месяц и такое выкидываешь. Я тоже удивился, но подумал, что это тебя долговцы огрели прикладом. — Суки, —поджал губы возмутительно сталкер и бросил испепеляющий взгляд на Александра, который всё это время спокойно шёл и не обращал никакого внимания на тех троих прикалывающихся, — Ты тоже их поддерживаешь? — Нет, от тебя я слышал добрые слова, даже извинения, —на секунду Слава мысленно поблагодарил этого мужчину за понимание и поддержку со стороны, пока тот не добавил: — Но вот версия Молота, что тебя огрели прикладом очень даже реальная. Последние мозги растряс. — Я уже начинаю жалеть, что вообще с вами столкнулся, —проворчал в ответ, — И угораздило же вас в такую «народную солянку» собраться: дед, что выбросы чувствует; вечно недовольная рожа, которая мне в карты проигрывает, безбашенный оптимист и ходячий тихий шкаф, который грохнуть может. Вы когда собирались, хоть название отряда придумали? — Нет, —ответили одновременно, почти с той же интонацией, Молот и Шуруп. — Это я-то дед?! —возмутился старший и укоризненно глянул на своего приятеля, что так смело заявил о том, что он уже якобы является пенсионером. Мужчина свёл брови переносице и поджал губу, — Да ты совсем в край охренел. Я не посмотрю, что ты-… — Что «я»? —таинственно проговорил Слава, смотря на него с интересом. Скажет или не скажет? И ведь остановился для чего-то, наверное, не хотел говорить о том, что у Я́ги-то между ног далеко не мужской половой орган. — Что ты мелкий засранец, я тебе и по шеи дам, балбес, —хотелось бы рассмеяться вдоволь, да сказать ему о том, что придумывать отмазки он совсем не мастер, как к ним неожиданно на встречу неслись стая тёмных собак, шелестя в густой траве, в которой можно было утонуть по пояс. Она то и дело колыхалась и шелестела при каждом движении. От одного лая и зловонного рычания создавалось впечатление, что их здесь больше тысячи и все окружили ребят, да так, что шевельнуться ни коем образом нельзя было.       Дегтярёв приготовился атаковать, спиной прижался к Я́ге, говоря ему о том, чтобы был внимательнее. Но Слава это и без него знал, научился благодаря горькому опыту. Глаза бегали из стороны в сторону, пока сбоку не появилась огромная тень, что прыгнула в сторону сталкера со своей разинутой пастью.       Резкий поворот, нажатие на чертов курок — и вот уже разлетается фонтаном собачья кровь, пачкая защитные очки неравномерными каплями. Звуки перезарядки SPAS-12 дали Я́ге возможность почувствовать себя увереннее. Будто он руководил этим парадом, этой ситуацией. Как будто ничего не значили больше эти мутанты, будто и рядом не стояли рядом с ним. «У меня как будто маниакальная фаза началась»—подумал Славик, —«Или же это излишняя самоуверенность»       Одно другого не лучше, если честно. Собак будто с поводка сцепили, потому что их количество было не сосчитать на пальцах парней вместе взятых. Обычно это был хорошим признаком того, что скоро произойдёт выброс, ибо мутанты это тоже чувствуют и реагируют по-своему. — Я́га, осторожнее! —воскликнул кто-то со стороны.       Чёрная собака повалила на спину Славика, вцепившись своими лапами ему в защитный комбинезон, разинув свою оголодавшую пасть, где сочилась тонкими нитями скопления слюны. Сталкер выставил руки перед собой и пальцами врезался в клоцающийся рот, что намеривался сомкнуться на его шее.       Старался держать в руках верхнюю и нижнюю челюсть животного, чтобы зубы в конечном итоге не вгрызлись ему в тыльную сторону ладони. С каждой секундой сила мутанта возрастала, а рот с силой смыкался. Как только Слава хотел скинуть с себя это шерстяное тело, как по псу нанесли молниеносный удар ножом в шею. Собака упала и уставилась в иссохшую траву местами в поле. — Спасибо, —поднимается Я́га и кивком благодарит Шурупа, который не постеснялся замарать руки по локоть. Олег внимательно вгляделся в глаза товарища и с прищуром как-то отошёл назад, будто подумал о чём-то, о чем не следовало или был не уверен в этом, — В чем дело, Шуруп? — Ничего. — Ты уверен? —отряхиваясь, уточняет сталкер. — Ты странный. И взгляд у тебя странный и всё в тебе странное. Не знаю, что с тобой не так, но лишь бы это потом нам всем боком не вышло.       Внутри всё сжалось непроизвольным комком, что встал у горла поперёк. Почему-то эти слова ему давались для анализа так трудно, что он почувствовал, как перестал на пару секунд дышать. Это было обидно, страшно и неловко. Слава делает робкий шаг назад и взимается руками в своё оружие, обнимая его всей своей грудью. — Я сделал…что-то не так? Я виноват перед вами с Яром, мне жаль, что я тогда на вас сорвался и так безрассудно поступил, но ведь это не значит, что со мной что-то не так. — Расслабься, Слав, Шуруп сегодня не в духе, —подмечает Дегтярёв.       Олег подошёл размеренным шагом к Александру, который не в нужное время решил попаясничать или как-то подшутить неудачно над ним. Свободовец поднял подбородок и глянул тому в глаза, в которых читалось лишь размеренная тишь. Они стояли и какое-то время молчали друг перед другом, пока всё же Я́га не решил разъединить этих двоих. Встав между двумя буйволами, которые одним своим видом могли напугать кого-то из обычных людей, он и сам не понял, как руками развёл по сторонам парней, говоря: — Эй, ну хватит вам, время и так поджимает. Вдруг выброс начнётся. — А ты каркай больше, —шикает Олегша, даже не глянув на него, — Может, «твой защитник» и от выброса прикроет. Ты же у нас невинная овечка. — Олег, ты чего завёлся опять? Всё же хорошо было, —добавил со стороны Молот, — Ну ты как дитё впрямь. Закругляйся. — Да с ним реально что-то не так, вы все слепые что-ли? —Шуруп отмахнулся и, кинув презренный взгляд на Славика, вдруг отвернулся, — Он не был таким…черт, я не знаю как это назвать. Не знаю, что с тобой произошло за месяц, но ты изменился. Очень странно изменился. — Шуруп, погоди, —потянулся товарищ за его запястьем, но тот ловко увернулся, чтобы к нему ни коем образом не прикоснулись. Я́га похлопал ладонью по контейнеру и добавил: — Я ведь ходил…за артефактом твоим. Я искал его, пытался достать. Ты ведь просил, я помнил. — Чего? —встрепенулся, — Выверт что-ли? Весь месяц ты за ним гонялся? Далеко пойдёшь, сталкер. — Не месяц, конечно. Однако это было то, что я первым делом пошёл делать. Я знаю, что далеко не подарок, но враждовать с тобой, с вами никогда бы не хотел.       Олег ничего толкового не ответил на этот счёт, только лишь то, что как они придут на станцию — вот тогда и поговорят. Что-то подсказывало Я́ге, разговор будет далеко не душевным, атмосферным. Хотелось отчего-то этих разговоров избежать как можно скорее, либо же промотать этот промежуток жизни вперёд.       Когда их длинная дорога вывела на один из мостов, откуда было прекрасно видно мобильную лабораторию, у Славы всплыла мысль о том, что стоило бы расспросить Анатолия Александровича. Но как — вопрос интересный. Если он напрямую спросит, учёные могут удивиться этому. Какой же в здравом уме человек пойдёт узнавать о инфразвуке и о том, могли ли его использовать при Выжигателе Мозгов. Ответ крылся на поверхности — стоило самому пойти на Радар и узнать. Об этом, конечно, надо подумать ещё, но тогда услуга Лоцмана обойдётся ему очень дорого. — Дёготь, —вдруг останавливает напарник своего товарища. — Да, Слава? —оборачивается к нему Саша, — Что-то случилось? — Когда дойдем до Янова, мы можем поговорить? —твёрдость в словах не помешала никак Александру понять, что друг настроен серьёзно и шутить совсем не собирается. Но его трясущиеся руки, что пытались уверенно держать свой дробовик, всё же выдали. — Без проблем. А ты чего такой напряжённый? — Дело в… Шурупе. — Он сегодня и на меня возмущался, он, наверное, просто нервничает. Не думаю, что он всерьёз воспринимает тебя как за, скажем, какую-то угрозу или ещё что-то.       Я́га не хотел себя переоценивать, скажем, но то, что он может представлять какую-то угрозу — вполне обоснуемый факт, пусть и с малым процентом. И даже всяческие слова Дегтярёва о том, что Шуруп просто устал или на взводе — не были аргументом для сталкера. Олег, как назвал его негромко Митяй, уж очень порой долговца напоминал, хоть и ни раз выручал. Может, просто характер такой.       Когда они дошли всё же до Янова, то Митяй с энтузиазмом в глазах предложил хорошенько выпить и отметить так сказать «нахождение блудного сталкера». Тоже ему, повод. Вероятно, Молот просто искал повод хорошенько выпить водки, да хлебом за нюхнуть, заесть старой упаковкой колбасы. Никто толком, конечно, не возразил, да напротив, всё были только за. Пережить за сегодня скопление стресса было не самой лучшей идеей.       