Человеческая сталь

      Уснуть в час пик выброса было крайне затруднительно. Не было и секунды для душевного покоя. Сон то объявлялся, то исчезал на какое-то длительное время. Всё же не так-то просто адаптироваться к шуму, в котором хочешь-не хочешь, но стоило бы уснуть. Слава оставшееся время сидел в углу перекошенной лавочки и смотрел длительное время в одну и ту же точку. Он ни о чем не думал, да и думать не хотелось вовсе. Думать, конечно, в такой местности нужно, а даже необходимо, но сейчас ощущал нагрузку в виде пульсации в висках. Сталкер скрестил руки на груди и скрыл свои дрожащие руки в подмышки. Лёгкий холодок по спине прошёлся, отчего его аж передёрнуло.       Рокот грома проникал в самые глубины земли, разносясь с беспощадной силой. Это шумное призывание бурь и стихийных сил, которые готовы восстать и диктовать свою волю, для новичков могло быть непривычным явлением. Для Славы всё ещё это явление дивное, крайне опасное, но всё же красивое. Возможно, с последнии аспектом стоило уточнить, что смотрит на это со стороны женской натуры, которая существует под слоями одежды и свободовского костюма, который местами был потертым и даже где-то снова порван. Каждый удар молнии, сопровождающий зловещим звуком, словно раскалывает небосвод на две части, освещая темными и ослепительными вспышками. Этот звук отзывается внутри каждой клетки, вызывая смешанные чувства. Страшное проявление силы, в самом деле.       Я́га закрывает глаза и смиряется со всем этим. Смиряется со своими «наполеоновскими» планами на будущее, понимает что многое физически не осилит и лучше с этими размышлениями пока действительно подождать. — После выброса мы уходим. Лоцман нас проведёт до Затона,—всё ещё не понимая, как у этого человека есть способность внезапно в поле зрения появляться, Славик поднимает голову и встречается взглядом с Дегтярёвым. Парень угукнул и отвернулся от него,— Всё нормально? — Не знаю, не думаю,—пожимает плечами,— Достало всё это.       Думал он, что начнет все сначала, оставив позади весь негатив, отравляющий жизнь. Однако, спустя короткое время осознал, что не сможет этого сделать. Потому что состоит из него, он - третье его имя. Что бы не делал, а легче-то не становится, словно пластина прочная «оберегает» его от всего хорошего. С каждым новым днём всё больше и больше утопает в своих мыслях. Не помнит, когда чувствовал себя более-менее сносно. Хочется с кем-то поделиться этим, но всё, что может услышать ответ — «соберись», «вытри сопли», или просто игнорирование. Хотелось бы обрести покой, пока окончательно не сошёл с ума. Или уже...? — Не нагнетай,—расставив руки на боках своего костюма, произнёс Александр,— Я имею ввиду, будешь на вылазку так негативно настраиваться - точно случится беда. Все же стоит действовать по ситуации. — Ты прав,—кивает головой. — Даже мои слова признал? Что дальше будет? Будешь меньше агрессировать и лезть на рожон? — Может быть,—на самом деле так такового ответа здесь честного не было, но удивление на лице товарища заставило его подавить в себе глупую улыбку. Было в этом человеке и забавное, и раздражающе что-то одновременно. Слава поднимается на ноги и позволяет себе на пару секунд потупить взгляд на лице Дегтярёва, после чего говорит: — Моих одних «спасибо» недостаточно будет, я знаю, что я обязан тебе. И прости, если временами я веду себя как кретин. — Зона большая - сочтемся.       После этих слов станция Янов дрогнула. Произошло будто пробуждение пылкого гнева земли, скрытого в ее недрах. Оповещение о предстоящем выбросе прошлось по системе. Слава чувствует, как виски начинают невероятно сильно пульсировать. Он замечает, как яркий индикатор уровня аномальной активности на экрана карманного персонального компьютера пересек красную черту. Сталкер так и представлял перед закрытыми глазами: тяжелые тучи кровавого неба нависли над железнодорожной станцией, создавая атмосферу напряжения и неизбежности. Это огненное марево расплывчато располагалась на полотне свода. Повторное раскатывание грома разрывало мирный пейзаж. Беспощадная Зона отдавала свое командование, бросая на произвол судьбы тех, кто не успел укрыться.       Не мы жестокие, жизнь такая.       Вяжущие временами ощущения пронзительной боли беспокоили в черепной коробке. Каждый удар пульсаций отражался в биении височных артерий Я́ги, создавая ощущение, будто внутри головы бушует буря, разнося все на своем пути. От боли, сковывающие мысли застилали рассудок серой пеленой, делая затемненные уголки сознания еще менее проницаемыми.       Резкие покалывания распространялись по всему лицу, захватывая в западню мучительных ощущений. Каждое касание, будь то элементарный шорох или вой буйного ветра, будто пробуждало страх в его голове. Вдыхая и выдыхая воздух, он с трудом пытался сосредоточиться на чем-то, отвлечь свой разум всего. Тяжело ему во время выбросов. Невероятно тяжело. Голова болит, да и низ живота начинал в унисон с ним терроризировать. Не к добру это.       Заброшенные вагоны поездов, стоявшие на неактивных платформах возле станции, казались игрушками по сравнению с этой бешеной энергией. Здесь даже человек казался сошкой перед таким явлением. Здесь Слава буквально ничто по сравнению с огромной, всепоглощающей Зоной. Он - никто и звать его никак. Да и до этого сталкер не числился как особенным, но при всём этом надеялся на то, что станет чем-то стоящим. Кем-то, кем можно будет гордиться, восхищаться и ставить в пример. Чтобы потом приехать домой, к родителям, а они встречали бы беднягу с волнующей улыбкой; чтобы прижали дряхлыми руками к себе и говорили о том, как они скучали. Но реальности свойственна не самая приятная привычка - возвращать человека в сознание и ломать розовые очки так, что стекла врезались в глаза с наливающей кровью.       Я́га со стоном грохнулся на колени, обхватив свою голову руками. Это было больно, это давило на рассудок с каждым разом всё сильнее и сильнее. Он что-то непонятнок мычал, пытался произнести, но выходило у него не так хорошо это. Дегтярёв нахмурился и попытался помочь товарищу встать на ноги, но эта бушующая, неведомая сила не давала просто так подняться. — Слав, Слава! Слышишь меня?—перекрикивал звуки разгневанного выброса Саша.       А перед глазами страдающего сталкера мелькали ужасающие фрагменты прошлого: как впопыхах бежал с аномальной точки от настигающих кровососов, оставив там своих товарищей; как навзрыд защищался от бандитов и одного случайно прирезал; как бродил целый месяц совсем рядом с КПП и искал хоть какие-то консервы у мёртвых сталкеров лишь бы желудок так извилисто не стонал. Это было невыносимо. Воспоминания двоились, накрывали друг друга слоями. Всё плыло перед глазами, а Слава продолжал смотреть куда-то в потолок, не в силах оторвать взгляд. — Славик, твою мать!—грубо вторит имя сталкера Дёготь и наотмашь влепляет ему пощёчину, от которой голова Я́ги только чуть дёрнулась. — Я не хотел всего этого, я просто...хотел быть нужным,—прошептал Слав,— Думал, что Зона если дала возможность мне спастись, то смогу лучше понять её. Думал, что если разберу её, то найду ответы на всё свои вопросы. Думал, что когда вернусь домой, родители будут смотреть на меня с гордостью.       Голова невероятно разламывалась. Я́га с трудом поднялся сам на ноги, постепенно приходя в себя после минутной слабости. Еще плохо соображая и понимая того, где они находятся, сталкер рукой хватает Дегтярёва за ворот комбинезона и тянет к себе, обнимая крепко и устало. Слава не может так дальше жить, ему хочется умереть, а не может. Не может не закончить начатое. Он сам в это полез и сам виноват. Ощущение беззащитности накатило к горлу, выдавая из уст сталкера хрипящие слова: — Только попробуй...бросить меня в Зоне одного. Только попробуй... — Эй, успокойся, ладно?—отодвигаясь от своего напарника, вдруг отстранённо заговорил Александр,— Что на тебя нашло? Соберись.       Поведение Славы всегда ставило его в тупик на самом деле, он был для него кладезь подозрительности и сплошных размышлений. Дегтярёв прищурился, пригляделся к нему и на миг ему показалось, что этот парень...совсем неправильный какой-то. Он довольно низок для мужчины средних лет, довольно худощав и голос непонятно ломающийся. Словно подросток. И вёл себя почти как он. В затемненных пластинах очков сталкера Саша вдруг увидел мокрый проблеск глаз. — Ты прав,—отрезает так внезапно, что Дёготь не успевает придти в себя от тягучих мыслей. Славик фыркает, когда мимо них проходит бодро какой-то сталкер и глянул на них как-то с высока. Руки зачесались инстинктивно, но нужно было подавить в себе это желание пока ещё не поздно. Ему нужно научиться держать себя в узде и применять силу только тогда, когда это действительно необходимо,— Нужно собрать всё необходимое. Долго нам идти до Затона? — Достаточно, поэтому собери всё необходимое, что у тебя есть.       