Человеческая сталь

      В знойном марше по извилистой дороге, сквозь мрачный, местами лишённый цветовой гаммы Зоны Отчуждения, трое сталкеров шли сосредоточенными, словно ожидая нападения в любой момент. Сталкер должен быть всегда начеку — это уже как золотое правило для того, чтобы выжить. Лоцман какое-то время не разговаривал с теми двумя, когда те время от времени спорили между собой, но это было так недолго, что он и не зацикливался вовсе на них. Проводник порой думает, что неугомонный парень точно их в могилу сведёт да и себя заодно, но он такой живучий, что это пугает просто. Неужели, Зона наградила его чем-то? Глупости. Он слишком неопытен, глуп и наивен. Вряд ли бы она стала тратить своё время на этого мелкого головореза, который иногда ураев не чувствует. А вот Слава иначе думает и никогда не перестанет так считать: Зона не любит его и прокляла будто. Потому что невозможно в таких условиях, в каких он был, нормально вск расценивать. Яга даже мыслить обо всём этом не хочет, тошно и противно. Дегтярёв шёл где-то за ним, попутно смотря во всё стороны, а когда они прошли мимо пару троек «Электр», то и вовсе на миг заострил на них своё внимание.       Впереди пролегал путь, ведущий к Затону, где они должны будут дойти до сухогруза «Скадовск». По слухам, на Затоне можно найти ценные артефакты, хотя Дёготь, зная свой опыт, может смело сказать, что любой артефакт — ценный материал. Как только создаётся — хороший такой-то вопрос, которые должны наверняка учёные знать.       И, как чувствуя, Славик повернулся к нему, а потом на искрящуюся активированную аномалию, да поинтересовался вслух: — Любопытное зрелище все-таки — аномалии эти. — Они тебя не расслышали, ты подойди ближе к Электре. Они чувствительные уж, —шуткой угрюмой вдруг устало отметил Лоцман, — Может, артефакт найдешь. — Да я-то могу, мне чего терять, да только я не отмычка вам, уж извините. Меня Дядька Яр просветио уже базовыми знаниями правил ваших этих…сталкерских, —заприметил тот, замечая, как в воздухе начинает повисеть напряжение, — А артефакты как-нибудь потом. После того, что я мельком услышал от учёных и в записях увидал, мне как-то не очень хочется брать в руки тот же «Ломоть мяса». — Поделись своими знаниями, —поддержал диалог Александр.       Особо скрывать нечего было, да и как-то в это Слава сам начинает постепенно верить. Когда в последний раз заходил в бункер, то услышал это, но никак не воспринял, а сейчас наоборот — всплыло нежданно, как говно в прорубе. Яга говорит, что существует такая интересная точка зрения, которая связывает образование артефактов с энергетическими колебаниями и взаимодействием сил природы. Согласно этой версии, взаимодействие аномалии с останками живых существ, растений или неорганических материалов вызывает в них изменения на молекулярном уровне. Эти самые «изменения» могут приводить к образованию новых веществ или структур, которые впоследствии и становятся артефактами. И конечно, несмотря на то, что эта теория звучит жутко, существуют множество неотвратимых противоречий и проблемы в ее подтверждении. Некоторые «яйцеголовые», как местные сталкера выражались, выдвигали мысли, что артефакты являются неким продуктом самой аномалии, которая обладает свойствами изменять окружающую среду.       И чем усерднее, деликатнее это всё рассказывал товарищ Вячеслав без присутствия мата, тем сильнее напрягался Дегтярёв. Славик местами говорил слишком умные слова, хотя он толком о его прошлой жизни ничего не знает, возможно, он правда хорошо учился, а ведёт себя как дурак в выгоду себе. Саше это не нравилось, потому что ещё одно умное слово давало понять, что его напарник может оказаться тогда кем угодно, и эти «актёрские способности» давали ему не мало проблем. Он в Зоне с определённой целью, он обязан выполнить приказ. — Я́га, ты когда начинаешь слова умников говорить, то после этого какой-то звездец случается. Это уже традиция какая-то, которую я не хочу особо соблюдать, понимаешь? —подмечает проводник, — Ладно. Ну и что дальше-то? —закусывает изнутри щеку и сосредоточенно устремляет взгляд вперед. — Да что сразу я-то? Это стечение обстоятельств, а не я. Если какой-то пиздец случается, то это сразу Славик Я́га! Ну что такое-то, а? —закатил глаза на все эти высказывания мужчины в его адрес. Он не хотел сам считать, что этот парадокс происходит исключительно только тогда, когда он начинает говорить что-то заумное. Это противоречит логике. Но как бы ни возмущался на все то, продолжил говорить о том, что останки живых существ или другие материалы, попавшие в аномалию, просто становятся материалом для формирования артефактов. Проблема в том, что ни одна из этих теорий не была полностью подтверждена или опровергнута. Но лично Я́га почему-то уверен в этом стопроцентно. Увы, исследования в этой области затруднены самой природой аномалий и необходимостью проведения экспериментов в опасных и непредсказуемых условиях.       Каждый артефакт обладает своей уникальной историей и происхождением. В результате процессов может возникать нечто новое, на первый взгляд непривычное и необъяснимое. Однако сталкеры, как никто другие, сталкиваются со с артефактами на практике. Их наблюдения и опыт очень ценны и в поисках истины. Они отмечают, что те очень чувствительны к окружающей среде и могут менять свои свойства в зависимости от ее воздействия. — Ты хоть слово понял, что он несёт? —замедляясь, поинтересовался проводник у Саши. — Немного. Говорит, что артефакты — это переработанные остатки людей, мутантов, растений, предметов под их воздействиями, —коротко и по делу оповестил Александр и даже глазом не моргнул. — Как ты его понимаешь? —спрашивает сталкер. — Дело времени, —пожал плечами и посмотрел на Я́гу задумчиво как-то. Теперь все его подозрения о том, что этот парень не тем, кем себя представляет усиливаются. Дегтярёв и сам скрывает свою должность и цель, но теперь осознание ударило его по голове чём-то тупым. Ему должно быть все равно, потому что здесь все что-либо скрывают за своими плечами, но у него такое ощущение, что это чувство неизвестности погубит его. — Ты закончил? —с какой-то долей раздраженности пробурчал напарник. — С чем конкретно? —Дёготь отличался своей прямолинейностью, и это не могло не вводить в ступор Славу, потому что у него паранойя развивается из-за этого. — Сверлить меня глазами. Я, конечно, понимаю, женщин в Зоне нет особо, но ты оставь свои шалости при себе. Я парень-то нарасхват: то мутанты, то Долг меня хочет, то бандиты…       Дегтярёв закатил глаза на все эти высказывания и не стал с ним спорить, потому что желания так такового не было. Глупости Слава часто говорил, но он к этому настолько уже привык к этому, что удивляется тому, что тот может серьёзные вещи говорить. Саша, если подумать, сам где-то такие теории от учёных слышал, и было странно, что Лоцман удивился таким вещам. Лоцман был знающим и опытным сталкером, который всегда внимательно относился как и к новичкам, так и к другим. Часто рассказывал разные истории о мутантах, аномалиях. Да так завороженно повествовал, что в жилах кровь стыла. — Я тут подумал, —спустя какое-то время вдруг заговорил Я́га. — Может, не надо? —негромко попросил проводник. — Да ладно тебе, —сказал тот, отмахнувшись, — Я это…просто поговорить. — Не сейчас, —отрезал с языка Александр, выпрямившись в плечах. Он окинул осторожные взгляды на окружающую местность и вернулся в исходное положение. Сталкер предпочитал держаться настороженно и быть чутким к любым звукам. Поднял голову вверх и зацепился руками о бетонный выступ. Устойчивостью не пахнет особо. Им нужно было забраться на этот блок, а потому Дёготь решил пустить первого Славу. Тот нахмурился кажется, но ничего не сказал — пошёл вперед. Руками зацепился за удобные выступы и, подпрыгнув, ногами упёрся о камни, которые торчали из земли. Издавая старческое кряхтение, сталкер с несколькими провальными попытками поднимается на бетонку и осматривает новую для себя местность. — Чисто? —спрашивает Саша. — Вроде да, залезайте, —кивнул и махнул рукой, зазывая к себе. Из-за того, что он дёрнул плечом, то ноющая боль вновь дала о себе знать. Схватившись пальцами за ранение, сталкер прикусил нижнюю губу и проскулил.       Когда те двое поднялись к нему, то огляделись вокруг: сплошная полусгоревшая лесная чаща, в которой наверняка можно было бы заблудиться. И натолкнуться на мутантов. Они шли молча, периодически смотря в разные стороны. Это место, пронизанное страшной погибелью, теперь стала забытым уголком мира, где правила и законы потеряли свою силу. Слава не мог не наглядеться. Здесь увядал всякий намёк на жизнь и это почему-то стало настолько ему привычно, что стало боязно. Красиво. И страшно. Это казалось то самое место, о котором только представлял сам Я́га, точнее, тогдашняя Ярослава. Смотрела буквально каждый жухлый листик, да удивлялачь, точно маленький ребёнок. Невероятно — то, что сделала с этим местом Чернобыльская авария на АЭС. Стечение обстоятельств превратили это место лишь в прах прошлого. Здесь ведь были люди. Они и сейчас есть — люди, что незаконно пробираются на территорию Зоны, нарушают правила и рвутся сюда, как мухи на варенье.       Тишина очень сильно напрягала.       Глядел по сторонам, пока мельком не увидел движение воздуха над землей. Высохшая листва кружилась легко, непринуждённо, так и приглашая к себе на танец ветренный. Как только его нога ступила вперед, как сердце пропустило несколько болезненных ударов, а позади послышалась ругань Дегтярёва. Он не особо разобрал, что сказал напарник, но когда Слава почти наступил на странное явление, то понял, что почти попал в ловушку аномалии. Не сосредоточившись на своих шагах, сталкер чуть не наступил на опасность. Стопа парализовалась, парень быстро потерял равновесие, когда внезапно схватили его за плечо и оттянули с силой грубой назад. Я́га на секунду ощутил ту энергию, которая намерена была его затянуть в свои жестокие лапы и уничтожить. — Ты вообще под ноги смотришь? Я тебе через всю Зону должен орать? —впервые так пренебрежительно повысил тон Дегтярёв, окатывая своим пронзительным взглядом паренька. Они сделали несколько шагов назад и когда Слава прищурился, то увидел поистине искажение некое в воздухе, которое ранее не взял даже толком во внимание. До ушей доносилось тихое гудение и сквозной поток воздуха, будто находились в замкнутом помещении.       Сталкер вздрогнул, осознавая, насколько был близок к смертельной опасности. Как подметил Лоцман — это была одна из гравитационных аномалий, что называли в Зоне «Воронкой». Говорит, что если попасть в центр этого явления, то уже живым точно не вылезешь. Воронка затягивает, а потом разрывает на части, делая из человека шарик лопающийся с кровью и раскинутыми костями. — Я ж не знал, —подумал вслух об этом и развёл руки в стороны, — Но спасибо большое. Значит, это «Воронка»? Значит, так она выглядела. — Я тебе рассказывал на станции об аномалиях! —отметил проводник и обиженно едва свёл брови, но чуть позже вернул их в исходное положение, — Вот так ты меня и слушал. Не будь здесь Дегтярёва, даже я не успел бы тебя спасти. — Да слушал я, Лоцман. Помню про эти гравитационные, но слышать — одно, а увидеть а реальности — другое. Помню, как ты про «Трамплин» говорил, про «Кисель». — Одних знаний недостаточно, однако это не значит, что нужно отвлекаться и витать в облаках. Нужно быть бдительным. Тебе же Яр говорил что? Болт кидаешь — вперёд шагаешь? Ну вот по этой схеме и действуй, —ответил довольно учтиво.       