Станция как всегда была заселена живностью в виде сталкеров. Все всегда бурно что-то рассказывали, обсуждали, а местами спорили старики с молодняком. Опытные им про аномалии, а те всё про хабар трещат.       Ничему не учатся некоторые и учиться не хотят.       Славик здесь как буд-то впервые, ходит шагом отстранённым, смотрит по сторонам зашуганно и небось думает о том, как бы сейчас неплохо было залезь на крышу и побыть в одиночестве, промыть ожоги «водой из-под Оазиса» и всё прекрасно. Впрочем, он так и сделал. Оставил уставших парней у столика, а сам улизнул от них быстро, что те даже глазом не моргули. Я́га отчего-то подумал, что за ним проследит Шуруп, а потому каждый раз оборачивается и неуверенно снимал балаклаву, даже когда заперся на крыше и включил полуразбитый фонарь. В зеркале отражалось его, точнее её, измученное лицо: легкий пигмент синяков под глазами, иссохшие губы и на одной стороне некрасивый большой шрам от химического ожога. На неё никто даже не посмотрит, даже если без защиты выйдет. И должно ли сейчас это Ярославу волновать? Как ни крути, но она — женщина по натуре. Если она себе-то не нравится, то есть такая же вероятность, что и другим не понравится. Скорее всего, на всё эти мысли влияет долгое одиночество.       Она садится на мешок, сгибается и накрывает лицо руками своими, сумбурно выдыхая изо рта. Минутной слабости хватило, прежде чем она достала бутылку с той самой «особой» водой и выпила её немного. Раньше эффект проступал через минуту, а то и ранее. Однако сейчас она ничуть не изменила ожог, напротив, он как будто возвращал старый эффект. — Ничего не понимаю, —удивляется себе, смотря в осколок, — Но был же эффект…! Как так? Может, из-за того, что Оазис у учёных, действие воды иссякло? Беда…печаль-беда. Что же делать?       Одна проблема на другой держится. Вернуть Оазис будет просто невозможно, а если и возможно, то есть риск больше потом не попасть в лабораторию и расстреляют его наёмники эти несчастные. Вот и помер Славик — как говорится. Стоило, наверное, смириться с тем, что ожог будет долго заживать, но внутри протестующая личность просто вопит о том, что ей нужен этот сраный Оазис. — Нет, нельзя же так, —встаёт с этими словами, — Это будет неуважительно по отношению к учёным, к Дегтярёву. Но этот ожог…черт, увидела бы мать, в обморок точно б упала.       Да она сама не в восторге от полученного ожога и шрама на носу. Он как будто наотмашь был сделан, но почему-то заживал всяко быстрее. Одно хоть радовало. Но «зализывать раны» долго не хотелось, поэтому она быстро собрала вещи, ещё раз огорчилась в бездействии воды, надела маску, защитные очки и вернулась обратно на станцию.       Вокруг Яра и двух свободовцев собрались как и свои люди, так и «вольники», так называли порой себя Вольные сталкеры. На «зеленой» половине всегда торжествовал небольшой гул и радостные смехи. Парни доставали из запасов ящики водки, а кто-то даже удивлял таким гостиницем, как растворимый кофе. Это настолько ошеломило Славу, что он решил поинтересоваться у одного из вольников о том, где же раздобыл этот дивный продукт. Всё очень просто — ходил он до Бармена, тот, что на базе Долга находился, а там и прикупил пару пачек. Истории об этом торговые довольно небольшая, однако он не менее популярен в Зоне. Иногда Я́ге радостно от того, что он не так популярен, иначе врагов было бы куда больше, чем союзников. Хотя, ему достаточно своей команды «покемонов»³. ³—популярная медиафраншиза, созданная Сатоси Тадзири в 1996 году. Товарный знак «Покемон» принадлежит The Pokémon Company.       Однако раз зашла речь о Бармене, то вольный сталкер и поведал коротко об этом торговце. Известно лишь то, что до начала своей карьеры «в этой дыре», Бармен держал небольшой ресторан на Большой земле. История, конечно, любопытная, да вот только толку от неё было почти никакого. Учитывая, где это находится, вряд ли когда-нибудь там окажется. Ему бы в Припять, а оттуда как-нибудь до дома добраться. Незнакомый вольник протянул металлическую кружку пареньку с ароматным заваренным кофе. Он наклоняется и через плотную ткань маски дотягивается до ноздрей приятный аромат кофейных зёрен. Конечно, никаких там зёрен и в помине не было, но запах был хорошим. Слава настолько отвык не пить кофе, что начинал забывать вкус элементарных напитков. Я́ге обхватывает обеими руками кружку и чувствует, как металл разогрелся до приличной температуры, что он, как ошпаренный, отложил кружку на стол. — Пей пока горячий, а то остынет и уже не то будет, —щедро отзывается вольник, — Ты откуда кстати? — Ты имеешь…? —не понял Славик. — Ну, город там. В Зону приходят всякие, знаешь. А тебя откуда принесло, сталкер? — Жил в селе Дитятки, а как авария произошла — жил в Приборске, —ответил неуверенно и тут же чуть сделал незаметный шаг назад. Наверное, не стоило всё же говорить о себе правду, потому что его удивлённые глаза так и заставляли думать о плохом исходе. — Серьёзно? Это ж рядом с Чернобылем и Припятью, надо же! А как добрался-то до сюда? Куда дальше путь держишь? «Много вопросов задаешь, не находишь? Докапываться начнёшь — в бубен дам»—с критикой в мыслях рассудил Я́га, но всё же ответил этому любопытному: — С порванной жопой, с амнезией и хренову тучу проблем. Как и большинство здесь, —вздохнул он, — Хочу найти дорогу в Припять. — Да ты походу совсем…того, —заулыбался так по-глупому, по-детски даже, отчего внутри всё у сталкера, что поделился собой, сжалось до критического уровня, — Припять…хах! Ты б ещё пошёл Выжигатель по второму кругу отключать, судьбу Стрелка бы повторил. Он того…с потерянной башкой гонял. — Если нужно будет, и до Выжигателя дойду, —это, кажется, как-то сильно задело его. Потому что его дергающие движения крайне сильно привлекли Дегтярёва, который всё это время молча потягивал бутылку водки и ничего не говорил, — Выжигатель как и отключить, так и включить обратно возможно. — Что ты имеешь ввиду? —хмурится вольник, — Включать собрался?! — Ага, на пультик нажму и тебя за собой утащу, —он протянул руки перед своим слушателем, пальцы чуть устрашающе сжал и произнёс наигранный, жуткий и такой до скулёжа протяжный звук «У-у-у-у!». А после такой нелепой выходки сам хохотнул, — Да брось, ты меня видел? Я и Выжигатель? Но я был бы не против узнать, кто вообще придумал эту штуку сногшибательную. — Так это…учёные какие-то, говорят, в Зоне, где-то под землей лаборатории несколько есть. Вон там может и ответы всё, кто его знает. Я туда не залезал, дрянь там всякая водится, похуже чем на поверхности. Бармен однажды со сталкером каким-то разговаривал про Выжигатель. Сталкер какие-то бумаги принёс, а тот сказал, что это типо какой-то излучатель… Кай… Касьянов? ⁴ Каймаровского? Комаровского? Кальмаров? Ай, хрен знает. — Как, как ты сказал? —переспросил Слава, путаясь в слова своего же собеседника. Ему, должно быть, послышалось. ⁴— Ранняя разработка. Изначально, в сюжете конца 2004 года — начала 2005 года, у учёного была фамилия Касьянов. Он был руководителем лаборатории X-18 и в тайне от правительства страны получал от НИИ «Агропром» расходные материалы и оборудование. Фамилия Касьянов упоминается только в дизайнерских документах, а Кайманов — только во внутриигровых текстах. — Да говорю ж, давно краем уха слышал! Хрен знает! —хлопнул по столу, — Кайма… Кайма или Кальма? Или Гайма вообще? Гайманов? Гасманов?       Я́га щурится, моргает несколько раз и пытается перекрутить всё, проанализировать через свой извилистый мозг и понимает, что не хочет слышать своё же предположение. Это не только пугало его, но и настораживало очень сильно. Слава попытался приглушить свои нервный трепет дегустированием кофе. Чуть приподнял маску и тут же поднёс кружку. Пару глотков и снова скрывает своё лицо. — Ну давай перебирать. Кайманов? —прошептал как-то неловко, столь боязно. — Во! Точно! Кайманов! Знаешь что-ли? —заулыбался тут же, стоило Славе попасть по буквам и понять, что это не может быть слишком правдой, это могло чем угодно быть, но точно не истиной. — Да нет, по твоей логике рассуждал, —как-то автоматически вылетело это у него самого, — Точнее, по её отсутствию. — Слава, —где-то рядом раздался рык недовольного Дядьки Яра, — А ну завязывай пришедших обижать.       Дело было настолько глобального масштаба, что это даже смешно было назвать «проблемой», потому что это не просто какой-то там левый человек. Это профессор, который издавал свои книги, что позже стали учебниками для институтов, о сознании человека, а тонкостях нейробиологии. У него, точнее неё, знакомая писала диссертацию по такой теме и зарекалась про этого проффесора. Никто его, конечно, не видел этого мужчину, но писал он грамотно, усложненно. Как и положено любому учёному. Ее одногруппница по имени Анастасия многое вложила, чтобы написать эту тяжелую работу, которая, по закону подлости, была связана с нейробиологией и влиянием различных излучений. Это слишком ужасное совпадение, чтобы оказаться в такой заднице.       