На фоне мелькали звуки поступивших сообщений на КПК. Достав свой карманный компьютер, сталкер мельком прошёлся по уведомлениям о многочисленных смертях сталкеров, которым повезло меньше. Я́га прищурился, прочитал о том, что центр связи вновь установлен, и сказал: — Как хорошо, что выброс закончился. Думать аж легче. — Тебе бы снарягу залатать, она едва ли живая вообще,—отмечает Александр. — Цены-космические, а снарягу я убил знатно. Если мне голову не отшибает ещё, то Азот поставит кусающую цену,—хмыкнул многозначительно тот. — С Карданом тебе будет проще договориться,—массируя себе подбородок задумчиво, вдруг вслух проговорил Дегтярёв,— Но пока мы будем идти, убьёшь снарягу сильнее. Значит так,—тон мужчины снизился, вынуждая у Славика мурашкам по спине пробежаться с невероятной скоростью,— Я покупаю тебе новую снарягу, а ты платишь Лоцману за нас двоих около двух тысяч. — Комбинезоны не мало стоят, видал я ценник у Гавайца. У тебя ещё и в долгу останусь. — Разберёмся,—отвесил он,— Иди к Лоцману, поболтай с ним. Может, сторгуешься с ним, вдруг повезёт.       Торговаться Слава от слова «совсем» не умел, но ситуация вынуждает пойти на такое лишь из-за того, что Дегтярёв купит ему комбинезон. Выйдя из «конуры», сталкер мельком пробежался глазами в поисках такой родной, доброй макушки, которая проведёт их до Затона. Первые пару минут он совсем не мог обнаружить проводника, пока в затылок ему не ударил довольно бодрый, чуть звонкий голос того, как раз кого искал: — Кого потерял, путник? — Тебя искал как раз. Привет, Лоцман,—обернулся сталкер и уместил свои суетливые руки за спину, чтобы скрыть любой намёк на какое-то невзрачное волнение,— Слушай, это...ты же можешь куда угодно провести, да? — Ну, куда угодно - громко сказано, дружище,—как-то по-доброму усмехнулся мужчина ему,— А куда тебе надо? — Мне с Дегтярёвым надо на Затон, Митяя Молота найти. Ничего не знаешь по этому поводу? — Значит, пропал все-таки? Несколько знаю, он путь на Лесопилку держал. Говорил, что-то там найти хочет,—удивление проводника заставило Славика изнутри сжаться моментально. Одна мысль о том, что Молота уже может и не быть настолько пугало его, что становилось даже неуютно от этих чувств. Неужто ли привязался у Митяю? Да ну бред это. Нельзя здесь всём до конца доверять, тут каждый сам за себя. — Понятно. Ну так за сколько нас проведешь с ним?—полюбопытствовал. — Ну, по моим подсчётам - четыре тысячи,—зажмурил один глаз и чуть поднял голову вверх, мысленно подсчитывая итоговую сумму за четырёхчасовое путешествие от Окрестностей «Юпитера» до Затона.       Не то чтобы Славу жаба давила, но...да нет всё-таки - жаба душила его столько денег тратить на ближайшие территории, а желание торговаться с Лоцманом катастрофически отсутствует, потому что Я́га не имеет опыта в таком роде деятельности. Вот была бы здесь матушка, так точно бы раскрутила Лоцмана вдоль и поперёк, язык у неё был довольно подвешенный для такого. Однако другого пути нет, да и стоило хотя бы наверное попытаться. — У меня остались последние три тысячи, Лоцман. И это мне платить нам за двоих. Я понимаю, что быть проводником непросто, но можно хотя бы на первый раз простить?—выходит у паренька довольно жалко, отчего сам догадывается об этом когда увидел незначительное изменение в лице этого сталкера. Он не был зол или как-то агрессивно настроен против Славика, однако задумчивость его тревожно била юного сталкера по макушке набатом,— Тысячу могу потом отдать. Нам срочно надо Митяя найти, друг же все-таки.       Другом назвать кого-то для Славика здесь равносильно в диковинку, однако он ничего не мог умнее придумать, как сказать именно такое. Лоцман всё это время внимательно слушал его, а тому казалось, что он и вовсе не поверил ему. — За три - проведу, но с одним условием,—сказал проводник,— Возле Лесопилки есть тайник одного сталкера, который мне когда-то координаты давал. Всё не могу дойти до этого тайника. Я скину тебе координаты, а ты, как прибудете на Скадовск, отдашь его мне. Ну? «Отлично! Удача на моей стороне, черт возьми!»—подумал радостно Слава и закивал лихорадочно головой. Как только сталкер протянул с едва ли живого кошелька купюры потертые, к ним подошёл вовремя Дегтярёв со словами: — Снарягу я нам обеспечил. Ну как с маршрутом? Всё нормально? — Вроде да,—ответил Я́га. — До Затона нам идти четыре часа. Как соберётесь - дайте знать,—приподнял руку Лоцман. — На, держи,—протягивает Александр Славику слаженный комбинезон, поверх которых лежали кирзовые сапоги, об которые у парня уже на щиколотках появились чертовые кровавые мозоли. Это невозможно было носить, по крайней мере, первое время. Постепенно он, несомненно, начал к этому привыкать, но фантомное чувство неудобства посещало его регулярно. Я́га молча развернулся в сторону туалета и зашагал ускоренно, пока не услышал от Дёгтя слегка удивленное «Здесь бы переоделся», на что у того зубы аж свело от неприязни в груди. — Отлить ещё хочу. При тебе поссать ещё может?—риторически как-то выходит, но комментария никакого после этого не слышит, потому что он заходит в туалет настолько быстро, что не сразу вспомнил о том, что это мужской туалет. А каким здесь еще быть - спрашивается. Слава чувствует себя крайне неуютно и таким идиотом, что на свой страх и риск рвется в такое «общественное место». Неприятные благовония мочи и фекалий смешиваются в один ужасающий смрад, от которого ему становится дурно и уровень брезгливости повышается на максимум. Заходит в кабинку шатающуюся довольно быстро и пытается закрыться на щеколду, как слышит из соседней кабинки: — Братан, не поделишься бумагой? — Не, прости, вообще ничего,—пробежался глазами и понял, что он пока лучше побудет в маске с очками, потому что обзор видимости здесь довольно сомнительно доступный. Когда его глаза заприметили какую-то старую, выцветшую газету, то тут же сказал: — Хотя погоди, тут газета старая есть. Тебе...дать? — Давай, огромное спасибо, мужик. Выручил прям,—произнёс другой. Слава через небольшую стену, которая отделяла кабинки, протянул газету сталкеру и тут же ощутил, как у него забрали рывком бумагу. Я́га расстегнул верхнюю часть комбинезона и заметил, что весь его свитер пропитался старой, уже высохшей, кровью. Жаловаться времени особо не было, а потому надо работать быстро. Накинул на дверцу старую одежду, оставаясь в дырявых подштанниках и местами потертом свитере, который прошёл с ним немало пути. Всё же грудь выпирала слегка, и это было визуальной проблемой, которую он поспешил скрыть новым комбинезоном. В нём, как говорил когда-то Яр, ходили чаще всего вольные сталкеры. Запихивая ноги в штаны, согнулся в три погибели и что-то себе под нос пробубнел, пока не увидел перед собой тень человека. — А, это ты, что в штанах тушкана притащил?—глупо и нетактично спрашивает мужчина, с которым ранее Славик поделился газетой.       Сталкер не выпрямляется, потому что хочет поймать прицепившийся к каблуку кирзового сапога жухлый листок ещё одного кусочка газеты. Он как-то с усмешкой замечает, как сухая бумага рассыпается, как только отделяет. — Ну допустим,—ёжится от прохлады, что пробирается под ткань комбинезона. Выпрямляется неспеша и уже по привычке своей поправляет маску на лице, скрывая женские очертания, а также пятна в виде багровых кровоподтёков и разбитой губы, на которой засохла кровь,— Спросить чего хотел? — Слух тут прошёлся, что ты долгарей прирезал,—пробормотал негромко тот, выпуская изо рта тонкую струйку сигаретного дыма. На самом деле, впервые в жизни странное спокойствие окутало его, словно тёплый и пушистый свитер. — Как ты и сказал, это же слухи, верно?—непривычная недоступность настигает настолько быстро, что сам парень не успевает думать над ответами. Они сами лезут изо рта, так и ограждая себя от тех воспоминаний. Долговцы сами были тогда виноваты и если бы эти люди не представляли угрозы для него, то остались живы. Слава хотел бы отсутствие проблем, но по итогу сам того не понимая тянется к ним. И это уже становится какой-то нехорошей традицией. — Да брось, мужик, правильно, что прирезал их. Давно я парням говорил, что лезут эти придурки не в своё дело. Лезут со своими «уставами», что надо держаться подальше от изучения Зоны, что она зараза! Тьфу на них.       Слушать незнакомца было таким нудным делом, что он не знал, как бы тактично удалиться отсюда. Вежливость билось ужасно о бок грубости и прямолинейности, но эта борьба внутри не давала никакого толка. Взгляд метался, пока пытался сообразить, что делать. Закрыл глаза и сделал длинный, медленный выдох, чтобы взять себя в руки. Когда Слава снова открыл глаза, смотрел прямо в этого человека в противогазе, который говорил...говорил...говорил. — Ты извини, мне пора, мне надо срочно выдвигаться в путь. Приятно было поболтать,—быстро протараторил это Славик и как можно скорее вышел из туалета, застегивая ремень на своем комбинезоне.       