Дальше разговаривать о чём-то не особо хотелось, стоило сосредоточиться на том, почему Молот так далеко ушёл и без своего друга? Шуруп, кажется, просто так не оставит это и сам, возможно, своей дорогой пойдёт искать. Честно сказать, Олег с самого начала Славика напрягал. От него веет затаенной опасностью, если приглядеться лучше. Кажется, что если бы не Александр, то тот бы точно, на заводе, выпустил в сталкера всю обойму. Если так подумать, то каждый второй горит уже желанием прострелить Славика, и такая репутация начала образовывается из-за нежелательных вспышек ярости, из-за панических атак и много чего ещё. Я́га сам виноват в этом, но если так подумать, то где он и не прав? Да, может быть, бывает часто задирой, раскидывается словами направо и налево, но не молчать же в стороне. — Долго нам ещё? Мы идём хрен знает сколько, —протянул невыносимо протяжно сталкер. — Не ной, —отсек Дёготь, — Недолго. — Н-да, Слава. Далеко тебе ещё до звания настоящего «сталкера». Привыкай много ходить — ножки стройнее будут, —хохотнул впереди идущий проводник. — Хочешь сказать, что я ещё не сталкер? —спросил тот. — Конечно нет. Пока что ты славишься «ходячей проблемой» и «головорезом». Хаотичный и импусивный. Беспокойный ум в Зоне долго не живет. Тебе ещё учиться и учиться, новичок, —отмахнулся. — Я думаю, Слава усвоит всё. Верно? —в последнем слове Саша будто надавил невзначай, либо же Славику показалось так. В последнее время ему многое мерещится. Впрочем, ему не привыкать.       «Зеленый» сталкер тяжело вздохнул, уныло разглядывая спину впереди идущего Лоцмана, что вещает свой какой-то рассказ о всех «прелестях» жизни в Зоне. Да, он многое действительно не знал и, наверное, слова этого мужчины звучат как правда, но неужели Слава желает недостаточно? Здесь нет святых людей и жалеть кого-то — тяжкий труд. Его никто не жалел, так с чего ради…? —…а ты что думаешь, парень? —Слава едва ли в спину мужчину не впечатался, потому что был слишком долго в своих мыслях. — Извини, повтори вопрос свой, если не трудно? — Ты вообще людей слушаешь? —прикусил изнутри сталкер. — Слушаю, просто я задумался о том, что я правда до «сталкера» не тяну. Задело это эго, чего уж, —хмыкнул с неким пренебрежением Я́га, — Так о чем вопрос был? — Говорил о том, что не советую нападать на военных — лучше заплатить, чем быть решетом. Даже если у вас команда из 10-15 человек то поверьте мне, после перестрелок с вояками вас ждут большие потери, а если они вызовут подмогу, то тебе потребуется ЗРК. Успел о вояках что-нибудь услышать уже? — А чего о них узнавать? Стреляют по всем, —пожал плечами, — Я к ним и до Зоны относился пренебрежительно, у меня с ними…ну, скажем, вечные недопонимания.       Под «недопониманием» Слава имел ввиду, что к нему приставал один молодой военный, вплоть до того, что после этого мерещилось, что следит за каждым шагом объекта своего обожания. — С вояками не контачил на Большой Земле? —в тоне Лоцмана было маленькое удивление, — Что ж ты такое сделал-то? — Ничего. Пристал один молодой вояка к…моей подруге. Не люблю я с ними связываться. Они душные, и, как выяснилось, очень обидчивые парни. Ему столько раз говорили о том, чтоб отвалил, но этот человек не знает слово «нет». Ну и…получил в общем. — А ты у нас защитник женщин? Как благородно, —заулыбался Лоцман. — И что ты сделал тому парню? —за весь этот разговор Дегтярёв только сейчас с какой-то неохотой спросил, всё ещё смотря за каждым их шагом и местностью. По его лицу было заметно, что он спросил не из-за личного любопытства, как будто заставил кто-то его. — Да высказался. Пиздюлей получил, потом бегал. — Серьёзно? —удивился Лоцман. — Это я о себе. Я пиздюлей получил и бегал потом от него.       Было слышно, как те двое сдержали свои смешки от такой, казалось бы, нелепой, но довольно предсказуемой ситуации.       Прохладное, казалось бы, дыхание осени заставляет Славика ощутить неистовое желание заварить себе чай с молоком и провести день за какой-нибудь никчёмной книгой на укромном широком подоконнике. Вспоминает те времена, когда не скрывал того, что он — женщина и жил себе вроде как нормально. Хотя…тогда считал, что это невероятная пытка — не узнать о ЧЗО. Быть женщиной, что горит вечным желанием окунуться в своё дело и доказать всем, что полезна этому миру — бывает очень трудно. Настолько, что в кровь костяшки стирать приходиться. Однако она заставляет себя вынырнуть в ветряную прохладу, натягивает капюшон и потирает свои пальцы. Рядом шёл Саша и, казалось бы, что он тоже о чем-то думал, параллельно смотря по разные стороны. После разговора о военных он какой-то молчаливый. Неужели, у него тоже с ними проблемы? И зачем себе только голову этим пудрит — забей и иди дальше. Внутренная, женская натура Ярославы говорит о том, что стоило бы спросить у напарника, в порядке ли он, а вот натура Славы твердит обратное — говорит, чтобы забила на это болт большой и не отвлекалась.       Размокшая грязь под ногами липнет к подошвам высоких сапог, а моросящий дождь напомнил о том, что и погода здесь переменчива. Зона, временами, хуже женщины бывает — каризничает, агрится, творит всё что вздумается. — Осталось забраться на склон и мы на территории Затона! Так что предлагаю ускорить темп, —отметил Лоцман спустя какое-то время. — Видишь? Не так и долго, —более мягко произнес Александр, когда поравнялся в шаге со Славой. — Ага, —бормочет, заправляя влажные, вылившиеся каштановые пряди волос из-под маски, — Дёготь. — Слушаю? — Ты в порядке? Молчаливый крайне был, —всё же женская натура победила в её внутреннем конфликте, а потому любопытная, маленькая мадмуазель задала этот вопрос, стараясь не повышать тональность своего голоса. Хотя с охриплостью и того, что с ней Зона сделала — грубость в тоне был более правдивым, похожим на мужской. — Ничего такого, из-за чего тебе бы стоило беспокоиться, —он слабо дергает уголками губ, вылавливая цепким взглядом, казалось бы, все детали. Внутри Яра, пожалуй, не оскорбляется такой неприветливостью, лишь жмёт плечами, и обходит мужчину, направляясь за проводником. — Ясно, —коротко ответил себе под нос. — У всех нас есть свои тайны, тебе ли не знать? —голос за спиной заставляет импульсивного сталкера остановиться и ненадолго обернуться. — Что это должно значить? —интересуется, хмыкая. Молчание затягивается, пока мужчина не приближается к Славику Я́ге на расстояние вытянутой руки. Казалось, эта энергия мужчины начинала давить на рассудок паренька, которому надо было последовать за другим сталкером, лишь бы не видеть эти задумчивые глаза Александра. У него определённо есть привычка таращиться на него так откровенно, даже не чувствуя стыда. Какой глупый навык. — Это значит, что у меня к тебе очень много вопросов, касаемых тебя самого. Но я не стану давить, если этого не потребуется. Если надо будет, то сам расскажешь.       Он был спокоен и уверен в своих словах — это как раз и пугало Славика до мурашек по спине, или это просто неловкое ощущение того, что этот человек так и норовит стянуть с него балаклаву и посмотреть в его личико. Обойдя от греха подальше Дегтярёва, он быстро нагнал Лоцмана. Взобравшись на холм, сталкер вдруг ощутил, как сердце забилось у него быстро, пульс участился, а ноги и вовсе не желали идти куда-либо дальше. С физкультурой вечные были проблемы, чего уж сказать. Зато всегда завидовал тем курящим одноклассникам, которые наворачивают десятые круги по школьному стадиону. — Добро пожаловать на Затон, —таинстивующим тоном заговорил проводник, приглашая любопытного сталкера посмотреть с холма на открывающуюся им территорию.       Как оказалось, здесь довольно холмисто, а климат и вовсе влажноват. Может быть, это как раз из-за того, что река местная пересохла, и теперь на этом участке осталось только русло. Отдалённо веяло тиной, сыростью, которая через какое-то время стала привычна для Славы. Прищурившись, где-то среди желтоватой травы пробегали мельком плоти, взвизгивая от каждой засаженной пули, которые оставляли сталкера. Здесь казалось слишком просторно, а это не сулило о хорошем. Любая огромная, почти пустая «локация» — признак опасности. — Красивое местечко, —бодрость в тоне Лоцмана побудило у Славы приподнять бровь выше другой. Несомненно, во всем этом можно было найти своеобразную красоту, но сейчас как-то не до этого было. Все мысли крутились вокруг Митяя Молота. И чего он, балбес, поперся один куда-то? Нельзя же по Зоне шастать одному, если экипировка и оружие не соответствует хоть какому-то намеку на безопасность. Удивляло Я́гу то, что Шуруп толком не в курсе был этих событий — они же вроде как друзья. — А далеко отсюда Лесопилка? —спрашивает парень у проводника. — Недалеко, —опережает Дегтярёв. — А ты откуда знаешь? —хмыкает себе пол нос Я́га. — Бывал здесь, —раздается голос, а тот уже жалеет, что начинает надумывать себе всякое по отношению к этому вольному сталкеру. — Бывал значит, —повторяет за ним, но уже более приглушенно. В голове прокручивается все это, пытается сортироваться, чтобы не находить лишний раз сомнительные выводы. Дегтярёв — хороший человек, столько раз его вытаскивал из такой жопы, что другой бы адекватный человек бросил Славика на полпути. А он не бросил.       Но стоило только замедлить шаг и устремить свой взгляд на него, как к горлу подступил ком, который проглотить было болезненно. «А что, если он как волк в овечьей шкуре?» — эта мысль назойливо крутилась в головном мозге, откладывая себя на самое дно сознания. И чем чаще Я́га начинает об этом размышлять, тем сильнее продолжает искать детали для подозрения. «А давай его прикладом жахнем и допросим?»—ещё одна, не самая хорошая между прочим, идея пролетела, —«Ну да! Он быстрее меня прикладом ёбнет, чем я его. Да и что он мне скажет? Да ничего не скажет, я его чем запугать смогу, если не знаю толком? Эх, была бы я женщиной…ну то есть, не скрывала бы этого, то было бы куда проще» — Долго пялиться ещё будешь? —чужой голос выбивает набатом из своих размышлений и вынуждает поднять голову, встретиться с глазами напарника, которые пытались понять причину этой задумчивости. — Не нравится? Вот и мне тоже не нравится, когда ты так на меня пялишься, —это выходит совсем по инерции, Слава не планировал этого говорить, но «слово не воробей — вылетит, не поймаешь». — Я не так пялюсь. — То есть ты не отрицаешь-…—загоревшись желанием спорить с этим мужчиной, сталкер сводит брови к переносице, но их тут же прерывает Лоцман своим утопленным голосом: — Вы как муж с женой, серьёзно. Угомонитесь уже. Всех плотей спугнули. — Очень интересно кто из нас кто, —едко подметил Слава, плечом толкнув своего друга, и прошёл мимо. За спиной послышалось цоканье раздраженное и это, пожалуй, самое забавное в их общении. Я́ге скажешь одно слово — он тебе двести. — Разве не очевидно? —стоило сказать это вдогонку Я́ге, как сам Александр почувствовал, что задел своего товарища будто пулей: вздрогнул, пару секунд стоял и смотрел вперед, потом голову суетливо повернул к нему и недовольно шикнул. Дегтярёв по инерции вздернул уголок разбитой губы и издал смешок, больше напоминающий дуновение ветра. «Вот сучара!»—подумал Слава, топнув мысленно ногой, —«А вдруг он догадался, что я женщина? И молчит. Ну и гад! Или он просто стебётся?» — Что, даже не отвесишь «пару ласковых»? —не унимался напарник, подтрунивая его. — Да иди ты, —отмахнулся от него.