Славик подскакивает, вцепляется ногтями в край стола и спокойно говорит: — Спасибо за кофе, от него спать тянет. Может, хоть усну. — Кофе? Уснуть? — Кофеин на всех по-разному влияет, —поясняет, прежде чем покинуть этот шумный столик. Пройдя мимо заинтересованного Александра, который то и дело проводил взглядом этого встревоженного сталкера, а потом перевёл взгляд на вольного. — Чего это он? Расстроился что-ли из-за Выжигателя? —непонимающе поинтересовался всё же вольник, почесав задумчиво свою бороду, — Подумаешь, Выжигатель не отключил… — Дай-ка я пройду, —похлопал по плечу мужчины Дегтярёв, не унимая свой взгляд на призрачную дорожку, по которой прошёлся Я́га, что тут же умчался в большой зал. Незнакомец быстро отодвинулся и дал пройти этому человеку. Саша тут же с нахмуренными бровями пошёл за этим неугомонным, который себя странно повёл. Искать долго не пришлось — оказался возле дверного выхода из станции. И если бы Дёготь не оставил его своим громким, чётким голосом, то тот бы умчался снова куда-нибудь, на месяц. — Что это было? —спрашивает мужчина у паренька. — Ты о чем? —хмыкает капризно, что аж зубы сводит. — Я о разговоре. Ты себя странно повёл, —каждое слово, вычерченное на устах Александра приносило ещё больший дискомфорт, — Будто ты понял, о чем говорил он. «Опять ты со своим допросом»—фыркает Я́га и складывает руки на груди, чувствуя себя так более защищённо и даже уверенно. Как будто шло по плану все и не было никаких преград. — Понял, что пси-излучатель кирдык пришёл. И всё. — Слава, —наклоняется к нему темноволосый мужчина и сводит ещё, казалось бы, сильнее брови к переносице, — Кирдык сейчас твоей голове придёт, если ты не скажешь. — Угрожаешь? — Беспокоюсь. Ты как ребёнок: если затих — беды и ждать только. Что ты знаешь? Почему тебе так интересна тема Выжигателя? — Потому что моя подружка писала свою мега-супер-умную дисрацию!.. — Диссертацию, может? — Да поебать, —отмахивается, — И в общем всё мозги мне переплавила этим, карьера…учеба…а уж потом свадьба и всё дела. В общем…не знаю…—отвернул голову так и обнял себя за плечи, — Хочу понять, как это устройство работало. Мне…мне нужно понять. Интересно. — Ты же понимаешь, что это технически невозможно? Далеко и опасно. Там монолитовцев достаточно на территории, да и других группировок вдоволь. После отключения там большое скопление людей, да и мутантов стопроцентно. Даже если и дойти до этого места, что дальше? —удивительное спокойствие напарника приводит к тому, что Я́ге становится неловко и в то же время интересно рассказать о предстоящем. У него столько сейчас мыслей, столько различных идей, вплоть до безумных, но всё они заканчиваются на внимательных глазах Дегтярёва. Будто в душу пытался проникнуть, но так искусно, тонко, почти как хирург, что разрезает скальпелем кожу. — Пойдём со мной? —такой внезапный вопрос сбивает с ног Сашу, из-за чего он жмурится, а потом недоверчиво приоткрывает глаза и говорит: — Бредишь что-ли? — Ну и ссыкло, —и хлопает перед носом этого удивленного сталкера дверью металлической.       Чего вообще он ожидал? Что тот, не раздумывая, согласится на такое и пойдёт сразу же за ним. Да нет конечно. Никто в здравом уме по такому идиотскому желанию не пойдёт на Радар, пусть и многих сталкеров манило то место своей неприступностью. Оно остается таким же опасным даже после отключения тех «антенн».       А что, если Слава ошибся? И это другой Кайманов, не тот профессор, а просто однофамилец. А он уже надумал всякого, уже примерный список того, что придётся купить составил. Может быть, не стоило так сразу в лоб говорить и предлагать Александру? Наверное, поспешил. — Вот зараза, —кладёт свою тёплую ладонь себе на щеку Слава, понимая насколько всё это было глупо и по-дурацки смешно. Чтобы они вдвоём и до Выжигателя? Это правда звучит как анекдот какой-то. Анекдот, который, кажется, никогда не станет явью. Я́ге пора бы повзрослеть и понять, что здесь не всё так легко делается, здесь физика послала всё к черту. Нет гарантии, что и химия не послала. — Надо извиниться, —с этими словами он снова разворачивается и как только открыл дверь, то тут же встретился лицом к лицу с незнакомым отрядом Долга.       Сердце его как-то негромко застучало, будто готовилось к долгожданному бою. Или наоборот, уже показательно вертело белым флагом, понимая, что вступать в борьбу нет смысла. Впрочем, сегодняшней перестрелки хватило с Долгом — они теперь его воспринимают за врага, и это действительно мудрое решение. Смотреть на них с каждой секундой становилось всё мучительнее и мучительнее, потому что их взоры, пропитанные утробной ненавистью к тем, кто хочет показать Зону всему миру, подбивали размышления Я́ги о том, что есть в этом мире капля спокойствия. — Так и будешь стоять столбом? —как-то довольно резко отрезал от себя долговец и осмотрел истрепанного сталкера с головы до ног. Одна расцветка комбинезона и напряжённый вид словно кричал о том, что ещё одно слово — и писец всей их шаражкиной конторе. И всё же Я́гу охватывает единственный раз за день рассудок, а потому молча отходит и пропускает вперёд бойцов. Радует лишь то, что люди мысли читать не умеют, иначе должники засекли бы то, как Славик их неистово в мыслях материт. Сталкер юркнул быстро в дверной проём и зашёл на станцию снова, глазами изучая местность в поисках своего напарника. В зале Дегтярёва не было. Его тёмную макушку издалека видать, либо же товарищ настолько привык.       Он достаёт своё устройство и видит на нём малое количество заряда. Придётся батарейки купить и наконец отдать Выверт Шурупу, если, конечно, не станет игнорировать его. Я́га быстро покупает у Гавайца пару батареек, извлекает старые и меняет их на совсем новые. — Давненько тебя видать не было, где пропадал? —спрашивает торговец. — Разбирался в себе. Спасибо, Гаваец, за батарейки. Мне надо идти, бывай!       Торговец только загадочно улыбнулся ему, наверняка подумав о том, что торопится куда-то парень, деловой такой. На самом деле, ему просто надо найти друга, извиниться хотя бы за «ссыкло», а потом уже думать. Зайдя на сторону группировки «Свобода», он глазами вновь пробежался по людям, пока перед ним не появился Шуруп со своим более мягким выражением лица. — Кого ищешь? —спрашивает довольно просто и прямо. — Напарника, не видел его? —пытаясь как-то тактично от него отступить, прошёл чуть вперед и сделал вид, что действительно ищет Дегтярёва именно из этой толпы. — Кажется, к Костоправу зашёл, —пожал плечами Олег, — Он там надолго. Плечо расхерачило у него нормально, держался достойно. Там сам как вообще? — Днём ты был менее разговорчив и дружелюбен со мной. Это водка на тебя так действует? —хитро щурится Славик и слышит от собеседника цоканье языком. — Остроумно, ничего не скажешь. Вообще-то я всё ещё напрягаюсь на твой счёт, —скрестил руки на груди Олег, когда высказывал своё мнение о личности, что стояла перед с ним удивлённым лицом, — Я ведь сказал, что мы с тобой поговорим на станции. Думаешь, забыл? — Надеялся…—обессиленно вздохнул, — Ладно, давай поговорим, —осмотрелся украдкой, — Давай в сторону отойдем, без ушей лишних. — А что, есть что скрывать? —дерзость Шурупа порой такая раздражающая, что ему хочется сильнее врезать, чем Дёгтю. Олег вместе со Славой отошли в безлюдный уголок, где, казалось бы, никто не должен беспокоить. Я́га уселся на тумбочку облезшую и поднял взгляд на своего собеседника, который то и дело, что смотрел на него, как на прокаженного. Как будто украл у него последний кусок хлеба. — Так в чем дело? Ты говорил, что я странный.       Эти вопросы, которыми закидал едва Слава своего знакомого, заставили Олега слегка опустить глаза и виновато как-то глянуть на того из-под ресниц. Теперь ситуация выглядела так, как будто он готовился к тому, что его сейчас отчитают. И всё же Шуруп долго томить не стал — рассказал о том, что его очень напрягает ситуация с Долгом. Оказывается, после перестрелки с отрядом, Олег зашёл в одно из многоэтажных зданий, откуда вышел Слава, и обнаружил два мёртвых тела долговской половины. У одного голова едва ли лопнула, а у второго на комбинезоне были многочисленных рваных ранений. Будто прошлись несколько раз острыми, как лезвия, когтями. — Проблема в том, что я слышал до этого звуки стрельбы, рядом с ними нашёл оружие с потраченным магазином, а после того, как ты оттуда вышел — вот такая красота. Долговцев недавно убили, так как они были ещё тёплыми. Следы от когтей, голова едва лопнутая. А теперь встаёт вопрос: как ты сделал это? А ещё более правильный вопрос: что ты такое? — Ты прав, раскусил меня, —приподнял ладони перед Шурупом Я́га и улыбнулся, хоть этого под маской и видать не было. Но отчего-то знакомый стопроцентно почувствовал это всём своим телом, пропуская это через мурашки, — Помнишь, я говорил, что у меня товарищ умер на болотах из-за кровососов? Так он мне призраком приходил, а потом каким-то макаром материализовался Зоной и теперь ходит за мной по пятам, как смерть, и убивает сталкеров. Только он выглядит как человек, но…сам знаешь, искажаться любит.       