Костюм оттенка болотистого хаки казалось обладал неплохими на вид защитными свойствами, обеспечивая хоть какую-то защиту от радиации и разных видов аномалий, которые представляют опасность для жизни сталкеров. На груди располагался бронежилет, в котором были уже встроены кевларовве пластины. И в каком же восторге он был, когда здесь уже были включены два контейнера для артефактов. Прекрасно понимал, что ткань хоть и казалось на вид плотной, но она не отменяла свойства быть дырявой от пуль. Хотя, крайне жалко было выбрасывать как-то предыдущий костюм, потому что в нём он казался куда увереннее. По пути, как раз встретил Дядьку Яра, что поднимал стопку с водкой и рассказывал новичкам как здесь всё устроено. А ведь эти ребята так внимательно слушали его, что это казалось таким смешным. — Яр,—потянул за плечо к себе Слава сталкера и когда тот удивлённо глянул на него, то вручил ему убитый комбинезон свободовский,— Можешь куда-нибудь спрятать его? Как деньги будут, то отремонтирую его. — А чего ты так угробил его?—хмыкнул Яр и не сильно зарядил тому по затылку капюшона, из-за чего паренёк неосознанно ойкнул,— Балбес. Ладно, запихаю куда-нибудь, не забыть бы потом. А ты куда намылился уже? — Митяя Молота искать. — А, вот оно что. Правило-то хоть помнишь? Как передвигаться в Зоне - кинуть болт, идти к нему, присесть, подобрать, снова кинуть. Эти действия у тебя должны быть автоматическими, как умение ходить или дышать,— бурчал на него скорее по привычке, прекрасно понимая, что парень уже об этом слышал, но лишний раз напомнить ему о таких правилах не помешало. На самом деле, Слава давно знал это, а когда на месяц пропал, так и вовсе однажды натолкнулся на вольных сталкеров, да с ними разговорился о правилах выживания в Зоне. А ведь он просто направлялся в сторону завода. «Не жадничай при сборе артефактов - если уж пошёл на серьёзное дело, то не отвлекайся на дешёвым артефакты. Как говорится: "Жадность фраера погубит. Так что смотри, чтоб этим "Фраером" не стал ты»—как-то раз ответил ему вольный, грея свои руки у костра. «Беспокойный ум в Зоне долго не живет»—твердил второй вольный сталкер, который то и дело уплетал банку тушенки и даже не подавился. Уж интересное у него было свойство: говорить довольно ясно и чётко с набитым ртом.       Те парни, когда он повстречал, показались ему неплохими, но когда начали расспрашивать о том, что Славик вылез как будто из кровавой бани, то стало как-то стыдно даже за себя на какое-то время. Однако попытался отбросить все эти вторичные чувства на заданий план. Это всё было неважно, неважно до тех пор, пока один из молчаливых сталкеров не произнёс: «Слушай, многие уверены, что в жестком море Зоны девиз «Убей или убьют тебя» в приоритете. Такое часто можно услышать в Баре от тех, кто на километр не приблизился к пониманию всего происходящего. Всё иначе, на самом деле. В Зоне правят совсем другие законы. И как бы оно странно не звучало-человеческие. Поэтому запомни: оставайся человеком при любых обстоятельствах! Неважно каких. Нелюдей здесь достаточно итак».       Эти слова уже давно крутятся в голове у него и если бы это были простые слова, то он давно бы выкинул это из своей дырявой башки и дело с концом. А ведь залело его все-таки, за нутро схватило цепкими когтями и не отпускает ни на минуту. Каждый день задавал себе один и тот же вопрос: «А человек ли вообще Славик Я́га?». Или это просто внешняя оболочка, которую сама Ярослава придумала в экстренной ситуации и спирает всю ответственность на эту «личность»? Ведь по сути не существует никакого Славика, не существует от слова «совсем». Это просто нечто, что вырывается из чертогов тёмного разума и творит не понять что. Нет. Всё не так.       Пора давно признать, что никогда не было Славы как отдельной личности; пора уже стопроцентно признать, что Ярослава и ОН - это одно целое, и что всё поступки Я́ги - это поступки и Коваленко. Вот в чем истина, которую надо давно принять. — Собрался наконец. Я уж думал тебя придётся с унитаза вытаскивать,—вдруг оповестился Дегтярёв перед его лицом, отчего он, сам того не понимая,чуть сморщился в лице. — Не ворчи, оделся же,—цыкнул языком Я́га, поправляя за спиной лямки рюкзака,— Мы идём?

***

      Стоило им выйти на улицу, как сталкер был впервые так рад драгоценной влаги, которая образовалась из-за ливня. Дождь бьет по рукам, отчего Славика невольно начало знобить. Одежда непромокала из-за прорезиненной ткани, что было крайне иронично, ведь парня трясло нормально. Он не любил особо дождь, но после такого громоздкого выброса, это - лучший вариант. Ветер ударил в лицо капризным порывом, а упругие струи дождя разметало влажной моросью. Трое сталкеров огляделись вокруг и когда Дегтярёв встретился со взглядом Лоцмана, то спросил: — Ты ничего не знаешь о Митяе? Не говорил, почему его на Затон потянуло-то? С ногой ему идти одному - не самая лучшая идея. — Твой друг меня уже спрашивал, но повторюсь: на Лесопилке ему что-то якобы надо было найти. Может, тайник, или документы какие-нибудь, или ещё чего. Я не вдавался в подробности,—ответил сразу же проводник и глянул задумчиво на экран КПК.       Превозмогая небольшую слабость и подкатившую к горлу дурноту, Дегтярёв медленно повернулся к Славику, который перезарядил своё орудие и как-то вопросительно посмотрел на него. Но было было не с целью что-то спросить, а просто так. В этом парне до чёрта непонятного, однако у него было очень много предположений, о которых о думать не хотел. Не потому что они неприятные, а потому что это дело каждого. — Что?—спросил Я́га, подловив на себе взгляд товарища. — Ничего,—помотал головой Саша,— Тебя месяц не видел, успел обрадоваться и огорчиться. — Иди нахрен, Дегтярёв,—отмахнулся от него Слава и пошёл следом за Лоцманом. Он пытался не думать о том, что тот говорил это всерьёз - просто постебать решил, ничего нового. Саша редко это делал, но если и делал, то не в самый лучший момент для Я́ги. Но если говорить честно, то когда он встретился с ним там, на заводе, паренёк был в глубине души рад видеть этого человека, взгляд которого говорил о надёжности, уверенности в себе.       Славик часто вспоминал о нём и когда отрывался от погони собак, то тут же прикидывал, что мог бы на его месте сделать Дёготь. Это было не так-то просто - оторваться от псин слепых, если у сталкера в запасе только небольшая пачка патронов и нож. Холодное оружие тогда раскрыло в себе невероятное, ожесточённое нутро. Заполняя заброшенные коридоры зданий алыми бутонами и разводами, Я́га сидел на лестничной площадке и пытался унять дрожь в руках. Страх пробирал его делать то, что раньше себе никогда бы не позволил. Ниточки паутины тогда под старым потолком затаились и стали упоением для его истерзанной души. Побродив немного и плюхнувшись на матрас, он устроился в углу. Не было ему сейчас не до кого дело. Однако чувство тревоги беспокоило его. Тело звенело от усталости, а потому подложил себе под голову рюкзак, а рядом с собой родной SPAS-12. — Напомните мне, сколько нам топать до вашего этого Затона?—прервал тишину вдруг Слава. — Примерно четыре часа,—ответил Лоцман,— Ты разве не бывал на Затоне? — Нет конечно, с чего мне там быть-то?—подал плечами как-то разочарованно сталкер, следуя буквально по пятам за проводником, не уходя от проложенного маршрута,— Я же кроме Окрестностей Юпитера и не был нигде. — Ну, Зона большая. Всего увидишь,—подбодрил Лоцман чуть заунывшего в голосе паренька.       Ему было, честно говоря, известно о том, что этот человек нигде не был, но всё же лишний раз спросить его не составило труда. К тому же путь им предстоит не такой уж и короткий, учитывая то, что им придётся идти в сторону Цементного завода и там, через поля и леса они выйдут точно к аномалии «Железный лес». Разговоры лишние не присутствовали, хотя какое-то время Слава всё же пытался разбавлять обстановку, пока Александр не объяснил ему, что пока они в пути, то им нужно быть на чеку, а не попусту болтать. И как этот «мелкий» умудрялся заваливать мужиков, если элементарного запомнить не может? Саша несколько раз хотел ему проехать прикладом по затылку, когда тот ворчать начинал, но не с целью заткнуть его пасть, а с тем, что нихрена не слышно возможно настигающей беды.       