Человеческая сталь

      Подготовка к такому событию, как спасение заложника, дело довольно тонкое и необходимо было продумать всё детали до единого. Но что-то Дегтярёву подсказывало, что у Славика один был только план — придти, расстрелять всех и вытащить за шкирку заложника. Не осуждал, конечно, за таков выбор, но решение крайне неоднозначное и рискованное. С таким небрежным отношением могут раньше времени и его убить и Митяя, того сталкера-заложника. На самом деле, когда Я́га впервые услышал имя того вольного сталкера, то ненароком подумал о Молоте, но тут же откинул эту всплывшую мысль. Запастись патронами было немного тяжко Я́ге, так как он буквально на мели, но если они кого-то по пути встретят (а они точно встретят), то это облегчит задачу.       Славик проверяет по карманам все. Вроде ничего не забыл, кроме рассудка и чувства терпения к другим, ну это у него уже «профессиональное». Он стоял на улице и подносил к своих потресканным губам тонкую сигарету, несколько раз чиркает спичкой, и когда появляется слабый огонек, касается им кончика табачного изделия. Руки слегка подрагивали, а желание скурить сигарету становится какой-то чудаковатой привычкой. — Ты опять куришь? —выплевывает Александр, а Славик затягивается покрепче, да так уверенно, что мысли на секунду затуманиваются. А потом вздрагивает, буквально на секунду, кидает окурок под ноги, легким движением сапога до конца тушит его, — Сам себе могилу роешь, Славик. И так выглядишь, как будто тебя Плоть сожрала, выплюнула и ушла. — Совсем ахренел что-ли? —хмыкает тот невзначай, — Хочу и курю, тоже мне, зожник нашёлся. — Ты б не курил, а то совмещаешь свои «лекарства» с такой же идентичной дрянью. В сигаретах сплошная мешанина химического происхождения. — Всего лишь никотин, мышьяк, метанол, аммоний, метан и бутан, кадмий, гексамин. Ну если не брать в счёт ещё угарный газ, бумагу, клей, краску, —вероятнее всего, в данный момент Я́ге не стоило заходить так далеко и приподносить свои умственные способности в таком ключе. Вряд-ли Александр что-то из тех соединений запомнил, однако впечатлён был таким уверенным словам. Внутри Славика била тревога. Он заметил за своим напарником спокойный взгляд, устремившийся прямиком в его глаза. Их было не так просто разглядеть — прочный, затемненный слой защитных очков порой доставляли Саше мысли о том, что тот смотрит буквально куда угодно, но не на него. Возможно, в этом он действительно прав и Слава действительно не смотрит категорически ему в глаза, потому что боится, что тот узнаёт о нём истину. То, что хотел бы скрыть от всех подальше. — Не стану спрашивать, откуда такие подробности, просто скажу то, что раз ты знаешь, насколько вредны эти сигареты, почему продолжаешь их курить? —мужчина деликатно перевёл тему обратно на курение, так и не унимаясь. — Легче думать и справляться с трудностями, —спокойно произнес сталкер. В голосе не было слабости, не было усталости — только факт. — Ты выбрал легкий путь, где в конечном итоге сгубишь себя и не доживёшь до того, чтобы вернуться обратно домой, —Дегтярёв не бьёт фактами, а добивает. На поражение, без шанса на ответный удар. Слава промолчал, глядя в пустоту перед собой, — Ты ведь хочешь вылезти отсюда, я правильно помню? В Припять хочешь? — Чтобы дойти до Припяти — нужна дорога, а если б она была, то давно бы там оказался, —задумчиво протянул Я́га, и выражение его лица наконуец-то сменилось, показав хоть какую-то тень эмоции, — Если даже Лоцман не знает, то это уже о многом говорит. Нет дороги в Припять, Саш. — Об Оазисе ты нечто подобное так же говорил, но, как видишь, с твоей помощью мы нашли его и теперь учёным есть чем заняться, —отвечает товарищ, стоя по правое плечо, — И я все еще благодарен тебе за спасение, не бросил умирать. — Хах, я думал об этом, да только совесть не позволила, —задорно бросил тот, отталкиваясь от стены станции, — Выдвигаемся, чем раньше придём — тем раньше освободим сталкера, если не помрем. — Мы план ещё не придумали. — Мозгов у меня нет, но зато есть идея. Тебе понравится. Наверное.

***

      Склад контейнеров, пожалуй, место, где не простое сборище бандитов, что прячутся от закона, а целая банда отморозков. Возможно, есть люди и похуже них, но для Славика эти люди принесли куда больше боли. Дойти было не так просто: пришлось иногда убегать от кабанов, а потом их с высоких камней отстреливать, а иногда приходилось обходить стороной ЗРК «Волхов», ибо поговаривают, что там мутанты похуже кровососов бывают. Название этих мутантов Я́га конечно не запомнил, но напрягся он знатно. Абревиатура этого места заинтересовала сталкера ничуть не меньше — зенитно-ракетный комплекс. Что там могло храниться — кто б только знал, а вдруг нечто интересное. Но Дегтярёву не понравилась затея Славика, в будущем, туда сходить, хотя вполне возможно, что там действительно найдётся нечто стоящее.       При всём этом они с горем пополам доходят до склада контейнеров и их тут же очень «тепло» встречают бандиты. В роли переговорщика участвовал несомненно Александр, ведь если бы этим занялся его друг — пиши пропало. Их через силу пропускают вглубь базы.       Заложник сидел в самом крайнем углу, почти в потемках этого богом забытого места. Казалось, от него и живого места бандиты не оставили, так и намеренно показывали своими животными поступками, что шутки с ними плохи. Но, если честно, Славе не было никакого дела до заложника, даже если оказалось, что нашивка его далеко не принадлежит Долгу, как предположил Дегтярёв. Оказался на деле обычным вольным сталкером. Однако эта деталь сейчас менее важна, у Я́ги не так много если честно вариантов, что могли люди сделать с этим человеком. То искрящееся равнодушие утихает и вместо него всплывает ничто иное как сочувствие. Разговор с Александром до прибытия на склады контейнеров был не самом деле так себе: он настаивал на дипломатичном пути, где стоило бы пахану бандитов отдать артефакт «Золотая рыбка» и, возможно, доплатить. Славика это ни в какие рамки не устроило, потому что бандиты слишком много о себе возомнили, и могут из-за наглости утроить цену. Дёготь долго спорил с Я́гой на эту тему, пока они шли и в процессе диалога он начинал понимать, что, возможно, в словах сталкера был какой-то вес. Зная натуру бандитов, одного артефакта им будет однозначно мало, поэтому у напарника поменьше появилась идея. — А, у нас гости! Глядите, сталкера завернули на огонёк к Шишаку… Ну и чего вам? Подгоном хорошим порадуете? Или, может…другой базар мне есть? Короче, давайте, жарьте в темпе. Че надо? — Мы насчет пленного сталкера. Хотим выкупить его, —начал дипломатично подносить все к сути Дегтярёв, ничуть не колеблясь под прожигающий взглядом пахана. — А я хочу, чтобы понятия правильные уважались — вот чего я хочу. Мне беспредел здесь не нужен, ясно?.. Короче, на первый раз 15000 хватит, или артефакт соответствующий. Я за жизнь знаю и лишнего не беру, —произносил главарь банды бандитов, смотря то на одного паренька, то на второго. Пахану показалось по недоброму молчанию второго сталкера, что он хотел как-то возразить, но когда Александр вытягивает из контейнера артефакт, Славу что-то вынуждает передумать и сказать: — Пятнадцать тысяч? Это мало очень, ты либо себя не уважаешь и своих братков, либо я не знаю, мужик. Вон Валет, что на КПП со своими тусовался, за выкуп требовал тридцать. У меня есть предложение: сыграй со мной в карты. Если выиграешь, то забираешь и артефакт, и меня со всем хабаром. А чтобы не было вопросов, мол, а вдруг у тебя из хабара только один хлеб, можешь посмотреть в рюкзаке что у меня есть. Деньгами не обижу. Однако если ты проиграешь, я забираю заложника бесплатно и вы отпускаете нас. — Ты че, олень, дохрена борзый? —вспылил второй бандит, который все это время стоял вместе с паханом и что-то задумчиво изучал в своем автомате с деревянным прикладом. Однако когда этот напыщенный преступник двинулся на Я́гу, тот даже не отступил, только глянул исподлобья и изучающе разглядывал его беглые глаза, в которых читался гнев и заинтересованость одновременно.       К какому пришел удивлению Славик, когда пахан положил руку мозолистую на плечо своего товарища и отодвинул в сторону, говоря загадочным тоном: — Забавное зрелище. Ты готов поставить всё свое ради одного петушары? Ты так уверен в своем выигрыше? В карты я люблю играть. — Так давай узнаем, насколько я в себе уверен? —выпрямляясь в плечах своих, заглядывает в глаза пахану Я́га, ничуть не жалея о своих словах. Он чувствует на себе испепеляющий взгляд Дегтярёва, который готов был ему прямо сейчас врезать за то, что лезет так невовремя и усложняет миссию. Главарь махнул рукой, приглашая идти за ним, развернулся в своих кирзовых сапогах и направился в комнату.       