Повисло молчание, в котором так отчётливо было слышно ускоренное биение сердца Олега. Казалось, оно прячется вот-вот за комбинезоном, такое маленькое, но такое пылкое, настоящее.       И как только Шуруп хотел было что-то сказать, отступиться, просто элементарно переспросить, как Я́га согнулся пополам и звонко расхохотался, с истошной хрипотцой. Смех точно пробудил Олега из грядущих мыслей и также поставил его в неловкое положение. — Видел бы ты своё лицо, красиво я стелил, да? —наигранно вытерев с уголков глаз подстурающие слезы, сталкер поднялся и потянулся бодро, — Ты правда в это поверил? — Какого чёрта?! Тебе всё смешно? Тебе смешно, я спрашиваю, —от переизбытка разных эмоций, что давно таились под цепями контроля, Олега начало трясти. Он схватил Я́гу за воротник и прошипел недовольно. А тот всё смеялся, до одури раздраженно. — Смешно, —переводя дыхание, говорит тот, не унимаясь всё на месте. Лучшее сейчас было решение, возможно, самое нестандартное, так это было предоставить Шурупу всю правду, завалить его этими событиями так, чтобы напрягся, а потом в самый неподходящий момент засмеяться. Естественно, свободовец изумлен, нет, он просто в ступоре и не знает, что думать. Вполне нормальная человеческая реакция — чего и добивался Слава. — Я серьёзно спрашиваю. Что ты такое?! —хмурится Шуруп, — Это не были разрезы ножом, твою мать. — Это был нож, Шуруп, —ответил спокойно молодой сталкер, — Я в агонии пытался его зарезать, неумело у меня знаешь ли выходило. А вот со вторым тяжко пришлось. Видел там ящик такой рядом? Крови там много было…ну так, —пожал плечами загадочно, подкинув тому пищу для размышления, — Я этим ящиком и разбил ему голову. Всё? Ты успокоился, друг мой?       Нельзя было допустить того, чтобы Олег узнал настоящую причину, его истинную жизнь, потому что он тот человек, который не поймёт его. Не поймёт мотивов, мыслей. Шуруп слишком хочет всё правильно, чтобы была справедливость и правда на его стороне. Но не сегодня, к сожалению. Не сегодня ему узнавать то, что личность Славика Я́ги далеко не настоящее, а под маской скрывается запуганная жизнью женщина. Хотела лишь спокойно изучать Зону, каждый день видеть заспанное лицо Владимира; неугомонного Григория, что наверняка снова перепутает между собой склянки и точно получит по шее оо профессора Германа; Анатолия Александровича, что каждый вечер будет доставать ровно одну сигарету и рассказывать о теориях, например, о теории струн. На самом деле, как говорил сам профессор, там ничего не было сложного: это всего лишь направление теоретической физики, которая изучает динамику взаимодействия объектов не как точечных частиц, а как одномерных протяжённых объектов, так называемых квантовых струн.       Олегу необязательно знать о том, что она — Коваленко Ярослава Владимировна, кандидат химических наук; необязательно знать о её маленьком желании им все рассказать; необязательно знать о том, что она хочет, чтобы её поняли. Всё это необязательно. — Понимаю, я веду себя странно и сумбурно, но, пожалуйста…—вздохнул, — Шуруп, но это лишь моя реакция на всё это. Я только начинаю ко всему привыкать, я порой не справляюсь со своей паникой, мне страшно. И, может, поэтому я кажусь тебе каким-то не таким. Но всё действительно хорошо, все мы целы и живы. Верно? — Ладно, извини, мэн, может, я реально переборщил чутка. Я порой сильно забываю о том, что не всё люди думают, как я, и не поступают, как я. — Ничего, —отмахнулся, — Кажется, тебя там звали парни, —кивает, — Я подожду напарника, пожалуй, не против? — Без проблем, —хлопает Олег по плечу своего знакомого и быстро удаляется куда-то в общий зал, оставляя его наедине в этом коридоре, со своими мыслями.       Я́га склоняет свою голову к деревянному краю и глубоко вздыхает, понимая насколько сейчас был близок к этому моменту, слишком близко Олег был к правде, которую ему нельзя знать. Не сейчас. Не здесь. Его самого уже в действительности клонило в сон, а последний раз высыпался, когда был на станции, кажется. Или нет? Он сам уже не помнит и врать не хотелось бы.       Бессонница мучала его уже не первый день. Он лежал на твёрдом матрасе и смотрел в потолок, попутно слушая стук дождя по ветхой черепице. Тело как будто одеревенело, невозможно было пошевелиться. Славик не чувствовал рук, сложенных под рюкзаком. Ему хотелось спать, но почему-то не мог этого сделать уже несколько дней. Я́га нашёл, на КПП, запертую комнату. Пришлось повозиться, чтобы открыть двер. Здесь была комната буквально метр на метр, а на полу валялся скучный матрас, где местами были круглые проженные дыры от сигарет. Сталкер принёс с трудом несколько ящиков сюда и подпер их к деревянной двери, которую открыть с другой стороны не смогут. На самом верху стены располагалась маленькое оконце, куда не дотянется путник. Впрочем, ему сейчас не хотелось ничего. Тело пропиталось ароматом крови и пота. Телу нужно было отдохнуть, а разум все еще не спал. Который день так происходит? «Голова раскалывается»—шепчет себе под нос, хватаясь руками за голову, —«Нужно уснуть, нужно спать…нельзя. Опасно одному…а так хочется. Хочется, а не могу уснуть»       Хотелось раздавить свои мысли, заткнуть, избавиться. Потеряв возможность спать, Слава словно обрел иные способности: слышал каждый шорох, движение. «Не спится?»—Я́га слышит у уха голос, не успевает и рта открыть, как тут же подскакивает, хочет в ответ ударить кулаком, но видит лишь в тесной тени пару знакомый глаз. Силуэт лежал на краю того матраса и смотрел на него с забавой. «Может быть»—отвечает сталкер вполне спокойно, отходя от секундного приступа страха, который окутал его нутро изнутри, вынудив сжаться, —«Хватит пугать» «Мне нравится это делать, а ещё мучать тебя»—голос издаёт смешок подавленный. Тело тяжело перевернулось. Слава лёг на спину и вздохнул. Глаза были закрыты, но веки легко подрагивали, —«Как долго ты ещё будешь строить из себя того, кем ты не являешься?» «Не понимаю о чем ты»—отвечает Слава на слова своего призрачного друга, что явно весь оставшийся вечер не даст ему покоя. Хотя чувство одиночества вмиг исчезло. На самом деле, Славику кажется, что нечто нехорошее сидит в груди. Капризно упирается в нее ладонями и давит. «Я о том, что ты захотела стать каким-то сталкером. Не даётся тебе оно, ты начинаешь сходить с ума и устраивать анархию»—слова Владимира всегда остаются в груди. А он, как самодовольная кошка, ухмыльнется этой минутной слабости.       Его силуэт шевельнулся, пододвинулся ближе и стал преобретать более человеческий образ. Руки, ноги, изгиб тела, глаза…как будто он был наяву. Если это действительно проделки Зоны, то почему бы ей не воскресить его? Хотя, Славе кажется, что она сделала его неким мутантом. Особенным мутантом, который виден на всем и может исчезать как призрак. «Я схожу с ума не из-за этого. Хватит чушь нести»—буркает в ответ ему капризная женщина, приподнимая маску и окатывая его возмутительным взглядом, — «Раз пришёл — молча лежи рядом и все, я и так уснуть не могу» «Ты опустилась. Просто невероятно, ты настолько отторгаешь своё естество, что спокойно меня встречаешь, ты убиваешь людей, ты творишь очень много ужасных вещей, пьешь какую-то бадягу наравне с мужиками, да ты-!..»—как бы старательно Владимир в тот момент но пытался агрессировать, даже рычал на неё и скалился у её шеи своими острыми зубами. Его бледная кожа при блеклом свете из окна переливалась всеми оттенками серого. На лице осталась всё та же большая кровавая царапина. Вероятно, от тех тварей. Слова Вовы лились тонкой, медленной струёй, а когда он обострил своё внимание на молчаливой особе, то удивился тому, как она тихо сопела. Её грудная клетка то поднималась плавно, то опускалась. Существо издало внутренний раздражённый рык и хотел было вцепиться когтями ей в горло, как она, сама того не понимая, загребла одной рукой к себе поближе его. Он брыкался извивался, а та лежала в том же положении с закинутой на плечо неизвестного существа рукой.       