Я́га переключил режим своего оружия с помпового на самозарядный, нажав кнопку под цевьём, после чего сразу же произвёл перемещение цевья слегка вперед. — Меня пугает, что тихо очень,—негромко заявляет Слава,— Ни одной животины. — Ты сейчас докаркаешь,—прыснул в ответ ему Дегтярёв,— Помолчи. — Если ты не пояснишь, чем вызвано твоё непрезентабельное выражение лица, то лучше отвернись от меня, ты мне пищеварение портишь,—шикает на него полушепотом сталкер, ловля на себе предупреждающий взгляд об возможном ударе по затылку. — Потому что ты что ни говоришь - оно либо появляется, либо появляется ещё худший вариант,—объяснил Александр. — Да когда такое это было?! — Сейчас, например,—повёл стволом вперед Александр, указывая на то, как в вдалеке грохнул взрыв и раздались раскаты автоматных очередей. На миг Я́ге нестерпимо захотелось вернуться обратно, когда услышал лай собак и хрюканье плотей. Парень остановился и прищурился. Стая собак, парочку «колобков» и пару штук кабанов воевали вместе со сталкерами-одиночками. — Да ну вы на приколе,—говорил он, не веря своим глаза,— Мы же не пойдём прямо на мутантов? Там есть, кто о них позабодится ведь. У нас путь нелёгкий, патроны тратить ещё. — Я́га, запомни - если ты отключаешь мозги, то ты обязательно должен включать КПК. Что-то одно из этого должно работать всегда,—свёл едва ли брови на миг Лоцман и тут же уточнил,— Обходить - смысла нет, а помочь нашим надо. Или ты заветы сталкеров не знаешь? — Допомогался я, что меня такие ребята чуть на заводе голову не прострелили блять!—ему пришлось перешагнуть через грязь, брезгливо её провожая своим взглядом. — Я же сказал тебе «не каркай»,—совсем размеренно заявил об этом Дегтярёв. — Дёготь, ну твою мать, чего начал?—закатил глаза Слава,— Я хочу, чтобы ты знал: до твоего появления моей заветной мечтой было найти путь в Припять. Когда ты появился, ты затмил ее. Почти два месяца я мечтал переломать тебе ноги, потому что ты вечно меня бесишь своей «правотой». — Идём,—плечом его подбил идти вперед товарищ. — Да ну нет, товарищи ещё не усопшие. А как же план?—развёл руки в разные стороны и в интонации заметно напрягся. Саша переглянулся с Лоцманом напару, пока Слава не уточнил,— Послать меня как яркую приманку - это не план, если что. — Да тебя просто послать - себе дороже,—отмахнулся друг и внимательно глянул по сторонам,— Но ты дал мне мысль. Вон, видишь электрическую аномалию? — В неё приманивать?—уточняет сталкер, а когда до него доходит, то он, точно ошпаренный, возмущается,— Так стоп! Чего это сразу я? — Ты довольно шумный и очень яркий, Лоцман у нас проводник, а я получше стреляю. Ещё вопросы?—отмечает Саша без какого-либо упрёка или намёка на оскорбления,— Вперед, Слава.       Я́га хотел что-то добавить этому идиоту в довесок, но аргументов не нашлось вообще, а потому он фыркнул и скрылся за невысокими кустарниками, через которые перешанул рельсы. Лоцман подготовил оружие к действию, но отчего-то всё де решил уточнить у сталкера, справился ли этот «шумный» с задачей? Дёготь уверен был в этом. Слава не дурак, он просто хорошо прикидывается - понял точно. Пора бы и им присоединиться к подмоге.       Бой возле Полустанка не сулил ничем хорошим на самом деле. Многие одиночки были ранены, а кто-то уже валялся бездыханным телом в траве. Один из вольных был ранен в плечо и при каждом выстреле из ПМ тихо шипел сквозь сжатые зубы. Угораздило их на эту авантюру подписаться. Зона...точно с ними сыграла в злую шутку. У мужчины помимо плеча было расцарапано когтями бедро. Иссохшая трава заполнилась ранеными, мертвыми людьми и мутантами. Каждый раз смотрел на это тошнотворное месиво и подавлял в себе рвотные позывы. Довольно не самое приятное зрелище, которое лучше бы не видеть. Вольный сталкер изнурительно старался унять гремящую в голове какофонию из боли и беспомощности. Пули не вечные, а их становится всё меньше и меньше. Это так глупо - продуть каким-то тварям. Так глупо, но вполне здесь естественно, если ты слаб. Из-за циркулирующего в венах коктейля из лекарств мысли у него путались. Мужчина едва чувствовал как у него ноги стояли на земле. Это было сравнимо с состоянием полного алкогольного опьянения. Чувствовал, как на него двигается большой кабан; чувствовал, как тварь приближается все ближе и ближе. Это был еще один хищник, что горел желанием поглотить его. — Назад!—раздался откуда-то крик и сталкера тут же отшвырнули назад. Оружие упрямо уставилось черным зрачком ствола в мчащегося кабана. Вольный с округленными глазами поприветствовал русый затылок Лоцмана, после чего полилось клацанье затвора, что утонуло в грохоте первых выстрелов. Подмога все же пришла! Отозвались все-таки! Мужчина был на миг рад нежданному приходу другого сталкера, как с совершенно другой стороны выскочил другой, в более весомой экипировке.       Огонь рвал монстров в кровавые ошметки, сметая все живое, не давая никакого шанса на спасение. Грохот выстрелов смолк. Дегтярёв перезарядил оружие и осторожно двинулся вперед, как тут же остановился. Его внимание на миг привлекло небольшое тело, которое выкатилось из пышных кустов. — Какого хре-...—не договорил Дёготь, как безумные глаза Славика встретились с глазами его. Он даже содрогнулся чуток, словно когда-то уже проходил эту процедуру. Я́га выстрелил размашисто в сторону собак и когда достаточно лихо привлёк их внимание, закинул оружие за спину и начал лихорадочно махать руками, горласто напевая частушки Сектора Газа:

Мимо тёщиного дома Я без шуток не хожу. То им хер в забор просуну, То им жопу покажу! Я на Севере была Золото копала. Если б не моя пизда, С голоду пропала! О-па, о-па, зелёная ограда, Девки выебли попа - так ему и надо!

      Дегтярёв мысленно ругнулся в адрес этого придурка, у которого действительно был невероятный талант притягивать к себе неприятности. Хоть с таким было и совсем не скучно, однако разгребать «говно» хотелось чуточку меньше. Он видел, как Я́га начал энергично и динамично исполнять народный танец. Парень виртуозно прыгал, вращался. А после начал показывать различные сельские занятия - паханье поля, сбор урожая или рубку деревьев. Постепенно танец становился все более экспрессивным. Размашистые движения рук и тела создавали образ идиота, коим он и являлся. Удивление постепенно переходило в оцепенение, когда Слава вприсядку поочередно стал выбрасывать ноги вперед из довольно неустойчивого положения, сидя при этом с опорой на руки сзади. — Он что, «Казачка»¹ танцует?—невзначай уточнил еле живой вольный сталкер, который тоже застал эту нелепую картину. ¹—Казачо́к (рус. Козацкий танец, Козак, укр. Козачок, белор. Козачок, Казак) — украинский, русский и белорусский народный танец-пляска. Общий настрой танца живой, весёлый, бодрый и задорный. — Придурок,—вылетает у Александра это скорее интуитивно, нежели обдуманно. Он сам направил Славика на это, но почему-то всё ещё не привык к тому, что этот человек довольно придурковато относится к таким вещам. Как Зона его ещё не угробила - неизвестно. Привлекает наверное чем-то. Как и мутантов сейчас.       Большая часть собак действительно повелась на этого сталкера и сиганули за ним, а тот - от них. Они довольно шустро настигали его, и Слава враз позабыл про свои планы или какие-то мысли, покрываясь холодным потом и благими матами. Я́га ускорился, вкладывая все свои силы в последний рывок и кинул через плечо своё гранату. Она описала небольшую, слабую дугу и упала прямо в траву, после чего раздался довольно шумный взрыв и земля на миг затрясло.       Сталкер затылком чувствовал, что псы приближались, вот-вот его за щиколотки схватят и вгрызутся зубами в кость. Он выдавливает из себя на максимум скорость и чуть отдаляется от мутантов, но когда на горизонте показалась долгожданная аномалия, что спряталась в небольшой яме, сталкер оббегает её, игнорируя пищание детектора. Это было отвратительной идеей. Слава молниеносно вынул из кармана «лимонку», которую ранее вынул из мёртвого сталкера и кинул снова в собак. Дым от гранаты поднялся над ямой, и ровно через секунд пять сверкнула вспышка. Раздался треск, от которого Я́га сделал шаг назад. Парочку собак тут же были пойманы яростной электрической аномалией, что испускала разряды гневные и подкинула хилые тела собак вверх. Облезшая шерсть задымилась, отчего-то запахло слегка жареным, а глаза животных облились страхом и невероятной болью.       Радость ушла настолько быстро, что сталкер не успел толком её прочувствовать, так как одна из хитрых собак всё же оказалась умнее и накинулась прямо на Славика. Передние лапы оказались будто сильнее, потому что они повалили на спину человека и прижали к земле. Глаза одичавшей собаки наполнялись необузданной яростью и тупым желанием вырвать зубами из этого путника самый большой кусок мяса.       Слава начал довольно громко кричать и даже биться в конвульсиях, в то время как пёс сомкнул пасть на его руке, разрывая мягкую ткань как комбинезона, так и кожи. Кровь хлынула из изувеченной конечности, словно из крана, заливая лицо и грудь буро-красным потоком. Адреналин выпрыснулся наружу, а вместе с ним и начал мутнеть рассудок. Он не помнил, как вынул нож и начал им лихорадочно забивать одно и то же место мохнатого монстра. Острое, холодное лезвие вошло глубоко в плоть чудовища, а затем также резко вышло, сопровождая фонтан крови. Страх повторно вбрасывает в кровь бушующий гормон, который, в свою очередь, удесятеряет силу. Он уже отбросил мысль о боли, потому что злоба накрыло его по колено. Славик откинул скулящего пса, что клацнул пастью перед его носом и, перехватя двумя руками свое оружие, прицелился и дал ответный удар тут же. Отдача с силой толкнула сталкеру в больную руку, из-за чего тот громко издал: — СДОХНИ!       