Помещение ничем не отличалось от других заброшенных мест. Плеснево-желтый свет излучал из маленькой лампочки, одиноко повешенная на одном тонком проводе. От этого освещения хотелось себе глаза лишний раз вырвать и если бы была возможность у Я́ги это сделать, то точно сделал. В центре стоял шаткий стол, у которого от старости по бокам начинали расползаться трещины. От одной мысли, что друг пошёл на риск с девизом «всё или ничего» не давали Александру спокойно смотреть на то, как они сели друг напротив друга.       Шишак и Я́га выглядели как тот тип людей, которые решают сейчас деловой вопрос, что влияет на будущее Зоны. Конечно, по факту так не было, но их сосредоточенные лица на миг воссоздали такое впечатление. Но стоило только об этом подумать, как Славик спиной облокотился на ящик и раздвинул расслабленно ноги, ощущая себя таким образом свободно и комфортно.       Игральные карты для бандитов считались нечто класическим, обыденным если можно было так назвать. Они были в азартных играх как рыба в воде, и неизвестно откуда такая самоуверенность у этого жухлого сталкера, но пахану будет интересно посмотреть на эти разбитые глаза, когда тот будет выполнять условие. А он будет их в любом случае выполнять, если проиграет.       Колоду положили на стол, буквально по центру, и тут игроки поглядели сначала на комплект карт, а потом друг на друга. Они не издали ни единого слова. Пахан молча стал тасовать карты. Его руки виртуозно проделывали такие незначительные махинации и складывалось такое ощущение, что он с пелёнок играть может. Но Я́га ничего не говорит, только внимательно смотрит на своего соперника и не издаёт ни малейшего звука. Рубашка карт была непонятной, но с каким-то замысловатым узором, из-за которого не видно ни одного намёка на то, что скрывается за лицевой частью «инструментом» азарных игр. Когда Шишак закончил творить чудеса с плотно бумажными карточками с различной фигурой и мастью, он вдруг протянул колоду и сказал: — Ну-ка, сдвинь часть колоды на меня, попытай удачу, сталкер. — Я попытаю удачу в игре, —отвечает сталкер, — Раскладывай. — Ты че, пацан, не уважаешь правила? Не, ну ты внатуре лошок какой-то, —с ехидным лицом пролепетал пахан. Он будто был удивлен и в то же время рассержен. Славик закатил глаза и неуверенно сдвинул часть колоды. Бандит хохотнул и оценивающе закивал головой, — То-то же, а то петушариться начал.       Плюнуть бы ему в лицо за слова такие сквернословные, да вот Славик ни чем не лучше этого зэка, так что у него нет причин особо обращать внимание на этот красноречивый жаргон. Это было свойственно всем ребятам, похожих на Шишака. Сталкер прикусил изнутри щеку, когда карты ему раздали, а козырной картой оказалось шестёркой крести. Довольно-таки интересно и захватывающе до момента пока Я́га не посмотрел на свои карты. Это было не самым лучшим началом игры, но нужно было хоть попытаться выиграть. «Так, что мы имеем? Да нихера, нас имеют»—комментирует в голове Славик.       Возмущения полились из его черепной коробки по всему телу, отдаваясь лёгкими покалываниями. Ему хотелось исполнить свой план здесь и сейчас, но терпение необходимо было сейчас проявить как можно ярче, как можно лучше, чтобы в конечном итоге получить желаемое. Если бы сейчас дядька Яр видел то, с каким рассеянным лицом мог быть Я́га, то точно за шкирку отсюда вытащил, да отчитал балбеса. У него была забавная привычка — называть Славу балбесом. Было в этом что-то родное, такое уже…необходимое. Думать об этом человеке было крайне сложно, потому что сейчас надо было сосредоточиться на игре, а не на чём-то постороннем.       Процесс игры можно было назвать одной из пыток средневековья, где каждая минута была сравнительна с мучениями, которые испытывал сталкер. Однако он пытался не подать виду и держать свою «планку» на уверенном. Иногда ему самому тошно от своей двуличности. Но когда ты косишь под мужика, когда под маской далеко не он, то становится это уже не такой глобальной проблемой. Я́га отбивает карты Шишака и вдруг слышит от того: — Ты там чё-то про Вальта затирал мне, говоришь, знаешь его? Это ж как тебя жизнь помотала, сталкер, что ты на своих костылях добрался до него? — Жизнь у меня весёлая. Что ни день, то пропиздень, —отвечает ему тот, — Так вот однажды загреб я к нему, а он по доброте душевной приютил, да помог ему. Раз выручил, то чего мне не помочь ему. — А чего ж ты так волком тогда на нас глазеешь, а, брателло? —с издёвкой спрашивает пахан, не отрывая от игрока и взгляда, — Раз ты с корешами нашими имеешь дело, то на кой хрен тебе этот сталкер? — Он мне должен, —холодно отвечает Слава, игнорируя категорически изумленных и ошеломлённый взгляд Дегтярёва. Он с заложником Митяем, казалось, синхронировался в данный момент. Шишак приподнял едва видимые из-под балаклавы брови и заинтересованно выложил карты на стол, ожидая того, что сталкер не отобьется. — Чего?! —испуганно вздрогнул заложник, который услышал всё это. Уловив на себе предупреждающий взгляд Александра, он будто бы опомнился и тихо уткнулся в угол дальше молчать. Саша ни слова не произнёс, только посмотрел на того из-под не таких густых ресниц и вытянул губы в тонкую линию.       У него, в данный момент, тревожная ситуация: с одной стороны он просек почему Я́га так сказал и даже хотел бы похвалить, но с другой стороны вспоминает чем всё это кончится. Сидит на иголках и ожидает, когда же прорвёт этого сталкера в костюме Свободы. Настолько непредсказуем сейчас, что трудно было догадаться, в какой момент решит воспользоваться своей возможностью. У него вместо головы — определённо бомба, а в руках у него мог быть детонатор. Если бы Славика ничего не держало здесь, ему было бы плевать: потеряет ли свою жизнь или нет, он начнёт потасовку здесь и сейчас и без жертв никуда не уйдёт. Переубедить такого настроенного человека довольно непросто, но кажется Дегтярёв не особо и сопротивляется его натуре уже. Хорошо это или плохо — одному Чёрному Сталкеру и известно.       Партия затянулась как-то несвойственно странно: Шишак то и дело что смотрел на свою колоду карт и на те, что выложил на стол Я́га. Ухмыляться юноша не стал, да и злорадствовать тоже, вдруг это уловка какая-то. Нужно продержаться ещё немного, как Славе, так и заложнику Митяю. Это походило на тонкую, кропотливую работу, где каждый шаг может понести за собой последствия. — Что-то не так, друг мой? —выразил сталкер эти последние слова особенным тоном, с тонким намёком на издевку. — А ты, зелёный, интересный конечно…—Шишак ещё раз опустил взгляд и провёл им по картам и сложил общую ситуацию, в которой понимает, насколько же откровенно проигрывает. Они, кажется, оба это знают, но Слава терпеливо молчит и смотрит на него, выжидая ту самую крупицу эмоции. Смирение. Я́га откидывается назад и задумчиво устремляется рассмотреть потолок, так и не ответив ничего толком. Ему не нужно было что-то объяснять, говорить. Это было совершенно неважно. Атмосфера начинает постепенно набирать обороты, когда бандиты начинают взглядами маячить, уже продумывая какие-то планы. Однако их волнение возрастает почти моментально, когда сталкер возвращается в исходное положение и глядит на него исподлобья. Глаза холодным отблеском мелькают, в них будто потерялся тот детский азарт к играм. — Знаешь, —юноша провёл методично по краю стола пальцем, задумчиво промычал после сказанных слов, — Ты меня недавно спрашивал, каким образом я пересекся с Вальтом…       Было что-то в этих словах спокойное, ровное. Но также было и угрожающее, непонятное и довольное непредсказуемое. Голос становился мирным, плавным, тягучим как пластилин. Слава смотрел в глаза главарю, после чего единственный источник света начал изредка мигать. Эти нечастые вспышки темноты и света доводили мысли бандитов до абсурда. Они начали открыто напрягаться и смотреть на Я́гу, а потом на его друга. Но источник света прекратил пугать своими шальными действиями. — Ну и чё? —интересуется пахан. — В общем, дело за ним было. Тёмное такое, не по-пацански поступил очень. Короче, Валет поверил в себя, развернул мародёрство, где таким бакланам разворачивать его ну не надо было. Зона, ну знаешь…она такая… Земля-то чужая, разрешение не спросил. — Ты чё, олень, несёшь?! —рявкнул второй бандит, что был в подчинении. — Я несу информацию, а твой язык — хуйню, так что дай мне вести диалог с самым умным из вас, —тут же заявил сталкер и переключил внимание на Шишака, — Ну и лежит теперь Валет…грустный, холодный и очень-очень…мёртвый. Ну и…ты следующий.       Не дожидаясь каких-либо намёков или знаков судьбы, у парня в руках с довольно умелой резкостью объявляется огнестрельное оружие в виде пистолета, которым воспользовался в ту же секунду, чтобы выпустить пулю в голову главаря, прикрытую только несчастной балаклавой, и в голову его напористого, нервного товарища. Поднялась паника, возгласы и ругань. Дегтярёв не стал ждать манны небесной и тут же последовал примеру своего напарника, что пытался всё это время найти подходящий момент. Саша тут же, прикрывая спину друга, выстрелил в парочку. Это у него выработалось с годами, но об этом другим знать необязательно. Заложник, что всё это время следил за ними, насторожился, когда заметил довольно протяжный и долгий взгляд этого мужчины на паренька, что расслабленно сидел на ящиках. — Это и был твой план? Хёрней пострадать в картах да перебить бандюков? —спрашивает Александр. — Они бы нас не отпустили, —подмечает Я́га и замер, когда услышал в соседней комнате громкие голоса и звуки перезаряженных автоматов, — О! Вот и по нашу душу пожаловали. Ну вон теперь можно и повеселиться.       