Владимир сморщился в лице, и от проявления различных на лице морщинок, сподвигло к открытию едва заживших ран. Как же её быстро вырубило, стоило только ему начать отчитывать и говорить правду. Будто специально избегает. Он аккуратно снял с неё маску своей грязной, когтистой рукой и вгляделся внимательно на ожоги. Они были неприятными и отторгающими, а местами настолько, что его самого воротило выблевать хоть что-то из себя. Спустя пару минут глаза привыкли к этой неприятной картине и он уже не так сильно торопился вылезать из её хватки. «Чтоб ты провалилась«—прозвучало от него этого смиренно. — Слава? —от размытых воспоминаний его отвлекает неподалёку раздавшийся голос. Тот озирался кругом, вглядывался в неясные силуэты предметов, проглоченные темнотой. Когда спустя пару мгновений картина стала образовываться, становиться чётче, он замечает ожидаемого сталкера с перебинтованной ногой и рукой. Я́га подскакивает резко, тем самым вынудив другого слегка интуитивно сжаться, и глядит на него растерянно. — Всё нормально? —спрашивает, откидывая прочь от себя всякие границы. — Медик сказал, что я любитель искать приключения себе на задницу, —пожал плечами тот, — Впрочем, не могу не сказать, что он не прав, но это выходит по обстоятельствам. Жить буду. — Хороший вердикт, —скрестил руки на уровне груди Я́га, — Слушай, я тут подумал… — Я тоже, ну, над твоими словами. Я бы сходил с тобой туда. Возможно, там могла быть информация какая-нибудь важная. Но проблема в том, что до Радара через Припять только путь. — Я…погоди, чего? Ты…ты идиот, скажи мне? —обеспокоенно разводит руки в стороны, — Я, значит, хотел извиниться за «ссыкло», за то, что ломлюсь в реально опасное место, а он мне говорит «да похрен, погнали, может чего найдем». У тебя точно все дома? — Я не думаю, что тебе на тот вопрос кто-то здесь честно скажет. И всё же, я удивлен, что ты пришёл сюда, чтобы лично извиниться. Оказывается, ты не такой уж и мудак. — Я тебе рот сейчас нитками зашью, болтаешь много.       Необъятная тоска поселилась в его душе. Он не знал, что Слава истязал себя несколько часов. Слезы от безысходности и ненависти к себе подступали к глазам, а ком тревоги царапал горло до покраснения. — Мне не хватало этих перепалок, —с лёгким смешком заявил отчего-то Дегтярёв и пошёл куда-то вперед, лениво расхаживая по станции. Слава проморгался несколько раз, потер переносицу отчего-то и выпучил свои глаза на уходящего сталкера. Вероятно, в Александре это говорит всё же водка, потому что Я́га впервые такое слышит от него. Конечно, он не единственный раз прихожу Славика, но почему-то после слов Дёгтя стало как-то на душе легче. — Придурок, —усмехается сам себе выживший, благодаря удаче и товарищам, сталкер и мысленно радуется тому, что жизнь не такая уж и плохая, если есть действительно те, на кого можно положиться. Он последовал за Сашей, что присоединился к предыдущей толпе свободовцев, что пили алкоголь и рассказывали с азартом в глазах различные анекдоты. — О! Вернулся! —радостно заключил Молот, громко хлопнув дном кружки по столу, — Присоединяйтесь. Славик, давай по-братски пропустишь со мной? «Жаль, что у меня на алкоголь нет аллергии»—думает Я́га, —«Главное-не перебрать, а то черт знает»       Отказать Митяю было крайне тяжело, потому что он был некой душой компанией, что при любых обстоятельствах выходит с улыбкой на лице и идёт дальше сам себе. Алкоголь жжёг чуть-чуть горло, но со временем горло начинало привыкать к этому. Несколько глотков сначала не дали никакого эффекта, которого ждал Я́га, а потом когда один из свободовцев незнакомых начал так громко рассказывать о военных и о том, как они с парнями отстреливались, тут уже почему-то голова начинала размягчаться. Они стояли за столом рядом с Дегтярёвым и ни разу за это время не перекидывались даже парочкой фраз. Оба случали историю о том, как сталкеры наткнулись на блокпост военных и там случилась пальба. А когда рассказчик начал хвастаться найденным хабаром, то на стол взвалился в газетке около восьми кубиков сахара, а рядом кедровые орехи. — Это что за жирный вояка попался, орехами кедровыми раскидывается, —размышляет вслух Митяй. — Вот и я подумал об этом! —согласился рассказываемый сталкер. — Настойка хорошая выйдет, —сам того не понимая, сказал это вслух Слава, из-за чего между столиками на секунду воцарилась тишина, а потом раздался одобренный смех кого-то. — Ха! А это идея. Ну, сталкер, ну голова ты, —отвечает кто-то из незнакомцев, — Как тебя зовут? — Славик Я́га, —отвечает броско. — Это тот, что тушкана мёртвого притащил в штанах и убегал от долговцев? «Ну конечно, как иначе меня запомнить-то»—думает про себя Слава, — Да-да, это я. Хорошо бегаю, как видишь. — Хах! Ну что ж, мэн, располагайся. Вступай в ряды Свободы, как говорится. Ты уже, погляжу, как родной тут, да? Это хорошо. Недавно же ты на станции? — Я в Зоне больше месяца, всё ещё набираюсь опыта, —отвечает, — Ты говорил про военных, они по всем стреляют, да? — Ну конечно! Эти ребята хоть по адекватнее фанатиков лишь будут, но бесят ничуть не меньше. Хотя слышал я, что с Долгом они могут мирно, друг друга не трогать. Они ж почти все там по контракту. На верную смерть их послали, и всё равно думают, что смогут контролировать Зону и её «периметры», —говорит мужчина, — Сколько военных сюда не толкай, всё равно найдутся те, кто пройдёт и через них. — Вы их всех расстреляли? В плен не брали никого? —спросил Слава для поддержания разговора. — Так а зачем пленить их? Они не владеют тем, что мы бы хотели знать. Но снаряга у них и оружие действительно хорошее, чего не отнять. Разве что порой уступает по некоторым категориям Монолиту. Вот у тех чего-чего, так оружие бойкое, и откуда они это берут…—задумчиво почесал подбородок свободовец и отпил немного из своей фляжки содердимое, — Слышал я, краем уха, ты у нас отважный — паренька вольного спас от бандитов. «Это он про Хоря?.. Если бы он знал только, что он — Долг, и убит мною же»—печально как-то вспомнил ту неприятную картину, от которой почему-то Славу начало тошнить: у него глаза тогда беглые были, растерянные и наполненные только сожалением. К несчастью, Хорь не мог этого увидеть, ведь его тусклые от отсутствия жизни глаза говорили о том, что он больше не увидит свет. Не увидет ни жену, ни ребёнка, ни новых приключений. — Вольный говоришь…—хмыкнул Я́га, — Откуда узнал? — Он долговцам рассказывал, они удивились этому почему-то. Не знаю, чем ты прославлен у них, но ещё они что-то говорили, но я не разобрался о чем. Понял только, что ты для них не особо товарищ, что, в прочем, не такая уж и плохая новость, —хохотнул, — Ну, это я говорю со стороны Свободы. — Ясное дело, что я им не товарищ, —пробубнил Славик и отвернулся в сторону. Ему не хотелось выяснять, почему всё же Хорь рассказал своим о спасении, но знает наверняка, что это поспособствовало им для поиска. Долговцы хорошо ищут, когда им нужно. — Чего ж ты им сделал, что я слышал скрежет зубов? —с задорным прищуром поинтересовался вдруг рассказчик, имя которого таки не узнал Я́га до сих пор. Видимо, сейчас это не так важно, с ним беседовать всё равно было приятно. — Докучаю им часто, адреналина не хватает, —не стал конкретизировать свои выходки, потому что если начнёт их все перебирать, рассказчик устанет и будет только скучающе зевать. Хотелось интригу вложить что-ли, подогреть небольшой интерес, но как бы потом это не сыграло в злую шутку. Слава пропускает с незнакомцем пару глотков спиртного и облокачивается неосознанно на Дегтярёва. Совсем позабыв о его присутствии, Я́га вздрогнул от того, что в спину упирается пластиковый наплечник. Сталкер голову лишь повернул и столкнулся с омрачненным профилем Александра. Ему будто не нравилось всё это или разговор не по нраву шёл как-то. Что-то этого мужчину беспокоило и Славик отчего-то сам начинает тревожиться, надумывать всякого, как и присуще женской натуре, что таится под комбинезоном. — Ты чего? —спрашивает Я́га. — Ничего, —отвечает вполне аналогично тот, — Душно становится. — Соглас…—он запинается, начинает фальшиво так кашлять, что слегка сам вздрагивает, — Пошли на улицу, а то здесь народа прибавляется откуда-то. — Не любишь внимание на себе? —ухмыляется невольно тот, приподнимая уголок губ как можно более аккуратно, — Я думал всё точно наоборот. Ну знаешь, ты как ребёнок, что вечно козни устраивает, чтобы на него внимание обратили. — Пошли уже, достал подкалывать, —фырчит себе сталкер, салютуя своему напарнику средний палец.       Мир кружился перед глазами. Слава не мог сказать, что легко напивался спустя месяц, но, кажется, сегодня контролировал себя хуже, чем обычно. Люди у выхода расплывались в образы. Они выходят на улицу и в лицо им контрастом встретила прохлада, которую не встретишь на станции Янов. — Хорошо, —выдыхает Александр, — Ты как, алкоголик?       