Я́га учащенно задышал. Кровяное давление быстро поднялась, а потом стало падать, когда его колени соприкоснулись с землёй и он грохнулся без сил. Парень попытался свернуться в позу эмбриона, но ноющая, пульсирующая боль не позволила это сделать. Ему захотелось заплакать, не скрывая своего естества.       Больно. Невозможно больно. — Пока ты чувствуешь боль - ты слаба, Ярослава,—слышит знакомый голос своего мёртвого коллеги и мысленно проклинает себя за то, что не может это всё отпустить.       Рука Я́ги тянется к Владимиру. Тот, тяжело вдохнув, встаёт с корточек и смотрит пустыми глазницами куда-то вдаль. Сталкер заметил, что Вова дрожит, по его телу пробегает судорога, а отчаянные стоны парня становятся все ярче и ярче. Мучительная боль атаковали нервную систему. Его рука хорошо прокушена, пронзены. Мёртвый друг изобразил недовольную гримасу и носком ботинка ударил сталкера в бок, вынуждая того изогнуться в спине. Он ударил его ещё раз, а потом развёл руки в стороны и заорал: — ВСТАВАЙ, ЯРА, НИКТО ТЕБЕ НЕ БУДЕТ ПОДТИРАТЬ СОПЛИ. ВСТАВАЙ СУКА!       Он был прав - как бы ни хотелось этого признавать. Его слова были чем-то отрезвляющим, что помогло на миг переключиться не на себя, а на то, что было вокруг. У Владимира было с каждым приходом всё тускнее и тускнее тело, точно становился одним большим черным пятном. Славик опомнился и, попытавшись дотянуться до плечевого кармана, вытаскивает оттуда оранжевую аптечку и суетливо ищет там хоть что-то таблетированное. Но из обезболивающего был только шприц-тюбик с прозрачным лекарственным средством. У него затраслась рука и неудачно выронила на траву этот несчастный тюбик. Он понял, что не может себе просто поставить укол, потому что боится. Не может. От этого чувства бесполезности у него всё же проступила мокрота на глазах. — Что, уже себе помочь не можешь?—Вова прыскает желчно в сторону извивающегося "паренька",— Как ты собралась искать путь в Припять, если даже себе помочь не можешь? Не говоря уже о других. Мы уже увидели сегодня, какая ты на самом деле. Трусиха. Ты буквально всего боишься. Давай, продолжай лежать на траве и жалеть себя, пока другие пытаются хотя бы что-то. — Сделай хотя бы что-нибудь, хватит пиздеть. — Сделать? О, извини,—Вова убрал руки за спину и покачнулся вперёд,— Не хочу руки пачкать. Как ты там сказала перед тем, как мутантов привлечь? Ах, да! «Там есть, кто о них позаботится ведь. У нас путь нелёгкий, патроны тратить ещё». У тебя есть, кто о тебе позаботится, нечего мне тратить силы. — Вова блять!—вскрикнул Я́га. — Сука ты, Ярослава. Трусливая, лицемерная, жадная сука. — Я признаю! Я - трусливая, лицемерная, жадная сука! Признаю...признаю...—срывается с его губ, когда стал смотреть на то, как Владимир задумчиво начал отступать. Он отходил назад, но ни разу не сводил и глаз со Славы.       Я́га хватает что-то прочное в воздухе, и это застает подоспевшего друга врасплох, прежде чем раненый сталкер отпускает его. Он все еще шмыгает носом, слегка дрожа, когда тихий вздох раздаётся совсем рядом с ним. — Славян, не дёргайся. Сейчас вколю тебе обезболивающее,—Саша падает на колени и мрачно оглядывает товарища, который ранее едва ли чечётку уже не танцевал, глядя мутантам в глаза.       Дегтярёв пропускает момент, где Славик свободной рукой вцепляется тому в ногу и пытается не издавать лишних звуков. Не упускает однако из виду того, как хватка слегка сжимается, как будто боится отпустить его. Лекарство через считанные минуты подействовала в полную силу. Притупило боль хоть немного, что не могло обрадовать самого мученика. — Вот так,—подытоживает другой сталкер и протягивает ладонь раненому, чтобы тот поднялся,— Вставай, выпендрежник. — Что, настолько хреново вышло?—принимая руку помощи, спрашивает Я́га с высеченным смешком, когда поднялся на ноги. — Кто приманивает мутантов частушками Сектора Газа и танцует «Казачка»? Совсем дурак? Тебе повезло, что это просто собака тебя покусала. А если бы кровосос? Или того хуже - химера? — Это первое, что мне пришло в голову,—аргументирует этим,— Но у меня же получилось. Верно? — Ну,—Дёготь зыркнул в сторону аномалии и лежащей на траве мёртвую собаку,— С этим не поспоришь. — Ты сам как?—хлопает того по плечу по-дружески приветливо. — Порядок. Нужно идти дальше. — А Лоцман где?—Слава неспеша подходит к мёртвому вольному сталкеру и попутно рассуждает вслух: — Всё равно уже ему многое не пригодится... — Лоцман живее тебя будет.       Глаза у мертвеца остекленели от увиденного ужаса и боли, которую он испытал ранее. Столько сожаления в этих глазах, столько непереносимого огорчения, от которого у сталкера в желудке всё скучивало. Он вытащил с этого парня бинт, пару штук консерв и знакомую упаковку патронов, которые как раз подходили для оружия Славы. Обыскав по карманам, в надежде найти хоть что-то интересное, обнаруживает только КПК мёртвого и неполную упаковку сигарет. Я́га закашлялся и принялся яростно сплевывать непослушным ртом вязкую слюну. — Ты говорил о химере какой-то. Расскажешь о ней?—поинтересовался парень. — Потом,—сказал Дёготь спокойным голосом и положил руку на голову Я́ги,— Всё взял? – Да всё, всё. И вообще, хватит со мной сюсюкаться, я и сам мог-...—попытался возмутится как-либо он, как тут же, почти незамедлительно получил шлепок ладонью по лбу и осекся. Слава пока шёл, плотно перебинтовывал свою рану и пытался не начать снова ворчать от боли, которая никуда на деле и не ушла вовсе. — Я уж думал, ты кони двинул,—первое, что говорит Лоцман когда видит перед собой Я́гу.       Почему-то от этого у сталкера смех пробирает, а затем настигает грусть какая-то. Он ведь и правда мог умереть. Если бы не вел себя как идиот и не выпендривался лишний раз. Возможно, Зона так его предупредила. — Я тоже так подумал. Хорошо, что нож под рукой был,—вытащил из помятой пачки одну сигарету и попросил проводника прикурить. Лоцман невольно исполнил прихоть паренька и подал ему сигарету. Он глубоко затянулся. У него тут же немного задрожали руки и стала подергиваться голова. Его хватило буквально на пару затяжек, на пару капель осмысленности, а дальше впал в недолгий ступор. Ему нужно научиться быть независимым. Чтобы не полагаться на чью-то помощь, иначе однажды он распрощается с жизнью. — Тебе стоит быть менее импульсивным, Слава. Иначе Зона тебя сожрет и разбросает твои конечности по всей огромной территории,—едва обеспокоенно отметил проводник,— Тебе мало было того, что было на станции? Все ходишь по тонкому льду. Долго парни закрывать глаза не смогут, даже Дядька Яр тебе не сможет помочь. Голову включай, парень.       Как же Славе сейчас хотелось ударить Лоцмана своим удостоверением, да дипломом об окончании высшего образования в институте, но тут же одумался, когда осознал всю сказанность слов. Проводник не пытался его упрекать как-либо, потому что новички большинство такие и он не первый раз видит таких мёртвых. Славик не сказать, что чем-то выделяется среди этих «зелёных», но было в нём что-то предельно чудаковатое, противоречивое, непонятное. — Я понял. Постараюсь,—кивнул он. — Даже спорить не станешь?—удивился Саша. — Не стану. Я действительно безмозглый, примитивный моллюск, интеллект которого находится в эмбриональном состоянии, и при этом пытается выёживаться. Все расписано по факту,—развел от безысходности руки в стороны Слава. — А я думал ты только ругаться и бить морды можешь. А ты вон что выдал. Ну чудеса!—захохотал проводник,— Ещё ошибки признает. — Он всегда ругается. Даже сейчас, в голове. Ему устройство пасти не позволяет не ругаться,—уточняет невзначай Дёготь. — Да ты совсем охренел?!—тут уже все святое в Я́ге пропадает на миг, стоило только товарищу подколоть довольно неплохо его. Саша косится молча на другого сталкера, и лицо делает такое, говорящее за себя «Ну вот, что и требовалось доказать». Сталкер надулся от возмущений изнутри и начал недовольно бурчать на высокого человека: — Я тебе в следущий раз свечку ректальную затолкаю, а предварительно смажу её перцем. Вот побегаешь по Зоне, почешется. — Ты где нахватался слов таких заумных?—не реагирует тот никак на пылкое поведение своего напарника, а лишь расслабленно чуть давится смешком,— В учёные небось подашься потом? «Я и есть учёный!»—завосклицал Я́га в голове и только рассержено кинул тому в довесок: — Может и подамся.       Рана на руке саднила и кровоточила, а потому приходилось менять периодически повязки, пока в рюкзаке не осталось всего два бинта. Гудели ноги, а штаны были испачканы грязью и кровью.       