***

      Дорога до сухогруза «Скадовск» выдалась довольно хмурой и не особо весёлой: бегать лихорадочно вокруг кустов, как курица без головы, от стаи псевдо-собак была та ещё уморительная картина со стороны. Когда Слава говорит о том, что не умеет быстро бегать, то определённо заблуждается, потому что приступ адреналина пропитывает его целиком и превращает в хорошего бегуна. Траектория его «беговой дорожки» была непредсказуемая, хаотичная, действующая больше на нервной почве, нежели на какой-то логике. Оружие, как невовремя, начало клинить и это уже становилось чём-то раздражительным. К псам подключились снорки, о которых вспоминать Слава не горел желанием. Ударив кулаком по оружию, сталкер ругнулся про себя и откинул SPAS-12 в траву, а сам ринулся в сторону. Ноги неслись стремительно, не зная толком куда. Заметив перед собой две ржавые перекладины впереди, прыгнула вперед, выставив руки. В тот же миг сталкер схватил руками верхнюю перекладину, подтянулся суетливо к ней как можно ближе грудью и подобрал быстро свои колени, пропуская ноги между перекладинами. Молился, чтобы эти ржавые штуки не обвалились и не прижали к земле. Я́га подал себя вперед руками и полностью вытянил тело, слегка выгнувшись, и приземлился на обе ноги.       Оборачивая голову назад, Славик вынимает из импровизированной кобуры пистолет Форт-12 и нажимает сразу же на спусковой крючок. Но выстрел не произошёл, а когда до него дошло, он с отвращением к себе заявил: — Чёртов предохранитель!       И тут же отскочил, уворачиваясь от лап снорка. Снимая яростно предохранитель своими неуклюжими пальцами, парень свёл брови к переносице и прикусил кончик языка. Несколько ударивших подряд выстрела повалили мутанта. Сталкер действовал хладнокровно и не задумывался больше о том, что эти мутанты раньше были людьми. Но в глубине души злился на себя, что от нервов совсем забыл снять пистолет с предохранителя. Это могло стоит ему жизни. Оглядевшись по сторонам, он искал своих двоих попутчиков, пока не увидел махающего Лоцмана, у которого взгляд был не самый радужный. — Я́га, сюда! —крикнул, — Помоги мне. Тут Дегтярёв…       Продолжать не нужно было проводнику, потому что сталкер не стал его дальше слушать, а сразу же ускорил шаг и даже перешёл на бег. Ему даже думать не хотелось, что там с Сашей, но в любом случае глаза мешкались между Лоцманом и Дёгтем. Подбежав к ним вблизь, он помогает подняться напарнику своему, которому успели наложить бинты на ноги, закидывает его руку себе через плечо и, кряхтя, беспокойно спрашивает: — Дёготь, ты это…сильно болит? — Терпимо, —отвечает на том же тоне, ничуть не давая ни один намёк на дрожащий голос. Он всегда уверен, казалось бы, и непоколебим. Да только Слава не дурак, знает же, что Дегтярёв — не сверхчеловек, тоже может быть уязвимым. — Давай тебе обезбаливающее дам? Или хотя бы водку попей, хотя нет. Водку не надо. Кровотечение усилится, а вместе с ним и твоё артериальное давление, —рассуждал вслух сталкер, бегло оглядев грязноватое лицо напарника. Его истощённая улыбка перекрашена в серо-коричнево-красный оттенок, а всё щеки исцарапаны голыми ветками кустарников, — Ну ты хоть что-нибудь скажи там что-ли? Язык прикусил когда не надо? — Спокойно, —простонал он едва раздражённо, — Всё нормально, дойдем до Скадовска, а там и доктор подлатает. Обо мне не беспокойся, лучше следи за дорогой. — Не командуй мной.       Ему не нравилось, когда им командовали, но если так подумать, то он не особо сопротивлялся лидерству Дегтярёва. Просто сейчас он не в том положении, чтобы раздавать указы. Слава хотел помочь. Может быть, впервые от всей души, даже последние деньги готов на него потратить, лишь бы легче тому было. Не хотелось Я́ге увидеть однажды Сашу среди обезображенных трупов. Помогая Лоцману дотащить эту тяжеловатую тушу, они обходили вокруг небольших луж, в которых скопилась ещё радиация. — Черт, —остановился Слава, — Я оружие там оставил, где со снорками цапался. — Да забей ты хрен на оружие, —проводник вздохнул, — У тебя есть пистолет. Дробовик у тебя уже всё равно…на честном слове держался. — Да как же…хороший был! Я с ним в огонь и в воду…—ахнул Я́га, — Жалко ведь. — Жалко только у пчёлки. Это ты ещё с Калашникова не стрелял. Быстро полюбишь. Привыкай к тому, что придётся с разных видов оружия стрелять. Не дай бог тебя конечно к РПГ допустить или пулемёту…—рассуждения Дегтярёва облегчили немного беспокойную голову Славы, вызывая на лице слабую улыбку. — Это ещё почему?       Уголки губ тянулись в стороны, буквально назло тому, что творилось на душе. Но, глядя на своего напарника, хотелось почему-то давится смешком, когда он сказал: — Да ты ж и своих, и чужих порешаешь, ещё кого-нибудь мимо проходящего заденешь. Чтоб не втыкали. — Ерунду всякую говоришь, Дёготь. Тебя в детстве не роняли, случаем? — Сомневаюсь, а вот тебя — похоже.       Перепалка повисла в воздухе, она больше никем не была тронута. Погода менялась здесь с удивительной скоростью, что не могло войти в традицию для Я́ги. Небосвод, что был усеян густыми облаками, постепенно окрасился в более темные оттенки.       В иссохшей уже давным-давно реке, где когда-то давно текла шустрая река, покоится ржавая, уже местами развалившаяся «посудина». Его корпус, покрытый поросшим мхом и сухими водорослями, словно свидетельствует о том, что многие годы он провел в забвении и уединении. Одинокий сухогруз больше не оттолкгется от берега и не уйдёт в заплыв. Поверхность, местами подверженная эррозией, дала Славе понять, что такое место вряд-ли могло быть надёжным местом.       Возможно, когда-то на этом сухогрузе трудились моряки, каждый из которых готов был пойти на подвиг в защиту судна и его груза. Сейчас же лишь ветер, шепчущий свои загадки в грусть покинутых помостов, и шум прибоя, отражающийся от ржавых обломков, являются единственными свидетелями забытой истории «Скадовска».       Покрытая плесенью палуба словно была неким стражем молчаливой тайны, что хранила свои секреты о плавании через непогоды, о встрече с прекрасными звездами во время ночных дежурств. Сейчас же на это все можно смотреть лишь с сжатыми зубами и думать о том, во что авария превратила это место. Слава с печалью встречает судно и слабо кивает головой, будто бы живому человеку. Скадовск был прекрасен даже на стадии разрушения. Его железный корпус теперь немая могила для судьбы, безжалостно выброшенной на берег забвения.       На глаза бросились два бандита, лежавшие в воде в неестественных позах. Их глаза пропитаны были пустотой, а губы все потрескались, скукожились. Медицинская помощь им была вряд ли нужна, но валявшаяся возле них пустая аптечка свидетельствовало о том, что не особо препараты помогли. Перешагнув тела, Слава скривил лицо своё и хмыкнул про себя. — Собакам-собачья смерть, —твердит. — Ты главное им не говори на судне, а то точно нарвешься на неприятности, —отметил Лоцман. — Чего? —приостановился сталкер, — Что это значит? Мы идём к бандитам? —кинул беглый взгляд на искалеченного напарника, — Дёготь, ну-ка говори. — Не совсем. Тут ситуация почти как со станцией «Янов», где теснятся Свобода и Долг. Только тут вольные сталкеры с бандитами. — А ты сразу мне сказать не мог?! Я эти рожи бандитские не переношу сильнее, чем долговские. Долг хотя бы адекватнее мыслят, мораль присутствует. А у этих!..—отмахнулся, — Знал бы раньше, то… — То «что?». Не делай из мухи слона, Я́га. Не лезь к бандитам — они к тебе и не полезут, —сталкер не уверен в том, что Славик до конца понимает, насколько авторитет и связи здесь важны. Дегтярёв сам не в восторге от того, что приходится видеть бандитские рожи на этом судне, а порой и с ними сотрудничать, но ничего не поделаешь толком. Напарник укоризненно посмотрел на Сашу, но ничего язвительного не сказал в его адрес. Они оба прекрасно знают, что бандиты сами порой лезут и провоцируют, а то, что новенький сталкер довольно импульсивен — сыграет им на руку.       Взобравшись на нижнюю палубу, сталкера подошли к огромной железной двери и открыли её.       В трюме заброшенного судна находился небольшой зал, который был словно приют для уставших душ. Внутри, в центре внимания, восседал небольшой, но довольно уютный бар, от которого уходить и вовсе не хотелось. Импровизированная барная стойка здесь была как последняя оазисная точка для «местных путешественников».       Когда глаза привыкли уже наконец к приглушенному мраку, становилось заметно, что столики скрыты в таких же не мало тёмных местах, где располагались другие сталкеры. В мерзотном желтоватом свете, исходящий от ламп, Славе стало немного спокойнее, хотя сам же предпочитал холодные оттенки освещения. Тонкий свет, словно утекающий из старых ламп, создавал непринужденное впечатление и странный контраст между заброшенностью места и приятными, живыми разговорами, которые раздавались по всему залу. Он окутывал каждый уголок, обнажая грубые текстуры стен, вытравленные временем и забывчивостью. — Привет, Лоцман! —кто-то добродушно принял из сталкеров, похлопал проводника по плечу и вышел на улицу. — Многовато народа, —отмечает Славик, сведя брови к переносице. — Это же хорошо, нет? —пробник не понимал причин хмуриться, но решил не уточнять причину смены настроения. Слава сам по себе такой — переменчивый, интересный объект. Однако Лоцман дотащил Дегтярёва до центрального столика, за которым часто находился сам и, освободившись, сказал: — Ну вот мы и пришли. Дальше сами разберётесь? — Разберёмся, спасибо, Лоцман, —учтиво кивнул ему Александр и осмотрел всей довольно молчаливо. Когда проводник удалился от них на второй этаж, Я́га скрестил руки на груди и локтем облокотился о край стола, спрашивая: — Как самочувствие? — Нормально, но к медику надо заглянуть. Если, конечно, они нашли замену Тремору, —сталкер провел пальцами по подбородку своему и хмыкнул. Замечая изумленное выражение Славы, он со вздохом дополнил: — Местный медик это, точнее, был им. — Помер что-ли? —любопытствует. — Сам на себя руки наложил. Один из первых сталкеров, что обосновались на этом судне. Хороший полевой врач, вроде даже хирург. Не могу точно сказать, забыл. Но был один нюанс. У него болезнь такая была, не вспомню название, когда ему необходимо было пить кровь. — Гемоглобинозависимость? Это в простонародье называлось «вампиризмом», Дёготь. Ты же в курсе, что нет научных доказательств того, что существует такая болезнь? —Слава не был медиком, однако это не значило то, что он знает только химию и ничего более.       