Человеческая сталь

      Один мудрец сказал однажды: «Не бойтесь начать всё с начала. На этот раз вы начинаете не с нуля, вы начинаете с опыта». Наверное, в этом есть что-то невероятно правдивое. Слава хотел бы согласиться, да вот нервы сдают при первой же возможности. Спасение заложника оказалось дело непростым, если можно так назвать. Медик на станции знатно подзаработал на тех троих. Я́га обошёлся меньшей кровью, но он бы не позволил себе раздеться перед Костоправом. Он всё ещё не уверен здесь в людях, не уверен в себе. Возможно, эта недоверчивость как раз и делает его проблемным, но кто здесь вообще доверяет кому-то полностью?       Сталкер ждал какое-то время за дверью медика своих товарищей. Со стороны казалось, что он ждал своей очереди, но это не так. Ожидал своего напарника так преданно, как тот самый Хатико из фильма. Час прошёл…два…а Я́га всё смиренно сидел, иногда поглядывал на КПК, читал сообщения других ребят и думал о том, что выглядит он глупо со стороны. Так печется о жизни чужого, казалось бы, человека. В груди нечто непонятное кольнуло и оно отдало в спину. Наверное, совесть так напоминает о себе. По сути, Славик сам полез в это дерьмо, а как обычно вытащил со дна Александр. На месте Дёгтя мог быть кто угодно, тот, кто бы не стал вытаскивать сталкера из задницы, из пучин своих галлюцинаций. Одним «спасибо» здесь не отделаешься — это факт. Но что мог парнишка сделать для мужчины? Разве что денег предложить, да или услуга за услугу.       Если честно, ему крайне неловко перед своим другом, потому что подверг и себя, и его опасности. Это было неправильно, невежливо со стороны сталкера. Вдох. Выдох.       Он запрокидывает голову, а в мыслях перетекают строчки Виктора Цоя из песни «Перемен!». Так и слышен голос исполнителя, от которого навеивает не самые лучшие воспоминания.       «Красное солнце сгорает дотла, День догорает с ним. На пылающий город падает тень»—эти строчки Славик пропел в чертогах своего неупокоенного разума, вспоминая то, как сидел вечером на кухне со своей матерью, пил чай и убеждал её в том, что поездка в Зону Очуждения пройдёт нормально и организованно. Интересно, пишет ли мать СМС до сих пор по телефону? Если память не подводит Я́гу, то устройство осталось в бункере учёных. Стоит ненароком глянуть, да и просто посмотреть, поболтать может с кем-то. На самом деле, сталкер хотел бы поглядеть на Анатолия, на Гришку, на Новикова может. Гарик. Точно! Там же был Гарик.       И всё размышления кончаются, когда дверь распахивается и из неё выходит ковыляющий Дегтярёв, что в ноге немного хромает. Я́гу подскакивает на месте, становится более бодрым и когда собирается обсыпать того распросами, товарищ Костоправ ответил заранее на всё интересующиеся вопросы: — Твой друг в порядке, жив будет. Пару деньков — и будет как новенький! Ну вы как дети прямо: чуть что — то дырка на жопе, до царапины на ляжке. — Спасибо, Костоправ, —кивает с некой благодарностью Александр и устремляет свой взгляд на напарника. Какое-то время они молчат, разглядывая друг друга, пока сталкер, что ниже ростом, не объявил: — Это…ты извини меня. Ты мою жопу прикрывал, впрочем ничего нового, а я повёл себя как придурок. Устроил там чёрти что. — Забей, могло быть и хуже, —уверенно сказал друг, кладя свою тяжелую руку тому на плечо и отчего-то у Славы чувство вины лишь слегка отступила, давая возможность макушке нездравой немного расслабиться, — Сам ты как? Почему к доктору не ходишь? — А я к Дядьке Яру гляну, он мне привычнее. Не в обиду Костоправу, —дело, конечно, было совсем в другом, но придумать отмазку оказалось непростым занятием. Это единственное, что пришло на ум ему, и вроде как даже Саша поверил в это. Ну, или хотя бы не станет докапываться после этого. Не в обиду ему, правда, но разбираться потом с проблемами не очень хочется. За последнее время их прямо тянет на какой-то движ, но кончается он обычно чей-то дырявой задницей.       Они заметили в коридоре довольно знакомое лицо, в котором узнали недавно спасённого парня Митяя. Прошлый заложник, когда увидел этих двоих, аж взбодрился и подошёл к ним ускоренным шагом, протянул руку Александру для рукопожатия. Они обмениваются таким приветствием, но когда дело дошло до Я́ги, между вольником и им повисло лёгкое напряжение. Сталкер не стал уточнять, по какой причине тот вообще колебается, но когда вспоминает, что Дегтярёва попросили долговцы спасти этого парня, всё встаёт на свои места. И только он подошёл к этому выводу, Митяй заверяет: — Не в обиду, мужик, я тебе благодарен, но ты моим ребятам и их товарищам насолил знатно. — А у тебя что, своей головы на плечах нет? —вылетает, чёрта с два, так быстро эти слова, что Вячеслав не успевает даже осознать, как вольник меняется в лице и начинает мрачнеть с каждой секундой. Но раз уже брякнул, то будет позориться до конца, — Я никого не трогаю, если не трогают меня. — Ты не нравишься Долгу. — Хоть где-то у нас взаимно, и что теперь? Мне расплакаться что-ли? —парню, если откровенно рассуждать, не было никакого дела до того, что там думают о нём мужики в черно-красных комбинезонах. Для него всё их слова были ни чем иным как пустой звук, и это не могло не показаться на лице у него. Словно демонстрировал своё равнодушие перед этой группировкой, — Я согласился помочь тебя спасать только лишь потому что знаю, на что способны бандиты. Я это ни тебе, ни Долгу не пожелаю. Порой попадаются те ещё отморозки. — Как благородно, —цокает вольник, — Это ты главаря бандитов всех ещё не встречал. Говорят, что он даже со своими жесток, жаден и довольно недоверчивый. Прозвище ещё такое дурацкое, чем-то того зелёного пришельца из «Звёздных войн» по имени похож. — Что-то типо главарь всех подгруппировок? —вскинул удивленно бровь Слава. — Подробностей не знаю. Спроси у торговца. В любом случае, мой совет тебе — не мелькай перед Долгом, а то они тебя и так за форму не очень ценят, так ещё косяки имеешь. Не трогай их, у них свои причуды. — Если есть какие-то проблемы, пусть сами подойдут и предъявят, а то отправили они тебя меня отчитать, как школьницу. Взрослые вроде люди, а ведёте себя хуже меня, хотя казалось бы куда уж хуже, —впервые он решил вкинуть мудрую мысль этому засранцу, которого спасать наверное не стоило бы. Всех спасти не удастся. Слава хмыкает себе под нос и отводит взгляд, — Забей. Мне плевать, кто что думает обо мне.       Это было правдой, но частичной. На самом деле, ему не на всех плевать, однако сейчас это не так важно. Объяснять, разжевывать этому человеку не хочет и не станет. Когда вольник ушёл от них, напарник наклонился к тому и негромко сказал: — Тебе не стоит со всеми конфликтовать, любые связи пригодятся тут, мало ли какую информацию можно узнать. — Вряд ли эти гении знают что-то о Припяти или о заводе «Юпитер», —капризно хмыкнул парниша, — Или излучателе Кайма… — Так, —Дегтярёв обернулся уже полностью и глянул с прищуром, — Напомни-ка, о каком ты излучателе говоришь? «Блять»—комментирует Славик, —«Что ни день, то пропиздень какой-то. На кой черт я вообще зарекнулся об этом?» — Да я это… — Слава, —твёрдо произнёс имя сталкера Саша и свёл брови к переносице, так и замечая колебания своего друга, — Хватит врать. Скажи правду.       Я́га вздыхает. Он за время, пока Сашка корчился на столе у Костоправа, перебирал свои записи и дополнял их ещё другими не менее важными мыслями и возможными теориями. С каждым разом становилось непонятнее и непонятнее. Ему ничего не оставалось сделать, как достать карманный персональный компьютер и со смирением уткнуться в экран, рассказывая о том, что беспокоится о том, что тот человек с фамилией Кайманов, о котором один из знакомых зарекнулся на станции, возможно является учёным, тот, у кого писала диссертацию знакомая Славика. Предполагает, что если это действительно он, то возможно есть повод поговорить с учёными с бункера. На этом слове прерывает его Дёготь, говорит: — Это же больше инженерия, физика там высшая. Те ученые с бункера, они ж почти там все эти…как его…ну, что живностью занимаются, природой. Экологи, вот. «А вот если бы Владимир живой был, то он точно помог. Физик…»—разводит руки в стороны и прикусывает нижнюю губу, — «Он ведь оставлял свои записи, может, если Анатолий остался ещё там, то смогу договориться» — Вообще, там не только экологи. Я когда заходил «на огонёк», слышал от одного из них что-то о физике. Возможно, он мог бы помочь. — Зачем тебе вообще это? —сталкер едва заметно приподнимает уголок губ и промелькает мысль у него, что парниша что-то скрывает определённо, — Я имею ввиду, ты интересуешься не тем, что находится на территории этого излучателя, я имею ввиду артефакты там. Как я помню, ты о Выжигателе говоришь, верно? Ты интересуешься создателем и механизмом установки. Зачем? — Тебе честно сказать? —Славику не нравится, когда тот так себя ведёт, словно он какой-то враг народа. Хотя, такими темпами действительно им станет, — Потому что я — секретный учёный, который сбежал при неудачной попытке эксперимента и теперь, когда есть возможность узнать как работает пси-излучатель, это можно открыть всему миру.       Друг ничего не говорит, не смотрит даже в его сторону. Однако краем глаза все улавливает: как Я́га шурится, глаза, в которых бесятина сидит похуже местных мутантов, сверкают задором, а после чего раздаётся смех. — Хорошо придумал, да? —вытирая театрально слезы, полюбопытствовал юноша, — Почти как правда звучала. — Я даже на секунду поверил, —признался другой, — Но потом вспомнил, какую хрень ты вытворяешь, и беспокойство ушло. Осталось только недопонимание. И всё же чёткого ответа ты мне не дал. — Если мы узнаем, кто это сделал и какие материалы для этого понадобились, то раскроем ещё одну загадку Зоны. Учёные могут предполагать только, но что, если их теории окажутся верными? —провёл рукой по воздуху, будто рассекал ею нечто лёгкое, непринуждённое, — Мы можем раскрыть тайну человечества. — Ты думаешь один такой? —цокает языком как-то капризно слегка товариш, — Были наверняка такие люди, что узнать хотели, но если б знал ты, Слава, что Выжигатель делал с людьми — и на метр туда б ни шагнул. Он из людей делал кусками мяса. Без сознания, без какой-либо свободы выбора. Ты же видел их, а у них могли быть семьи, что ждали, —кивает куда-то в сторону стены, намекая скорее всего на выход, на улицу, где каждый день бродят десятки, а то и тысячи «зомби».       Как бы ни хотелось отрицать эти слова, но Александр оказался прав. Зомбированные сталкеры здесь — это просто тело, которое уже не имеет своего сознания. Маленькие марионетки, которыми кто-то возможно руководит. Знать бы только, кто же стоит за этим всем.       Я́га кидает скучающий взгляд на экран своего КПК, кнопками переводит карту местности куда-то совершенно не в ту сторону, где находились окрестности Юпитера. От незначительной силы пальца, кнопка слегка «хрустнула» и перевела внимание сталкера на иную территорию. На ту, где ни в разу жизни не был и даже представить себе не может, что там могло его ждать. — Славик, —вмещает на плече свою тёплую руку Дегтярёв и заглядывает тому ненадолго в глаза, — Я понимаю, что тебе непросто и ты хочешь найти хоть какие-то ответы, выделиться может, но ты едва ли стрелять только научился. — Да понимаю я, —несильно одергивает руку с своего плеча другой и вздергивает нос, — Но всё же спросить лишний раз у учёных можно будет. Ибо толку от тех, кто здесь…дорогу в Припять всё равно никто не знают. — А тебе люди здесь нужны только для Припяти? —и прозвучало это упрёком каким-то, будто не понравилось это и вовсе.       