Перед тем, как попрощаться с оставшимися выжившими сталкерами, троица всё же проверили окрестности на отсутствие ещё каких-либо сюрпризов. Вольные остались где-то там, далеко позади, среди засушенного поля, где изредка мелькали хвойные и лиственные деревья. Один из тех выживших был крайне под впечатлением этого причудливого танца Вячеслава, что не могло удивить того сталкера. С самого детства, когда ещё был открыт Дом Культуры у них, в селе, ему приходилось ходить со своими одноклассницами на «дискотеку» и танцевать с ними. И всё же, в качестве благодарности, Славику отдали аптечку, что не могло на самом деле не обрадовать.       Дорога довольно знакомая показалась сталкеру, ему начало казаться, что у него сработала дежавю, пока один из его попутчиков не заикнулся о такой аномалии как «Плавни». Самый молодой остановился, притормозил можно даже было сказать, и ушам своим не мог поверить. Там, начался настоящий для Славы кошмар; там, где он потерял не только своего коллегу, но и сталкеров, с которыми был не так давно знаком. Он пытался придерживаться установленным самим правилом того, что нужно держать себя в руках, но бьющееся сердце имело на него совершенно другие планы. Яга сжал свои руки в кулаки и на вопрос Лоцмана «Всё нормально?» только кивнул головой и сказал, что немного притомился. С новичками ведь всегда такое бывает, верно? Ни проводнику, ни уж тем более Дегтярёву не стоит знать подробностей, потому что это могло сыграть потом в злую шутку.       Шли они довольно долго, как казалось самому парню, и ему начало мерещиться вдалеке какие-то незатейливые тени, которые то и дело что юркеули в пожелтевшие, либо от времени года, либо от радиации травы. У Славика сработал в голове механизм «лучше пусть покажется и этого не будет, чем не покажется и оно произойдёт». Как вспомнит ту ненасытную стаю кровососов, так по позвоночнику грудой спустились мурашки и неприятное впечатление о том побеге. Всё же чудом ему тогда удалось умчаться от тех тварей. — Молчаливый ты какой-то, Славентий,—подмечает Лоцман,— Расскажи лучше, чем тебе Большая Земля не устраивала, что сюда полез? За приключениями и артефактами? — Интересно стало,—отмечает тот,— Там, за территорией Зоны, люди говорят слишком много бреда, а потому сам решил разобраться, что здесь да как. Простой человеческий интерес. А ты? — Ловко ты,—хохотнул тот,— А я по молодости тоже, как вы - всё жаждал приключений, как можно больше артефактов забрать хотел, да глянуть хоть разок на Исполнитель Желаний. Ну а со временем уже понимаешь, что никакой Клондайк артефактов, ни Исполнитель тебе особо не нужны. Проводником вот потом стал. — И чего же все помешаны на этом Клондайке и Исполнителе? Будто здесь ничего другого интересного нет,—разочарованно вздохнул. — А ты будто бы сам не хотел загадать желание,—повернул к нему голову Лоцман и прищурился так странно, с опаской что-ли. Но Я́га был уверен, дело совсем не в том, чтобы хотеть чего-то желать, там кое-что другое. Каймановское излучение крутилось у него в записях, и когда будет возможность, силы и время, то точно посетит. — Бесплатный сыр только в мышеловке. Я предпочитаю самому добиваться чего-то, а не идти в жопу мира, рискуя своей же жопой ради какого-то булыжника. Тоже мне, нашли панацею от всех болезней,—ответил Слава,— Люди хотят верить в то, что что-то исполнит их мечту, жертвуют там собой, рискуют. Но проблема в другом - почему-то все тактично обходят ту мысль, что мы сами можем исполнить свою мечту, сами можем достичь желаемого. — Философ...—подметил Дегтярёв,— И как в тебе умещаются эти две личности: упертое быдло и непризнанный философ? — Я просто водки бахнул, веселее будет,—сарказмом отметил сталкер,— Душа требовала выпить грамм так сто...как же без этого-то?       Мысль была довольно хорошей, но лучше таким не злоупотреблять на самом деле. Знает Дегтярёв одного техника, он как раз на Затоне, по прозвищу Кардан. Этот чудаковатый вольный сталкер, у которого, казалось бы, руки золотые когда касаются какой-то поломки, уж крайне сильно страдал алкогольной зависимостью. Но причиной этой зависимости стали его старые друзья, с которыми давно познакомился - Баржа и Шутник. Однажды, когда Александр пожаловал на второй этаж сухогруза «Скадовск», он пожаловал к этому технику. Слово за слово, как говорится, а сталкер предложил выпить технику. И всякий человек, что любит халяву, не станет отказываться от такого предложения, если за это ещё и платить не нужно. Кардан на самом деле хороший мужик, порой толковые и мудрые вещи говорит, но его развязанный язык поведал свою причину беспокойства: оказывается, после очередной совместной пьянки, трое товарищей очень сильно повздорили и их пути разошлись. Саша тогда сказал, что если повстречает на своём пути этих сталкеров, то обязательно передаст им извинения от техника. И через какое-то долгое время он возвращается к этому «мастеру на все руки» с крайне печальной новостью: тело Баржи сталкер обнаружил в пещерах под сгоревшим хутором, где едва ли умчался от стаи диких кабанов, а что касается Шутника - от него лишь остался голый скелет возле жуткой, но довольно удивительной, аномалии Соснодуб. И в качестве доказательства принёс ему два КПК товарищей. Жаль было этого мужика, беспокоился за них крайне сильно, а как узнал о их смерти, так долгое время скорбил. Нелегко было ему. Дёготь даже вспомнил, как один из сталкеров-одиночек рассказывал про Кардана: «Ну, это не новость и не секрет, что техник Кардан совсем почти спился. А ведь говорят, он когда только на «Скадовск» пришёл, пил сугубо для дезактивации и по редким праздникам. Это потом уже, позже, начал с горя за воротник закладывать — друзья его пропали... Видать, и вправду хорошие были друзья, раз он в такой штопор ушёл».       Сталкеры приближались к Цементному заводу и тут на Славу всё же накатили воспоминания, да с такой силой, что неприятная боль кувалдой ударила по черепкой коробке и заставила его сесть на корточки и накрыть руками свою голову, покрытую балаклавой. Нельзя было сдаваться, просто нельзя! Ему надоело бояться всего, надоело видеть всё это. Когда Дегтярёв догнал его и положил руку на плечо и слегка похлопал, то тот пружиной вскочил на ноги и глянул мельком издалека на аномалию коварную. На приемлемом расстоянии это походило на небольшой водоём, в котором вода окрашивалась ярко-зелёными пятнами без очерченных границ. Над зловонной поверхностью этого болота стелился едва видимый туман. Судя по всему исходил от этих химических аномалий, а значит сам по себе тоже был ядовитым. — Порядок?—интересуется Саша. — Да,—коротко ответил Славик.       Под пасмурным небом, суженным от заводских труб и монотонного серого облака трухлявого корпуса, простирается заброшенный завод. Сам завод возвышался над окрестностью, словно забытая достопримечательность. Возможно, когда-то здесь пылавшие печи, испускающие дым, сегодня дремлют, лишь сохраняя немое свидетельство о былом производстве. Заброшенные стены завода, облазившие от времени, теперь были подобны историческому пергаменту, на котором выгорели образы бесконечного рабочего ритма. Цементный завод пронизывал загадочным мраком пространство, в котором тишина проникает не только в душу, но и в разум. Здесь звук угасал и отбивался по стенам, теряясь в бескрайних коридорах и оконных проемах. — Можем, остановимся? Дух переведем, да подкрепимся,—предложил Я́га,— Здесь безопасно останавливаться вообще? — У нас времени особо нет, чтобы тратить на привалы,—подмечает Саша, сводя брови интуитивно к переносице своей,— Кто тебе не давал до выхода поесть? — Так я ел,—объясняет,— У меня растущий организм! — У нас, насколько я помню, разница с тобой в пять лет, какой ещё к черту растущий организм? Не выдумывай, пошли дальше. — Вот как тебе надо - так сразу привал,—хмыкнул Слава,— Мы ж ненадолго. Переведём дух и пойдём дальше. Дёготь, у нас с тобой какие-то токсичные отношения, прям как те химические аномалии. — Будь рад, что не с голой задницей идешь на Затон.       Я́га больше слов не проронил после этого диалога. Под ногами хрустели стекло из выбитых окон здания, вокруг были разбросаны остатки брошенного инструментария. Паутина покрывает металлические конструкции тонкими нитями, в надежде на то, что попадётся хоть одна глупая муха в эту ловушку. В этой мрачности чувствовался проблеск давно исчезнувших времен. — Лоцман, а для чего вообще этот завод был построен, не знаешь? Он как-то с заводом «Юпитер» связан?—спрашивает через какое-то время сталкер. — Если верить слухам, то завод являлся филиалом «Юпитера»,—ответил ему проводик, сверяясь с картой местоположений аномалий,— А уж зачем им был этот Цементный завод - не знаю. — Если мне память не изменяет, ранее он занимался производством деталей для магнитофонов,—выдал Я́га. — Откуда ты-... — ЛОЖИСЬ!