У Ярославы было достаточно много знакомых с медицинского. Например, её родная мама, что работает медицинской сестрой. И если бы были хоть одни доказательства того, что действительно существовала такое заболевание, Коваленко младшая бы точно знала об этом. К сожалению, династию медиков девушка не хотела продолжать, мол, потому что в их большой семье было достаточно медиков и ей тоже надо быть такой. Сколько вариантов профессий ей только предлагали — ни один особо не симпатизировал. — Не буду спрашивать, откуда ты знаешь об этом, но допустим, —отмахнулся вальяжно рукой сталкер, — В общем, Тремор страдал этой болезнью. Он надеялся, что в Зоне жёсткие условия существования не дадут ему даже думать о своей болезни. — И конечно всё пошло по одному знакомому нам месту? —с интересом прищурился Вячеслав, сверкнув любопытствующими глазами. — Верно. В общем, начали пропадать сталкера. Исчезновение людей расследовал сталкер по прозвищу Глухарь. Одно тело нашли обескровленным, —Саша прикрывает глаза и чувствуео нутром, что именно сейчас скажет Славик, потому что тот парень не может не прокомментировать рассказ, иначе его по швам разорвет. — А кровосос не мог это сделать? — Все так и думали, —указывает на Я́га и щёлкает пальцами, — Тремор подстроил все это, в итоге прибил и Глухаря, и Данилу. Это был ещё один сталкер, которого Глухарь сам нанял для поиска логова. — Ты прям так детально об этом рассказываешь, —с лёгким прищуром в глазах отмечает это Слава, — Сам будто был там.       Повисло молчание неловкое, из-за которого Славие вдруг прикусил изнутри щеку и заметил на лице Александра грустную улыбку. — Я застал Тремора. Он сам рассказал мне о своей болезни и признался в убийстве сталкеров и принёс извинения, —подытожил мужчина, — Не знаю, искренним был ли он или нет, но мне показалось, что сам Тремор страдал от осознания происходящего. Жаль конечно мужика, хороший был. — На всех жалости не хватит, Дёготь, —сухо говорит новенький здесь сталкер и осматривает местность ещё раз. Взгляды многих путников здесь глубоко зарывались в загадочные беседы, игры на гитаре. От них исходило что-то необычное — зной экзотики и сырость забвения, затерянная грубостью трещин судна. — Ты почему такой злой? —вылетает спонтанно этот вопрос изо рта у мужчины, оглядывающий напарника с головы до ног. — Я не злой, просто устал жалеть людей и давать им шансы, —сталкер подался вперед, небрежно наклонился к нему, — Давай без лишних вопросов, лады? Я не настроен здесь беседовать по душам или что-то типо того. Пошли уже к этому медику, ты едва на ногах стоишь. — Как скажешь.

***

      В корабельной надстройке, где располагался небольшой отсек медицинского обслуживания, раздался невольные возмущения одного из мужчин. Отличительной особенностью разговора, который неохотно подслушали Александр со Славой, было то, что один из мужчин картавил. Из медицинского кабинета пулей вылетел озлобленный сталкер, выкрикнув: — Да пошёл ты, картавый! — Мы невовремя? —прищурился Славик и, решив попытать удачу, выглянул из-за угла железного дверного проема и спросил: — Нам подождать? — Пр-р-роходите, не стоит стоять на пр-р-роходе.       Сталкера зашли в кабинет медика и тут же ощутили аромат железа и пота. На лице медика отчетливо виднелись следы тяжелых времен, когда его судьба свела с огненным недугом. Ожоги на его лице расползлись по всем участкам, давая Славе понять, что он не один страдает таким недугом. Этот фактор почему-то расположил к себе незнакомого сталкера-медика. — Чем могу помочь? —прервал глупое молчание мужчина. — А, —Слава точно опомнился и, схватив за плечи своего друга, подтолкнул его к медику и добавил: — Его мутанты чуток задели. Поможешь? Он мне ещё целым нужен. — Заботливый у тебя др-р-уг, —подмечает медик и вдохнул прохладный, до мурашек приятный воздух и хотел было обернуться, чтобы скрыться в темноте и заснуть, но едва ли собрался с мыслями, — Посмотр-р-рим, что у тебя. Можешь снять свой костюм?       Дегтярёв молча послушался его, сёл на скрипящую кушетку, пока Слава осматривал кабинет и не обратился к медику: — Почему тут мужик так зол был? Ещё и картавым назвал тебя. — У нас с ним личное недопонимание, ничего стр-р-рашного. А кар-р-ртавым называет из-за моей особенности. Ну, ты и сам слышишь. Вообще меня называют Сплином, но этот парень предпочитает обходить стороной моё прозвище.       Послышалось лязганье металла. Затем скрежет. — Сплин? Прям как рок-группу? Забавно, —усмехнулся сталкер и неосознанно протянул ему руку для пожатия некого дружеского, — Я — Славик Я́га. — Впервые о тебе слышу, давно ты в Зоне? —мужчина протянул в ответ руку и пожал в качестве вежливости. — Не так давно, да и вряд ли обо мне ты слышал, —пожал плечами Я́га и откинул от себя мысли о том, что о нём могли полезть всякие слухи хоть куда. Раздался небольшой грохот. Когда медик и сталкер почти одновременно повернулись к больному, то встретились с тем, что Дегтярёв в одних растянутых «парусах» согнулся пополам и выругался на ударенный о кушетку мизинец. Слава прикусил изнутри щеку и согнулся пополам от смеха. Такой небрежный, совсем неожиданный смех вдруг прорезался и вышел довольно по тону низковатым. — Чего ржешь? —прищурился Саша. — Не-не, всё нормально. Ты сиди, сиди, пациент. Лечись там, слушай доктора, —хоть и за балаклавой не было особо видно целиком лица, Дёготь был уверен в том, что напарник его смеялся. Редко увидишь то, чтобы этот прохвост смеялся. Но кое какая черта в Славе изменилась, что побудило сталкера засомневаться. — Слава, попр-р-рошу не издеваться на больным. Не люблю постор-р-ронних звуков, потому что они отвлекают. Будь тише, —настоятельно попросил Сплин, — Встань пожалуйста, товар-р-иищ.       Резкая, до жути колкая и обжигающая боль пронзила тело сталкера, распространяясь от левого бока — это и побудило подкосить колени. Из груди вырвался гортанный выдох, что опустошил его лёгкие. Мужчина едва не упал на холодный пол, если бы не поймал его Сплин. Слава тут же замешкался и помог медику уложить Дегтярёва на кушетку. У него так внезапно появилась слабость? Или он всё это время терпел?       Александр краем уха услышал быстрые отдаляющиеся шаги и попытался обернуться на звук, но только отпустил бессильный, еле слышный стон. — Дёготь? Дёготь, ты чего? —закидал вопросами Я́га, — Голова кружится? Где болит? — Я не понял, кто из нас медик: ты или я? Славик, а ну бр-р-рысь, —шикнул картаво Сплин, — Посиди на кр-р-ровати пока. Если нужна будет помощь, то я сообщу.       Слава бегло глянул на друга, но всё же спорить не стал. Стоило всё же послушать специалиста. Он замечал, как Саша с ужасом переживал эти секунды боли, что казались ему целой вечностью и зажмуривал глаза каждый раз, когда дыхание сбивалось от волнения, ведь подушечками пальцев и спиной ощущал ничто иное, как собственную кровь, медленно растекающуюся по поверхности кушетки. — Потер-р-рпи, сталкер-р-р. Будет больно, зато потом легче станет, —серьёзным тоном произнёс мужчина. Пациент сглотнул и крепко закрыл глаза, собирая все силы. Казалось бы, ранения не настолько критичны, как думал Слава, но реакция напарника поставила его в ступор. Я́га отмечает редкость такого явления как сочувствие. И почему-то оно проявилось сейчас, когда Дегтярёв ощущал себя сейчас беспомощным.       Сидевший в стороне друг молча ненавидел себя за то, что ничем не может помочь ему, чтобы уменьшить его страдания. «Не могу смотреть на то, как он мучается»—думает сталкер, —«Стоит проветриться. Не хочу видеть Сашу такого…» — Бросишь своего товарища? —голос раздался где-то со второго этажа кровати. Слава вздрогнул, подался вперед и поднял голову так, что встретился с искажённым лицом Владимира. Его голова свисала с края кровати вверх тормашками и скалилось вызывающе прямо Я́ге в морду. Сталкер испуганно распахнул глаза, пока существо лениво не произнес: — Как обычно. Как действительно нужна помощь — от тебя хер дождёшься, Ярослава. Причём это было всегда. «А я всё думаю, когда ты вылезешь из задницы и покажешь своё хлебало»—сталкер отодвинулся в сторону, —«Долго ещё преследовать меня будешь? Оставь меня в покое, мне сейчас не до тебя» — Зубки прорезались, принцесса? Давно ли ты из-под мамкиной сиськи вылезла? —выдал Владимир, — Хочу напомнить тебе то, что я буду с тобой всегда, как ты и хотела. Ты же хотела, верно? В голове своей прокручивала столько различных сцен, одна из которых была такой милой, что меня сейчас стошнит просто. Бедняжка. Влюбилась в коллегу своего и втянула его в смертельную опасность. Вот так нонсенс! —существо внезапно лопнуло в ладони, — Ты же до сих пор любишь меня. «Ты к чему эту шарманку завёл?»