С искрой улыбки в глазах Слава надул губы и не сильно хлопнул того по плечу, по которому удар прошёлся совсем слабо, ведь под этой прочной тканью комбинезона скрывалось ничто иное, как подготовленное, стройное тело, казалось бы, опытного бойца. Я́га лично может подтвердить, но зацикливаться на той картине сейчас не желает. Потому что если заострит на этом своё внимание, есть вероятность того, что это может перейти за поставленные рамки. — Спасибо кстати, —как-то невзначай говорит сталкер, — Ну, что искал меня. Я всё ещё удивлён этому. — По правде говоря, меня позвали твои ребята, в частности Дядька Яр. Я думал, что ты на задание ушёл, но когда тебя месяц не было на станции, стал думать, что ты…—Дегтярёв присел на корточки и взял в руку небольшой камень, — Умер, в общем. С тобой ни связаться, ни по КПК найти, как будто и не существовало вовсе.       Момент, когда он отвёл взгляд, наступил слишком быстро. Слава почувствовал, как он сжал руку в кулак, в которой был камень, и замахнулся чтобы далеко-далеко кинуть. — И всё же, почему не вернулся? —в какой-то момент спрашивает сталкер, так и не кинув камень, потому что опустил руку с печальным вздохом, — Тебе надо было время всё взвесить, так понимаю? — Это так, и…я хотел немного усилить физические показатели, —подтвердил тот, — Самостоятельно. Пришлось металл тяжёлый тягать. Было очень тяжело это с комбинезоном таскать, дохрена раз пожалел. — Таскать рюкзак, наполненный консервами — это не металл тяжёлый. — Я тебе сейчас врежу, —прошипел Славик, — Это по твоей части — жрать запасы, ни с кем не делясь толком. Тебя хоть корми-не корми, а лишний раз банку тушенки заточишь. — Всяко лучше, чем потом на задании отвественном слушать урчание своего живота, тем самым выдавая себя. — Ладно, один-один, засранец, но я ещё отобьюсь.       Мир всё ещё плавно кружился перед глазами. Только профиль товарища не расплывался. Дегтярёв хохотнул от такой смелой наглости со стороны товарища «снизу». Тот почувствовал, как щеки от возмущения начинали гореть и Я́га готов был поспорить, что сейчас выглядел нелепо. — Какие планы у тебя? —спросил маленький человек. — Ты имеешь в ближайшее время? — Именно-о-о. — Разобраться с одним делом. Хочешь помочь? — А у нас что, благотворительный фонд «Славик» на днях открылся? —хохотнул и тут же стих, — Ладно, давай, и что за дело? Тот замер. Он не знал, как отреагировать, и еле смог из себя выдавить слабое: — Ты в этой теме всяко хорош, чем я, да вот боюсь, что ты не согласишься помогать. Потому что придётся спасать заложника Долга у большой банды бандитов, что находятся на складах контейнеров. — Что?! Долг?! —вспыхнул Я́га, — Да они ж по тебе стреляли! Ты двоих из-за меня…прирезал, а теперь помогаешь им? Саня, какого хера, скажи мне, а? — Мне нужны будут потом связи с их лидером, а для этого нужно помогать. Командир может владеть хорошей информацией. А эту информацию можно использовать во благо. — Проститутка ты, Саша, —огрызается юный сталкер, — И ладно если б дорогостоящая, так нет! Рассуждаешь как самая настоящая дешёвая проститутка. — Слава, успокойся. И вообще я — не проститутка, что за ребячество? — Хорошо, объясняю тебе проще: ты — грёбанный амфотерный гидроксид, который выступает в реакцию и с кислотами, и с щелочами, —говорит достаточно импульсивно, раздражённо, — Ха, хоть где-то знания по химии сгодились. Слушай, а не бросить ли мне тебя в котёл, чтобы ты там кипел и бррм… бррм… и бурлил, а? — Значит, ты отказываешься? — Это значит, что начищу морду пахану я и ты мне разрешаешь устроить полный пиздец там. А ещё награда пополам. Я недавно только с Шурупа деньги за Выверт стрёс. — Я доплачу тебе, если ты не облажаешься и не устроишь какую-нибудь херню, что нас всех в могилу сведёт. — Дёготь уметь ругаться? Чудо! Доплатишь? Отлично. Я готов сейчас выдвигаться. — Какой же ты продажный, —щурится Дегтярёв и хохочет себе в мыслях от этого парня, — Ты сегодня не в форме, на утром решим, как поступить. Иди проспись. — Так неинтересно, —проскулил его друг, крутясь вокруг себя и выискивая что-то в темноте. Он так крутился долго, пока кажется голова не заболела и не стало ему от этого хуже. Но сталкер выдавил хитрую моську, когда обнаружил в поле своей видимости интересный объект. Слава щелкнул пальцами, издал восторженное «О!» и начал идти в сторону дорожного знака. — У меня плохое предчувствие.

***

      А утро бывает и вправду очень даже болючим. Особенное чувство испытывает не только гудящая голова но и все ноющее тело. Сталкер издает уставший стон и вытягивает ноги с крайней силой, а потом приоткрывает глаза. В голове сплошная мясорубка из мыслей, которые вспомнить в данный момент не очень выходит. Во рту все крайне ужасно пересохло, и стенки глотки терзало будто острыми иглами, так и умоляя ощутить хоть каплю воды. Слава находит в себе желание приподняться на локти и осмотреться по сторонам. «Который сейчас час?»—задаётся вопросом у себя в мыслях.       Он еле сдерживает желание выругаться и сгибается пополам. К него впервые такая непонятная, перекошенная ломка. Ощущение пустоты обволакивает, как запах духов. У него такое чувство, что он сделал что-то поистине ужасное, прямо-таки чуйка твердит ему. — Я́га, слава Черному сталкеру ты живой, —перед ним показывается Дядька Яр сам такой сонный и довольно сконфуженный, — Ты помнишь, че вчера утварил, а? — Яр? —сталкер поднимается, — Ничего не помню. Хоть убей. — Убить тебя мало. — Все настолько плохо? —округлил глаза Слава, с каждым разом все сильнее и сильнее открывая глаза. Оказывается, Я́га вчера креативно подошел к тому, чтобы назвать членов долговской половины стаей кабанов. Он раздобыл где-то дорожный знак, нартсовал грязью морду кабана абстрактно и принес это тем красно-черным парням. Яр какое-то время не знал об этом, ведь разговаривал со своими соотрядниками, пока кто-то из молодых не стал кричать о том, что в зале происходит какой-то движ. Сталкер, который пропал на месяц, с легкой пошатывающейся походкой подошел к должникам и поставил у их стены знак дорожный, говоря: «Детёныш обезьяны может вырасти только в обезьяну, поросёнок — в свинью, ослёнок — в осла, козлёнок — в козла. А Долговец может вырасти в любого из вышеупомянутых»       После этого началась не самая лучшая потасовка. Двое бойцов отлепились от стены и двинулись в сторону неугомонного сталкера. Он прямо-таки и жаждал получить по лицу за свои поступки. От него не только перегаром веет, но и дурным нравом. Уж до чего нудный и дотошный. Но не тут-то было: Слава всячески уворачивается, убегает от них, нов какой-то момент резко останавливается и поворачивается к ним с открытой бутылкой из-под водки. Наливает себе в ладонь и, выждав парней, начал их брызгами «крестить», говоря довольно серьёзным голосом:

«Господи Боже мой, да будет дар твой святый и святая твоя вода во оставление грехов людей с Долга, в просвещение ума, в укрепление душевных и телесных сил, во здравие души и тела, в покорение страстей и немощей по беспредельному милосердию Твоему молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех святых Твоих. Аминь»

— Ты совсем обдолбанный? —шикает нервно один из красно-черных бойцов, вытирая с себя сомнительную жидкость, — Ты что, крестил нас?! — Товарищ неверующий, я-священником был на Большой Земле, —приложил руку к сердцу Слава и поднял бутылку, — Не гоже отрекаться от помощи Божьей. — Точно накуренный, —кивает второй должник первому и стер с себя жидкость, — Что это вообще за вода? Пахнет отвратительно. Убирай свои побрякушки. — Это святая вода, уважаемый! —и указал пальцем в небо Слава, — Ею освещают земли, людей и дома. Она добыта мною с великим трудом!..—делает задачно паузу, прежде чем сказать: — Пришлось пить мочегонное, чтобы всю «святость» валить в бутылку. — АХ ТЫ СУКИН СЫН! —сообразивший долговец помчался за несносным сталкером, что рванулся снова к двери под звуки смеющихся других сталкеров станции Янов. Мощная струя из бутылки неприятно ударила в грудь одного из них, заставив сделать несколько шагов назад.       