—гаркнул Дегтярёв тем двоим и те, точно по приказу, грохнулись в траву, пропуская над своей головой автоматную очередь. Слава плашмя упал в траву, накрывая рукой голову свою интуитивно. А когда услышал совсем рядом довольно знакомые «красноречивые», тюремные возгласы, которые нетрудно было узнать, у него аж челюсть свело от возмущения. «Как невовремя»—уж подумал он, проползая чуть вперед,—«Надо атаковать»       Сталкер прополз ещё пару метров и когда добрался до стены здания, то поднялся совсем осторожно, на корточки, и прижался спиной. Увидя знакомую макушку, у него внутри растеклась теплота. Это был его напарник. Они, совершенно не сговариваясь, двинулись дальше. Прокуренные голоса бандитов и их жаргон узнаваем был для Славы, а одна мысль о том, чтобы их расстрелять не уходила. Саша прочёл по лицу друга это непокорное желание и кивнул головой вперед. Стреляли с расстояния десяти метров, и обе пули с пистолета Я́ги попали бандиту точно в затылок. Человек начал заваливаться на бок, когда еще несколько пуль нашли его тело и продырявили. Сейчас он был похож на имитацию друшлака. Сталкер направил ствол пистолета на другого и, не дав ему посмотреть на себя, сказал: — Выкуси, падла.       И четырежды нажал на спусковой крючок, надвигаясь целеустремленно на врага. Когда он сократил достаточную дистанцию, сталкер брезгливо толкнул и тело упало спиной на землю. Парень опустил руку и пару секунд, наблюдал за выгибающимся в спине бандитом, что вместо смелых фраз выдавал только истошные вопли, а потом выстрелил тому в сердце. Дрожь по телу прошлась заметно, а боль в раненой конечности ударила по макушке Славе, напоминая невзначай. Его взгляд поднялся на товарища, что занёс кулак над мордой противника и тут же вдарил ему в челюсть. Я́га кажется, что этот человек бы замесил любого. Александр ушел с дороги, выбросив руку в сторону. Его предплечье врезалось в шею мужчины, и тот грохнулся на землю. Сталкер схватил за шиворот и всадил свинец в лоб, не дробя. Уважение к Дегтярёву взросло, когда его глаза наполнились расчётливостью и холодом. Не хотел бы Слава оказаться против этого человека. Мутный, опасный тип. — Где Лоцман?—задаёт вопрос Саша, мотая головой по разным сторонам. — Вижу,—и указывает на склон, где сталкер отбивался уже не от бандитов, а от...зомбированных. Если тех было всего от силы пару человек, с которыми справиться было не так трудно, то вот вооружённые зомбированные - совсем другой разговор,— Я помогу ему. Прикрой меня!       Славик перекинул себя через перила и метнулся за проводником на подмогу. Оглушающая очередь вспорола грязную куртку зомби, одна пуля впилась в грудь. Еще две попали тому прямо голову. Проводник не был принцессой, что ждала часа спасения, он рассчитывал только на свои сейчас силы, однако когда послышалась знакомая ругань со стороны, Лоцман в голове проклинал Зону за то, что связался со Славой. Потому что когда этот полудурок оказался на расстоянии вытянутой руки, вдруг резко присел, скрылся в густой траве, уходя с линии огня которую испускала «туша». Как только зомби попытался сориентироваться, то тут же ударился головой об камень и обмяк. Секунда, и Я́га обнажил свой нож и всадил его в шею, разрезая её довольно не щадя, почти зверски. «Этот» был сделан лишь потому что отбился от группы своей, состоящая только из ходячих мешков с костями, без толкового сознания. У сталкера всё ещё тряслись руки, а каждый раз применять пистолет заканчивались ноющей болью в ране от отдачи пистолета. Однако другого выбора не было, потому что логика стала исчезать вновь, когда к голове приливается адреналин. Рукоятка пистолета хорошо вписалась в ладонь паренька, палец лег аккуратно, почти заботливо, на спусковой крючок и придавил его в тот момент, когда зомбированный обернулся назад на звуки. Это было глупой ошибкой, которую совершил зомби. В какой-то момент Слава даже подумал, что на самом деле спасает этих бедолаг от вечного скитания без цели и без рассудка. Жалко ведь.       Кровь начала снова пачкать одежду и бинты, пропитываясь темно-вишевыми пятнами. Над его макушкой просвистели пули. Ничего так не заставляет падать к земле, как риск получить пулю в лоб - довольно хорошая мотивация. Вячеслав сморщился в лице и огрызнулся точным выстрелом в бедро зомби. Затем раздался ещё один выстрел. Пуля пробила тому плечо, задевая ключицу, и он повалился на землю. Корчился, извивался как уж на сковороде, но не собирался будто бы так быстро умирать. Как только он собрался добить своего врага, как им уже занялся Лоцман и пустил в него несколько пуль, а ещё одну - для профилактики. — Ну спасибо тебе, Славик,—по-доброму улыбнулся проводник и оглядел разбросанную кучу зомбированных. — Может, теперь привал сделаем?—со смешком поинтересовался сталкер, не унимая свою мысль отдохнуть от таких приключений и подкрепиться той же холодной тушенкой. — Мёртвого достанешь со своим «привалом»,—обречённо вздохнул Лоцман, понимая то, что этот паренёк имеет свойство стоять на своём. На самом деле эта чёрта в человеке хорошая, но если применять по делу, а не как этот балбес. Впрочем, даже от этого безбашенного вроде как толк есть,— Ладно, устроим привал и потом в путь. — Свершилось чудо!—взмахнул руками радостно Я́га,— Слыхал, Дёготь? Мы привал все-таки устраиваем. Так что давай, расчехляй свой хлеб с колбасой или что там у тебя. — Всё же доканал Лоцмана,—вздохнул Саша,— Только не долго. И надо глянуть, что у бандитов и зомбированных было. Иди, Славик, займись своим любимым делом, порадуй своего «внутреннего еврея».       А сталкеру действительно в радость таким заниматься - что-то брать на халяву и не платить за это было для него нечто хорошим поднятием настроения. Я́га чуть ли не в припрыжку пошёл исследовать, что было в наличии у трупов. Оббирать тела бандитов у завода было более чем неприятно. Когда он приблизился к трупу, то увидел красновато-коричневые брызги на стене. Он не стал задумываться и начал шастать по карманам бандита, по его изношенному рюкзаку. Как и ожидалось: из приятного были аптечки и несколько упаковок с патронами для дробовика, две консервные банки и через пойми сколько застоявшаяся вода. Её решил не брать. К чёрту. Стоило ему повернуться к товарищам, что шли медленно к нему, как он добродушно крикнул: — Парни, тут и вам тушёнки хва-...       Не смог договорить радостное оповещение Слава, как ему сзади накрыли огромной рукой рот и приставили холодное дуло ПМ в шею. Одно наверное, казалось, движение - и от паренька останется мокрое место. И всё же Я́га довольно из отчаянных в таких моментах и крайне борзый, потому что схватился за руку человека, которая свободно обхватила его. Сталкер тщетно старался вырваться из крепких рук бандита, который с довольно гримасой заорал: — Ни с места, фраера! Иначе я вашего кореша тут же прострелю.       А после этого, уже не так громко и показушно, обратился к самой жертве: — Ну чё, сученыш, доигрался? Это ты на КПП порешал моих брательников? Хана тебе, утырок.       Бандит уверенными движениями, закончившимися болевым приемом, распластал сталкера на стене. Гнев пролился пунцовым оттенком на щеках Славы, но, к счастью, за маской этого не было видео. Этот человек так сильно вывернул его кисть, что из глаз Я́ги брызнули слезы, а к горлу подступила тошнота. Приставив более уверенности лезвие к шее и дав почувствовать его остроту, мужчина обнажил оскал и обратился к двум сталкерам: — Волыны свои на землю. Сейчас же. Если жизнь пацана важна. — Что тебе нужно?—опустив оружие сразу на землю и выставив ладони перед собой, поинтересовался Александр Дегтярёв, который решил начать разговор более дипломатично. Возможно, получится договориться с этим выжившим. По крайней мере, хотелось в это верить. — Мне нужна голова этого дебила,—бандит хватает парня за балаклаву и тянет наверх, но сталкер интуитивно хватается за край ткани, чтобы всё не сползло и его лицо не увидели,— Либо вы сейчас платите мне кругленькую сумму за него и отпускаете меня, либо вас вместе с ним расстрелят. У вас нет вариантов, петушары. — Кто? Ты?—тон Славика изменился,— Окстись, дебила кусок, ты здесь один. Ты блефуешь,—его губы растянулись в оскале, когда их глаза встретились. — Дохера умный? Ну-ка покажи мне свои блядские глаза,—мужчина в одно движение снёс с лица Славы тёмные защитные очки и встретился с карими, выразительными глазами, что с каждой секундой провоцирующе пялились на него. Адреналин хлынул в кровь и ускорил сердцебиение.       Все эмоции паренька хлынули на него лавиной, выбив напрочь воздух из легких и сделав ноги ватными. Он почувствовал боль, страх, смятение, а после этого - невероятную ярость. Злоба росла. — У вас всего минута на размышления. Время пошло,—приказал бандит. — Сколько?—лаконично любопытствует Дегтярёв. — Дурак что-ли?! Он блефует!