И было что-то в этом голосе, который Слава состроил низким тоном, по правде пугающее. Отнюдь не из-за того, что в его руках маячил пистолет. Александр начинает потихоньку думать, что этот балбес со своими дальнейшими возможностями мог и Зону всю «выкосить». Ладно, всю Зону он не очистит, но кровавое пятно в ней точно может оставить. Может, поэтому Зона Отчуждения так не любит его? Славик далеко не самый проблемный сталкер, которого это место повстречало, однако просто так избавиться от такой «занозы в заднице» не может. Видимо, местность приглянулась к этому человечку. К счастью или сожалению — не понятно.       Когда в небольшом коридорчике из ящиков показалось тело бандита, Дегтярёв стал действовать незамедлительно. Он дернул за шиворот, точно котёнка, этого беднягу. Удар прикладом прилетел в нос мужчины точно с той же скоростью, с которой бандит выругался.       В ушах неприятно загудело от постоянных выстрелов и лязганья переводимых газами затворов. Руки с дрожью держали разгоряченное оружие, а одна мысль о страхе тут же улетучивалась далеко и надолго. Слава плечом к стене прижимается, запихивает на скорую руку патроны с дробью и пропускает удары своего неспокойного сердца. Где-то отдаленно в ушах доносится сбитое от непонимания дыхание заложника, который то и дело, что держал на затылке скрепленные руки.       У него по лицу пробегался солоноватый пот, оставляя после себя блестящие, тонкие дорожки при тусклом свете лампы. По одному его разорванному комбинезону было понятно, что недруги не просто так держали в заложниках, но и пытались вразумить, «воспитать». Однако такой метод воспитания и выбивание уважение из людей никак не одобряет Я́га — для него это повод ощутить дрожь в руках. Лишь мгновение, лишь секунда нужна ему для того, чтобы ощутить этот скопленный гнев, эту несокрушимую ненависть к бандитам. Именно от этих негативных эмоций он черпает эгергию.       Уши не были готовы к таким учащенным и совсем близким звукам перестрелки. Они мало к чему такому подобному были готовы, потому что Славик впервые в такой ситуации, где их всего двое, а врагов около двадцати человек. Не то чтобы не предвидел такую ситуацию, скорее, наоборот — размышлял, представлял, разбирал на крошечные пазлы. И именно эти раздумия гнетущие обращали его не в простого сталкера, что хочет вернуться домой, а в начинающего убийцу, который едва свой рассудок в узде держит. Ему самому не нравился этот побочный эффект, но ситуация безвыходная.       Руки поддрагивали слегка, а глаза тщательно рассматривали каждый уголок, каждый железный ящик в поисках противника. Где-то в глубине своей души, он признает, что боится сейчас. Страх — это же нормальное чувство, верно? Вот и ему так кажется. Раздались несколько очередей, после которых Дегтярёв вырнул в маленький «коридорчик» из ящиков и начал оттуда расстреливать в противников. Славик лишь мог в отражении своих защитных очков увидеть, вспышку и грохот прозвучавшего взрыва гранаты. В ушах зазвенело все, а перед глазами начинали мерцать крохотные вспышки, от которых у сталкера развилось чувство тревоги.       Стерильный писк в ушах напоминал больше ультразвук. Он доносился до мозга и разрушал все представление перед собой. Возгласы бандитов заставляли его приходить в чувства, а мысль о том, что за его спиной заложник лишь сильнее ускорил процесс. — Как тебя зовут? —перекрикнул Я́га самого себя и фоновые звуки стрельбы, обращаясь к заложнику. — Митяй, —негромко заявил он. «Понарожают Митяев, а потом ходи и отличай их»—думает про себя Славик и ботинком прижимает с силой вдруг потянувшуюся бандитскую руку к пистолету. Он что-то буркнул сам себе и выстрелил в противника не думая. Этой же ногой сталкер наступил несильно на пистолет и шаркивающими движением перекатил огнестрельное оружие теперь новому знакомому со словами: — Ну, Митяй, не халтурь тогда. — Спасибо, мужик, —перезаряжаясь, отвечает вольник, вдруг метнув на него взгляд, — Странно. — Чего? — А мы раньше не виделись? Голос у тебя шипко знакомый такой, —отвечает сталкер по кличке Митяй. — Тебя после гранаты так контузит? Я тебя впервые вижу, —рыкнул Слава и, не дожидаясь своего знакомого, последовал на помощь к Александру. Помочь нужно было, как ни крути. Я́га слышит звуки в более открытом зале, где и происходила самая жаркая бойня. Проскользил по полу и оказался за ящиками, интуитивно прижался плечом к плечу Дегтярёва. — Черт побери, патронов осталось мало, —выругнулся Саша, не сдерживая своих неприятных эмоций, — У тебя как по патронам? — Этих уродов и конца-краю нет, —прошипел «Вячеслав», — У меня у самого патронов осталось совсем ничего. Патронов мало. Врагов много. Значит…—сталкер медленно достал нож и недобро усмехнулся, — Время поножовщины. Буду резать, буду бить, все равно им суждено уме-ереть. Надо обесточить свет. Я видел в начале где-то рубильник. — Ты серьёзно? —приполнял выразительно бровь выше другой его товарищ, — Ты ножом еле как мог управлять. — Не думай, что я опустил руки, когда пропал на месяц—хмыкнул, — Я ж не баба, чтобы сопли пускать. Чему-то научился. Зона — хороший учитель.       Тут, конечно, Слава сам перегнул палку, он буквально оскорбил самого себя, отгоняя, конечно все подозрения от себя. Наверное, настолько привык к своему «мужскому нутру», что сам начинает понимать, насколько здесь опасно для женщины. Вот уж не думал, что когда-то признает это. К сожалению, понял это слишком поздно и теперь назад пути нет. А это означает, что нужно жить именно сейчас и ответить на удар врагов.       Отточенный до остроты нож был некой прекрасной надеждой, невольным спасением самого безбашенного сталкера на этом складе. Его холодное оружие за месяц «отшельничества» затупился знатно, а это обозначало то, что таким ножом будет тягостно что-то перерезать или кого-то. Отчётливо Я́га помнит, как в голову ему пришла довольно странная мысль заточить нож камнем. Пришлось найти относительно плоский камушек с ровной поверхностью. Поиск задался крайне непростым, но вполне реализуемым. Старательно заострял режущую кромку ножа, ведя его от рукояти к кончику клинка. Каким образом он до этого додумался? Возможно, где-то на подкорке вспомнились разговоры бандитов, когда он был в заложниках. Говорили они, что после такой инноваци заточки нужно провести ещё две операции — доводка и полировка. Они это делали ремнями или лямками рюкзаков. Видимо, их разговоры, которые слышал Слава, но на тот момент Ярослава, действительно оказались полезными. Сталкер туго натянул и несколько раз провел по их поверхности лезвием ножа с одной и другой стороны. В тот момент никогда бы не признался самому себе, что когда-нибудь поблагодарит бандитов за такое.       Эти воспоминания были лишь мигом, буквальной секундой, после которой понеслась игра на выживание. Над головой летали свистящие пули, что прямо-таки жаждали попасть ему в лоб и оставить сквозную дыру. Славика прикрывает Александр, где-то сбоку помогал осуществить план Митяй. Я́га падает на пол, юркает под огромный УАЗ’ик, проползая ближе к цели. Ругань смешивается с криками, воплями и слюнями, которая постепенно смешивается с булькающей кровью на полу. Эта симфония звуков постепенно начинало быть привычной, будто это обыденность некая.       Он старается аккуратно выползти из-под машины, которой не пользовались кажется ещё до взрыва четвёртого энергоблока. Держится на честном слове, ей богу. Слава подскакивает, подбегает к щитку и нащупывает рубильник. Затылком ощущает, что что-то опреденно не так, но его руки реагируют быстрее, а потому опускает рубильник и огромная комната погружается во мрак. Паника и излюбленные жаргонные словечки окутывают место, утопляя каждого в пучине тьмы. Пучина бездны застилает склады своим величием, демонстрирует своё преимущество перед хрупкими людьми. Здесь она властвует, здесь она — королева. Человек — такое существо, которое при малейшем выходе из рамок своего понимания и комфорта начинает пугаться, дрожать. Человек готов обосраться от страха, сбежать, лишь бы не познавать всю истину своей беспомощности.       Бандит смотрит по сторонам, освещает своим мигающим фонарём небольшой коридорчик из ящиков и машины. Он ходит-бродит, выискивает хоть малейший намёк на вражеское появление. Его дыхание участилось, клубки пара от холода не были видно глазам, однако складывалось немыслимое ощущение, что теперь здесь стало непросто как-то опасно, а невероятно жутко, страшно. Мужчина на пятах кирзовых сапогов разворачивается резко, потому что краем уха услышал несвойственное утробное, почти животное рычание. Подумал ненароком, может, животина загребла в час пик перестрелки, но когда луч слабого света осветил путь и там никого не оказалось, сердце ушло куда-то в пятки, а потом будто подскочило к горлу.       