—впервые кажется Славик окатывает призрака прошлого с таким равнодушием, что со стороны могло показаться, что смотрит в сквозь него, —«Я действительно испытывала к тебе чувства. Но слишком много чего происходит, чтобы оставаться этим чувствам. Ты мне дорог, Вова. И будешь дорог, но ты мёртв. Ты мёртв. Понимаешь? Я устала сожалеть о твоей смерти, я не хочу сейчас потерять ещё одного человека»       Дегтярёв вошкается, все никак не усидит на месте, пытается отклониться в сторону, чтобы Сплин промахнулся, но у него это не получается. Медик аккуратно прижимает ватный тампон, смоченную спиртом, к ране парня, чтобы обработать ее. Славе казалось, что никакая рана не страшит Санька, что он сильный и вытерпит все болячки, которые только можно. Но он тоже человек — тоже может не скрывать юоль и не терпеть её. — Если ты будешь вер-р-ртеться, то будет больнее. Слава! Помоги мне, —вдруг повысил голос медик. Слава даже Владимира слушать дальше не стал, хотя тот много чего успел наговорить, подошёл к своему другу и принялся слушать приказ. Сплин попросил обработать лицо Дегтярёва, пока тот занимается основным. Вроде ничего сложного, но как только Я́ге поднёс вату к ранению, Александр перехватывает его руку. Хватка у мужчины поистине сильная, запястье всё обхватил и пережал сосудам путь для кровообращения.       Он заглядывает в глаза напарника ии хмурится слегка. Ему не особо было приятно понимать то, что Славик на сей раз не ушёл, как тогда у Костоправа, а потому не хочет показаться теперь каким-то слабым. — Если не отпустишь, я тебе в рану соль насыплю, Дёготь, —прошипел сталкер, — Руку убрал, пока не сломал её тебе и доктору не пришлось клешню твою вправлять. — Давай-ка без угр-р-роз, —едко отметил Сплин, — Такое случается во время скачка адреналина. — Ладно? —вдохнул Слава и повернулся к другу, — Извини. Я знаю, это больно и хреновое чувство. Давай, Дёготь, доверься мне. Звучит стрёмно, но выбора у тебя нет. Я тебе хоть раз вредил вообще? Э, ладно. Можешь не отвечать. В общем, не дергайся!       Мужчина расслабляет свою хватку, но всё равно остаётся напряженным, когда товарищ рядом. Славик слышал его учащенное дыхание и биение сердца. — Слав, —хрипло издал Дегтярёв, — Спасибо. — Ты блаженный что-ли? За что? Я просто не хочу видеть тебя таким стремным, а то потом скажут, что кинул своего друга или чего там ещё. Не думай, что я за твою жопу беспокоюсь больше, чем за свою. Нам ещё Митяя искать, а ты нужен более-менее собранным.       Он лишь фыркнул, повернув голову в сторону медика. Сплин не вмешивался в их диалог, да и не хотел вовсе того делать. Каждое его движение было точным и решительным, словно продолжал оперировать на поле боя. Но затишье, которое вроде бы воцарилось, не давало сталкеру расслабиться. Его руки, скользящие по инструментам, то и дело, что звякали по столику. Это походило почти идеально, думал так Я́га, потому что такие движения видел только в старых фильмах. — Ты это, —обернул плечо друга парень, привлекая внимание, — Говори со мной. Чтоб знать, что с обморок не упадешь. Не знаю, о чем-нибудь. — О чем? — Я же сказал! О чем-нибудь! —прорычал сквозь зубы тот, — Например, почему ты мне тылдычил о том, что ты в Зоне тоже недавно, но ведешь себя так, будто всю Зону знаешь от А до Я. Мог сразу сказать, что более чем местный. — Прямо сейчас об этом хочешь поговорить? —прошипел из-за боли в конечностях Дёготь, — Я не думаю, что это лучшее место и время. Я не так давно в Зоне, но то не значит, что я нигде не был. — Ладно, твоё дело. Тогда чем ты занимался на Большой Земле? Есть ли у тебя семья, дети, жена там? Я не знаю, что у тебя ещё спросить ещё. — Предположим, —отвечает Саша на какой-то из вопросов, а вот на какой Слава так и не понял. На самом деле эти вопросы спонтанны, но почему-то теперь интерес подгорелся. Стоило только осознать это, как он запрокинул голову назад и простонал. Ему хочется провалиться сквозь землю сейчас, прямо в ад, провариться в котелке с чертями. Там точно было бы комфортнее, чем сейчас, натыкаясь на вопросительный взгляд пострадавшего, что даже оторваться от него не мог. Ужас. — Что «предположим»? Нормально отвечай! — Есть у меня семья. Не своя конечно, у меня…не было на это времени скажем. Детей и жены, соответственно, нет. — Серьёзно? Ты похож на женатика с тремя детьми или что-то типо того, —это первое, что здравое вылетело изо рта у Славы, потому что он поначалу хотел сказать облегченно «Слава богу», но вовремя сообразил как это будет со стороны выглядеть. Решил потому другое сказать, но реакция товарища всё равно такая же — удивляется. Яна ощущает себя идиотом, а потому поворачивается к Сплину и спрашивает невзначай: — Моя помощь ещё нужна? — Нет, спасибо. Я закончу. Можешь пр-р-рогуляться до Шустр-р-рого. Он на следующем этаже. — Отлично! —он так обрадовался этим словам, что даже не стал что-либо говорить и вылетел оттуда как можно скорее. Глаза то и дело бегло искали лестницу, что вела бы на следующий этаж. Эта беготня продлилась недолго и он всё же нашёл, взобрался на третий этаж и завалился в свободную, пустую полукомнату. Это, кажется, совсем давно был кабинетом штурмана. Здесь было светлее от многочисленных окон без стекла. И, подойдя к окну, сталкер нащупал последнюю сигарету в пачке. Тонкие пальцы уместили в себе сигарету, поднесли ее легким движением к обветренным губам, которые парень обнажил лишь слегка. Задрав маску до носа, молодой человек делает затяжку, вдыхает глубоко. Сплошной идиотизм. — Я кажется понял, в чем дело, —из тени вылезла более знакомая, сформировавшаяся фигура. Существо подошло к Славику сзади и усмехнулось, — Ты привязалась к этому мужлану. — Не неси ерунды, —выдохнув дым, карие глаза провожают сущность и мысленно подмечает, как же он дотошкн, — От тебя это звучит мерзко. Просто…заткнись. — Ты выглядишь смешнее ещё сильнее. Так хотела помочь, но не могла. Вечно противишься ему, но стоит попасть тому в западню, то рвешься бездумно. Думаешь, я не наблюдаю за тобой? Глупышка. Аккуратнее будь с ним. Учитывая то, что этот придурок от тебя скрывает много чего, то будет забавно узнать, что он — враг тебе. Он — мутный тип, недоговаривает очень много. А потом слезы лить по нему будешь. — Что, не нравится когда на тебя внимание не обращают? —взгляд устремляется прямо, немного вверх, — Отстань от него. Тебе он ничего не сделал. — Мне он — ничего, а вот тебе — может. Ему запросто тебе шею свернуть, когда это будет нужно. Тебе не кажется странным, что он какой-то тихий в последнее время? Он либо что-то в своём компьютере маленьком смотрит, либо у сталкеров спрашивает время от времени чего-нибудь. А ещё он тебе соврал. Мы оба знаем, что в Зоне он всяко дольше. И ты доверяешь ему? Доверяешь ему больше, чем мне! Ты совсем дура что-ли?! — Отвали от него, —повторил более грозно сталкер, — Если ты хоть тронешь его…       С каждым мигом пламя в груди становилось только сильнее. Оно горячими языками касается стенки организма, заполняет все своим черным дымом, сознание Славика, его легкие и душу. Пепел оседал болью и горем в каждом уголке тела. Он хватает за склизкий шиворот существа и притягивает к себе, чтобы ему прямо в лицо с гневом прорывать: — Если ты тронешь его или кого-нибудь, кем я дорожу, то я сделаю всё, чтобы твое никчёмное скитание по Зоне превратилось в Ад. Ты меня услышал? Я не твоя и ничья какая-то игрушка, усек? Если мне будет нужно, я растопчу и превращу ваши тупые рожи в асфальт и кину на произвол судьбы.       Владимир прищуривается, не замечает совсем ничего вокруг. В его зрачках отражался, казалось бы, огонь, который разжигает в себе новые порции боли, медленно выливая адской лавой на израненную душу. Это выглядело до абсурда смешным со стороны, ему просто забавно эти человеческие глупости. Дрожащие пальцы роняют сигарету, Слава цепко хватается за существо и пытается увидеть в его тёмных глазницах хоть какой-то намёк на человечность. — Что, Ярослава? Даже готова ради них меня бросить? Я тебе помогал, глупая женщина! Если бы не я, ты так и осталась у тех бандитов. Ты всего лишь жалкое подобие на что-то важное! Маленькая, озлобленная на весь мир женщина, которая хочет пойти против Зоны! ХА-ХА-ХА! ПРОТИВ ЗОНЫ, ЯРОСЛАВА! Ты хоть понимаешь, насколько ты ничтожна перед ней? Маленький муравей, который пытается идти наперекор слону.       