Саша глаза закатывает и звонки вздыхает, замечая непринуждённое лицо друга. А тот из-под ресниц заглядывает и хмыкает не хуже бабки старой. Ответа конечно Дегтю не дали, но пищу для размышлений — ещё как. — Кстати, —протягивает мужчина бумажные купюры и замазанные в грязи звенящие монеты, от который сразу же встаёт вопрос «ты с какой жопы их вытащил?», но Я́га отчего-то не решается спросить об этом, потому что денюжки нужны какие-никакие. Саня замечает, как тот медленно вытягивает из его руки деньги и дополняет: — Спасибо, кстати. Ну, что не сдрейфил и помог. — За деньги — и на край света я с тобой пойду, —довольно заявляет сталкер и хохочет себе в маску, пересчитывая сумму заработанную.       Дело было даже не в деньгах. Нет, они мотивировали его не умереть, но основная суть была далеко не в этом. Славик сломан изнутри. Возможно… возможно ему стоило поведать другу о себе, рассказать, что на душе непростые кошки скребутся, и может быть, сейчас на теле не было бы столько шрамов. Только сейчас, когда прошёл через множество говняных моментов, Я́га осознаёт, насколько же был глуп и слаб в «прошлой жизни». Нынешний он — не прошлый. Они — один человек, да, но просто теперь с разным мировоззрением.       Дегтярёв что-то сказал ему и тактично ушел в общий зал, где мелькали довольно знакомые лица, что пришли недавно с вылазок. Слава прикрывает глаза, глубоко набирает через ноздри воздух и думает о том, что ему бы придти сейчас в себя и не тревожить товарища своими идеями, да вот только мысли о Владимире, о его записях так не дают покоя, что поперёк горла встают.       Если бы только этот человек был жив, быть может, всё сейчас иначе происходило. Не было и дня, чтобы Слава забывал об этом человеке, но с каждым днём ему становилось неспокойнее от галлюцинаций. — Ну здоров! —с хлопком по спине поприветствовал его тепло дядька Яр, — Как жизнь? Выглядишь так себе. — Спасибо, мне не хватало твоего бубнежа, —честное признание вылетело из уст у сталкера и отчего-то на сердце так тепло стало. За всё это время он частенько вспоминал о старшем, опытном свободовце. Его манера речи, какие-то советы и возмущения стали такими родными, что Яр даже не догадывается о том, что он за короткое время стал для Я́ги отцом.       Родной отец столько слов не говорил, сколько чужой человек. Как же так вышло? Почему некоторые чужие люди становятся гораздо роднее, чем те, с которыми почти всю жизнь прожил. Это, казалось бы, совсем уму непостижимо, но ведь вот, перед вами, ситуация. Молодой сталкер держит себя в руках, чтобы не сорваться и не обнять крепко-накрепко человека; молчит, чтобы не сказать о том, как же рад видеть его. — На тебе и живого места нет, —констатирует Дядька Яр, осматривая своего «подопечного», — Где ж ты так? — Да вот…одного сольника спасали. — Мы вольных сталкеров обычно называем «диггеры». Вот и ты привыкай к местному жаргону, так проще будет, —отвечает вполне спокойно, привычно мужчина и ставит на ветхий столик покоцанную кружку с сомнительной жидкостью, — Наших, что в рядах Свободы, называют «фримены». — А долговцев как тогда? — Так и называют, ну иногда «должники».       Он ещё недолго посвящал своего ненаглядного, проблемного ученика, пока скучающе не глянул в кружку, театрально плюнул в сторону и отметил вслух, что, пока болтал, чай у него и вовсе остыл. Слава пребывает в шоке, когда слышит что-то столь простое как «чай» и не верит своим ушам. Последний раз, когда у него была возможность попробовать обычный чёрный чай — перед выездом из дома. Горький привкус листьев от концентрации заставлял изредка морщиться, но спустя несколько глотков привыкаешь. Так и с жизнью, кстати. — Ты чего завис-то? —вдруг одергивает его Яр и глядит так, будто его знакомый обкурился и при этом косит под нормального. — Что это у тебя? —интересуется Я́га. — Чай. Парни принесли от Бармена. Хочешь попробовать? —и протягивает тому стакан с тем ни с той жидкостью. Славик косит взор свой то на свободовца, то на содержимое, и не может понять что делать, — Ты не ссы, Славик, Бармен плохое не делает. У него товары хорошие, как и у Сидоровича. — Видимо, сегодня ты будешь просвящать меня в знатных лицах. Расскажешь?       А Дядьке Яру и рассказать не трудно было. Раз уж зарекнулся вначале о Бармене, так и начнёт с него. История у этого торговца оказалась не такой уж и большой, но то, с каким уважением он это говорил, на самом деле твердило об одном — человек действительно интересный. Не святой, как оказался, да и цену себе знает. Не может это и не радовать. — Да и ходят слухи, что прячется в Зоне от своего тёмного прошлого, —добавляет в свой насыщенный рассказ Яр, — Но после того как попал в аномалию, стал прихрамывать и решил сменить занятие. У него много связей как внутри Зоны, так и во внешнем мире. — Сидевший что-ли? —как-то спонтанно ляпнул Слава. — Кто ж его знает? Всё может быть. Ты думаешь, почему некоторые в Зону сбегают? —отхлебнул после сказанного чай с кружки и довольно, почти по-дедовски причмокнул от удовольствия, — Кто-то от закона сбегает, кто-то чтобы наживиться, кто-то хочет приключений и адреналина, а кому-то деньги позарез нужны. Дохрена причин, сам же знаешь. — А ты? Ты здесь по какой причине? —сталкер не мог просто стоять и молчать, ему надо было спросить когда-то об этом. Слава всё это время следил за выражением лица своего знакомого и замечал лёгкие напряжённые брови, что неосознанно сдвигались ближе к переносице. — А это как-нибудь в следующий раз. — Ладно, а о Сридоровиче расскажешь? —цыкнул недовольно слушатель. — Сидорович, —поправляет его непринуждённо Яр. — Рубиново насрать, рассказывай, —когда-нибудь Славик прекратит коверкать прозвища людей и при этом выражать откровенную равнодушность к этому, но не сегодня, судя по всему. Потому что такой талант и не продемонстрировать — грех для него. — Вы тут о ком болтаете? —в их разговор дельный внезапно встревает хромаюший Митяй Молот, который уместил руку на плечо Яра и довольствуется этим, — О Сидоровиче? Ну ты, Славик, даёшь! Ты ж вроде как в Зоне не первый день, а про Сидора спрашиваешь. Да его каждая собака в Зоне знает! — Какая из? Которая слепая или которая псевдо-собака? Или которая пси-собака? Выбора-то тут хоть жопой жуй, —с тем же каменным выражением лица заявляет сталкер по прозвищу Я́га. — Да ну тебя, —отмахнулся Молот, — Самый авторитетный «купи-продай». Если Сидорович что-то достать не может, значит, это вообще нереально. — Прям почти всё достать может? —недобро улыбнулся Славик, приподнимая уголки губ, — Даже твою девственность? — Чего нет — того нет, —подыграл в шутке дядька Яр и залился тотчас смехом. — Придурки, —цыкнул Молот, — Чего умное бы придумали, но нет же.       Последнее слово он просто прорычал и на какой-то миг всем показалось, что сейчас Я́га поймет в какое дерьмо удалось ему вляпаться. Митяй укоризненно глянул на паренька и коротким ударом заехал ему по затылку. Тот, точно девка, ойкнул и почесал больное место. Выражение личика пришедшего товарища заставило самого Славу засмеяться в ответ. И было в этом смехе что-то лёгкое, беспечное и одновременно непонятное. — Слышал я от мужиков, что вы с Дегтярёвым бандитов на складах контейнеров прессанули, —как-то резко, сконфуженно перевёл тему Молот и хитро прищурился, так и рассматривая едва озадаченное лицо паренька. Славик погружается в мысли, вспоминает не самые приятные моменты, в особенности то, когда перерезал глотку человеку. Он как будто не вылезал из того подвешенного состояния на КПП, где любого, кто пойдёт против него, мог запросто прирезать, подвесить и обезглавить. Не зря заложник говорил о том, что он как чеченец. Будет откровенным, но даже представить себе не может, что там могли делать представители Чечни. — Новости разлетаются быстрее, чем сплетни девок, —отмечает молодой сталкер. — Ну а как иначе? Так за что прессанули то? —Молот с интересом в глазах наклоняет голову свою и ждет хоть какого-либо ответа от человека, который был на складах контейнеров. — Да одного сталкера спасали, —отмахнулся, — Особо нечего рассказывать. Потом поговорим, Молот. Яр, заштопаешь меня?       Свободовец сразу просек, к чему всё это шло, а потому понимающе кивнул макушкой своей, да пошёл в сторону торговца со словами, что пойдёт, купит консервные банки. Молот проводил взглядом Яра, но ничего так такового не сказал, лишь пожал своими широкими плечами и зашагал в сторону парней, что раскидывались игральными картами за столом.       На заднем фоне играет гитара, где-то отдалённо слышался полпевающие голоса. Они так и навеивают о неком стальном духе, который невозможно будет сломить никем. Мужской баритон становился красочнее, живее, он обретал смысл дальше существовать. Вот оно — место, где можно излить душу, ощутить вкус дерьма, за которым следует тонкая полоса надежды на лучшее. Слабые улыбки людей заставляли Славика задуматься о том, что здесь все — живые люди. Всем хреново, всем бы отдохнуть чуток, но нельзя. Зона не любит невнимательных. Она таких жадно заглатывает в свою пучину. — Пойдём, —запихивая консервы в свой рюкзак, вдруг заявляет дядька Яр и Я́га следует за ним на улицу. Они выходят куда-то и направляются в сторону «чердака», где Славик совсем недавно был с Вано. Кстати говоря о Вано. Сталкер не видел его что-то в общем зале, может быть, он тоже на вылазку с кем-то пошуршал? Интересно. Когда два сталкера на лестницу взобрались, молодой осветил фонариком путь и хотел было развернуться, помочь старшему взобраться, как тот начинает возмущаться, что ему «в шары светят» источником света.       Паренёк извиняется лишний раз, да вздыхает куда более облегченно, нежели до этого. Яр ведь знает кто он на самом деле, а значит всё пучком. Свободовец кидает на старый диванчик рюкзак свой, ставит на стул керосиновую лампу и возится с ней пару минут, чтобы не тратить батарейки фонарика. Слава молча наблюдал за всем этим, пока старший не прервал идилию молчания: — Рассказывай. — О чем именно? —в попыхах снимая с себя очки и балаклаву, вдруг спрашивает сталкер, не особо вникая в суть спонтанного вопроса. — О том, как ты помог долговцам. Ты же сам засирал их, а теперь их дружка спасаешь? Переобуваешься что-ли? — Я и продолжу их засирать. Я помог не им, а заложнику. Он же вольный, мне-то что с этого…—хмыкнул звонко, — Да и Дегтярёв предложил помочь, а мне лишняя денюжка не помешала бы. Лишний повод было отомстить бандитам и срубить денег. Сам же знаешь, с деньгами трудно. А тут хочешь-не хочешь, а поможешь. — Дело только в деньгах, Слава? —негромко спрашивает мужчина женщину, что показала вдруг свой истинный лик, от которого у того появилось более задумчивое выражение, — Ты рассуждаешь не лучше наёмников. — Деньги здесь немаловажны, и не затирай мне лекцию о том, что надо помогать своим, надо держаться вместе. Я это и без тебя знаю. Я помог не только из-за денег, а просто потому что врагу не пожелаешь — быть заложником этих выродков, —она отводит взгляд скорее от лёгкого смущения, что за всё это время Яр строго глядел ей в глаза, — Мне предложили работу — я выполнил. Большего я и не ждал. — Зная то, сколько там этих ребят, у меня складывается тревожное впечатление, что ты там без поножовщины не обошёлся. Не то чтоб они не заслужили, бандиты те ещё сволочи, но ты же режешь не с целью просто избавиться, —факты, которые приводит старший, заставляет её немного сжаться внутри и понять, что в словах этих действительно правда, — А с целью отомстить и получить удовольствие. На КПП ведь так же было, я прав? Нельзя жить одной ненавистью, Слав. — Благодаря ей я всё ещё жив, если ты не заметил, —отметил довольно грубо как-то Я́га.       