Стоило только ему подумать обернуться, чтобы продолжить поиски и найти кого-то из своих товарищей, как лезвие вошло ему глубоко между лопаток в неприкрытую ничем, кроме кожаной куртки, спину, перерубив при этом позвоночник. Раздался короткий крик, за которым последовал мат, непонятное бурчание. Выхватив из упавшего лицом вниз тела нож, сталкер продолжил преследование своих врагов. — Я же предупреждал вас, —шёпотом, на одном издыхании, проговорил Слава и хмыкнул про себя, когда обтер лезвие об колено, пачкая чужой кровью. В груди горел огонь, такой небольшой и совсем незначительный, но такой пылкий, что мог гореть длительное время. Это лёгкое, едва ли хрустальное чувство свободы настолько дурманит его, что по рукам лишь ненадолго пробежались мурашки.       Разлетелись звуки отсеченных очередей и лязганье затворов оружий. После чего грохотнул мощный взрыв от гранаты совсем рядом, а излюбленное бандитское «Выноси сучьё!» промелькнуло совсем рядом. Сталкеры побежали врассыпную, что, естественно, затруднило теперь стрельбу по ним. Александр не был рад тому, что приходится в такой усложненной ситуации работать, но ему не привыкать, а потому все свои возмущения оставил на потом. Славик сиганул за ящики, что располагались возле входной двери и заметил рядом с собой заложника Митяя. Дёрнулся, шикнул на него: — Напугал. — В штаны аж навалил? —эта лёгкая, небрежная выходка заставила Я́гу почувствовать себя неловко. — Придурок, —хмыкает тот. — Неженка, —прокомментировал другой. Кто-то из них стал стрелять с колена, кто-то выхватил нож и ею наносил удары направо и налево. Кто чем был горазд.       Саша успел уложить за это время одного бандита, что умудрился все же дать по нему очередь. Враг целился прямо в голову, но только лишь сорвал нашивку с плеча сталкера. Сам же нанес довольно-таки молниеносный удар железной балкой, когда из рук выпал автомат, в открытую шею. Тело недруга с грохотом упало. А его столь открытые, непонимающие что произошло, остекленевшие глаза напомнили Дегтярёву одну фразу на латыни — «помни о смерти». Знакомые как-то давно говорили её, да умничали тем, что это некий гимн медиков, но отнюдь так сам не считает.

***

— Мы в жопе, —заявляет заложник Митяй, когда трое сталкеров обороняли свою позицию и стреляли с разных углов, прикрывая друг другу спины. — Ты так думаешь? —саркастично отвечает Слава и дал короткую очередь из краденого автомата в неудачно высунувшуюся из-за двери голову бандита. — Эти гады просто так не оставят, а если подмогу позовут? Если уже не позвали, —в тоне Митяя была печаль и смирение с тем, что отсюда он никогда не вылезет. — Очередь к нам, как бабки идут на почту, когда им пенсия пришла, —отметил Я́га. Выстрелил в одного из таких незаконопослушных людей и забеспокоился, когда макушка вдруг резко пропала из зоны видимости. Ожидал, что обессиленно упадет рядом с ничем непримечательным ящиком, но ожидание не оправдалось с реальностью. Складывалось впечатление, что его за ноги дернул на себя тело убитого, чтобы не мешало вести бой — это первый вариант. А второй заключался в том, что, возможно, за ящиками остались даже два бандита. «Черт побери!»—подумал Слава и рухнул на пол, когда пуля свистнула возле него, едва ли не зарядив ему «по шапке». Он с глухим грохотом упал на пыльную землю и инстинктивно зажмурился. Звук от выстрела прокатился по складу самым грозным эхом, что заглушил лязганье затворов автоматов. Как же сердце по-детски трепещало, когда от осколочной гранаты откинулся на спину враг с оторванной ниже колена левой ногой. Зажимал яростно остаток ноги двумя руками, но жил увы недолго, дабы кожаный плащ не так хорошо защищал. Грудь бандита взметнулась красотой кровавого фонтана. — Славик! —крикнул где-то рядом Александр, так и надеясь на то, что его напарник жив и хотя бы двигается, даёт отпор. — Что? —отвечает на повышенном тоне, лишь бы перекричать симфонию перестрелки. — Живой? — Нет блять, дух мой с тобой разговаривает! Надо уходить отсюда, они могут нас загнать в ловушку или ещё что-то, —ответил, — Нужно продвинуться к выходу.       Его желание одолеть, показать свою силу и силу мести настолько пленило, что он не мог понять, почему он стал слышать звон в своих ушах. Этот звук стерильно давил на барабанные перепонки, мучал слух и сводил разум. С каждым разом этот свист становился тоньше, но всяко громче. Сковывавший буквально все тело ступор, Славик не понял, как начинает предельно часто жмурится и видеть чёрные пятна, а которых рассыпаны миллион микрочастиц цветных огоньков. «Что происходит? Неужели снова?» — неумолимо кричал в своей голове Я́га. У него звонящий писк начинает колебаться, слышатся отдалённо на заднем фоне шипение радиопомех, а затем какие-то бурчащие слова. С каждой секундой они становились яснее и яснее. Перед глазами плыли пятна, а когда он стал слышать отголоски радио ещё чётче, услышал: — Алло, это ВПЧ-2? — Да. — Что у вас там горит? — Взрыв на главном корпусе! 3-й, 4-й, между 3 и 4 блоком. — А там люди есть? — Да! Подымай начсостав! — Подымаю, начальника поднял! — Так всех, всех, весь офицерский состав, офицерский корпус подымай!       Это походило из-за приглушенность голосов будто на телефонный звонок двух незнакомых людей. Картинки менялись, одна за другой. Где-то мелькали гражданские: прижимая к груди ребенка, женщина стояла в хлюпающей грязи, медленно погружаясь в объятия трясины радиации. Страх людей, непонимание и боязнь глобальной опасности. Букет эмоций смешался, он выворачивается наизнанку и обнажает в себе весь ужас аварии. И снова. Снова голоса тех людей, они будто казались диспетчерами: — Леонид Алексеевич! — Да. — Алло, Припять, 3-й и 4-й блок, горит крыша в результате аварии, взрыва. —… Давай. Так уже подтвердили? — Не подтвердили. Авария произошла у них. Это диспетчер Припяти сказала.       Славик не может совладать со своими эмоциями. Бесконечно катается на эмоциональных качелях, которые всё никак не могут остановиться. Ему бы сейчас хотя б глоток свежего воздуха, чтобы перестать чувствовать то, что творится внутри. — Пожарная охрана. — Алло, Иванков? — Да-да. — Значит вы выезжаете в Припять… — Алло! — Да-да, я слышу. — На атомную станцию выезжайте, там 3-й и 4-й блок горит крыша!       Этот бесконтрольные вспышки агрессии, что разрушают всё то светлое, что есть в его жизни. Если б только мог это контролировать, было гораздо меньше потерь.       Все это желание узнать Зону, изучить наконец её, привело к тому, что Славик сейчас загибается пополам от галлюцинаций, от большого потока информации и от мысли, что он слышал спутанно речь диспетчеров в ночь легендарной аварии. Это невозможно. Я́га впредь раньше об этом не слышал, может, его контузит до сих пор просто? Нет, вряд ли. Миллионы людей в день аварии получили различные дозы радиации, что отрицательно сказалось не только на их здоровье, но и на будущих поколениях. Но Слава знает, читал вернее, что первой жертвой взрыва 4 энергоблока был инженер Валерий Ильич Ходемчук. О нём в газетах писали, говорили, мол в ночь на 26 апреля 1986 года Ходемчук находился в одном из насосных отделений энергоблока, выполняя переключения на оборудовании. Примерно в час ночи произошла серия мощных взрывов. Эти смертоносные явления уничтожили ядерный реактор и всё вокруг, в том числе главные циркуляционные насосы. Этот человек стал первой жертвой погибшим в результате аварии на ЧАЭС. Журналисты считают, что он погиб мгновенно, под обломками конструкций. Вот только одна проблема — тело не нашли. Но всё предположили, что работник был погребен под руинами энергоблока. «А что если он вдруг оказался живым?»—как-то невзначай ляпнула это Ярослава, когда впервые столкнулась с газетой о этих ужасных событиях. «Не неси чепухи, Яра, это просто невозможно»—подмечал её «начальник» Анатолий, —«Там буквально за считанные секунды произошло, каким образом он бы выжил?»       Естественно, это невозможно было. Это был простой человек, который выполнял свою работу. Всего лишь работник ЧАЭС, что пошёл смотреть, чего же вдруг стало трясти циркуляционные насосы. Но накрыл его взрыв, тело так и осталось там.       Слава моргает несколько раз, трет руками глаза и не понимает, какого чёрта с ним это всё происходит. Это так выматывает, что сил держаться уже нет. Сложно стоять на ногах, когда почва вот-вот уйдёт из-под них. Слышит отдалённо чьи-то голоса, да до тошноты знакомые такие, что не трудно было догадаться, кому они принадлежали. Я́га не ощущает под ногами землю, к горлу подступает ком и только лишь слышит стерильный звук, что провожал его в царство небытия и темени.