—гаркнул Слава,— Нет здесь никого кроме него. Он один! «Какая жалость»—нависающая над бандитом чёрная, густая тень вдруг заговорила тем же размеренным, надменным голосом,—«Ты такая беззащитная перед ним, хотя он и яйца выведенного не стоит. Напомню тебе, в чем твоя проблема: ты хочешь быть полезной, хоть может даже кого-то спасти, но на самом деле не способна сделать то, что надо. Скажи мне, Коваленко Ярослава Владимировна, на что ты готова, чтобы больше не слышать моего голоса и не видеть меня? Осилишь ли ты этого бандита? Он, кажется, не по твоим габаритам»       Слава закрыл глаза, молясь, чтобы это прекратилось. Он вздрогнул от прикосновения бандита, когда он наклонился и потянулся к балаклаве. Сталкер открыл глаза и едва не закричал, когда бандит резко наклонился и напорола на дрожащий нож, который как-то оказался в руках у жертвы. Глаза у бандита сверкнули шоком и непониманием, когда неведомая сила заставила его резко навалиться на Я́гу. Парень резко схватился за вражеский пистолет и через силу направил его вниз, отчего у того рука рефлекторно произвела выстрел. Бандит встретился с глазами того, кто устроил на КПП резню - пронзительные и сверкали той самой опасной, безумной идеей, которая и возбуждала интерес, и пугала одновременно. — Я готов на что угодно, лишь бы отпустить тебя и идти дальше, Вова,—произнёс довольно холодно, что не соответствовала настроению глаз, сталкер.       Глаза горели как о бешеного зверя, как у наркомана в предвкушении новой дозы. Это происходит снова. Снова и снова. И почему-то работает такое только на бандитов. Зрачки расширены, а грудь учащенно вздымалась. Слава лбом бьёт лоб врага, издавая болезненный вопль. Макушка подаётся назад, бандит запрокидывает голову и ругается матом, но в ту же секунду его отлетает в сторону, потому что пуля попадает ему в висок и вылетает из другого уже с кровавой, крутящейся дорожкой.       Сталкер скидывает с себя тело грозящегося мужчины и натягивает с силой балаклаву, выдыхая изо рта разгоряченный воздух. «Браво, это почти хорошо!»—тень захлопала в свои утончённые ладони.       В данный момент Славян видел монстра, что склонился над бандитом и заулыбался во все тридцать два, или уже больше, зуба. Дикая гримаса была у Владимира на морде, когда он повернул голову человека к себе. Существо демонстрировало звериный оскал - оно как будто было отражением отношения Зоны к Славе. Эта улыбка была истинным лицом опасности, а заостренные клыки еще больше придавали животной свирепости. «Предлагаю с ним сделать то, что и теми было. Для символичности ради»—взмолил Вова,—«Скажем, размазать кровь на стене или написать грозное предупреждение» — Нет,—отрезал Слава,— Я не буду этого делать. Хватит. Того раза мне было достаточно. Ты не контролируешь мной! «Думаешь, у тебя хватит сил противиться мне?»—насмехающийся тон не сулил ни о чем хорошего и единственное, что поистине останавливало сейчас Славика, так это мысль о том, на что он готов, быть распрощаться с Владимиром. Тень, что с каждым шагом сформировывалась в фигуру человеческую, напоминало сталкеру о том, что тело товарища мертво. Что нет того коллеги. Его нет.       Когда сущность приблизилось к лицу человека, что дрожащими руками держал свои коцнутые очки, от него повеяло внезапной опасностью. Я́га съежился и попытался смотреть страху прямо в лицо. Владимир не контролирует Славу. Владимир не может контролировать Ярославу. Он откровенно таращится на физиономию, которая определенно видала много всякого дерьма, особенно на себе, когда от лика человеческого осталось лишь раскрученный фарш. Слава вовсе не пытается увернуться от дичайше раскрытой пасти, которое то и дело могло заполонить собой все остальное вокруг. Тварь хватается своими когтями тому в ткань комбинезона и со скоростью едва планировал впечатать свои зубы в шею в Я́гу, но растворяется едкой дымкой прямо перед ним. — Хвала Зоне,—запрокинул голову назад от облегчения сталкер, так и не глянув за это время на мёртвого бандита, о котором вспоминать даже не хотелось если честно,— Я смогл...смог. Я не подчиняюсь, всё хорошо... — Слава!—Лоцман окликнул его, опуская пистолет вниз и побежал следом за Дегтяревым, который на месте не стал оставаться,— Живой? — Живее...некоторых,—прошипел сквозь боль тот, с пренебрежением метнув взор на того, кто покушался на его жизнь. Быстро же слухи до бандитов доносятся. — Где ж мы его так проглазели, что он подкараулил нас и на слабо хотел взять,—рассуждал вслух Саша. Это была его, кажется, особой привычкой. Не то чтобы это для Вячеслава было некой новостью или странностью, но он к этому настолько по мелочам привык, что даже не реагирует особо. Когда раздумия привели в логический тупик, задал вопрос: — Как ты понял, что он был один? — Не знаю, просто я его тоже на понт взял. Почувствовал что-ли,—развёл руки в разные сторону,— Не был до конца уверен в этом, если уж честно. После такого я бы ещё раз завод обошёл со всех сторон. — У нас нет особо времени,—подмечает довольно лаконично Деготь, не повышая своего тона. Он как-то странно, задумчиво поглядел на товарища своего, будто не узнавал в нём того истеричного человека, который лихорадочно бы опасался каждого шага,— Тебе опять кто-то мерещился, верно? — Зона с ума сводит,—парень почувствовал себя неуютно от такого проницательного взгляда, что ему на секунду показалось, что он знает все. До мельчайших деталей,— Точнее, пытается. Ещё держусь. — Понятно.       В этот вечер Слава ничего не сказал, не проронил почти ни звука. Он запомнил то, в какую тонкую линию сжались губы Александра и сколько задумчивости было в его взгляде. Цементный завод сопровождала тишина, которую перебивал только чавкающий Я́га, что уплетал консервную банку тушенки. Неподдельный голод подступил, стоило ему оказаться в нескольких стрессовых ситуаций. Прохладный пол контрастировал с водкой, которая по горлу тёплым потоком грел изнутри все. Выдернуло сталкера из размышлений резкий голос Лоцмана, что спрашивал о том, было ли что-то интересного у того бандита в рюкзаке. — Ничего нового: патроны, пойло, коцанный нож и его КПК,—отвёл свой взгляд он, откидывая от себя как можно дальше мысли о найденном им устройстве. Разблокировать его не вышло, что очень сильно огорчило, но, может быть, получится поторговаться с мужиками на Затоне, вдруг там что-то интересное. Хотя вряд-ли что-то у такого могло затаиться столь ценное в девайсе. — Следуя карте, нам нужно сейчас спуститься вниз, ближе к канализационным тоннелям, и переправиться разрушенный через мост,—проговорил Дегтярёв,— Верно, Лоцман? Ты маршрут не менял ведь? — Не менял, мужик, не менял. — Часто на Затоне бываешь?—любопытствует молодой. — Не особо,—ответил друг и глянул в окно. Там блуждал вновь унылый дождь, который уже, откровенно говоря, стал привычен.       Мужчина кинул консервную банку в угол и вынул из рюкзака потертую фляжку с водой, чтобы утолить жажду. Слава, закинув дробовик за спину, медленно двинулся к выходу. Вынув из-за угла, сталкер сделал шаг назад, выставил вперёд по инерции оружие, которое чуть от испуга не выронил. Под ногами хрустнула штукатурка и он сжался в плечах. «Соберись!»—думает Я́га и, не поворачиваясь, ощутил как в спину впивался чей-то взгляд. Пронзительный, пугающе настойчивый. Парень голову поворачивает и видит добродушного Лоцмана. Разве этот приятный человек может так смотреть опасающе? Хотелось бы думать, что нет.       Придя в себя, Славик выгнулся, силясь вдохнуть. Ребра ныли и рука раненая с ними заодно. В голове стоял протяжный звон, который погодя начал стихать. Сделав пару шагов вперед, он вышел на улицу. Нет ничего лучше, чем находиться среди товарищей. Желудок больше не урчит и не орёт о том, чтобы в него за толкнули хоть булку черствого хлеба. Несколько минут ему поистине казалось, что всё уже кончилось, пока из-за колонн в метрах десяти не вышли двое зомбированных.       Я́га лихо ушёл в сторону, прицелился в одного из них с SPAS-12, но стрелять не спешил, пока не увидел в их руках оружие. — Ох, ё! А чего сразу с оружием-то? С оружием и дурак может!—выполнив неуклюжий кувырок через голову, сталкер мгновенно присел на корточки и попытался заново прицелиться. Завод не отпускает, черт их побрал.       У него в руке показалась знакомая ребристая граната и на миг думает, что не стоит тратить патроны на них, если можно ускорить процесс «зачищения». Славик аккуратно кинул в их сторону «эфку» и пригнулся, затаившись в траве. Взрыв плотно разбросал несколько осколков, визгливо чиркнув по бетонным стенам здания завода. Из-за дыма, сильно похрамывая, вышел только один из этих «везунчиков», на что парень сразу же, не раздумывая, открыл огонь. Стрельба через минуту прекратилась, когда лоб бедняги был весь прострелен. — Суету наводишь?—интересуется Дегтярёв. — Хуету. — В твоём стиле,—никак не отреагировал сталкер и пошёл следом за проводником,— Идём. Затон совсем рядом. Ну как, часа четыре примерно идти, так что шевелись.       Ох уж эти товарищи, вечно любят им командовать. Может быть, однажды, и Славик возглавит свой отряд? Кто знает.