Как бы сейчас дама ни дула губы свои, точно ребёнок, где-то в глубине сознания она соглашается с ним. В самом деле, Ярослава скучала по нему. Никогда бы не подумала, что будет кто-то важен здесь. Он ей заменил папу, раскрыл глаза и показал, на что может быть способна. Естественно, Яр перестал нести ответственность за неё, когда стала сама уходить с ребятами за периметр станции, но чувство лёгкой гордости не покидало его. — Ладно, ты прав, извини, —говорит она ему негромко, — Нельзя жить прошлым… Но оно меня не отпускает и теперь выражается в виде едва ли не живой галлюцинацией. — Что ты имеешь ввиду? — Помнишь, я рассказывал как-то вначале, что товарищ меня спас, на болотах с кровососами? —риторически задаёт и когда видит кивок в свой адрес, продолжает: — Вот он уже длительное время появляется почти как материальное существо и даже долговцев тогда, в здании, на заводе «Юпитер» помог разобраться. Он на человека-то и не был похож, но проблема в том, что его видят некоторые. — Ну ты и выдал, —хлопает себя по коленкам дядька Яр, — Это Зона его так мучает что-ли? Так если помогает, то чего с кислой миной говоришь. — Порой говорит жестокие вещи и подталкивает на аморальные поступки. Если ты помнишь, то среди долговцев тогда затеснился новичок по кличке Хорь. Я ж его до этого спас от бандитов с КПП, а когда зачистил, то с ним познакомился. Вроде нормальный парень был, отдал пушку с барабаном ему, он же без ничего был, да отправил куда подальше от себя. — Ну ты и мать Тереза, ты ему что-ли Отбойник дал? Молодец, Славян. То от тебя и доброго слова хер дождёшься, то от тебя хоть щедростью плюйся! — Да я знал что-ли, что он с Долгом тусуется? Тогда на нём нашивка-то…вольного была. Но теперь-то уж чего судить, —отмахнулся безнадежно Я́га, — В общем, на КПП он видел Владимира. Это первый случай, когда его кто-то, кроме меня увидел. — Первый случай? А были ещё? — Ну вот тогда с долговцами, этот гений решил, что будет весело раздробить черепушки и едва ли не сожрать их. Ну хоть перекусил надеюсь, я был в таком шоке, что едва ли помню ту ситуацию. Как вспомню — дрожь в спине. — Шуруп неспроста на тебя наехал. Так значит, этот твой мёртвый друг…он провоцирует тебя на плохие поступки?       Женщина устремляет свой взгляд куда-то в конец комнаты и пытается там не обнаружить в темноте скрученное, выжидающее тело Владимира, которое способно смотреть в самую душу, распутывая её до ниточек. — Не всегда. Скорее…сводит с ума, —обнимает себя за плечи и лишь тогда позволяет себе посмотреть на сталкера. Тот понимающе кивает, но что-то складывается у неё впечатление, что воспринимает её за сумашедшую, — Всё сложно. — Да нет, всё очень просто, —на удивление, так просто заявляет уже собеседник, без какого-либо серьёзного тона, — Зона решила тебя вытеснить, свести с ума. Не нравишься ей ты, грубо говоря. — Да было удивительно, если бы я кому-то нравился.       С этим Яр не мог не согласиться на самом деле. Славик Я́га — такой тип людей, от которого…ну можно ожидать чего угодно, и не удивительно, что у него много врагов. Однако в нём была некая золотая жила, за которую хочется цепляться. Вспоминая первую встречу, сталкер не мог не приподнять уголки губ от радости. Женщина, что выдаёт себя за мужчину и начинает приспосабливаться куда оперативнее — поистине чудо природы. Может, за это Зона и не взлюбила её так? Впрочем, не ему размышлять об этом. — Садись, —приглашает он на диван её, пока сам на корточках доставал всё необходимое. Та даже не спорит толком, не пытается отшутиться как-то. Лишь вздохнула, закатывая глаза. Ее трясло после произошедшего с Дегтяревым. — Яр…—негромко отвечает она, — А если я, скажем, смог бы узнать, кто стоял за разработкой Выжигателя Мозгов, ты бы пошёл со мной на Радар? — Это что-то из разряда «если бы все пошли прыгать с девятого этажа, то ты тоже прыгнешь?», да? —пробасил Дядька, скрестив руки на груди. Он сейчас был похож на ребёнка, который, натворив дел, никак не хотел признавать свою вину, — Ты и Выжигатель? Ты уж не обижайся, но я быстрее поверю в то, что ты со всеми выйдешь в нейтралитет, чем узнаешь о том, кто стоял за Выжигателем.       Тратить последние нервные клетки на упрямого, хмурого сталкера ей не хотелось, поэтому она спокойно улеглась на спинку дивана и прикрыла глаза. Однако обида мешала целиком расслабиться. — Нечего тебе соваться на Радар, Слава, —вторит он, — Выжигатель Мозгов отключён благодаря одному очень интересному сталкеру по кличке Стрелок. Зачем тебе идти туда, где до сих пор радиация херачит, и черти что там творится. Живности там ни меньше, чем здесь, а «фанатиков» там было хоть жопой жуй. — Ты не думал, что «Монолит» может попытаться снова включить Выжигатель? —шикнула она, распахивая глаза. Яр даже не попытался скрыть тот факт, что влил в рану побольше спирта прямо из бутылки, — Твою мать! С-с-сука! — Терпи, —цыкает тот, — Если б они могли, то давно это сделали. — В чем суть Монолита? Верят в какую-то хрень? —хмурится Слава, — В тот грёбанный кристалл? Да чёрта с два я почти уверен, что им мозги промыли, и промыл этот сраный Выжигатель Мозгов. Это устройство кто-то придумал. А кто мог такое масштабное придумать? Инженеры и сверхучёные. Вот тебе и теория. — Ну тебе виднее, ты же у нас сверхразум. Хорошо под придурка косишь, кстати.       Та вздохнула, пытаясь найти возмущенным взглядом хоть что-то, за что можно было схватиться и ударить его как можно сильнее. Всё её слова о Выжигателе воспринимают так предвзято, критично, что желание очутиться там невероятно возрастает. Быть идиотом вспыльчивым у неё получается несомненно хорошо, но как же трудно молчать обо всём этом. — У меня чувство, что если ты начнёшь копать, то либо себя раскроешь, либо помрёшь, либо тебя грохнут, —словно прочитав чужие мысли, заговорил свободовец, уже обматывая ладонь бинтом.       Слава думал об этом. И не раз. Мысль о собственной смерти с каждым разом становилось всё ярче и ярче. Он представлял это в различных ситуациях и отчего-то ему становится боязно от внутреннего спокойствия. Любая мысль об этом кончалась какой-то пустотой в груди.       Свободовец усмехнулся сам себе, подрезал бинт и завязал маленький бантик. Одно это телодвижение заставило задуматься её о том, что этот человек действительно непрост и как же ей повезло встретить его, пусть и не при самых хороших обстоятельствах. Теперь он по-другому взял за руку непутевую женщину, да сказал: — Если ты решишь всё же, а ты стопроцентно решил уже, пойти на Радар, то удачи тебе. Непросто будет, даже после отключения. — И на этом спасибо тебе, —растягивая губы в благодарной улыбке, она встала. Яр опомнился, поднимаясь следом и только сейчас замечая, что все это время он стоял перед ней на коленях. — Что планируешь делать дальше? —интересуется сталкер. — Хочу к учёным зайти, может, задания возьму у них. Кстати, тут это…ствол начал барахлить. Не знаю в общем, что с ним, но…—защелкала пальцами женщина, тормоша свои каштановые локоны, — То-ли клинит, то-ли я без понятия. — А, ну так это нормально. Ты ж его не чинил ни разу, а изнашиваешь постоянно. К технику отнеси — пусть посмотрит, —ответил. Слава надел балаклаву, застегнулся и метнул взгляд на товарища такой, будто ляпнул обидную шутку какую-то. Я́га подхватил с дивана рюкзак со своими принадлежностями, ежась от воспоминаний о том, что к Азоту надо идти через долговскую половину. — А ты помочь не можешь? Не хочу через долговцев шароёбиться. Они и так едва ли инфакт не ловят, когда меня видят. Я тебе заплачу, и за лечение тоже, —заговорил на ускоренном товарищ, едва ли не опуская стыдливо глаза в пол. — Мне заняться больше нечем? —намгранно продемонстрировал удивление мужчина, выжидая некую напряжённую тишину для того, чтобы в конце добавить: — Ладно, давай глянем, чего там у тебя. Хрен с тобой.       Каким же Слава был радостным, когда услышал эти заветные слова. Для него это было едва ли не основной сейчас проблемой. Дядька Яр был неглупым мужчиной, далеко не глупым. Я́ге встречались на пути довольно бездумные и тупые придурки, и может о них сказать лишь немногое: дебилы — они и в Африке дебилы.       С Яром не так. Он довольно мудрый и чуткий человек, который всегда заряженный и может словесно поддержать, но тут же и пинка под зад способен дать. За это его можно либо уважать, либо недолюбливать. Славик же уважает, и не только потому, что он однажды спас и дал возможность подняться на ноги, но и как самого человека.       Пока опытный свободовец рассказал причину заклинивания оружия, молодой сталкер всё это время молча смотрел на него, пока тот не просек это и прямо не спросил: — Ну и чего ты пялишься? — Спасибо хочу сказать, —с выдохом каким-то облегчённым выдыхает молодой, — Я очень рад, что могу тебе доверить…ну, свою личность. — А, да без проблем. Не парься об этом, —по-простому ответил Яр, — Ты это…слушай дальше. Клинить оружие может быть из-за того же загрязнения. Также износ или деформация каких-либо частей. — И что делать-то? — Снимать штаны и бегать, Я́га. — Я ж могу. Я когда заднюю давал? И могу ещё станцевать! —с приглушённым хохотом заявил сталкер. — Балбес.       Они недолго спорили друг с другом на самом деле, потому что одна жёсткая фраза Дядьки Яра «я сейчас передумаю и не буду помогать тебе, возись с этим сам как хочешь» смотивировала язвительного другого сталкера притихнуть. Слава присел на корточки и, шмыгая носом, внимательно смотрел за тем, как мужчина возился с его оружием. Это оказалось крайне муторным занятием, Я́га до сих пор не понимает, как у того столько железного терпения в запасе. Хотя, писать отчёты о какой-либо химической реакции — такая же долгая возня.       Его постепенно клонило в сон, глаза безудержно слипались и не могли не оставить и шанса товарища, вынуждает поддаться этому искушению. Усталось и желание отключиться на какое-то время было невероятно огромным.       Через какое-то время, плечо сжали крепче, и тот резко раскрывает глаза, вздрагивает от испуга. Глаза зажмурил не долго думая, захватил жадно ртом последние упоминания о воздухе. Он мотает головой, стряхивая с себя будто мысли негодующие, оскверняющие и глядит на товарища перед собой, что как-то хмуро оглядывал его с головы до ног. — Я уснул?..