***

      Во рту у него металлический привкус, который Славик Я́га находит довольно странным. Ему как будто зарядили по лицу. Губа треснула, местами опухше кровоточит. Он слабо улыбнулся сам себе как идиот, несмотря на то, что ощущал болезненность на левой щеке. — Поднимайся, —удар оказался вполне реалистичным и довольно сильным чем когда-либо. Я́га сводит челюсть и пытается от боли не заплакать, но когда поднимает голову, то встречает импульсивное истерическое поведение преследователя.       Владимир. Никогда от него не отстанет. — Что…слу…? —договаривать слова было тяжкой болью, почти непреодолимой преградой, но знакомый и без этого понял, что хотел произнести этот дурак. — Ты вырубился. Ну? Как тебе разговор диспечеров во время аварии на четвёртом энергоблоке? —он садится на корточки перед ним, заглядывает в душу Славику и находит там ничто иное как обескураженность. — Это был ты? —спросил как-то примитивно просто человек. — Не я. — А кто тогда? — Откуда мне знать? Я же не был диспетчером и не был на месте работников ЧАЭС, —пожал плечами тот. — Я не об этом. Я о галлюцинациях. Из-за чего мне всё это мерещится? Зачем мне показывать то, что произошло давно? — Не могу дать ответ, даже если бы и хотел, —ответил ему Владимир, игнорируя категорически пронзительный взгляд того человека. Если бы он сам понимал, знал хотя б причину всего этого, то возможно дал наводку. У него непонятные, туманные мысли на всё это и если у него был шанс сбежать отсюда как можно подальше, то сделал это незамедлительно. Свалил отсюда, не глядя назад; свалил от Славика, точнее от Ярославы, как можно дальше. Ему хочется обрести наконец-то покой, насытиться беспечной тишиной, что примет его в свои ледяные объятия.       Владимир смотрит на то, как Я́га глядит на обагровевшее небо, и замирает. Он садится на корточки перед костром, что так слабо горел и думал о чём-то. Рвал бумагу и бросал в огонь. Языки пламени жадно сжирали бумагу. Сталкер закрывает глаза и вдыхает воздух, словно пытаясь успокоить им свои мысли. — Ты злишься до сих пор на меня? —спросил юноша у своего мёртвого друга. — Злюсь, —голос Вовы заставляет вздрогнуть и выронить от испуга остаток последнего чужого дневника. Существо неторопливо подходит к нему и поднимает кожаную обёртку дневника. С любопытством вертит её в руках, нагло заглядывает внутрь страниц. — Я не хотела…ты же знаешь…—Слава позабыл о своём уставе, позабыл совсем о том, что нельзя о себе так прямо заявлять в женском роде, — Я знаю, что ты хотел как лучше… Я очень дорожила и буду дорожить тобой, Вова.       Любопытство оказалось сильнее совести, ибо его взгляд пробежался по огню, а потом устремился на сталкера. — Думаешь, мне это важно? — испытывая неловкость, уточнил он и без того понимая каков будет ответ. Сталкер сдирает балаклаву, показывает своё едва зажившее лицо и, краснея от стыда, отводит взор. Больше всего захотелось провалиться сквозь землю. Поэтому просто зашагала Ярослава прочь от него, от пламени, ласкающей ее изнутри. Затылком чувствует, как взгляд близкого человека сверлит её, думает над чем-то. Но в какой-то момент он обогнал эту особу и перегородил дорогу, встал бессовестно близко. — Уйди, —говорит Яра, — Ты — всего лишь ходячая проблема и напоминание о прошлом. — Я — ходячая проблема? О нет, дорогуша, это ты — ходячая проблема, —скалит свои зубы в её адрес и думает о том, что смелости в этой девушке хоть отбавляй, — Это ты сюда всех притащила, ты подписала контракт на изучение этого места. Это ты подкупила Анатолия закрыть глаза на твою псевдо-судимость. Думаешь, я не знаю, что твоё дело замяли и никто о нём не знает?       Ярослава не говорила никому, даже Владимиру, о судимости. Её очень сильно подставила завистливая знакомая, когда та защищала диссертацию. Обвинения повесили на плечи Коваленко, потому что какая-то женщина додумалась одним ходом убрать двух студентов: подстроила так, что одна как бы случайно увидела компромат Яры на другого — поддельное доказательство, что та подкупила членов жюри на защиту дискриминации. Увидевшая рассказала всем окружающим об этом, оклеветанную начали травить и она покончила с собой. Кажется, звали её Петренко Карина. Они не очень хорошо ладили с Ярославой, но когда Карина покончила с собой — стало как-то ужасно, ведь на неё едва ли могли повесить за то, что якобы являлась инициатором зачатков суицида. Выглядит как фантастическое кино, но почему-то ей не нравилось всё это, даже если бы и было в образе фильма. Анатолий был единственным, кто знал об этом инциденте, потому что являлся помощником жюри во время защиты диссертации. Подняли тогда много шума и полиция не давала покоя. Дело это замяли и она никогда больше не зарекалась про это. — Ты-плод моего воображения, естественно ты знаешь, —стараясь контролировать своё беспокойство, говорила девушка, — Это не моя вина, что Карина мертва. — Нет, твоя. Ты сподвигнула всё это, рассказала всем об этом. Из-за тебя люди умирают. Что Карина, что я, что Хорь. Все, кто с тобой рядом находятся — страдают. Ты проклятая, Ярослава. И дело не в Зоне. — Прекращай, —предупреждающе поднимает глаза из-под ресниц своих коротких и говорит девушка. Она никак поначалу не реагирует на его слова, но как только он открывает рот, чтобы что-то ещё сказать, явно не менее «приятное», как в её руке появляется ржавая лопата и ею с размаха черенком заряжает по голове Владимиру. Подушечкой своего большого пальца провела по боковой грани на остроту и заметила, как лязг металла ударился об голову этого «несущества», — Ты — говнозалупский выблядок.       Владимир безглазым лицом уставился на нее. В ноздри ударяет тошнотворно сладковатый запах крови, а во рту разлился ни с того ни с сего медный привкус. Яру откровенно повело, сознание провалилось снова куда-то вбок. Она хоть и отчаянно попыталась выпрямиться, но, к сожалению, её вырвало. — Что такое, Яра? —с издёвкой выплёвывает перед ней труху из перемешанных органов своего тела, от которых зловонно веет многолетней гнилостью и прочими неприятными миазмами, — Не нра-а-авится? — Пошёл нахуй, —только воскликнула она в ответ, за что поплатилась, получив остриё огромных когтей, как у кровососа, в живот. Яру подняли вверх, точно тряпичную куклу. Сейчас Коваленко выглядела как замаринованный шашлык на металлических прутьях ввиде шампуров. Боли отчего-то не было, но её смело компенсировало другое чувство — страх.       Владимир откинул тело девушки в сторону бетонной стены и переступил чуть погодя через упавшую. Ему незачем было доказывать своё превосходство и преимущество в целом. Это было глупо и скучно, она — прежде всего человек. Однако было кое-что, что Ярославу отличало от других заносчивых учёных её поколения — желание забрать за собой как можно больше людей. Возможно, потому Вова не сразу услышал шорох и повторное лязганье металла. Яра со спины накинулась на него, держала яростно лопатку и с помощью некоторых вращательных движений смогла перерезать сухожилия этой твари с самой его кистью. Раздался укачивающий, но уже не такой душераздирающий, нечеловеческий вопль. Сущность валится, хватается в агонии за руку, пока тем временем Коваленко сочла это за возможность и подошвой ботинка впечатала больную, когтистую лапу к бетонным осколкам. Ругнулась про себя, прежде чем сказала ненавистно тому со словами: — Не тебе меня судить, тварь.