Глаза наполняются влагой, ресницы подрагивают, соленые прозрачные слезы скатываются по щеке, скапливаясь на подбородке. Слава боялся моргнуть, потому что закрой он глаза, как перед ним сразу возникнет страшная картина гибели Владимира и других сталкеров. — Я знаю, —на дрожащие выдохе говорит Я́га, — Я знаю, что слаб, чтобы идти против Зоны. Но я всё ещё жив, а значит нужно изучать это место, жить дальше, становиться сильнее и лучше. Я не хочу прятаться вечно, не хочу прятаться за этой чертовой маской. Пока есть возможность здесь быть — нужно рисковать, понимать этих людей и их обычаи. Здесь много уродов, но также и хороших людей. И одному из хороших людей нужна сейчас помощь! Помоги нам найти Митяя. — Ты точно глупа, —рука его вырвалась из рукава, и тут сверкнул металл. Лезвие едва ли не разорвало горло Я́ге, если бы тот не схватил лезвие рукой. Очень глупое и довольно болезненное решение. В голове прокрутилось то, что эта тварь могла обратным движением резануть по глазам и оставить без глаз, — Действительно думаешь, что я стану помогать искать трупа? — С чего ты решил, что он мёртв? — Увидишь, —Владимир отошёл назад и злобно улыбнулся, — Пока он ещё жив, но судьба его предрешена. Можешь попробовать поспешить. Но нет особо смысла гоняться за мешком костей. — Не ходи вокруг да около, а скажи! Что ты знаешь? Где Митяй? — Слава? Ты с кем разговаривал? —открывается железная дверь и в дверном проёме оказался Лоцман. Я́га резко повернулся к месту, где был ранее Владимир, но, как догадывался, след его простыл. Проморгавшись, сталкер натянул маску на лицо и повернулся к больному, скрестив руки на груди. — А, это ты, —отведя взгляд, пробурчал, — Ни с кем. Рассуждал вслух. Хотел разрядиться немного. Ты как сам? — А со мной-то что могло произойти? У меня всё нормально. Я зашёл к Сплину, а там наш с тобой друг вздремнул, а тебя не было. Подумал, что ты опять суету наводишь, а Скадовску и так достаточно тут ценителей приключений на задницу. Ты это…—проводник указал пальцем на истекающую кровью руку, — Протекаешь. Перебинтуйся хоть что-ли? «Бля, все-таки задел этот говнюк. Не понимаю: когда галлюцинация, когда реальность»—поразмыслил сталкер и сжал свою искалеченную ладонь в кулак. В глазах отражался страх и разочарование. — Ты точно в норме? —наклонил голову на бок, — Не моё дело это конечно, но выглядишь напуганным.       Слава боялся. Боялся, что наговорит лишнего — внутри бурлил вулкан, так и пытающийся извергнуть всю обиду и желчь, которая накопилась за последнее время. — Не бери в голову, —одернулся Я́га и зачем-то посмотрел в окно, замечая как небо начинает вечереть, — Спросить хотел, далеко от Скадовска чапать до этой Лесопилки? Есть короткая дорога? — Без Дегтярёва пойдёшь? И без оружия? —проводник не особо оценил такую выходку, но ничего на этот счёт не сказал, что почему-то удивило Я́га. Его вечно кто-то да останавливает, ставит палки в колёса, — В целом, недалеко. Но там зомбированные время от времени кучками ходят, плоти бегают с собаками. Предупреждаю так, невзначай. — С оружием да…беда. — Ну, на Калаш тебе может быть и хватит, —пожал плечами Лоцман, — На какой-нибудь АКМ-74. — А, Лоцман. Это…—почесал затылок неловко сталкер, — Я с автомата не умею стрелять. Я с того только дробовика кое-как приноровился. — Научишься. Жить захочешь — многое сразу заумеешь. Либо же дождись своего друга, когда он на ноги встанет. — И то верно. — Одному в Зону ходить чревато, совсем на месте не сидится? — У меня…видения, скажем. Боюсь, что не успеем, если будем ждать Дегтярёва. Если и конечка это моя, то хотя бы попытаюсь, —Славик сжал в перебинтованную руку и вздохнул, — Я хочу спасти Митяя. У меня плохое предчувствие. — Как знаешь.       Сталкер ничего не сказал, только достал в карманов костюма упаковку стерильного бинта, раскрыл её и начал наспех наматывать на рану, что болезненно пульсировала ещё, будто лезвие до сих пор резало ему кожу. В целом, Лоцман прав. У Я́ги есть два варианта, но если они не поспешат, то Молот действительно может оказаться мёртвым к утру. Парень метался с одного выбора на другой, пытаясь раскинуть потенциально возможные риски. Риски везде есть. Поджав губы, Слава фыркнул и сказал: — Я услышал тебя. Где здесь оружие купить?

***

      Скадовск был довольно людным местном, по крайней мере, так показалось Славику, потому что уши начали закручиваться в трубочку от разговор сталкеров и несносных бандитов. От них аж желваки ходили из стороны в сторону. Покупка того самого ни чем непримечательного автомата не заполнило пустоту в груди у сталкера, а неприятный говор торговка по прозвищу Сыч лишь усилил нежелание появляться здесь ещё несколько дней по возможности. Этот хмырь одним своим видом вынудил вскипеть сталкера, который то и дело уже хотел наговорить всякого ему вслед. Денег осталось совсем ничего, но парня успокаивало то, что если он принесёт Лоцману тайник, то покроет небольшой долг. От этих мыслей даже урчание в животе прекратилось. С продовольствием дела были не самыми лучшими и стоило бы экономить. В рюкзаке завалялась нагло украденная консерва, но вот во фляжке с водой было суховато. Проводник сказал, что по еде и воде у них отвечает торговец по прозвищу Борода. К нему стоит заглянуть прямо сейчас.       Спускаясь по лестнице, он замечает, как в разных углах люди веселились всё по-разному: кто-то тешился разговорами, кто-то в карты играл, кто-то с кем-то пил и спорил, ну а кто-то играл на гитаре. На самом деле, как бы люди здесь ни пытались отвлечься, все в глубине души понимали в какой они заднице. Густая пелена тумана окутывает суровые просторы Зоны, словно вуаль, за которой скрываются тайны и опасности бескрайних земель. В этом непримиримом мире, где жизнь и смерть связаны невидимыми нитями, одним из немногих показался за барной стойкой сам Борода. — Как говорится, добро пожаловать на борт нашего болотного ледокола! Чем могу тебе помочь, сталкер? —приветливо взмахнул своей большой рукой мужчина. — Мне б запас воды пополнить. Найдётся? —Слава вздрагивает от такого дружелюбия, потому что совсем недавно чуть не поцапался с Сычом. — А чего не найти-то? Найдем, —бармен тут же присел на корточки и скрылся из виду. Я́га облокотился отстранённо к углу стойки и задумчиво прислушался к звукам за бортом. Разъяренный ветер гонит пыльные заросли и высушенную траву, словно хлыстом, и все вокруг окутывается печальным молчанием, — Вот, держи.       Борода стоял непоколебимо, с его лица не сползала эта расслабленная улыбка, от которой почему-то стало немного спокойнее дышать. Под его широкими, веками опущенными, бровями скрывался, казалось бы, многолетний опыт, что не могло не заставить Славу мысленно зауважать человека. — Спасибо. Сколько с меня? —сталкер начинает копошиться в кошельке, пока не вздрагивает от резкого звука разбитого стекла. Слава поджимает плечи, ощутил как по спине мурашки пробежались стремглав, а голова сама повернулась к источнику неприятных звуков. Всего лишь бандиты напились и спорят между собой, покрывая друг друга различными матами. От увиденного, у парня к горлу подступил ком и он сухо выдал: — Напились, так вели бы себя прилично. — Это еще нормально, друг мой, —усмехнулся, скорее, от безысходности Борода, — Бывали деньки и похуже. Но ведут себя, действительно, неприлично. Стоит поболтать потом с ними. — Не понимаю, как вы с ними тут территорию делите, —хмыкнул Слава и, забрав фляжку, кинул ее рюкзак, предварительно проверив на герметичность, — Сплошная головная ломка. — Ну, наша посудина и не такое выдерживала. Бывают, конечно, неприятные моменты, но все же, —прочистив горло, проговорил мужчина. Голос у него, как ни странно, приятный довольно. Лицо было округлое, широковато, скрыто бородой, словно клоки густого темного мха.       Взгляд его карих глаз проникает в самые глубины души и разгадывает ее тайны будто на «раз-два». Под этой бурно растущей «растительностью» не могла скрыться вымученная улыбка. Но отчего-то складывалось впечатление о его непоколебимом духе, большом добром сердце. И, несмотря на выматывающий жизненный путь, Борода продолжает стоять прямо, словно воплощение бессмертного духа, готовясь к новым приключениям от этих пришедших сталкеров. — Видал, ты с Дегтярёвым пришёл. Не видел тебя раньше. Тебя как звать? —торговец с интересом наклонился вперед, так и вглядываясь в сталкера. — Дегтярёв везде местная звезда что-ли? Неудивительно, —фыркнул тот, — Я — Славик. Славик Я́га. Рад знакомству, Борода. — Не могу ничего сказать насчёт популярности твоего товарища, но мне и моим товарищам он много чем помогал. Хороший мужик, рубаха-парень, да и всегда по делу говорит. Хотя когда только пришёл, то моих парней расспрашивал про павшие вертолёты, ну а потом и до меня дошёл. «Павшие вертолёты? Уже не в первый раз слышу. Точно, он же и на Янове мужиков докучал. Значит, его цель связана как-то с вертолётами?»—подумал Я́га. — Было дело, да, —решил подыграть он, — Хотя лично я не особо знаю, что может быть интересного в павших вертолётах. От них только фонит больше. — Может быть. Но у нас тут особо этим не интересуется. Военные не стали бы показываться на Затоне, потому что сталкеры, скорее всего, убили бы их на месте, —сказал Борода и поставил на полку деревянную ящик водки со знакомой упаковкой. — Понял. Это, Борода, —Слава вновь к нему обернулся, — Знаешь Митяя Молота? Ну, парень в зелёном костюме «Свобода», ещё немного прихрамывал. — Знаю, весёлый мужик. Вечно приходил со своим другом недовольным, да выпивку покупал. Видал несколько дней назад уже без друга. А зачем он тебе? —поинтересовался торговец. — Пропал он. Найти хочу. Он друг мой, вытаскивал меня из передряг. Сказали, что он в сторону Лесопилки пошёл, не мог ли ты знать, зачем он мог пойти туда? Вдруг краем уха слышал чего-нить. — Не слышал, увы. Не могу ни чем помочь, сталкер, —пожал плечами бармен и поставил себе на стол контейнер для сбора артефактов. Потер свою густую бороду и задумчиво промычал. — Ладно, мне надо идти. До встречи.       По залу проносились негромкие шаги, которые с каждой секундой все ближе, слышались голоса странные, обсуждающих последнюю вылазку. За плечом находился АКМ, но одна мысль о том, что он толком ничего не знает об этом оружии и держала подобие такого оружия только на уроках ОБЖ. Стоило бы всё же до кого-то докопаться, например, до тех сталкеров крайних, что играли кажется в нарды. Прищурившись, заметил то, как один из них радостно похлопал проигравшего по плечу и сказал: — Не вешай нос, в следующий раз выиграешь. «Может, хотя бы попытаться? Да к чёрту! Рискну!»