Бляха! Сколько я спал? —спросил Слава. — Три с чем-то часа, —пробурчал Яр, — Ты разговаривал во сне. — И что же я говорил? —ему, откровенно говоря, очень интересно и боязно за дальнейший ответ друга. Смирение приходит так тихо и естественно, что он и не сразу замечает. Мечущийся взгляд свободовца не сулит о хорошем и какое-то внутренее беспокойство говорит о том, что сейчас что-то произойдёт. — Что-то про учёных ты говорил. Кричал на них, что они обманывают нас всех, что нет никакого Исполнителя Желаний, мол, это просто иллюзия кого-то, кто стоит выше нас. Ты много раз говорил «Психотронное оружие», что я аж усомнился в том, пришёл ли ты в себя вообще после нашей первой встречи. Говорил о каком-то проекте, я так и не разобрал название. — Твою ж мать, ничего из этого я не помню, —молодой человек хватается за голову и вздыхает глубоко, шумно выходит, — О каком проекте я говорил? Может, было что-то, что ты запомнил? Ключевые фразы? — Не особо. Извини, мэн, ничем не могу помочь.       Кожа Славика кажется почти мертвенно-белой при любом освещении. Балаклава была снята снова, возможно, во сне он лихорадочно её снял. Потухший взор, сухие и искусанные губы, синяки под глазами стали еще более выразительными. Яр прикладывает к лбу несмышленного товарища холодную тряпку и говорит ему: — Балбес, у тебя температура поднялась походу. Может, от того ты и бредил. Тебе бы к медику. — А вдруг это не бред?! —возмутительно вспыхнул другой, — Нет никакой гарантии, что что не может являться истиной. Согласен, это может быть и бредом. Но а что если нет? — Слав, давай для начала тебя вылечим, а потом поговорим, —по-отечески произнёс Яр. Этот пацанёнок сам виноват, сам себя довел до края и теперь даже с дивана встать не может. — Но мне надо до учёных, нужно найти дневник Владимира… — Успокойся! —гавкает сталкер, но это тоже не имеет никакого значения. По щеке прилетает удар локтя, но Слава лишь жмурится от боли и руки плотнее сжимает, хватаясь за одежду, — Отпусти ты эту сраную идею! Отпусти ты своего проклятого друга, коллегу или кто он там тебе! Выжигатель отключен, твой товарищ мёртв. Живи своей жизнью, а не только чувством мести и иллюзионной мечты.       Сердцебиение бешеным грохотом в ушах пульсирует и Я́га готов поклясться что это не только то, что у него из грудины вот-вот вырвется. — Что? —хрипло отзывается, — Иллюзионная мечта? Да о чем ты? — Зачем ты приехала сюда, Ярослава, скажи? —переходит он на резкий шёпот, но так скверно целит сквозь зубы, что кровь в жилах поистине застывает, — Изучать Зону, да? Как же. — Ярослава мертва. — Вот не надо мне затирать про «Ярославы нет, она мертва. Остался только Славик Я́га». Это хорошо, что ты уже не разделяешь в себе эти две личности, но ты не можешь искоренить одну из них. Ты — это ты. Ни отдельно Ярослава, ни отдельно Славик Я́га. Да дело даже не в этом. Ты зацепилась только за то, что тебе не понравилось, а общую суть так и не поняла: ты сюда зачем приехала? — В детстве, я была в Припяти и мне очень нравился этот город. Живой он был, понимаешь? Когда произошла авария…мое желание усилилось. И с каждым годом, я становилась одержимее этой идеей. Мне не хватает адреналина, поэтому я полезла в самый эпицентр пиздеца, Яр. Я хотела открыть что-то, я хотела ощутить себя в центре территории, где красота и опасность так граничатся между собой. Эта таинственность и множество скрытых информаций тут так много, что книгу можно выпускать. — Да ты — грёбанный фанатик, —цыкает тот. — Всё верно, —со смешком добавляет и носом шмыгает, — Но отныне не обращайся ко мне таким именем. Ярослава для всех мертва. Не упоминай об этом. Никогда. Больше.       Голос такой внезапно низкий стал. Он и так уже не был тем девичьим, тем сладостным как раньше, а сейчас Яр будто разговаривал с мужиком у которого голос прокуренный. Я́га возвращает маску, поправляет свои очки и размышляет о том, что это всё было довольно странно: начиная от разговора, заканчивая этим непонятным сном, который он не может просто вспомнить. — Спасибо, кстати…—неуверенно начинает менее опытный сталкер, — Ну, за оружие и что заштопал. Увидимся позже. Мне надо идти к учёным. — Твоё дело. Бывай.

***

      До ученых тут идти — рукой подать. Слава ни с кем толком не попрощался, потому что не планировал толком задерживаться у этих, как называли местные сталкеры, «яйцеголовых». Разговор наверняка выйдет не самым дружелюбным, нужно примерно пару фраз накинуть для чрезвычайных ситуаций, а там уже всё само пойдёт. Беседовать уж больно не хотелось, особенно с этим…профессором Германом. Если Озёрский ещё кое-как идёт на контакт, то этот человек — с трудом.       Пол ногами доносился хруст сухой травы, что беспомощно принимала груз ботинков сталкера. Он поднял голову свою и довольно сам себе улыбнулся: мобильная лаборатория была буквально перед ним и, к несчастью, охранялась она этими наёмниками. И чего же этим негодяям не сидится на месте? Не лучше бандитов они — думает так Славик. Глаза мечутся от одного охранника к другому. И все они какие-то, твою ж мать, серьёзные, величественные, будто исполняют долг какой-то. Ага! Если б. Денег им подавать, да только по заказу и работают. — Оружие убрал, —басистый голос отрезвляет молодого сталкера от мыслей и вынуждает обратить внимание на появившегося наёмника в тёмно-синем комбинезоне и каком-то нестандарном противогазе. Отчего-то же Я́га думает, что тот спел брови и сверлит взглядом его. — Не агрись, уберу оружие, —ответил тот, медленно убирая за спину свой ненаглядный SPAS-12. Вот надо же было этому идиоту докопаться до такого чу́дного оружия. Как только сталкер стал на несколько процентов безопаснее, наёмник как-то более снисходительно буркнул: — Будешь выпендриваться на этой территории — пулю охватишь. «Может, тогда соревнования устроим? Вот скотина!»—думает про себя Слава, да всё пытается сдержаться, не ляпнуть лишнего. А то ведь реально позовёт всех своих и «в крысу» застрелят его.       Сталкер решил ничего не говорить, хоть желчь уже к горлу неистово подошла, начала бултыхаться, разъедать слизитую, требуя выпустить себя наружу. Он быстро открыл дверь, прошёл шлюз с распыляющим дезактивационным газом и остановился в коридоре. Застав угол знакомый, вспомнил о том, как у него здесь впервые паническая атака случилась. Не самое приятное здесь событие конечно, но размышлять о чём-то подобном не хотел сейчас. Не за этим пришёл. «Где же мне тут искать дневник Владимира? Его ж могли выкинуть или того хуже — сжечь. Хотя, это не в стиле учёных, но кто же его знает?»—прокомментировал в голове он и поспешил юркнуть тихонько в комнату, где в последний раз был его…близкий друг. В отсеке не было никого, однако это не означало, что бдительность надо снижать. Тут найдутся те ещё «стервятники», что не усидят на месте и докопаются до него. Двухэтажные кровати были застелены тонкой простыней, которая слово «стирка» слышали наверное ещё до аварии. Слава глазами пробегается по кроватям, импульсивно ищет хоть что-то, что связано было с этим человеком, но поиски кончаются провалом, когда за спиной слышится усталый такой голос: — Чего потерял?       Яга как страна гитарная выпрямился в тот же миг и прокрутил лихорадочно уммй вариантов что нужно было сказать. Оборачивается на пятках сапогов своих, да только собирается что-то сказануть, как видит перед собой Гришу. Такое ощущение, что с последнего дня их встречи прошло около двадцати лет, потому что этот мужик себя не на шутку запустил, а взгляд изменился на более тоскующий, обречённый. Тишина между ними повисла туго, им обоим стало как-то неуютно друг с другом. — Да…записную книжку искал, вносил я туда важную информацию. Хожу вот, ищу везде, не нашел пока, —пробормотал, — Думал, здесь оставил. Нужна она мне. — И как же выглядела? — Ну…—почесал затылок другой, пытаясь вспомнить детально внешний вид той записной книжки, куда Владимир записывал не только свои мысли, но и некоторые важные вещи в сфере физики, — Тёмно-серая такая, корешок потёртый ещё. — А! Видел-видел такую где-то, —Гриша замешкался, засуетился по комнате в поисках различной подсказки на местоположение тетради.       Полетели пожелтевшие бумаги на пол, какие-то мелкие детали на кровать, а зубные щётки закинул за ухо, будто и правда не забудет о них потом. Я́га то и дело следил за ним, да размышлял о том, что этот человек чем-то изменился. Не только внешне — внутренне, скорее. От него исходила какая-то непонятливая для него аура, объяснить которую не в состоянии. Может, Зона на него тоже повлияла? Зона она такая… — Нашёл! —как-то бодро оповестил это сотрудник лаборатории и когда развернулся к сталкеру, безбожно заулыбался. Гриша, ему показалось, постарел очень быстро, потому что возле внешних уголков глаз образовались морщины. Мужчина протягивает записную книжку Славе и тот уже дотягивается пальцами до обложки, как тот одергивает свою руку и говорит чуть строго: — Это точно твоё? — Есть сомнения? —негромко задал в ответ вопрос Я́га. — Ага. Например, то, что инициалы здесь не твои, а моего покойного товарища, —он открывает первую страницу книжки и показывает подпись. Вырисована каллиграфично, изящно и до блевоты ровно. Владимир страдал в каком-то роде перфекционизмом — за это ему нужно дать должное. Григорий отошёл назад, поджал свои тонкие губы в линию кривую и добавил: — Кто ты такой? «Ну приплыли»—прыснул про себя Я́га, —«А всё так хорошо начиналось» — Какая тебе разница? Это моя записная книга, отдай пожалуйста, —ответил Слава, но, замечая смену выражения лица того мужика, добавил вежливо, — Однофамилец, видимо. Фамилия-то распространённая. — Да что ты говоришь?! —Гриша прищурился, — Значит ты у нас тоже Лелеченко? Может, ты ещё и Владимир случайно? Ещё и Андреевич? — Вячеслав Александрович, сволочь. А теперь отдай по-хорошему книжку, или тебе тех разов мало было? —настолько загнаться во лжи Славик не планировал, но действовать надо было наверняка. — Она здесь лежит давно. А появлялась твоя рожа здесь не часто, —в сообразительности Грише было не занимать, да только пропивал он это всё безнадёжно, что, кстати говоря, сейчас очень хорошо может сыграть сталкеру на руку, — Что же там такое написано, а, Вя-че-слав? —и выделил же он его имя раздельно, словно не верил вообще всему этому. — Бухай поменьше — и дни пропускать не будешь, ясно?! —одним резвым движением Слава выхватывает книгу из хватки Гриши, да опрокидывает его недобрым тоном, — Не твоего ума дела, что там написано. — Что здесь за шум? —в отсек заходит уставший Озёрский, — Товарищи, если хотите кулаками почесать, то это за пределами лаборатории, а здесь появляются вообще-то пути в будущее! Так что проявите уважение, не шумите. Гриша, а ты чего прохлаждаешься? У тебя работы нет? —впервые учёный так строго говорит при присутствии Я́ги. Он даже обомлел слегка от этого.       Помощник ничего не ответил, только метнул на сталкера сверлящий взгляд, да исчез за дверью металлической. Озёрский приподнял вопросительно бровь и глянул на него, выжидая хоть каких-либо объяснений. Славик не спешил отвечать сразу, успел виновато опустить голову и извиниться за шум, только потом начал объяснять: — Я недавно записи свои потерял, ваш работник нашёл, но, видимо, сосед меня вором записной книги вашего, кажется, покойного работника какого-то Владимира Андреевича. Ирония в том, что инициалы у нас сошлись и произошло недопонимание. Вы уж извиняйте меня.       