***

      Дегтярёву бы терпения, да побольше если честно. Он за свою жизнь столько дерьма конечно навидался, что, казалось бы, ничем его не удивишь. У него за спиной много скелетов в шкафу и каждый из них оставил после себя частицу не самых благоприятных воспоминаний. Но среди них каким-то образом протиснулся Славик со своим потерянным сознанием во время раскалённого боя. Митяй, тот что заложник, оттащил беднягу и хотел было похлопать того по щекам, как его руки перехватил сам человек, что едва ли пару секунд назад валялся без сознания. Заложник свёл брови к переносице и гаркнул: — Я думал, ты кони двинул, брат. — Я вас всех ещё переживу, —простонал так неуверенно Я́га, — Что…произошло? — Ты вырубился, мы еле тебя до «вышки» донесли со сталкером, —ответил, — Там сейчас пальба по нему идёт. — По Дёгтю? —Я́га на локтях приподнимается и с хрипящим тоном переспрашивает ещё раз у вольного сталкера о своём напарнике. Он на четвереньках доползает до щели и видит через неё, как Саша выстрелил в бандита. Поскольку негодяй пытался остановить кровотечение, то ему нужно было показать сразу же, где «раки зимуют» — сталкер оставил от этого человека только мокрое, кровавое пятно на стене.       Как странно. На лице Александра не было ни единого намёка на спокойствие, точнее оно было, да вот искривлено злобой, нетерпением каким-то. Как будто его терпение было совсем не исходе и ему уже было тягостно контролировать себя и свои действия. Слава скидывает с себя рюкзак, достаёт оттуда чудодейственное лекарство и усмехается самому себе. Уцепившись зубами за пробку, резким поворотом головы сорвал ее с горлышка и отпил немного содержимого и сказал: — Ну вот, выпили и снова в бой. Эх, чувствую себя дедом с тех военных фильмов. Надо этих сволочей вынести. — У меня батька в Чечне служил, —внезапно как-то выпалил это заложник и перелез окно «вышки», чтобы пройтись по крыше незаметно, — Да царство ему небесное. — Ясно. — Ты мне напоминаешь одного из чеченцев…       Славе нечего было сказать на этот счёт, да и не нужно было наверное. Он просто проигнорировал и последовал тому же примеру — тихонько вылез из укрытия. В руках у Я́ги излюбленный SPAS-12. Когда он держит его, сразу же чувствует особую уверенность в своих решениях. Как будто в этом оружии осталась частица души его, души Дядьки Яра. Словно в этом огнестрельном оружии скрывалось нечто невероятное, сокровенное. Иногда ему чудится, что оно словно живое было. Дроби осталось совсем ничего, а вот жекана — хоть «жопой жуй». Сталкер не был тем человеком, что симпатизировал к данному виду патронов. Хоть Яр и говорил о том, что жекан позволяет более точно стрелять на дальних расстояний, но Славик всё же не хотел рисковать и если есть возможность задеть врага остатками разлетевшейся дроби, то лучше воспользуется этим вариантом. «Учитель» ругал его за это, твердил о том, что ему придётся однажды приноровиться к таким боеприпасам. И оказался прав. Чертовски прав. Если бы они тогда на деньги спорили, то молодняк бы точно продул более опытному.       Вольник Митяй твердил что-то несуразное о бандитах, что их бы порезать, как баранов, вот только он — не чеченцы, что могли так ожесточённо со всеми обращаться во время Чеченской войны. Слава в этом ничего не понимал, от слова «совсем». Ему бы сейчас выжить — и на этом уж спасибо. Я́га видит знакомую макушку, скользящим движением слетает с крыши здания и с грохотом падает прямо на бандита и наотмашь попадает ножом куда-то в шею. Как его больная голова вообще придумала такое сделать — уму непостижимо. Он с чавкающим звуком вытаскивает окровавленную сталь и падает вместе с мешком мяса и костей. На съедениям собакам сойдёт. Юноша ха шкирку хватает уже измотанного Дегтярёва и тащит за собой к колючей проволоке, где в не самом видном месте была дырень. Они могли через неё пролезть. — Что ты делаешь?! —в порыве возмущения протрещал Александр. — Тебя спасаю, не видно? Ты едва на ногах стоишь, —поясняет очухавшийся Я́га своему непоколебимому другу. — Сначала «саботаж» устраиваешь, а потом сбегаешь?! — Сань, закрой рот и дай мне помочь тебе! —перекрикнул.       Саша аж выпрямился, хотя был готов к тому, что тот сейчас попытается ударить его за выпендрёж. Но почему-то он не ударил. Дегтярёв слегка даже разочаровался, а потому посчитал это упущенной с его стороны возможностью. Однако дело, как оказалось, было не в том. В Славике ощущалась какая-то напряженность. И он не успевает даже ничего сказать, как они видят впереди мелькнувшего Митяя, что рукой зазывал их к себе. Юркнув в дыру проволочную, сталкеры подрываются в сторону кустарников. — Мы сейчас сбегаем с поле боя как трусы, —отмечает Дегтярёв. — Это стратегическое отступление, —поясняет Слава. — Где ты здесь стратегическое что-то увидел? Ничего из этого здесь нет, —прокомментировал довольно едко, с неприязнью лёгкой Дёготь. — Примерно так же рассуждаю, когда все говорят о том, что у тебя есть чувство юмора, —ответил Я́га и заметил, как Митяй нацелился на бочки кирпичного оттенка и начал по ним стрелять. Несколько пуль понадобилось, чтобы обратить баки в нечто колыхающееся, полыхающееся. Разлетались остатки в разные стороны разгоряченно, сносили своей силой врагов, да давали сердцу Я́ги трепыхаться от удивлённого. — Кру-у-уто! —точно довольный кот промурлыкал сталкер, который смотрел на горящие ящики с таким забвением, что глаза трудно было оторвать. Митяй косо глянул на своего нового знакомого как-то шокирующе, но ничего при этом не сказал. И не стоило бы говорить, вдруг заденет ранимую гордость Славика. — Любишь огонь? —интересуется бывший заложник. — Любит проблемы с огнём, —уточняет Саша. — Эй! —а вот это уже походило на какое-то обвинение. Славик аж сморщил нос, потому что ему было, что сказать в свое оправдание. Но оправдываться не стал — слишком унизительно было. Митяй не стал как-то реагировать на их междуусобный конфликт. Они сейчас были не хуже кошки с собакой, что сцепились в смертной схватке.       Где-то рядом грохотнула граната. Да такая, что вроде бы на обычную не похожа была — иначе как-то издала свой фирменный звук. Дегтярёву это откровенно говоря надоело, он не любит оставлять дело незаконченным. Вот только боль в ноге всё же давала о себе знать и его хромота выдала себя так глупо. Славик за шкирку его схватил и переспросил: — Жить надоело что-ли? Окстись! — Надо добить их, они нам покоя не дадут, —объясняет сталкер. — Да понимаю я, сейчас что-нибудь придумаем, —отвечает нехотя тот, — Есть у меня мысль! — Только на сей раз без обезглавливания и подвешивания, —говорит Саня. — Ты за кого меня принимаешь?! —предъявил юноша, выставив руки на талии, — Это было один раз и заслуженно! — Я же говорил, ты мне одного из чеченцев напоминаешь. Мой отец видел обезглавленные трупы бойцов и офицеров. С одних живьем снимали кожу. А других — отрубали конечности. Он рассказывал мне, как на старых подносах, накрытых тканью, приносили прямо на КПП головы бойцов, которые просто яблок хотели сорвать. — Может, вы оба успокоетесь и начнёте о бое думать? —негодующе вспыхнул юноша, — Вы меня обсуждаете, как бабки о гречке по скидке. Заебали.       Он не хотел их дальше было слушать, а очень зря. Его опрометчивость была настолько сильной, что даже и не понял, как застал перед собой не самого дружелюбного врага из всех, что когда-либо встречал. Едва ли можно было назвать чудом, когда он чуть не пропустил «двоечку», которая могла снести голову ему моментально. И интуиция, видимо, сработала, раз тот в последний момент сумел среагировать: уклонился вправо наспех, так, что кулак бандитский прошел рядом с ухом, чуть задев его. Если бы Я́ге платили за то, насколько же его задница удачливая, он уже давно б стал миллионером.       Дегтярёв за шкирку отшвыривает Славика, возвышается над мужиком, который потянулся за автоматом на спине, а затем наносит свой ответный удар — основанием ладони в место, где завершается по идее верхняя челюсть и начинается сам нос. Орган обоняния при такой атаки основанием ладони часто сразу ломается и начинает сильно кровоточить. Возможно, на бандита и этого хватило, но энтузиазм Александра сам по себе вышел из себя, а потому он решил добавить — правый боковой попал точно, где челюсть соединялась с желваком. — Ай мля-я-я-я! —с этими же протяжными словами и рухнул на землю, раскинув в стороны руки. Он даже дать отпор не успел, нокаутировался моментально. — Ничего себе, —точно ребёнок, ахнул Я́ге так шумно, вслух. Он не смог сдержаться, не смог не впечатлиться таким ударами, которые видит от Дёгтя впервые, — Лихо ты его положил. По-мастерски.       