Воспоминания со временем всплывали неловко, когда Яр пересказывал. Слава хватался за голову и нещадно поскуливал то-ли от головной боли из-за того, что долговец его об металлический блок ударил, то-ли от похмелья. — Так что ты, Славик, у нас не сталкер, —со скрещенными руками утверждает Яр, — Ты у нас цирк, просто ёбанное шапито какое-то. Что ни день, то пропиздень у тебя. — Ну зато разбавил обстановку, —как-то неуверенно прокомментировал Я́га, — Это всё? Или еще что-то? А то тошнит ужасно. — А вот нечего пить и курить одновременно. То же мне нашелся гений. У тебя ж башню сносит, хотя, —прищурился, — Сносить нечего уже. — Я еще и курила? —шепотом спросил Слава, совсем позабыв о том, что стоило относиться к себе, как к представителю мужского пола, — Беда-а… Это…вопрос у меня к тебе есть. — Говори. — А где этот…два метра ростом, что вечно глаза мне мозолит? —спрашивает. — Ты про кого из? Шуруп? Молот? Дегтярёв? Они все почти одного роста. И все они тебе глаза мозолят. Тебе все глаза мозолят. — Справедливо. Я про Дегтярёва. — А, этот…—почесал затылок старший, — Он перематывается, а еще отходит с того момента, как ты ему в лоб зарядил. — Что?! За что? —схватился за грудь и ахнул от удивления. — Лучше у него спроси, я и так с тобой заболтался уже. У меня вылазка с парнями, мне идти надо. Не натвори ничего еще более ужасного.       Он ничего не помнит, для него это все непонятное и в новинку. Будто это и не он вовсе делал. Словно им управлял некто другой, совсем не такой как Славик. И эти размышления помогли ему вспомнить деталь, столь важную и одновременно непонятную для него. Сон. В нем было все так размыто, все такое довольно незнакомое и чужое. Во сне он был в своей истинной сущности, то есть являлся Ярославой. Она стояла без маски и смотрела на огромный незнакомый ей камень, что возвышался. Казался таким большим и неземным. Чужым, точнее если говорить. Он казался идеальным, почти фантастическим. Яра стояла ошеломленно, поражаясь идеальными гранями. «Что же ты такое?»—спрашивает себя женщина, делая неуверенный шаг. Страх перед неизвестностью не появляется, его как будто и не было никогда. Это, скорее, простой человеческий интерес. Место, в котором находилась сталкерша, казалось таким огромным, что она казалась ничтожно маленькой. Таким маленьким человечком, чья жизнь, по сравнению со всем этим, никак не ценилась. Она будто была сошкой, крошкой хлебной, что затаилась за диваном. И голос, голос какой-то странный подкрадывается в сознание, обволакивает своим тоном ее кору головного мозга и подчиняет к себе. Встречает этот голос ее с объятиями тернистыми, колючими. Его «шипы» врезаются в горло, впиваются своими острыми наконечниками, так и желая искусить. «Я бы на твоем месте не подходил»—прорезается со стороны другой голос, более охрипший, сорванный. Он доносится до нее, у нее инстинктивно рука дергается в сторону, так и наровя удар сделать. Ярослава локтем замахивается довольно испуганно, так неумело, что ее конечность с силой останавливают в воздухе. Локоть был пойман сильной хваткой. Коваленко свела брови к переносице и издала безудержный смешок от такой наглости. «Мне достаточно было Владимира, а тут ещё твоя рожа?! Кто ты такой вообще?»—она, вероятно, догадывалась, кто мог скрываться за этой плотной тактической маской, но все же из уст это вылетело куда быстрее, чем осознание полностью восстановилось. Человек в плотной, и довольно незнакомой, экипировке стоял перед ней и держал рукой свободно ее небольшой локоть. Внимание привлекло повязка на плече этого, казалось бы, незнакомца, —«Кто…ты?» «А ты не знаешь?»—наклонил он голову, —«Как будто ты действительно не знаешь, кто я и почему ты путаешься» «Давай мы с тобой пропустим сцену из «Бойцовского клуба» и просто мне скажешь кто ты? Меня достали ваши загадки и вынос мозгов Зоны»—она одернула руку от человека и отошла чуть в сторону, мрачнея с каждой секундой все сильнее. Человек издал смешок, довольно знакомый до чертиков, от которого по спине промчался табун мурашек, —«Ты мне ответишь или нет? И что это за чертовщина светящаяся?» «Природы Зоны удивительна, сама говорила же»—незнакомец делает несколько шагов назад и оборачивается в сторону огромного камня, от которого веял тихий гул, —«Ты про этот камень? Можешь забыть о нем, тебе до него не добраться. Выживи, для начала» «Отличная мотивация, меня так отец даже не мотивировал ремнем»—скрестила руки на груди, —«А с чего это мне до этого камня не добраться? Погоди…этот камень…»—Ярослава резко оборачивается и округляет глаза, —«Это тот самый Исполнитель желаний?» «Его по разному называют»—пожимает плечами, —«В любом случае — даже не думай искать его, тебе не по силам он» «Такой уж опасный?»—хмыкает, —«Мне бы до Припяти дойти, а там уже посмотрим» «Пожалеешь еще, что решила искать дорогу в Припять»—человек развернулся и вдруг начал тяжело шагать, разминая глиняные камни своими честными армейскими сапогами. Он шел медленно, не смеша, но в какой-то момент останавливается и поворачивает свою голову к ней и говорит: —«И кстати…отвратительная шутка про «Бойцовский клуб», серьёзно» «Это я еще шутку про еврея не рассказала»—вдогонку человеку она кричит, —«Назови имя, ну же» «Это та шутка о «Чем отличается пионер от еврея? Пионеры хотя бы возвращаются из лагерей»? Помню её»—ответил человек и развернулся вновь, чтобы уверенно зашагать, —«Мне не нужно называть своего имени, чтобы ты поняла о том, что мы с тобой куда ближе, чем ты думаешь»       Перед взором женщины вдруг стало все размываться, становилось нечетким. Проплывали лишь мельком груды камней и металла. Доносится металлический лязг и на этом сон, кажется, оторвался. — Значит, это все-таки…—выныривая из череды воспоминаний Я́га и потирает подбородок, — Ну и дела… — Ты всегда сам с собой разговариваешь? —появившийся из ниоткуда образ сталкера перед ним заставил Славика заткнуться моментально и даже вздрогнуть ненароком. Он поднимает голову и осматривает перебинтованного товарища перед собой. Его холодный и безстрастный взгляд пробежался по сталкеру с невысоким ростом и показалось лишь на секунду, что хотел что-то сказать, но почему-то умолчал. — А тебе все мало было по лбу получать? —усмехается сталкер и замечает промелькнувшее недовольство, — Ладно, извини, я и не вспомнил бы об этом. Дядька Яр напомнил. Как это вышло? — Реально не помнишь? —казалось, он правда удивляется его беспамятству. Заметив непонимание в глазах Славика, Дегтярёв вздохнул и попытался все с подробностями рассказать:       Алкоголь шел хорошо, можно было сказать очень славно, так как от него на душе тяжесть исчезала, а в голове не было никакой смысловой нагрузки. Где-то в глубине души он понимал, что утопать в спирте не самая лучшая идея, учитывая то, что ее личность под алкоголем еще проще раскрыть. Он рискует. Но как говорится: «кто не рискует, тот не пьет шампанское», верно? Впрочем, до шампанского Славику не было никакого дела. У него была водка, гитара и, кажется, новый знакомый по кличке Яку́т. Этот знакомый прекрасно владел гитарой, которая буквально была создана для него. Я́га не мог не наслушаться его мелодий, даже в какой-то момент зааплодировать хотел, пока к ним не завалился один из вольных сталкеров, пьянее кажется даже чем сам Славик. Завался так нежданно, плюхнулся рядом с этим гитаристом и начал что-то говорить не столь приятное для него. Дегтярёв, что сидел рядом со Славой, заметил на том молчаливый, но довольно буравящий взгляд исподлобья. Александр будто нутром почувствовал, что стоило уместить свою руку на плечо товарища и успокаивающе похлопать, да сказать: «Не заводись». Не особо, конечно, такие слова помогают, наоборот, кажется, подливают масло в огонь. Яку́т молча сидел и слушал пьяные возмущения и когда уже пьяный мужчина резко отобрал у него гитару, тут кажется уже раздалось предупреждающее от «музыканта»: «Будь добр, мэн, отдай гитару. Она принадлежит моему покойному товарищу»       Для Я́ги это будто было красной тряпкой, которой перед лицом машут и дразнят так стремительно. У него зубы сводят от злости, но в какой-то момент ловит на себе взгляд задумчивый от Яку́та. Не знает, может показалось ему, но «музыкант» будто просил мысленно помощи, хоть какой-то. После этого раздался треск деревянной гитары. Следующие пару минут выпали из памяти у Я́ги, зато прекрасно запомнил Дёготь: сталкер долбил уже у стены своими твердыми костяшками тактических перчаток, которые выкупил у Азота по дешевке. Слава подорвался настолько быстро, что это было поразительно для пьяного человека. Он бил импульсивно, разбрызгивая бурую жижу из носа, выкрикивая что-то яростное в сторону пьяного дебошира. Кажется, кричал о том, чтобы валил отсюда куда подальше и не портил вещи людей, для которых это была памятью о павшем товарище. «…ТЫ УСЛЫШАЛ МЕНЯ, СУКА?! Я ТЕБЕ ВЫБЬЮ ВСЕ ЗУБЫ И ЗАТОЛКАЮ ИХ ТЕБЕ В ГЛОТКУ, ЧТОБЫ ТЫ СОЖРАЛ ИХ, ГОВНО ТЫ НЕУВАЖИТЕЛЬНОЕ!»