Учёный внимательно слушал пришедшего «странника», параллельно кивая головой. Он снял с себя округлённые очки, да начал натирать их уголком белого халата до раздражающего скрипа. Выставив стекла на яркий, жёлтый свет, мужчина прищурился. Славик заметил, как Озёрский слегка сморщился, приоткрыл рот и выдохнул прямо на стекла, образуя быстрорастворяющийся пар. — А где, собственно, ваш друг? У меня сложилось впечатление, что вы — не разлей вода, —невзначай перевёл тему мужчина. — У него свои дела, у меня — свои, —пояснил Я́га, пытаясь высмотреть в темном коридоре что-то, способное помочь ему отвлечь учёного, но по закону подлости, ничто не привлекало внимание. Сталкер поддался вперед, — Товарищ Озёрский, у меня к вам вопрос личного характера. — Я слушаю вас, уважаемый. — Вы в физике что-то понимаете? — К сожалению, я изучаю только флору и фауну. Профессор Герман ещё может чем-то помочь, но гарантии стопроцентной не могу дать. С какой целью интересуетесь? —обратился к своему собеседнику, стоявшему рядом уже так давно. — Работу ЗГРЛС «Дуги» он мог бы знать? —говорит довольно прямо Славик, за что хотел прикусить свой поганый язык. Озёрский заметно удивился, но не спешил задавать вопросы. Только почесал свой затылок, да промычал задумчиво. — Товарищ…—учёный замялся с обращением, явно вспоминая то, как же прозывали этого проблемного сталкера. Другой, словно почуял это, решил не мучать «яйцеголового», да уточнил: — Славик Я́га. — Точно, —кивнул в знак благодарности, — Я могу на досуге уточнить у него. Сейчас профессор Герман занят. Видите ли, работы сполна у нас. — Конечно, буду премного благодарен, —сталкер не стал задерживаться на месте, попрощался с учёным, да поспешил выйти в коридор. Темнота для него была куда привычнее, чем дискомфортная жёлтая расцветка комнаты, которая обливается от одной несчастной лампочки.       Славик поджимает губы. Если бы Владимир был жив, всё было куда проще. Он всё ещё иногда думает о том, что виноват в его смерти. Представляет себе, как тело этого человека перестало сотрясаться, он замер на земле в безвольной улыбке. А Слава смотрел на это. Смотрел, понимая, что не может ничего сделать, никак воспротивиться, что не может спасти самого дорогого человека в жизни. Это так паршиво. — Профессор! Там у Германа химия буянит! Горит рубидий! —лампочки в коридоре вдруг загорелись, осветили и учёного, и сталкера, и мчащегося к ним Григория. У него глаза побольше машинного колеса стали, рот нараспашку открыт, и едва ли не готов сбежать отсюда. Со стороны кабинета раздаётся негромкий взрыв и всё они втроём сжимаются, — Твою мать! «Нам…пиздец»—добавляет у себя в мыслях Слава. — Как рубидий?! —ахнул Озёрский и как только решился побежать сломя голову помогать своему коллеге по науки, как они с Гришкой заметили внезапно рванувшегося Славика. Он не долго думал, молча покинул коридор и забежал в лабораторию как можно скорее. Я́га знает, чем рубидий опасен и если Герман допустил такую большую ошибку здесь, то лучше и не брался за это вовсе. Он видит суетящегося другого профессора по комнате. Тот и дело: больше паниковал и ругался, чем делом занимался.       Сталкер проклинал идею вообще пойти было сюда, но раз такой расклад вышел, не стоять же я ему в стороне теперь? Хотя как знать. — Вам сюда нельзя, сталкер! Сюда можно лишь членам мобильной лаборатории! —заверещал учёный. — Член у меня есть, будут блять ещё какие-то тупые вопросы? —Слава схватил за плечо Германа так уверенно и строго спросил: — Ортофосфорная кислота есть?       Профессор не сразу, видимо, понял, о чем говорит ему Славик, только и наговаривал панически сам себе о том, что недоглядел. И мог бы и дальше твердить о своей ошибке, пока перед ним человек не влепил с размаху ему пощёчину и приказно не ответил: — Профессор, у вас есть чёртова фосфорная кислота?! Думайте активнее, мать вашу! — Есть! Есть! —затараторил.       Если не поспешить, то всё может кончиться очень плохо. Рубидий сам по себе очень опасный, капризный химический элемент. А чего учёные хотели? Это ведь щелочной металл, он крайне неустойчив на воздухе. Наверное, Герман позабыл об этом и оставил в открытой местности. Как доступил такое профессор конечно стоило бы потом узнать, но это не так важно, как спасение мобильной лаборатории. Как минимум потому что если ещё какие-нибудь вещества попадут на рубидий, то вся эта контора взлетит к чертям собачьим вместе с ними, да наёмников заберёт. Хотя с последними было бы хорошей новостью.       Учёный подбежал к шкафу, где хранились различные реактивы и прочие химические вещества и начал глазами бегать в поисках той самой кислоты. — Разбавленная! —кричит Герман, поворачиваясь к сталкеру, и протягивает ему бутылек с бесцветной сиропообразной жидкостью. — Отлично, —выхватывает грубо из дрожащих ручонок ту самую разбавленную кислоту. В гранёный стеклянный стакан набрал из-под крана воду и плеснул им по вспыхнувшей реакции бушующего химического элемента. И тут же залил эпицентр форсфорной кислотой. Щелочной металл, который среагировал до этого и образовал гидроксид, оставил неэстетичную дырень на металлическом столе. Коррозия, никак иначе.       Казалось, что время приостановилось, когда профессор глянул и ничего не увидел перед собой, кроме последствия от небольшого взрыва и последующих химических реакций. В кабинете повисла удручающая тишина, в которой лишь слышен был ускоренный ритм сердца сталкера. Тишина, которую уловил в тот миг, казалась настолько чувственной, что Славик остолбенел. — Товарищ…—отозвался ученый, — Быстро вы…среагировали. — Работа такая, —рыкнул неохотно Я́га и закатил глаза. Осторчетело всё это. Ему бы сейчас чего-то крепкого, да закурить сигарету невзначай.       Герман, казалось, хотел ещё что-то сказать, добавить к разговору ещё какой-то вопрос, но к ним шумно залетел профессор Озёрский и Григорий с огромными глазами. В воздухе повисла духота и напряжение между ними взвисло. Гришка держал в руках огнетушитель и глазел то на очкарика, то потом на прибывшего путника к ним. — Всё? Никто не пострадал? —спрашивает тот. — Если только моё терпение, спасибо что спросил, —с долей ненавистно но сарказма прыснул Славик. — Поразительно! Не думал, что среди вас, сталкеров, затеснился ум, что нейтрализовал рубидий! —ахнул Герман и схватил спасителя за плечи, начиная трясти, — Ну, сталкер! Ну голова! — Ага, прямо заглядение, —прищурился Григорий и хмыкнул себе под нос. — Доебаться хочешь? —развернулся к лаборанту Слава и обратился низким тоном, — Радуйся, что не взлетел вместе с другими. Зубы мне свои не показывай, иди вон, выпей чего-нибудь. Успокоительного, например. — Ты совсем охренел?! —двинулся вперёд молодой человек, но Озёрский моментально остановил ладонью буйного сотрудника, который создаёт шум и гам сейчас.       Я́га хмыкнул и закинул руки в карманы и, не дожидаясь вопросов, добавил: — Пошёл я короче. Дальше сами разбирайтесь. Профессор Озёрский, моя просьба еще в силе? — Ах! Так спросите как раз у коллеги! —мужчина глянул на своего товарища и кивнул головой, — Профессор Герман, тут наш спаситель интересовался одним механизмом. Спрашивал, не знает ли кто-то из нас физику? — Всё зависит от того, какой механизм, —отвечает учёный. — ЗГРЛС «Дуга».       И вновь молчание неприятное. Я́га метнул взгляд на Германа, потом на Озёрского и только потом на Григория. Все они зыркнули друг на друга каким-то слегка озадаченно, но никак негативно это не прокомментировали. Лучше уж что-нибудь сказали, а не затыкали рты. — И что вас конкретно интересует, уважаемый? — Принцип работы загоризотной радиолокационной станции. Что-нибудь об этом знаете? —каждый раз, когда он тему об этом поднимает, Славе становится боязно и непривычно. Будто что-то интимное спрашивает. Герман приподнял очки, закинул их на лоб и вопросительно зыркнул на собеседника. — Это не в моей специальности, к великому сожалению, в механизмах копаться, —начал твердить Герман, но уже на этих словах сталкер желал развернуться на пятках и уйти отсюда как можно скорее, — Однако могу лишь осведомить вас тем, что эта «Дуга» всё же оставила свой след в истории. Неординарным способом, к которому я скептически отношусь, ведь так таковой достоверности нет. Породила массу сказок о «психотронном излучении» и «климатическом оружии», —и глядит на слушателя ехидно слегка, с таким прищуром, будто точно знает о том, что заинтриговал этого паренька. Заинтриговал, это точно. Так метко попасть по тем критериям интереса еще никому никому не удавалось, разве что Владимиру. Сталкер скрестил руки на груди и говорит: — Вот как? И почему же? — Дело в том, —заговорил профессор, — Что начало работы «странной советской радиостанции» невозможно было не заметить. По крайне мере, мне так рассказывал один коллега, —почему-то у Германа стала замечаться привычка говорить то последнее слово через «э», словно это его делает каким-то диковинным аристократом. Дилетант он, вот кто. Учёный прошёлся по кабинету своему, осмотрелся внимательно да продолжил: — Мощность сигнала была такова, что принимался радиоприёмниками по всему миру. — Настолько мощный сигнал? —Славик уточнил. — Я слышал об этом! —отозвался Григорий. На его лице расползались веснушки, которых сосчитать было непросто. Сталкер только сейчас заметил, что этот помощник как-то потемнел, в плане цвета волос. Раньше он был всяко светлее, но причина смены цвета ему неинтересна, — Сигнал был слышен как пульсирующий стук, благодаря которому станция быстро получила прозвище «Русский дятел». — Петренко, ты всё ещё тут? —укоризненно глянул Герман, — Не мозоль глаза, будь добр, займись делом, помоги прибраться, —вернулся тут же к своему расскажу, поднял глаза на Славика и продолжил: — О чем я это? Ах да! «Дуга»-то нарушала радиосвязь, поскольку работала на частотах, которые активно использовались по всему миру. При этом назначением столь странного радиосигнала долго остается загадкой. — Это всё? —Я́га наклонил голову в бок и с прищуром зыркнул на учёного. — Особо и нечего говорить, это лишь то, что мне говорили мои знакомые коллеги с других специальностей, когда я ещё в институте преподавал. Но после аварии вы сами знаете…дело это гиблое прикрыли, да и многое перекрыли. — Значит, была легенда о том, что «Дуга» могло использоваться как психотронное оружие? —хмыкнул Славик. Ситуация становится всё более запутанной, а желание вести дальше с ними беседу всё испарялось и испарялось. Надо было уйти отсюда, пока ьыла возможность, а теперь и уйти нормально не выйдет. Герман разошёлся по полной. — Это ничто иное было как «жёлтая пресса» людей с других стран. Хотя, —профессор помрачнел сразу. Брови свои сместил к переносице и чуть надул губы, да промычал что-то невнятное, — Учитывая ситуацию в Зоне…с этим… Выжигателем…то всё возможно.       Про Выжигатель мозгов речь всё же не стоило заводить. Никто толком не знает как работал в самом деле эта штуковина. По крайней мере, Слава не слышал. Может, тот сталкер по кличке Стрелок и знает, но точно не Я́га. Если бы представилась возможность пересечься с этой «легендой Зоны», то точно бы вытряс всю информацию. — Выжигатель же отключён, разве нет? Неужели никто не совался на Радар после этого? —поинтересовался сталкер. — Не интересовался, буду откровенен, —ответил Герман, — Хотя чего это я? Слышал, что у вас, коллега, —и тут же повернул голову к Озёрскому, — Был же как-то не давно сталкер, которому вы поручили аномальный образец оттуда притащить? — И правда, —ахнул второй ученый, — Уж как неделю его нет, путь до Радара конечно неблизкий, но всё же. Может, Зона не позволила ему дальше идти. Радиация там и после отключения не пропала. Местами пси-поля возможно сохранились. — Если объявится — дайте знать, —кивнул Славик, — В любом случае спасибо за информацию, она какая-никакая полезная, —до дожидаясь каких-то дальнейших слов он удалился из кабинета, по пути попрощался только с Новиковым, но не успел отойти от него и на шаг, как мельком услышал разговор того техника с одним из охраняемых наёмников. Целиком диалог не довелось услышать, но фраза «…ты, старик, не забывайся. Сиди дальше, перебирай свои детальки и не вынюхивай».       