И выделил последнее слово как-то ниже, с паузой небольшой. Как будто издевался снова, подтрунивал. Однако сейчас, видимо, было совсем не до шуток, потому что бандиты только и поджидают, чтобы те расслабились и дали слабину. Не тут-то было! У Славика есть возможность и желание уйти отсюда с большим количеством трупов врагов. Если и погибнуть, то забрать с собой хотя бы какую-то часть народа. Митяй что-то объяснял, пытался на одной волне говорить с Дегтярёвым, пока Я́га молча не смотрел на то, как между огромными контейнерами не метались остатки бандитского «иго». —…говорю же, мужик, если обойти склад с юго-запада, то там есть-…—не успел договорить толком бывший заложник, как его тут же хлестким тоном своих слов заткнул Славик: — Митяй, заткнись, а? У меня виски ноют от твоей болтовни. — Раз такой умный, может, сам предложишь что-нибудь? А то ничего кроме понтов от тебя я не вижу, —как-то сгоряча ляпнул сталкер, что даже не сразу понял, как эти слова могут задеть «зеленого», казалось бы, сталкера. Я́га ничего не ответил, на удивление, на эту выходку, но смело мог предположить, что Дегтярёв знатно удивился стальным нервам своего товарища. — Видал по пути к ним склад небольшой? —поворачивается он к своему товарищу, с которым пришёл на склады контейнеров, и спрашивает его скорее риторически, — Я мельком слыша-ал…—Славик снова чуть не ляпнул в женском роде, а потом так непонятно растянул буквы, —…что они говорили про «взрывчатку». Предлагаю посетить этот склад и вынести их вместо с запасами нахер отсюда, прямо на тот свет. — Я правильно понимаю, что ты предлагаешь нам в эпицентр взрыва пойти, рискуя своими жизнями и при этом не зная точно, правда ли там хранится что-то взрывоопасное? Ты конченный, —подмечает Митяй. — Именно, —по инерции усмехается собеседник и переводит взгляд на Александра, вытягивая руку свою ему, — Ну же, Дёготь, давай. Это единственный способ сейчас выйти сухим из воды. Сухим и, может быть, поджаренным. Мы может двинуть кони, но если выживем, станем легендами! Готов?       Предложение было буквально один на миллион, а риск был крайне высоким. Если бы Дегтярёва спросили бы ранее о таком, то он точно бы покрутил у виска и отказался, потому что это было за гранью адекватности. Нет никакого шанса на то, что они выйдут живыми, но нет и шанса на то, что бандиты не последуют за ними. Так и так риск умереть есть. Я́га более двух минут держал в руку, в надежде на то, что его напарник поддержит идею, всё же одумается, но когда видит поджатые губы в тонкую линию, понимает всё. Слава на пятках разворачивается, мысленно материт себя и его в том числе и выпаливает: — Да пошли вы оба.       Ни пленный, ни его напарник не оценили этого. Неужели, это настолько абсурдной идеей было, что дали заднюю? Или они оба оказались слишком трусливы? Как ни рассуждай, а Я́га уже начал выполнять свою идею — пересёк черту и зашёл опять на территорию складов. Вот только чтобы не создавать шум и не привлекать внимание — он решил перейти на нож. Если сейчас не предпримет ничего дельного, то есть вероятность того, что снова загребет в заложники. А как правило, с мужиками тут тоже особо не церемонятся: то выкалывали глаза, то отрезали гениталии, то разбивали головы. В общем — много чего придумают, фантазия богатая у многих.       Сталкер шикнул про себя и метнулся вдоль бетонного, полупазвалившегося забора, и снова выругался про себя: придется вновь перелезать, бегать по закаулкам. Он руками зацепился за край бетона и, благодаря своему стимулу подтягиваться, поднялся и аккуратно вынул из забора голову. Замечая староватую, ржавую крышу неизвестного здания, Славик прикусил изнутри щеку — никого нет. Залез на крышу, стараясь не издавать ни малейшего шороха. На пузо лёг и аккуратно переполз один из рельефных «волн» черепицы. Живот ощущал сквозь комбинезон твёрдые неровности крыши, а местами вытаращенные старые гвозди. Радовался тому, что острые концы были не снаружи, иначе бы вспорол себе что-нибудь.       Он подполз к краю крыши и притаился, потому что услышал чужеродную болтовню казалось двух бандитов: — И где это сучьё?! Повыносим их мля-я, наши пацаны маслину словили от этих петушар. Вот как встречу одного из них — порежу нахрен. — Ты это, не гони, —остановил второй, — Сказано оберегать — так оберегай. Нашего пахана-то убили. Походу тот, что самый запупастый был, с повязкой на плече такой синей. Навешал пахану лапшу на уши, вон теперь…лежит… — Чтоб его в аномалии порвало, скотина редкостная, —ругнулся первый бандит, плюнув себе под ноги, — Рано или поздно допрыгается. Нас много, а их трое, а патроны-то хы-ы-ы…невечные… Короче, хана им так и так. — Ты волыну-то держи при себе, братан, я сейчас схожу, проверю местность. Глазоньками своими смотри в оба, не прогляди этих сволочей.       Второй, если слушать по шагам, пошёл в сторону главного здания, оставив одного беднягу караулить коридор. Слава перекатился на бок и глянул осторожно сверху — и правда, стоит один. Гениальности в них не занимать. Пока тот переминался с одной ноги на другую, иногда поглядывал по сторонам, ему даже в голову не пришло посмотреть наверх. А, как гласит правило, очень даже зря: повернулся лишь из-за моментально появившегося грохота позади себя. Но и тут не успел, по причине того, что ему рукой зажали рот и нос, запрокинули голову назад. Не отпуская свою жертву, в пару шагов сталкер оказался у того самого полуобрушенного забора. Прижавшись спиной, перемахнул его, как будто перелетел, вместе с «пассажиром». Жертва едва смогла выбраться от таких перекатов через забор. Бандит попытался что-то издать, как Я́га с силой ударил прикладом своего дробовика и прижал щекой того к грешной земле. — Ну что, сука?! Договорился? —горячим шепотом, припав губами к уху врага, через ткань балаклавы произнёс сталкер, — Где склад с припасами? Не ответишь сразу, я сверну тебе голову, как котёнку. — А-ай-йщ, сц-цука! Пошёл к чёрту! ПАЦАНЫ, ВЫРУЧАЙТЕ! —стал внезапно верещать тот, отчего у Славика вылетел смешок. Диковинный, задорный, интригующий. — Я предупреждал, —на этом умиротворенном тоне, юноша обнажил острый, как бритва, нож. Он даже медлить не стал, ибо каждая секунда на счету, и перерезал тому горло, как барану. Звук хлестающей крови из места разреза напоминал булькающий эффект. От него становилось как-то спокойнее. Я́га откинул мужчину, обезвредил его оружие и забрал патроны с обреза. Ему не нужны уже, а вот сталкеру — очень даже. Запихав всё самое необходимое быстро в рюкзак, он снова юркнул в тот коридор и на цыпочках пробежался по краю. Руками нащупал ручку двери и, не долго думая, юркнул в темень.       В пустых оконных рамах тихоньку завывал ветер, пол был усыпан осколками стекла. Под подошвой от каждого шага раздавался хруст. Благоухало гнилым деревом, и несмотря на сквозняки, было довольно здесь душно. По полу протянулась цепочка грязных следов. Но только следы заставили Я́гу остепениться — это не следы от ботинок, больше походили на человеческие, будто здесь босыми ногами пробежались. Обстановка здесь создавала такой резкий контраст, что ему стало не по себе. Шаркая ногами по обвалившейся штукатурке, Я́га рассматривал продавленный диван с торчащими из него пружинами.       Он нащупал на полу ручки и дернул дверку на себя. Та охотно поддалась и сталкер заглянул вниз. И тут услышал звук, от которого волосы встали дыбом. В темном углу зашебуршало что-то. «Вот черт»—подумал и тут же вынул из-за спины дробовик свой, выставил вперед. Вместе со звуками тихой возни, услышал звон металлической цепи. Где-то на границе видимости обозначились нечеткие контуры фигуры, похожей на человеческую. Но как только Слава посветил фонарём в сторону этого незнакомого силуэта, как обомлел от страха. Человек, нет, точнее, то, что казалось со стороны человеком дернулись в его сторону. Существо было абсолютно голым, с ног до головы заляпанное грязью и кровью. Складывалось впечатление, что это был обтянутый кожей скелет. Длинные спутанные волосы тянулись вниз, а к лодыжке была прицеплена массивная цепь, которой он гремел при каждом шаге. Прежде чем рвануть наверх, Славик невольно взглянул в его глаза. Страх. Он напуган? Или этот животный страх перемешан с агрессией и чем-то еще? Я́га надеялся на то, что здесь будет боеприпасы. — Ух-х-ходи отсюда, мужик…—истошно прошептало существо. — Твою ж налево…—выпалил он, когда его взгляд метнулся на запасы взрывчатого вещества позади этой твари. А ловкая всё же у них «охранная система», надёжная как швейцарские, сука, часы. Когда вдалеке раздается едва слышное шуршание, голос срывается на крик. Как только он хотел дать заднюю, как упёрся в нечто тонкое и холодное, после чего раздался голос: — Вот и фраерок в ловушку попался. Теперь ты подохнешь здесь буквально как обглоданная собака. Собаке — собачья смерть.       