—кажется, так говорил Я́га с пересказанных слов Дегтярёва. — Я? Побил «вольного»?! Да я драться даже не умею! —сталкер, что слушал рассказ Александра, не поверил всем этим сказкам, которые он повествовал. Дёготь усмехнулся, уголки губ приподнял в болезненной полуулыбке и сказал: — Ну видишь как алкоголь влияет на тебя, сразу Геркулесом становишься. — Хватит ёрничать, я тебя кабанам скормлю. Скажу, что за тушенку боролся, а тушенка Дёгтя победила, —рыкнул, — Как с тобой это все связано? Под раздачу что-ли попал? — Похоже на то. Хотел тебя остановить, а ты мне локтем по лбу зарядил, я даже слегка удивился. Как в таком маленьком, злом человеке столько злости и силы? Тот пьяный вольник тебя «Псиной» назвал. Ну что, блохастый, дёрнем удачу за хвост? Пойдём спасать заложника? — Ударить тебя что-ли еще раз…—пробубнил Я́га, — И далеко нам идти? — Склад контейнеров, поговорим сначала с бандитами. — Ага, еще чего. Я не на чаепитие с бандитами согласился идти. Не понимают эти сволочи деловых бесед, еще потребуют выкуп втрое больше уговоренного. — Я́га, ну и что ты сделаешь с бандитами? —спросил друг. — Да поссу на них и они очухаются. — Чего? Ты-… — У меня моча целебная, —поясняет сталкер. — Ты чего, дурак совсем? Обдолбался что-ли? —переспросил как-то испуганно. — Серьезно. Меня однажды цыганка научила. Работает. Так ссал на людей, они оживали сразу. — Это плохая идея, дебилоида ты кусок! —Дегтярёв свел брови к переносице и поджал неодобрительно губы. — Да я угараю, чего ты всем моим словам веришь? —загоготал с хрипотцой маленький сталкер и закинул руки за голову, подпирая затылок.       Александр многозначительно закатил глаза, да подумал про себя, что товарищ у него крайне невыносимый, но что-то в нем недоговоренное, тайное скрывается. Он до сих пор слова Шурупа забыть не может, как тот на него с опаской глядел, может даже со страхом. Голова гудела в унисон пришедшим путникам, что нарушали тишину станции. Усилившийся за окном дождь, что буйно барабанил по стеклу, заставлял думать Сашу о том, что лучше бы закупиться важным, да в путь выдвигаться. Однако есть еще одна вещь, о которой он умолчал после вчерашней пьянки — это повторный приступ у Я́ги, благодаря которому он понял, что началось все действительно с какого-то товарища Славика по имени Владимир. Дядька Яр быстро усадил паренька на кровать, а тот начал брыкаться, едва ли слезы крокодильи пускать о том, что не хочет, чтобы с ним все это заново случилось. О чем говорил Вячеслав — Дёготь не знает, но по потухшему взгляду старшего, опытного свободовца было понятно то, что молодому бойцу пришлось несладко. Даже как-то жаль его действительно стало.       Я́га скорчился тогда калачиком, за голову схватился и говорил о каком-то Владимире, что хотел его всей душой спасти, а потом как-то переключился на невнятный разговор о каком-то камне. Дядька Яр пытался вслушаться в слова, аккуратно собрать все смысловаиые пазлы и когда это действительно произошло, его аж подкинуло. Саша спрашивает: — Что случилось? — Либо Славик бредит во сне, либо ему во снах мерещится Исполнитель Желаний, —сморщился как-то безбожно Яр, — Хочется верить, что все это — брехни сумашедшего, и у него просто от алкоголя всякое снится, либо же у него вещие сны или типо того. — Думаешь, он видел во сне Исполнитель Желаний? —как-то недоверчиво заявляет Дегтярёв. — Славик сам по себе крайне чудаковат и…у него очень много странных особенностей. Может…его того… Зона прокляла, наделила чем-то. Хотя, Зона бы никогда не наделила чем-то стоящим такого безбашенного дурака, —на самом деле Дядька Яр знал, насколько Я́га умен и может действительно удивить, но он нарошно делает из него дурака, чтобы у остальных не возникали какие-то вопросы, — Ай, забудь. У него как начались эти припадки, ему всякое мерещится. — Например? —интересуется невзначай тот. — Да друг его, вроде как. Не смог спасти, вот и мучается теперь, —отмахнулся что есть сил Яр. В висках с каждой секундой пульсировала боль, но старший не обращал на это никакого внимания. Мигрень у него обычно к выбросу, а боли в части телах — тому подтверждение. Он продолжал тоскливо смотреть на таблетки, которыми напичкал Я́гу, и думать о том, как же потрепала этого пацанёнка. Точнее, женщину, но об этом никому не скажет.       Александр Дегтярёв думал все про этот разговор, но как-то не осмелился прямо спросить у своего напарника, только и мог поглядывать на его удаляющуюся спину и размышлять о том, что этого паренька не могла наделить чем-то Зона. Как только они вышли в главный зал, позади раздался громкий, командирский тон Локи: — Сталкер! Тот, что с повязкой на плече. А ну-ка стой!       Славик обернулся на пятках ботинков и недоуменно глянул на него, наклоняя голову. Локи сделал пару шагов, махнул рукой, мол, чтоб следовал за ним, а сам зашагал в сторону своего кабинета. Сталкер переглянулся с Дёгтем, но ничего так такового не сказал, только последовал за лидером Свободы. — Локи, да я же как лучше хотел! —ответил сталкер у него в кабинете, когда объяснял ему то, почему избил на его половине вольного сталкера. И, замечая на себе задумчивый взгляд главного, добавил: — И я тебе не оригохрен. — Нет, конечно, хуже, —прыснул тот. — Дебил! — Точно. А теперь кыш, мэн, отсюда. И чтоб я больше не слышал от людей, что ты избиваешь всех, кого не попадя и провоцируешь долговцев. Что за моду взял?! Кончай уже с этим, пипл, у нас и так тут отношения с ними на волоске, —твердо ответил Локи, — Вот почему твой друг не встревает в драки? — Да что я сделал-то? Я же как лучше хотел, а тебя зацепило то, что Homo sapiens не участвовал тоже в моих драках? — Хомо кто? —переспросил Дегтярёв. — Извини, просто Хомо, —рыкнул Славик и хлопнул звонко дверью, когда вышел. Дёготь постоял с Локи, поглядели на вспвхнувшего паренька. Командир почесал переносицу и обреченно выдал: — Да-а уж, Я́га точно за грехи мне сюда вот на землю послан. Вроде как сталкер толковый, но такой дикий. Я, конечно, дерьма много в жизни сделал, но чтобы настолько… — Он молод и глуп, командир, —объясняет ему сталкер, а тот горестно усмехается. Кажется, столь неловкое предположение только рассмешило Локи, потому что у него на этот случай другое мнение. — Он-то? Да нихрена, сталкер, —говорит лидер, — У него голова работает иногда так, что у нас местный медик с отвистнутой челюстью сидит, а долговцы с неохотой глазят на него. Ты слышал, что он недавно затирал про нитроглицерин? Я столько на уроках химии не знал. Понимаешь, мэн? Котелок у него варит, вот только работает у него она когда не надо! Мне кажется, он много проводит время с учеными. Шибко умный. На днях заваливался ко мне, то-ли от скуки, то-ли от чего еще, да расспрашивал меня про наёмников. Не знаю, что у него на уме, но ему лучше одному не ходить. — С ним непросто поладить, но как товарищ он хороший. — Одни восхищаются его бесстрашием, других же бесит его излишняя жестокость и отсутствие взаимопонимания. Будто совсем два разных человека в нем сидят. Именно по этой причине я беспокоюсь. Я как-то давно предлагал ему к нам вступить, мол, команда, друзья, плечом к плечу, а он… Сказал, мол, я еще не определился, за кого воюю. Мне порой мерещится, что одиночка он. А такие на своей волне.       Дегтярёв не знал, что ответить. Хотелось бы возразить ему, ведь Славик раскрылся перед ним иначе. Сталкер видел, как этот парень, сломя голову, бежал за ним обратно, кинул в сторону рюкзак с ценнейшим артефактом и ринулся спасать. Мог просто оставить с пси-собакой и никто бы не нашел его, а всем говорил бы, что не помнит ничего. Помнит, как в агонии они на лестницу взобрались из Оазиса, а тот под шоком плюхнулся перед ним и начал дрожащими руками хлопать по его щекам. Плохо было тогда ему, но Дегтю досталось тоже несладко: без крови не обошлось. Слава тогда на корточки упал перед другом, начал раны забинтовывать ему, наговаривая: «Дёготь, ты балбес! На кой хрен к пси-собаке полез со своей пукалкой и меня отправил с этим Сердцем Оазисом несчастным?! Кретин».       Саша прощается с лидером, выходит из кабинета и встречает у стены прижатого Славика. Мужчина только что-то хотел сказать, но столкнулся с негодующим взглядом напарника. Дёгтю было достаточно одного взгляда, чтобы понять — он расстроен, но не показывает этого. Обида и злоба обостряет все ощущения, эмоции готовы были разорвать тому напрочь сердце. — Поговорил? —гневно смотрит на того Я́га и закрывает глаза и делает несколько вдохов и выдохов, после чего более спокойно добавляет: — Ладно, может, я заслужил. Впрочем, сейчас не до этого. Пойдём уже, спасать там твоего ненаглядного заложника.       А Дегтярёв бесшумно усмехается, давит беспечную лыбу на лице и опускает свои задумчивые глаза куда-то в пол, вынуждая Славика инстинктивно цокнуть языком. Сердце как-то негромко стучало, как будто уже готовилось к тома самому долгожданному бою, либо же все это только мерещится загадочному сталкеру, который настроен помочь своему другу не только потому что за это можно деньги «срубить», но и коем образом отомстить всем бандитам.