Сталкер прижался к стене, сливаясь с тёмной стороной, да прикусил изнутри щеку. Хотелось заступиться за старика, да только ни Новиков, ни он ничего сейчас против этих ребят не сделают. У них снаряга покруче, да и оружие неизвестное ему. Хотя, если правильно всё рассчитать и правильно суметь, то никакой прочный костюм не поможет. От ножа или от точно выстрела в уязвимое место никто ещё не спасался. Наверное… «Ты меня таким не запугаешь, мужик»—непокорно ответил Новиков, —«Вам нужны деньги? Вот и работайте молча, получая их. Вы же как сороки на всё блестящее» — Следи за тылом, —ответил наёмник прежде чем уйти в совершенно противоположную сторону.       Слава прикусил нижнюю губу и захотел резко выйти из тени. Чтобы показаться наёмнику во всей своей красе да заткнуть ему парочкой фраз, но сочел это глупостью. Он и так прославился не добрым словом. Запомнили наверняка его наглым и неконтролируемым парнем с манией величия.       Раздались тяжёлые приближающиеся шаги, и Я́га прижался сильнее к стене. Он ощутил, как быстро и гулко бьётся сердце, так и норовя остановиться. — Я знаю, что ты подслушивал, сталкер, —пронесся угрожающий голос человека возле двери, вынуждая Славика сдаться и выйти из тени. Не было смысла продолжать таить себя, если человек уже обнаружил, — Вижу, совсем тебе жить надоело? У нас разговор, знаешь ли, короткий. «Против них рыпаться сейчас нет смысла»—думает сталкер, —«Но и угрожать Новикову!..Бесчеловечно» — Что, сталкер? Язык проглотил? —поинтересовался наёмник. — Что тебе сделал техник? —внезапно выдал Слава, — Хороший же мужик. — Чего ты там пищишь, как девка? —наклонился тот к нему, так и вглядываясь в тонированные очки, — Говори громче. «Может, грохнем его?»—низким рычанием донеслось у уха Я́ги. Славе даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому этот нечеловеческий голос принадлежит. Теперь этот засранец приходит не только когда он остаётся наедине с мыслями, но и в любое время какое захочет. Сталкер не шевелился, он боялся сейчас даже не наёмника, а этого существа, которое переходит рамки морали каждый раз. Стоит только гадать, что ему ещё в голову взбредёт. И не зря же беспокоиться начал: силуэт прошёл мимо сталкера и вальяжно прошёлся вокруг наёмника, так и разглядывая его своими глазными впадинами, будто действительно видит этого человека. Однако Я́га искренне надеется, что Владимира никто сейчас не увидит. — Слушай, не дёргайся только, —вытягивает руки беспокойный парень, пытаясь как бы остановить негодующего наёмника перед собой, пока вокруг него расхаживает черт пойми что. — Или что? —хмыкнул другой. Повисшее между ними напряжение можно было смело порезать ножом. Тяжёлый взгляд этого человека прикован к Славе, а тот сжимается весь изнутри, когда длинные пальцы неживой сущности так и тянутся медленно к пульсирующей шее того парня. «Не трогай его«—промелькает в голове так яростно, так безудержно, как будто верит в то, что ОН его услышит. В ушах завизжала как назло сирена. Да так, что заложило уши. Слава впивается зубами в нижнюю губу, хватается за уши и садится резко на корточки. Снова чувство духоты преследует его. Ничего не произнося, сталкер хватается за массивную дверь и открывает её. Продвигаясь вперёд по кровавым следам, которых ранее здесь не оказывалось. Запах смерти был ему хорошо известен, и он ни с чем не перепутал бы его. — Не трогай…не трогай…не трогай! —вторил одно и то же Слава. Толкнув брдром, он выходит из лаборатории как можно скорее. Первое, что бросилось в глаза — это два трупа. Один со вспоротым брюхом, а второй остался и вовсе без головы. Должно быть, это очередная галлюцинация, которую сотворил «этот». Ни минуты покоя не даёт. С каждым тягостным, пройденным шагом обнаруживалось все больше изуродованных трупов. — Это всё неправда, —шепчет он себе под нос, точно мантру, и поднимает голову. Кто-то, стоящий к нему спиной, не двигался. Первые секунды он точно был уверен в том, что это кто-то из живых, нутром ощущал это. Но интуиция здесь подвела его, когда этот незнакомец обернулся, склонив голову вбок. Прямой, немигающий взгляд парализовал Славу, — Хватит…       Он знал, что вместо того человека или подобию ему мог позже оказаться поистине кто-то невинный и вполне себе хорошим товарищем. Когда галлюцинации берут вверх над сознанием Я́ги, то всё становится до невозможности реальным и нереальным одновременно. Стирается та самая тонкая грань понимания. Перед глазами плыли кровавые пятна, они расплывались так небрежно, так естественно, словно капля акварели попала на мокрую бумагу.       Погода была такой же тяжелой. Небо затянулось уже привычными темными тучами, которые здесь были как одним из элементов естества, но он не смотрел на всё это. Ему было наплевать катастрофически. Сейчас хочется только одного: умчаться как можно дальше. — Что такое, Слава? —громкий, властный баритон расползается по дрожащей спине Я́ги. Он слышит ЕГО. Он не хочет оборачиваться, не хочет смотреть сейчас правде в лицо. Думал, что привык к этой сущности и оно уже вроде как несильно беспокоило, но чёрта с два всё совсем не так. Сталкер, точно напряжённая пружина, повернул голову несильно и с испугом замечает выходящего из лаборатории Владимира, который вышел оттуда так беззаботно и распахнул руки в разные стороны, — ТЫ ЖЕ НЕНАВИДИШЬ ИХ! ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ЖАЛЕЕШЬ ИХ? УБЕЙ! УБЕЙ ИХ! ЭТО ТУПОЙ СКОТ! ПУШЕЧНОЕ МЯСО, КОТОРОЕ ЗДЕСЬ ИЗ-ЗА ДЕНЕГ.       С каждым разом голос всё громче и громче становился. Владимир начинал орать безбожно, так беспощадно, словно никогда в жизни так не кричал, а смех, который последовал после этого, застал и вовсе врасплох паренька. Славик смотрел на него бегающими глазками и понял, что ему некуда деться. Куда бы ни бежал, с кем бы ни был — ОН всегда с ним. Может, Вова и до этого был рядом, просто тогда «особа» не замечала. — Пусти, —взмолился сталкер и плюхнулся на траву. И торопит слово за словом, почти сливая в одно. Поднимает взгляд на мёртвого товарища, а тот не может не усмехнуться, — Нельзя. — Ты имитируешь силу, —когда он подходит к нему слишком близко, Владимир садится на корточки и вглядывается в бешеные глазенки. Он будто насквозь видел того, — Настолько сильно рвешься стать сильнее, разгадать какие-то паршивые загадки. А всё для чего? —наклоняется, подаётся вперед и хмыкает, — Чтобы тебя заметили и признали. Ты на подсознании делаешь всё, чтобы тебя «похвалили». — Не правда, —мотает беспечно головой тот, — Если есть возможность узнать чуть получше Зону, то… — ДА В ЖОПУ ЗАСУНЬ ЗОНУ! —перекрикнул он и схватил того за загривок, притянул к себе, чтобы услышал его в самом лучшем виде. А Слава поднимает руки к шее этой сущности и берёт его за воротник трухлявой одежды. Цепляется крепко и не отпускает ведь, даже видя его искривленное лицо, — Одно и потому трещишь! Ты для этого стащила мой дневник?! Ярослава, ты дура! Ты не из-за Зоны это делаешь. — Завались! —тявкнул сталкер, — Уходи!       Владимир, точно игрушку ненужную, отбрасывает Славика от себя, руки оттряхивает и звонко хмыкает. Как будто в один миг потерял к нему интерес. Я́га поднимается, заднюю сдаёт, ближе к кустам, и понимает, что дрожь по телу пробегается явно не от холода. — Ради чего ты из кожи вон лезешь? Ты сама рвалась сюда, а теперь когти рвешь? —фыркнула сущность и выпячила нижнюю губу с наигранной обидой, — Сначала путь до Припяти искала, теперь и до Выжигателя доскреблась. Тебе истина нужна? Никому истиная сущность Зоны неизвестна и то, как она живёт вообще, а ты думаешь, что можешь понять её? Ты глупее даже, чем я думал. — И мне всё это втирает мёртвая туша в балахоне, —его взгляд был направлен перед собой, а сам он был погружён в глубокую задумчивость, словно размышляя над тем что происходило в его жизни помимо Зоны и кровопролитий. Слава мотает головой и вздергивает уголком губ под маской, дополняя: — Я тебя всего лишь прошу людей не трогать. Я сам…разберусь. — С ними? —злость растекалась густой патокой по его венам, если они конечно у него остались, заставляя кипеть при одном только «разберусь», — Ты с собой-то справиться не можешь, а ты говоришь об этих. Не прыгай выше головы, падать потом будет больно.       Владимир видит в нём не сталкера, не выжившего, а ту маленькую девочку, что пытается очутиться в нечто большем, стать невероятно важным для человечества. Его это открыто бесит. Вечно лезет туда, куда не просят. Вечно хочет признания общества. — А с чего мне выше головы не прыгнуть? —риторически интересуется с неким возмущением, — Если не прыгать выше головы, то и добиться успеха не выйдет. Мы созданы для того, чтобы прыгать выше головы, падать, тут же вставать и снова пытаться прыгать, пока не получится. В этом суть человека.       Слава резко открывает глаза, хлопает ими и понимает то, что след Владимира простыл. Он не знает, прав ли был или нет, но знал одно: надо идти дальше, пытаться прорваться куда-то выше. А потому сталкер поднимается, отряхивается и оглядывается по сторонам. Слышит лай животного довольно четко. «Собаки»—думает Слава, поворачивает голову и видит стаю облезших четверолапых, которая настигает его все ближе и ближе, —«Надо бы уходить отсюда»       И подрывается с места. Мчится сломя голову, в надежде на то, что слепые псы не настигнут его. Кровь кипела, вспенивалась внутри от нескончаемого потока адреналина, от которого почему-то становилось так хорошо голове. Не было той больше головной боли или Я́га не ощущал её вовсе. Нормальный сталкер попытался бы оказать сопротивление, припугнуть этих мутантов, а вот Славе не хочется тратить патроны. Мысль о том, что здесь бежать недалеко было его утешала с каждой секундой, однако здравый смысл набатом верещал о том, что необходимо защититься, нужно удовлетворить свою одну из потребностей пирамиды Маслоу — потребность в безопасности. Вот только сейчас абсурд доминировал над здравием и руководил как только может.       Он специально сбавлял скорость до момента, пока челюсть собаки не сомкнулась на его лодыжке, и лишь потом ускорялся. До сих пор неизвестно чего добивался сталкер этим, но то что поднял шум среди других только пришедших на станцию — это уж точно. Все мужики, которые ещё даже в Янов не зашли, тут начали отстреливать собак и ругаться матом на этих тварей. За несколько секунд до того, как одна из собак настигла его, он со звоном захлопывает перед ней дверь и прижала ей язык. Скулеж превратился тут же в яростный вопль от одного прижатия железной дверью довольно мягкий вкусовой анализатор. — Так тебе, трисучьепадловая сука! —выругался Славик и, резко открыв дверь, встретил слепую собаку лишь грубой подошвой ботинка и вновь закрыл дверь. — Это от тебя столько шума? —вдруг за спиной раздался знакомый голос Лоцмана, который кажется не спешит теперь и вовсе выходить из Янова. Молодой сталкер на носочках развернулся и развёл руки в стороны, простодушно отвечая: — Да ну а что сразу я? У меня патронов — кот наплакал, что мне оставалось делать? Вон, мужиков на улице сколько, не справятся что-ли с собачками? — А ты что-ли без патронов не справишься с ними? Тушканов только так резал, плотей — так хоть к столу подавай тобою резаных, напару с обезглавленными бандитами, —замечая огромное недоумение на лице, Лоцман деликатно пояснил: — Слухи о тебе на КПП распространились. — Кто подтвердит то, что я был на КПП? Слухи — это ничто иное как слухи. Информационный мусор, —скрестил руки на груди. — А вот это — тоже информационный мусор? —сталкер кладёт на стол темно-синюю, уже от старости выцветшую, ткань, — Насколько знаю, ты носил повязку на плече. Так что?       