Я́га даже разобраться толком не смог, кто ему это говорил, но ноющая боль в виске заставило его с громоздким звоном упасть бездыханным телом на бок. Расплывчатый силуэт обобрал, казалось, его всего, но почему-то не додумался посмотреть в ноги. Там у него нож наспех был закинут. Стоило бы попытаться подняться, да вот сил не оставалось совсем. В центре темного помещения, оказывается, валялись аккуратно сложенные кучки: в одной лежали части тел убитых таких же, наверное, «любопытных», во второй — обглоданные кости. Такое ощущение, что он попал не к бандитам, а к каким-то жестоким людям, что из людей делают…вот это. Вечно изголодавшиеся существо. Как только Слава поднялся на локтях в лихорадочных поисках найти ту тварь, то обнаружил нечто довольно странное: в луже крови, рядом с матрацем, показалась чья-то недоеденная ступня. Раны на ней были рваные, словно от укусов. Однако сложилась мысль о том, что ногу отгрыз сам «необычный пленник», спасаясь из своего заточения. — Какого чёрта?..—кровавый след тянется до более глубокой лестницы, что казалось вела ещё глубже, и отследить его дальше попросту невозможно, — Эй!       Должно быть, он действительно заглянул в ловушку, но что-то здесь было непонятное, невозможное. Его внимание начинает привлекать тень, которая как-то странно движется. Любопытство и страх перебарывают, заставляют вновь взглянуть через плечо. Слава на каблуках разворачивается и замирает. У него глаза становятся шире, становятся невероятно огромными, когда видит нечто человекоподобное, но такое до жути видоизмененное. Мозг бешено начинает рождать всяческие мысль по поводу происходящего: «Что делать? Что же мне делать?». Мерзкое чувство, когда между лопаток будто свербит. Ноги мои словно ватные, тело не слушается, в голове текут мысли ручьем. — Че-ело-о-ве-ек…—волосы от этого голоса стали вставать дыбом, что-то ползло «по-пластунски» в его сторону. Увидев движение Я́ги назад, существо заработало руками быстрее. — БЛЯТЬ! —вскрикнул Славик так громко, что самому от этого взвизга стало стыдно.       Поджилки затряслись, а кровь похолодела. Хотелось как можно громче заорать, но из горла вырывались лишь хрипы. Стал различать мраморного оттенка руки. Слюнявый рот безмолвно открывался, выдавая лишь свистящие звуки, как если бы кто-то задыхался и пытался вдохнуть воздух. В комнате повис сладковатый запах разлагающейся плоти, а за ползущим к сталкеру телом тянулся темный след какой-то жижи. Руки нечеловека тянулись в сторону Славы, а тот как заворожённый не мог шелохнуться. — Отвали! —рыкнул Я́га, — Уходи! Уходи! Уходи, черт возьми! Уходи!       Почему-то так стало страшно, стало так невероятно боязно, что Слава забился в угол и накрыл руками свою голову, которая начинала снова гудеть. Его повторяющиеся слова стали учащаться, становиться громче, пока Я́га не стал невероятно громко орать. И продолжал бы так делать, если б не почувствовал, как по руке скользнуло нечто холодное, шероховатое и оставило мокрый след. Рвота подступила к горлу, глаза застлала пелена ужаса и страха. Он поднял голову и ошарашенно взглянул на… — Саша?..—издал дрожаще сталкер. Ему, должно быть, чудится, раз он товариша своего видит, который не пошёл изначально с ним. От осознания подскакивает, но запинается об свою ногу и падает в объятия напарника, — Блять… Саш… Саш… — Я́га, какого хрена? —ненадолго приобняв, вернул паренька в исходное положение Дегтярёв, и вернул свой внимательный взгляд, — У тебя опять приступ случился? — Что? Нет…с чего ты взял? —непонимающе осматривает встревоженный взор друга и замечает в нём некую злость, которую сдерживает почему-то, — Бандиты здесь кого-то на цепи держали! Они…блять, Саш, они человека держали на цепи и он стал человечиной питаться. — У тебя совсем крыша потекла? —хмыкнул Дёготь, — Ты огромного бандита замолчил. Я за тобой пошёл, а когда спустился по лестнице из-за ора твоего, то увидел, как ты лихорадочно тыкаешь ножом в мужика. От него…—повернул голову в сторону большого тела и вздохнул сочувственно, — И живого места не осталось. — Чего? —проморгавшись, Слава отошёл от Саши в сторону, покрутился вокруг себя и удивился: те кучи, в которых он видел убитые тела — был простой мусор. А вот цепь действительно здесь была. Я́га потер уголки глаз и выдал: — Какого чёрта? — Славик, пойдём. К чёрту этот склад, я Митяя кое-как уговорил пойти. Давай, пошли. А! Вот ещё…—он протягивает рюкзак и его дробовик, — Это твоё. За дверью нашёл. — Спасибо, —кивнул головой сталкер.       У него только один вопрос ко всему этому: «Какого хрена произошло вообще?». Он точно ощущал, как его ударили по голове, как забрали оружие и рюкзак. Точно помнил ту тварь, точно помнил всё. Это было настолько реально, что невозможно было отличить от галлюцинаций. Я́га смотрит невозможно на свои руки и видит перепачканные кровью подушечки пальцев. Бросает испуганный взгляд на тело и видит, как пустой взор бандита смотрел в потолок.       Значит, всё ему это померещилось? Слава хотел найти склад с припасами, а в итоге попал в какую-то неразбериху. Как, собственно, всегда. И всё же замечает краем глаза своего интересную, самодельную штуковину с проводами и бытовыми приборами, что не задумывается, хватает и спешит за Александром. Митяй всё это оборонял их, стрелял в грудь противника, и пуля попала тому в сердце. Бандит отпустил руки и завалился назад. — Уходим! Живее! —заорал Митяй, стараясь перекрикивать звон гранат. — Я́га, за мной, —приказал Саша как-то по-спокойному, почти смиренно.       А Славе несмешно даже, его трясёт всего изнутри. Но он пытается взять себя в руки, обнажает свой пистолет и готовится к ответной атаке. Они почти вылетают из склада, и ему чудом удаётся как можно быстрее от дверей отскочить, потому что по ней прошлась автоматная очередь. Паренёк натурально скользил по песку к укрытию, где не задерживается больше мгновения. Будто огибал его своим телом и стрелял из своего пистолета прямо во врагов. Не время было думать о галлюцинациях. Не время. «Соберись!»—кличет сам себе Славик, —«Не раскисай!» — Эй, —Митяй хлопнул по плечу его, — Не витай в облаках. Хм…странно. Тихо стало. Неужто всё? — Надо бы проверить, —предложил Александр.       Когда они прошлись крайне осторожно по лабиринтам, выстроенных из контейнеров, обнаружили у выхода то, что вышли «почти невредимыми». Не было больше ни единого намека на вражеское присутствие. Облегченно выдохнув, Митяй потянулся и глянул на двух сталкеров, говоря: — Кажется, прорвались. Ну, спасибо, мужики, спасли меня. Вовек не забуду вас. — Мы от твоего друга пришли за тобой, —уточнил Я́га дрожащим тоном, — Как его там… — От Медведя, —договорил Дегтярёв. — А, вон оно что, ну в любом случае — спасибо вам, что не оставили. Это…—бывший заложник поднял заинтригованные глаза на Славика и спросил: — Ты в порядке? Ты как будто Чёрного Сталкера увидел. «Уж лучше бы его»—думает Я́га про себя.       Голова гудела, мысли тревожно метались от глухого хруста под ногами до щёлкнувшего под ботинком камня. С каждым шагом сердце билось все сильнее. Заросшая тропинка уже давно сменилась пыльной дорогой, по которой они пошли на станцию «Янов». Дегтярёв шёл рядом с Митяем, попутно спрашивая у него что-то, как вдруг они оба повернулись на слова «Парни» и удивлённо зыркнули на Славика. — Я тут это…взял что-то с того склада, не знаю, надо ли было…—и протягивает перебинтованную синей изолентой штуку. Торчащие сине-красные провода напоминали кое-что, но Я́га всё равно почему-то сомневался в мыслях. — Ты у них взрывчатку спиздил? —с каким-то изумлением спросил пленник. Взрывчатка могла подсобить с расчисткой, но он о ней вспомнил только тогда, когда всё закончилось. Митяй нервно вздернул уголки губ и рассмеялся, хлопнул по плечу Славика и добавил: — Ну ты и выдал! Хорош, мужик. Молодец, хоть и жутковат ты. — Я? Да вряд ли…—прищурился тот, стараясь не думать о том, что он имел ввиду под этими словами.       Хотя, если так посудить, то Славик Я́га действительно жутковатый. Он сам это понимал, но ничего не мог поделать с этим. Этот человек способен уничтожить пару долговцев и бандитов, если захочет. Проблема в том, что ему боязно. Из-за этих «видений», галлюцинаций, начинает с трудом отличать бред от реальности. С каждым разом становится всё тяжелее и тяжелее, а ощущение комка в горле не пропадает.