—с этими словами Слава подошёл к столику, который был буквально возле лестницы огромной и в приветствующем жесте бодро поприветствовал: — Здарова, мужики. Могу составить компанию хотя бы на одну партейку? — Хах, ну, если хочешь проиграть как Краб, то можешь попытаться? —шутливо похлопал ещё раз своего друга, произнёс сталкер и махнул рукой, приглашая новенького к ним за стол, — Я шучу конечно. Конечно, присоединяйся. — Вообще-то, у меня есть интересное условие, —Слава облокотился на стол и заулыбался, но, сталкер как будто почувствовал это, а потому усмехнулся, — Не буду вокруг да около ходить: если я выиграю партию у тебя, то ты меня научишь стрелять с АКМ. Я в Зоне недавно, только с дробовика умел, а ему кирдык пришёл. Если я проиграю, то тактично пойду своей дорогой. — А ты довольно самоуверенный, —хохотнул сталкер, — Я Гонта. — И наглый, как погляжу, —отметил Краб, скорее от безысходности. — Наглость — второе счастье. Хотя бы попробую, —скрестил руки на груди парень, — Я — Славик Я́га.       Гонта выглядел как типичный сталкер: одет в знакомую броню с кевларовыми вставками, которая служило для него защитой от радиации и других прелестей Зоны. Одежда имела запыленный и потертый вид, что говорило о множестве пройденных им вылазках. Сталкер провёл по своим коротко выстреженным тёмным волосам и вздернул уголок губ. — Ну давай, заинтриговал. До первой победы? —уточнил охотник. — По ситуации.       На самом деле, Слава давно в нарды не играл, но попытать удачу всё же хотел. Два сталкера встали за стол и достали старую доску для нардов. Я́га вспоминал попутно всё советы своего старого, прокаженного деда, который то и дело, что бегал к соседским мужикам выпить пиво и поиграть в нарды. Им предстояла игра, наполненная не только стратегией и тактикой, но и мозговым штурмом. Это очень любила в своей женской натуре Ярослава — такие игры ей по душе. Гонта, кажется, заметил неподдельный интерес Славы и только потер ладони свои и приступил: двигал фишки с таким задором и мастерством, что не прикопаешься толком. Навык, выработанный годами практики. Его лицо выражало спокойствие и уверенность в своих действиях. Я́га сосредоточенно следил за передвижением фишек, его руки иногда дрожали от напряжения. Он вздыхал, когда делал ход, пытаясь предугадать следующие шаги оппонента и держа взгляд прикованным к доске. — Забавный ход, —говорит Гонта, — Давно играешь в нарды? — Отвечу на вопросы после игры, так неинтересно, —у сталкера была привычка всё же держать в интриге. У него это было чем-то вроде кредо.       Внезапно раздался уверенный стук фишки об стол. Всматриваясь в доску, молодой игрок осознаь, что его ход открывает возможность для неожиданной стратегии, благодаря которой есть возможность выиграть. Если выиграет, то Гонта научит его, а значит повысится шанс спасти Митяя. Славик совершает свой ход с равнодушием наигранным, но если присмотреться, то сталкер поистине волновался какое-то время. Но сейчас же волнение отступает, и его лицо начинает сиять от удовольствия. По мере того как ход набирал силу, уверенность паренька начинало расти и расти. — Какие уверенные шаги, не боишься облажаться? —Гонта не скрывал своей слабой улыбки, продолжая невзрачный разговор. — Я столько раз лажал, что мне уже не страшно это делать. Пока не примешь свою позорную сторону, позориться до конца не будет так весело. Я ловлю с этого…удовольствие.       Охотник приподнимает брови в удивлении, но выдал лишь недовольную улыбку. То-ли от ситуаций на доске, то-ли от слов сиалкера. Он с поразительной ловкостью отвечает на вызов молодого соперника, но теперь обычная уверенность Гонты стала слегка колебаться. С первых ходов было видно, что игра не предвещала легких побед. Каждый из соперников очень хорошо знал правила, обладал опытом и умением предугадывать мысли другого. — Видал, Краб? Тут игра куда изощренней, чем у вас, —хохотнул третий сталкер из собеседников Гонты, — А малец неплох, знает толк! — Посмотрим, продержится ли? —Краб скрестил руки на груди и с интересом следил за игрой, — А то разговорчивый он, сразу я вспомнил Сороку этого. — Кто такой Сорока? —спросил Слава. — Сталкер один нехороший. Подставил группу нашу под нападение химеры. Мы долго его искали, а он вступил в группировку «Свобода» на Янове, —ответил Краб, — Нам потом сообщил о нём сталкер, а оказалось, что там, на Карьере, этот сталкер оставил товарища умирать. — Флинт?! —Слава поднял ошалевшие глаза и прочистил невозможно горло, — Вы…так это вы искали его? Дегтярёв говорил где-то там мельком, что сообщил парням с Затона. — Знаешь Дегтярёва? Ну, собственно, да. Мы искали этого парня, потому что давно пора было его прижучить, —бодрящим тоном произнёс Гонта и сделал ход. Стратегии проявлялись, как невидимые нити, — Мы ему преподали урок. Раз и навсегда. — Рад слышать, а то я давно уже не видел его, успел соскучиться по его морде и по тому, как она летала по столу от моих ударов, —в его глазах светилась страсть к игре. Он был настойчив, проницателен и обладал, кажется, некой интуицией, которая вынуждала Гонту пораскинуть мозгами, — Прошу прощения, с первого дня на «Янове» с ним не ладил. Личная неприязнь.       На самом деле, Слава и позабыл с этими проблемами о Флинте. У него проблем стало больше, а решить их становилось тяжелее. Не было причин возвращаться к тому гневу сейчас, особенно, когда решающие ходы сделали своё дело. — Черт, —вылетело у Я́ги, когда осознал то, что был так близок к цели, но всё равно оказался в ловушке, — Я проиграл. — Это Краб сглазил точно, —прошептал третий сталкер, — А так хорошо шёл. Ну, что ж. Бывает. — Славная была игра, —отстранился Гонта. Он заметил лёгкую грусть в глазах сталкера и ободряюще хлопнул того по спине, — Не грусти. В следующий раз повезет. Хотя условие странное у тебя было. — Друга пошёл спасать, подумал, если я пойму как стрелять с автомата, то увеличу шанс на спасение. Ладно, спасибо за компанию и за игру. Было весело. Удачи вам!       Пусть игра была довольно изнуренной и напряжённой, она открыла для обоих новые границы возможностей и умений. И кто знает, быть может, в следующий раз они снова сыграют в нарды, чтобы определить, кто из них победитель.       Слава выходит на улицу довольно быстро и находит фонарик у себя в рюкзаке. Бьёт по нему несколько раз и чудом начинает ярче гореть. Он щурится от яркости доставшего КПК и смотрит ближайший путь на Лесопилку. — Ага, пройти надо между Сгоревшим хутором и Изумрудное. Тут ещё длинная труба по всей территории, ага. Понял. Потом по дороге можно свернуть и там мост, а там уже и Лесопилка. Вроде недалеко, но точно на кого-нибудь нарвусь, пока дойду, — обхватывая удобнее автомат, сталкер вздохнул.       Поднял голову и пригляделся: вереница различных оттенков оранжевого, красного и тёмно-синего распространялась по небу, словно кисть художника воплощала величие вечерней симфонии. Невнятные облачные формы плавно таяли на самых краях небесного полотна, напоминающее методичное исчезновение воспоминаний, незаметно перетекая в предстоящий ночной покой. Отдаленные звуки перестрелок и лая собак приносили отголоски жизни. Глубокий сумрак настигающей ночи размывал границы реальности, слегка перекрывая суету, которой кишила Зона. — Сталкер! —окликнул кто-то его сзади. Славик удивлённо поворачивается всем телом в сторону огромной двери судна. — Что такое? —он не запомнил имя этого парня, но точно понял, что это один из группы Гонты, который почему-то подошёл к нему и глянул бегло на его автомат. — Ты серьёзно пойдёшь один? — Я знаю, что это самоубийство, особенно, с моей «удачей». Зона меня, скажем так, «любит» меня. Но я должен попытаться, —Я́га мельком глянул в сторону своего предстоящего маршрута, — Идти до туда прилично, но всяко меньше, чем с «Янова» сюда. — Запоминаешь быстро всё? —вопросами закинул сталкер его, — Ладно, я тебе объясню по-быстрому как с автомата стрелять, а дальше ты уж сам. Ничего личного, парень. — Я же проиграл, —приподнял бровь выше другой, — Я не хочу в долгу потом быть, я ещё Лоцману должен. — Ты Гонте же проиграл, а не мне. Я подумал, что мне нетрудно будет объяснить, учитывая то, что это не сложнее, чем со снайперки стрелять. — Спасибо большое, э-э…как тебя зовут? Напомни, будь добр, —Слава замечает, как вся эта вежливость его отравляет изнутри, но старается не спугнуть как-то этого паренька, потому что если он сам предложил, то грех отказываться от такого. — Гармата я. — Отлично, Граната. Ну, учи тогда меня. Буду всё на ходу запоминать. — Я — Гармата, а не граната, парень. Ладно, пошли. Не отставай, —невольно хмыкнул мужчина и махнул рукой, зазывая последовать за ним. Я́га пожал плечами и зашагал след в след за этим человеком, с которым было почему-то, на удивление, спокойно на душе. Странно конечно, что он сам предложил помощь, как бы потом не пришлось отрабатывать это.       