Молчание в ответ. Лоцман кивает. — Так я и думал. Что за садизм ты устроил? —интересуется. — Садизм — это на оранжевых фантиках писать маленькими белыми буквами, а это всего лишь предосторожность. — Устроить резню? — Да похрен на этих бандитов! Ну, земля им стекловатой, —отмахнулся Слава, — В чем моя вина, если у них мозгов нет? Не могу исправить эту тенденцию отсталых и неприятных ребят. — А дальше что? Геноцид? —усмехается ненароком тот. — Не в моём стиле, можешь расслабиться.       Легче от этого мужчине не стало, а когда Слава вернул ткань снова на плечо, он вдруг задумался о чём-то. Я́га же прислушался и не застал на улице больше звуки стрельбы и лая. Закончилось всё значит. Они с Лоцманом ещё немного поговорили, а потом разлучились вовсе. Он прибился к угловому столику и вынул из комбинезона тетрадь записную, которую чудом забрал, если бы не Озёрский. Стоило отметить, что почерк у Владимира до тошноты аккуратный, привычка с советской школы у него видна на листках. Если бы Слава вёл такие записи, то там точно фармацевт у кассы смог б повешаться от нечитабельности. Он всегда писал быстро, догоняя свои хаотичные мысли. Иронично то, что сам позже не может прочитать, лишь в редких случаях. Спасало его то, что память у него хорошая, и вся важная информация хранилась в голове. Однако когда дело касалось каких-то документаций — пиши пропало.       Парень долгое время не решался раскрыть мемуары своего покойного коллеги. Что-то беспокоило его, не давало просто раскрыть страницы и окунуться в прописи. «Просто возьми и открой»—твердит себе и, зажмурившись, делает аккуратно движение. Пальцами виртуозно, точно с женщиной обращается, с любовью раскрывает страницы.       Приоткрывая свои глаза, которые то и дело уже хотели как можно скорее найти хоть какие-то ответы, он с замирает останавливается на уголке страницы, где записано корявым почерком «Любимому сыну». Взгляд Славы постепенно начал угасать от одного понимания того, что это, скорее всего, был подарок от его покойного отца. Было в этом что-то невероятно ценное, душераздирающее. Уголки губ так и тянулись в стороны, выдавливая грустную лыбу. Груз печали, что свалился на него не казался уже таким и «тяжёлым». Первые страницы ни чем не отличались от дневника, который чаще всего могли вести девушки, нежели мужчины. Однако Владимир любил чем-то отличаться от толпы и всегда назло шёл «против течения». Ничего странного здесь не обнаружилось — сплошные мысли о работе, о том, как достали его коллеги и что хочет в санаторий, полечить свою спину. Часто жаловался во время встреч на свою спину и порой кряхтел не хуже старика.       Насколько Славе не изменяет память, Вова жил в посёлке городского типа Ви́льча Полесского района. Обычный парень, который рвался в город получать высшее образование. С самого детства его хвалили за математический склад ума и он это знал. Я́га отчётливо помнит, как он рассказывал о том, что его в посёлке все знали благодаря отцу.       Однако в 1993 году стало известно, что посёлок входит в зону отселения в связи в радиоактивным загрязнением в результате аварии на ЧАЭС. Жители были переселены в новый одноимённый посёлок для переселенцев под Волчанском.       Славик проморгал какой-то момент, когда дошёл до заметок его. Владимир очень серьёзно относился к проекту, в котором повествовалось о разработке многофункционального терагерцового датчика для обнаружения взрывчатых и отравляющих веществ. Честно говоря, сталкер это и до прибытия в Зону не понимал, а после и подавно. Физикой он не увлекался и не горел желанием. «…среди приборов, позволяющих выявлять довольно скрытые взрывные устройства, значительное место занимает аппаратура прямого обнаружения по детектированию их паров и частиц, которые присутствуют в тех или иных количествах вблизи»—прочёл сталкер один абзац. — Так, понятно, —интерес к расписыванию проекта утерян был практически сразу, потому что слишком занудно написано. В прочем, это в стиле Владимира было. С каждой новой исписанной страничкой его надежда на обнаружение чего-то знакомого угасал. Неужели он провернул эту аферу с книжкой зря? Он так хотел найти ответы, но они все не те. Ни одного упоминания о той же радиолокационной станции. Сталкер с грустью чешет затылок и уже хотел закрыть эти мемуары, да закинуть в рюкзак подальше, но тут его зацепляют пару строк: «…от института требуют нечто непонятное. Начальство наше отправили коллег в командировку. США негодует что-то о станции и твердит и том, что сигнал периодически вторгался на частоты, зарезервированные для авиации. Честно говоря, я об этом первый раз слышу, да и люди «свыше» не понимают, чего американцы так взъелись. Сигнал, говорят, долбит с самого Чернобыля-2. Да уж, вот у людей работенка»       Знакомое что-то — так размышлял Славик, перечитывая в который раз эту небольшую запись. Владимир всегда помогал как и в самом институте, так и внешне. Его ценили, как хорошего учёного в сфере физики, но вот как человек он…своеобразный. Внимание сталкер заострил на названии города. Разжевывал это слово, дискутировал, думал так долго, что казалось невероятной вечностью, пока его глаза не округлились. «Подождите, он говорил о военном городке? Насколько известно, туда попасть невозможно, там всё засекречено»—подумал Я́га, —«Так, стоп! Я вообще запутался в том, что хотел выяснить. Технически, раз Выжигатель аналогичен по конструкции и механизму с «Дугой», то наверняка там присутствует комплекс какой-нибудь. Эх, правильно мне Дёготь говорил о том, что не стоило в этом разбираться. Ну а вдруг Монолит попытается снова включить? Хоть знать как выключить, если конечно сам в зомбированного не превращусь. И как только тот сталкер отключил Выжигатель?»       Желание встретиться с этим сталкером не угасал. О нём не так много, но так ярко говорят другие ребята, что создаётся дествительно впечатление, что мужик — ходячая легенда. — Вай, дорогой! Здравствуй! —появившийся перед столиком Вано заставил опомниться Славу и прикрыть книжку, — Давно тебя не видал, соскучиться по тебе, джигит, успел. — И тебе не хворать, Вано, —Я́га руку пожимает, да с задором усмехается, — Да вот, обживаюсь, на плаву держусь. А ты как? Чего нового расскажешь? — Дык о что рассказывать-то? —развёл руки в стороны мужчина, заговаривая своим грузинским акцентом, — Вон, с вылазки недавно пришел, такую штуку страшную увидел, —и было что-то в этом тоне грустное, с такой тяжестью проговоренное, — Аномалию знаешь, друг, такую увидел. Похоже на мочалку такого ржавого цвета, свисает с дерева. Артефакт на дереве нашли, забрать хотели, но не вышло. Контейнер, ишь, пожрал. А сам фонит весь. — Химическая аномалия? — Похоже очень, —Вано развел руки и смиренно кивнул макушкой своей, — Я проверять не стал, джигит. — Далеко аномалия эта? Интересно взглянуть, —сегодня Слава был более чем расположен духом для того чтобы вести светскую беседу с кем-то. Вано по-доброму заулыбался своему другу, да так, что морщинки все проступили у глаз. Похлопал сталкера по плечу и промычал мелодично что-то про себя. — Да нэ, брат, не так далеко. На Затоне наткнулись на нее, когда решили переждать выброс в канализационной трубе. Рядом «Топь» есть, а там этих газировок и гравитационных аномалий…мама не горюй! Мы ж когда из трубы вылезли, увидели как на дереве это «чудо» свисало, а потом экзоскелет нашего друга разъела эта «мочалка»!       Слава склонялся к тому, что это точно химическая аномалия, потому что артефакт выражает крайнуюю агрессивность в сторону металлов. Коррозия — штука сама по себе неприятная, но довольно-таки интересная. Вероятнее всего, эта «мочалка» как выразился Вано, содержала в себе сильные кислоты, раз костюм прочный не выдержал. — Ты это…чего призадумался? —спрашивает сталкер. — Да про контейнер думаю, раз металл разъедает, —вздохнул, — У нас же эти контейнеры из прочного металла? От радиации этой, вся херня, да? — Конэчно, Славик, а то мы бы тут щэголяли облученными все, —согласился. — Понял, спасибо тебе, брат, —в качестве благодарности с хлопком пожимает ему руку и чуть сжимает кисть мужчине, — Не буду мучать тебя. Бывай.       О Затоне он отдалённо от других сталкеров слышал, но целиком картину так и не представил особо. Какая-то местность. Возможно, стоило бы поинтересоваться у Дегтярёва об этом, он всё же чуть дольше Я́ги здесь. На глаза ей не попадался этот мужчина, а это значит, что можно докопаться до Шурупа или у Молота спросить. Шуруп вряд-ли станет с охотой теперь болтать со Славой, но стоило бы всё же попытаться.       И, как назло, внимание привлек тот самый свободовец, который его с самого завода невзлюбил. Набравшись смелости, парень сжал руки в кулаки и подошёл к одинокому парню, что на столе шатающимися ручонками разложил небольшую карту с помеченными точками. — Привет, есть свободная минута? —начинает первым он. — Может быть. Тебе чего, сталкер? —от одного его предвзятого тона и этого равнодушного обращения без имени не сулили о хорошем начале. Что-то заставляло невероятно сильно тревожиться, беспокоиться на этот счёт, однако Вячеслав попытался собраться с мыслями и сказал: — Как до Затона добраться? — Я тебе проводник что-ли? Вон, Лоцман здесь, вот к нему и подходи, —Шурупов отмахнулся как можно скорее от него и отвернулся. — Олег, я же по-хорошему спросил, чего ты так взъелся на меня? Ты после «Юпитера» от меня шарахаешься. — Не называй меня по имени. Да и некогда мне с тобой лясы точить, —сказал Шуруп, — Молот пропал. — Как пропал? Я ж недавно его видел, —тут и всякое желание расспрашивать про Затон пропало, когда дело доходит до такого парня как Митяй. Никакие артефакты не сравнятся с этим «стрельнутым» сталкером, ради которого Славик рвануть аж захотел на его поиски. Я́ге становится далеко не смешно от этого, на секунду подумал о том, что Шуруп ляпнул сгоряча. — Я с ним связаться не могу, он как ушёл на Лесопилку, так и не вернулся. Лоцман проводил его до Скадовска, а дальше — исчез куда-то, —чуть смягчил тон свой Олег, который во время их разговора даже не удосужился поднять свои глаза. Это начинало не просто бесить Славика, но и вынуждать ощущать себя виноватым. Шуруп сам по себе человек сложного характера, но когда дело касается Митяя — в нём всё же пробуждается человечность. — Очень беспокоишься за него, —это был даже не вопрос, а прямое утверждение, на которое Шуруп отреагировал лишь многозначительным смешком. Я́га понимает, почему Олег себя так ведёт, но это не значит, что нельзя решить проблему словами, — Я с тобой. — Ты мне что, в мозгоправы записался? —как-то укоризненно зыркнул на Славика тот, да раздражённо свернул карту пополам, — Мне поддержка не нужна. — Я не собирался поддерживать тебя, я сказал, что иду с тобой на поиски Митяя. Это не предложение. Это констатация факта. Доходчиво? —тон сталкера понизился до охриплости в голосе, до лёгкого раздражения в горле. Он упёрся руками о прохладное дерево стола и подался вперед, так и наровят заглянуть в глаза Олегу. — Как благородно с твоей стороны, —не по-доброму приподнял уголки губ свободовец, — Только вот я с тобой никуда не пойду, Славик. Сам найду Митяя. За тобой смерть ходит по пятам.       Хотел же Славик начать брыкаться, да спорить с этим несчастным сталкером, потому есть ему что сказать, но голова начала вновь гудеть. Виски невероятно болезненно пульсировали и отдавали в извилины серого вещества. Ему казалось, что сознание рушилось по кирпичику. Раскалывая его череп словно бурав, эдакий поганый феномен с болью начал овладевать им всём, затягивая в мрачную пучину.       На фоне сверкающих перед глазами огней и видений, стали вновь появяться чужеродные, искажённые тени. Затуманенный своими собственными воспоминаниями и страхами, Я́га потерял чувство времени, словно попавший в вихрь неописуемого безумия. Он ощущал как будто его естество пронизывал серый дым, и явно не от табака. Словно захвачен ощущением безвыходности и невозможности выбраться из этого.       Слава слышал на заднем плане пищание как с радиолокационных вышек, что парализовывал каждую клеточку его тела и обращал с ничто иное как остолбеневший мешок с костями. Где-то там доносится вновь привычный голос, что звал по имени паренька, а у него глаза покрыты тягучей плёнкой шока. И всё же, когда появилась секундная возможность, он схватился за голову и прямо яро вцепился пальцами в свою Балаклаву, уже намереваясь её снять к чертям. Однако вовремя сообразил — нельзя.       Когда головная боль стихла, а зрение вернулось к более-менее адекватному функционированию, Славик обнаружил себя на коленях едва ли не накинувшись на своего товарища с опустошенным взглядом и кулаками, готовыми сразить эту «несущую опасность». Парень проморгался и застыл повторно, так и не обрушив на Шурупа кулаки. Его охватила паника. В глубине души понял, что иллюзии разума оборачиваются против него, вынуждая атаковать даже тех, кто был рядом и помогал в трудную минуту. — Прости, Шуруп, —он говорит довольно быстро, слезает с него наспех и чуть не запинается об свою же ногу. Чертыхаясь, Я́га отползает от сталкера чуть подальше и ловит на себе довольно много сейчас взглядов. Кто-то глядел на неё с недоумением, кто-то с усмешкой недоброй, а кто-то даже со сдержанной опаской, — Прости. Прости… — В жопу своё «прости» засунь, скотина, —плеснул Олег так едко, так с пренебрежением.       Ярость Шурупа кипела в груди, точно ревущий дракон, готовый обратить все в пепел. Его мышцы напрягались, сковывались «цепями». Глаза наливались кровью, заострялись как лезвия. Под таким сверлящим взглядом Я́ге стало крайне стыдно перед ним. Зрачок сверкал непроглядной злобой, расширяясь до таких размеров, что это было сравнимо с маленькой чёрной дырой. У Славы промелькает мысль о том, что ему сейчас пропишут в челюсть. — От тебя одни проблемы, —сталкер вызывающе двинулся к тому, словно зверь готовящийся к прыжку. Тяжелые шаги, ритмично и твердо отражавшие решимость, создавали звук торжествующего грома. Руки сжимались и разжимались. Они были готовы ударить по морде этого пацана, которого желал впечатать в стену с определённым хрустом в позвоночнике. Славик отмечает про себя, что никогда Шурупа не видел таким злым. — Я же извинился, я не хотел, —сопливо извинялся тот но, увидев взгляд своего товарища, он осекся. Внутри него эмоции яркие бушевали, затмевая разум, — Олег, давай поговорим? — Поговорим? Как? С тобой говорить — себе дороже, ты же, сука, своих зарезать можешь. Тебе насрать на правила, на мораль. Ты как одичавшая псина, которая только кровь почует и примчится не думая, —Шурупов поднял руку повыше, толкая Славу назад, погружая в бездну беспощадного гнева. Злоба вспыхнула спичкой, и парня охватил страх и понимание, что извинение сейчас никак не смогут помочь. — Олег, пожалуйста, я не хотел и не хочу причинять тебе боль, —осипший шепот Славы прокатился по залу. И в мгновение ока, в убитой тишине, все стало ясно — злость овладела мужчиной и сейчас выход один: либо не попадаться на глаза ему и избегать, либо же ответить что-то, но нет никакой гарантии, что после этого он очнётся, — От меня действительно много проблем, но я это делаю не специально. Позволь мне объясниться. По-хорошему. — Иначе что, сталкер? Прирежешь меня, да? —скалится криво, уродливо так, что если бы Я́га сейчас увидел какого-нибудь мутанта в поле зрения, то неприменно отметил, что тварь куда симпатичнее. Олег с вызовом толкнул назад его, а затем ещё раз, — Или может обезглавишь, как тех бандитов? По частям меня разберешь и потом по всей Зоне разбросаешь? — Нет, не сделаю. — Да неужели? И где гарантия этого? — Шуруп, прекращай истерить, —раздался над головой Олега третий голос, более спокойный и уверенный. От одного тембра ощущалась невероятная непоколебимость и чувство того, что сейчас прибыло спасение Славы. Я́га поднял голову и обнаружил, как на плечо свободовца взъевшегося положили тяжёлым хлопком руку. Она не была большая, но и маленькой трудно назвать было. Однако что-то в этом хлопке всё же было действительно предупреждающее и опасающее одновременно, — Оставь парня в покое. — Тоже мне, защитник нашёлся, —прыснул Олег с какой-то досадой и непониманием того, как эта грёбанная «шпала», что смотрела на него с ледяным умиротворением, вообще может отстаивать задницу какого-то мелкого придурка, что язык за собой не держит и вечно несёт анархию. Свободовец развернулся к знакомому сталкеру и развёл ни с того ни с чего руки в разные стороны, да добавил: — Он может за себя постоять, ты это сам видел. На кой черт лезешь не в своё дело, мужик? Тебе оно надо — связываться с этим идиотом? — Не тебе решать, друг мой, с кем мне связываться. В данный момент ты поднимаешь шум больше чем сам Славик Я́га, —отмечает мужчина, даже но разу так и не глянув на паренька, что вжался в стену и даже слово провокационное не вставляет. Поражает, чего уж сказать, — Остынь. — Да вы с Дядькой Яром оба походу…шарики за ролики, —цыкнул и повернул голову и глянул через плечо на Я́гу, усмехнувшись, — Что, Я́га? Рад, небось, что твой друг пришёл как обычно на помощь? Или ты его тактично используешь, а как перестанет быть полезным — так по-тихому уберешь. — Я уже извинился перед тобой, —впервые за всё время разговора Шурупа и того человека, Славик голос подал, — У меня больше нет причин отчитываться перед тобой. Использую ли я кого-то или нет — уже не твоя проблема. Сейчас есть ситуация куда важнее наших с тобой разговоров. Митяй Молот. Ты можешь меня ненавидеть, но если мы объединимся, то сможем найти нашего друга. Понимаешь? — Видимо, я что-то пропустил, раз Митяя собрались искать, —отметил сталкер, — Введите в курс дела. — Я с вами двумя никуда не пойду. Сначала одного искали, потом другого, —точно девка, начал брыкаться и капризничать Олег. Он сейчас походил на обиженного ребёнка, которому не купили игрушку и увели как можно подальше от детской витрины. Шуруп указал сначала на Дегтярёва, а потом на Я́гу и продолжил: — Вы оба меня бесите. Один на голову больной, а второй вечно какой-то на своей волне. — Комплиментами обсыпал, —отметил Александр, — И на этом спасибо. Но Славик прав, что удивляет. Если пойдёшь один, то есть шанс, что вернуться обратно не сможешь. Черт знает, что случится. Может, вместе с Митяем там и откинешь копыта. Ты подумай об этом на свежую голову, давай завтра увидимся? — Я всё сказал, —на этом Олег утвердительно рыкнул и, толкнув плечом Сашу, исчез в толпе из сталкеров, которые то и дело стояли до этого в предвкушении того, что начнётся драка. Однако её не настало, а потому у мужиков пропал интерес и они разбежались по своим уголкам.       Быстрыми выученными движениями Славик обмотал костяшки бинтом староватым и зыркнул из-под очков своих защитных на Дёгтя. Между ними пронеслась неловкая тишина, которую никто не спешил прерывать. Они будто ею не много наслаждались, копили в себе энергию для разговора. Я́га тут же опустил глаза свои на руки. Такое ощущение, что были совершенно не женские. Так, в принципе, и лучше, но с проступающими под кожей венами и набитыми костяшками, складывалось много впечатлений. — Проблем себе ищешь? —как-то непонятно приподнял бровь выше другой высокий мужчина. — У меня приступ начался, я реальность от галлюцинаций не отличил и едва Шурупа не избил. Я не знаю, что произошло, но хорошо, что вовремя остановился, —ответил сконфуженно Славик, — Зуб на меня точит теперь, а я ведь не со зла. Припомнил всё. — Да слышал, —вздохнул, — Оставь это. Наше дело — предложить. Если категорически не хочет, то это его выбор. — Митяя всё равно надо найти, Олег сказал в начале, что куда-то на Лесопилку он держал курс и пропал со связи. Лоцман до какого-то Скадовска проводил его. — Затон, значит? Не так далеко. Можно сходить и узнать. Да и Лоцмана спросить, может, Молот что-то говорил ему, а там уже у Бороды расспросим, —Дегтярёв столько сейчас новых слов для Славика наговорил, что тот ничего не понял, но с осознанием кивнул головой. Стоило только Александру придти, как все решилось и уже есть примерный вектор на ближайшую вылазку.       Я́га ничуть не против, учитывая то, что ему как раз на Затон и нужно было. Однако теперь немного приоритеты всё же изменились и стоит первоначально найти Молота, а уж потом глянуть на «ржавую мочалку» в каких-то там Топях. Дегтярёв почесал свой затылок тернистый, да устало вздохнул. Понавалилось дел конечно невпроворот, однако мужика стоило бы поискать. Хороший сталкер, вдруг живой ещё. А если нет — печально будет. Саша давно привык к потери, его к такому давно приучили, что не скажешь о вольном сталкере напротив. Выглядит весь сжавшимся, дерганным и помотанным. Казалось бы, типичный дресс-код для Зоны, но взгляд Славика какой-то затуманенный. — Дёготь, —тихонько отозвался сталкер, — Я не использую тебя, чтоб ты знал. — Я знаю, —понимающе кивнул головой тот и приподнял неспеша уголки губ.       Сталкер не стал ничего говорить о том, что паренька то как-либо задело, потому что это было бы бестактно. Это стопроцентно задело Славу и здесь даже слепой увидит такое. Олег прошёлся по гордости юного сталкера и поставил под сомнение много каких аспектов. Но Дегтярёву самому не понравилось поведение Шурупа и то, как это преподносил. Бесспорно, с пареньком есть проблемы и довольно не мало, но это не значит, что надо поднимать шум и устраивать типичный бабский сериал. Вот уж чего Саша не любит, так это излишней истерии. Она мешает думать и действовать рационально, потому что в Зоне нужна холодная голова. Шурупов вроде как бывалый сталкер, а повёл себя хуже молодняка.       А Я́га смотрит на Саню, да мысленно обсыпает его благодарностями за то, что он имеет привычку в нужный момент появляться. Это действительно невероятно и пугает даже немного. Нервы ни к чёрту… закурить аж захотелось. А впереди ещё целое путешествие по новой местности, на которой, наверное, его примут ничуть не хуже, чем здесь.       Он будет готов к такому.