Гармата на самом деле показался даже неплохим парнем. Говорил всё по делу, ничуть не добавляя «лишней воды». Они взобрались на склон, откуда было видно ещё одно судно, которое он прозвал «Шевченко» и указал на слепых псов внизу. Псы блуждали среди мелких водоёмов и скрывались в траве, так и наровясь напасть на кого-то со спины, откусить большой кусок мяса. Также сталкер поведал, что взависимости от обстановки, место для стрельбы выбирается по ситуации. — Итак, давай разберёмся с самим строением, —начал говорить мужчина и взял в руки автомат Славика, — При нажатии на курок в действие происходит механизм, который ударяет о патрон взрывая порох, тем самым придавая силу пуле. За ней по дулу движется газ, воздух и прочее, —перевел дыхание, чтобы показать более подробно всё то, что говорил, — И короче, от взрыва попадают в газовую трубку, тем самым возвращая механизм в исходное положение, а из магазина подаётся новый патрон, так как место под него освободилось, из магазина патроны выталкивает обычная пружина. — Ёлки-палки, —накрыл себя рукой сталкер и удивлённо смотрел на устройство, — Ну, допустим, примерно понял, но не до конца. — Предохранитель переводит режим стрельбы автомата, —Гармата с лёгкостью показал ему элементарный принцип переключения между режимами автомата Калашникова, — В первом случае, у нас автомат «стоит на предохранителе», то есть не может стрелять вообще, механизм заблокирован. Понял? — Примерно, —закивал головой, так и разглядывая своё новоприобретенное оружие, — А дальше что? — Второй вариант есть: полуавтоматический режим — при одном нажатии на курок происходит один выстрел и не более, —сталкер глубоко вздохнул и прищурился, когда вдалеке заметил то, как стая собак окружили одну бедную плоть и начали лаять на неё, — Ну и последний короче режим есть. Это автоматический режим — при нажатии на курок автомат будет стрелять до тех пор пока либо патроны не кончаться, либо пока ты палец с курка не уберешь… Ну или пока автомат не сломается. Но в твоём случае, последний вариант — такое себе. Ну и всё в целом. Всё запомнил? — А.э…ну вроде как. Не знаю, попробую, —Я́га взял в свои руки автомат, ощутил вес оружия в своих руках и подумал о том, что оно не такое уж и тяжёлое, но и лёгким не назвать. Нечто среднее и вполне даже прилагаемое. Гармата взобрался на камень, сел на корточки так, чтобы обзор был хорошим и наклонил голову на бок. Потянул руками за противогаз и снял его неохотно. Мужчина, подстриженный под горшок, положил к ногам свой рюкзак, и, одним рывком расстегнув на нем «молнию», проверил своё снаряжение. — Попробуй вон по тем собакам, может, повезёт тебе и они ноги не оттяпают, —сталкер не медлил, да поспешил сразу противогаз натянуть на своё огрубевшее за столько времени лицо. Черты лица, казалось, стали острее, а взгляд у него потухший, едва ли за живой можно было счесть. Однако что-то в его голосе было бодрое, даже слегка весёлое, — Прицеливаться надо так, чтоб вершина мушки, той маленькой штуки что показывал, на одном уровне с верхней гранью целика, боковые просветы одинакового размера. Возможно, первое время будет непросто.       Это было легко сказать. Руки тряслись у Славы, но, скорее, от волнения. Прижав приклад к плечу, сталкер взялся крепко за рукоять и вдруг стиснул зубы отчего-то. Другой рукой он стал обжимать цевьё, ощущая пальцами материал, из которого сделана была деталь. Глаз не мог с первого раза одновременно отчётливо видеть предметы, что находились на разном удалении от него. Он видел в некоторых фильмах, что зажмуривали глаз.       Я́га зажмурил левый глаз, а правым взглянул через прорезь прицела на мушку так, что мушка пришлась посредине прорези, а вершина ее оказалась наравне с верхними краями гривки прицельной планки. Страх ушёл куда-то на дальний план, когда увидел приближающиеся в его сторону тела. Слепые псы. Он заранее перевёл оружие на автоматический режим и когда на мушке показалась голова собаки с разинутой пастью. Сталкер не думал и тут же нажал на курок. Произвелась автоматная очередь, из-за которой в плечо попала волна отдачи, вызывая излишний дискомфорт. Приклад хорошо уместился во впадину плеча, это заметил Я́га когда производил выстрелы. Ему приходилось каждый раз менять позиции, иногда уворачиваться от напасти псов назойливых. Первые минуты было невозможно возиться и с ногами, чтобы лишний раз в аномалию не попасть, и при этом целиться в шерстяные туши.       Через какое-то время сталкер посмотрел по сторонам — везде лежали трупы собак. Тяжелый запах смерти полз прямо к ногам Славика ввиде багровой лужи чужой крови. У него от этих тел расстрелянных челюсть сводило. — Неплохо-неплохо, —одарил скупым, почти безэмоциональной оценкой Гармата, — Ну всё, считай, готов спасать друга. Можешь идти, а я пошёл отсыпаться. Охота нынче изнурительная была. — Понял. — Ну всё. Теперь ты спишь с автоматом, жрёшь с автоматом и в сортир ходишь тоже с автоматом, —хохотнул себе под нос Гармата и, взмахнув рукой на прощание, зашёл внутрь довольно шумного, говорливого сухогруза.       Слава снова остался наедине со своими мыслями. Хотя, нутро уже кричит ему о том, что здесь он далеко не одинок: вокруг Зона, её не самые дружелюбные обитатели, а куда страшнее в этом месте — люди. За короткий срок успел понять для себя, что нет ничего в этом месте страшнее, как человек. Казалось бы, такими мыслями задаются более опытные сталкера, как думает он, а до него дошло это крайне быстро. — Ну и что же на сей раз ты мне уготовила, Зона? —спросил он куда-то в пустоту, в надежде на то, что не получит ответа какого-либо. Уж не хотелось получать в ближайшее время.

***

      Славик вздохнул в третий раз, пока обходил эти сомнительные лужи, очень глубоко, потому что ему страшно хотелось выматериться. Здесь, куда ни глянь — одна сухая трава, лужи и мелькающие вдалеке мутанты. Патроны тратить лишний раз не очень хотелось, хоть, как говорили сталкера, патроны на Калашников можно найти у любого торговца. Луч фонаря освещал лишь небольшой участок впереди. И как же он догадался облегчить себе носку фонаря только! Привязал синей изолентой это чудодейственное устройство под ствол автомата крепко-накрепко и довольствуется теперь достижением. «Синяя изолента — вот это вещь! Да на болтах и изоленте все тут наверняка держатся»—более радостно отметил про себя он и тут же сосредоточился на дороге.       Локоны темно-каштановых волос начали вылезать из-под тактической балаклавы, которую он слегка приподнял с краю и заправил локоны обратно. С волосами у Я́ги вечная проблема, стоило бы на досуге, если время будет, попытаться их помыть и обрезать к чертям. Он один раз позволил себе помыть их при Вано, когда было в самом начале ещё возможность. Не особо даже вспомнил про этот момент, потому что это казалось не таким важным, как спасти свою задницу и не встрять в проблемы. Склонившись над алюминевым тазиком, протянул руку, в которую добрый сталкер протянул дегтярное мыло. Как будто сейчас помнит этот диалог: «Оно сушит кожу головы»—отметила довольно открыто Яра, —«И может вызвать аллергию» «Эх, Слава, здэсь, видишь ли, мыло не на выбор. Так что надо от души радоваться тому, что есть хоть что-то. Ты мой, мой волосы. На жалэй, джигит»—махнул добротно и начал из бутылок понемногу лить ей на волосы, пока та спешно пыталась намочить их и тут же намылить. «Просто сказал бы, чтоб я не возмущался и радовался тому, что дают»—без какого-либо энтузиазма произнесла женщина, проделывая гигиенические процедуры, —«Как вы здесь вообще моетесь?» «Как получается, джигит. Но нам-то что мыть: провёл мокрой рукой — считай почти помыл. Шучу, шучу. Но всяко проще. Тебе тяжело с такими длинными волосами будэт. Обрезать бы» «Какая «обрезать». С дубу рухнул?!»—грозным тоном вылетело это изо рта у женщины, что резко подняла голову и поток воды из бутылки окатил её лицо. Инстинктивно зажмурившись, она начала капризно плеваться от попавших капель и, окинув Вано недобрым взглядом, добавила: «Я тебе чем их обрежу-то? Сомневаюсь, что здесь есть местная парикмахерская» «Нож хорошо точишь и вперёд?»       На самом деле, тот диалог был важен для Славы, и были в словах его друга славного золотые слова. У сталкера не сказать, что были длинные волосы, но и не столь коротки, чтобы не замарачиваться с ними. Нужно будет подумать об этом, как вернётся с Молотом на Скадовск. По крайней мере, хочет верить в то, что вернётся вместе с ним. В системе КПК, или как некоторые называли это устройство ПДА, располагалась карта, в которую сталкер смотрел, стараясь не сойти с пути. Маячок то и дело перемещался, но когда ему нужно было приостановиться — маячок застыл. Забавная конечно эта штука, не поспоришь.       Славик прислушивался, как учил Дядька Яр, приглядывался к каждой детали. Сталкер должен всегда быть внимательным. Он сумел преодолеть заросли травы и водоёмов, взобрался на ускоренном на гору. Над его головой тянулся длинный трубопровод. Ему показалось, что охватывал весь Затон. «Потом полюбуюсь. Не отвлекайся, окей?»—сказал сам себе, —«Тебе ещё надо убедиться в том, что Молот там. Может, попробовать его сигнал уловить? Хоть что-нибудь»       Я́га ненадолго остановился у костра, который горел уже вяло, вот-вот затухает и вовсе прекратит освещать. Не прошло и семи минут, как кусты чуть в стороне дрогнули и глаза его обнаружили испачканный кровью кусок земли и безвольно сидящую тушу в темно-синей форме. Наёмник. «Он один? Да ну нет, бред какой-то! Ну его! Ещё пристрелит небось»—размышления настолько увязли его сознание, что он, сам того не понимая, начал медленно шагать к нему, —«На кой хер я вообще к нему иду? Надо свернуть! Уйти!»—и только сталкер сделал шаг назад, как голова человека поднялась.       Паника накрыла с головой, но тут же холодное сознание кувалдой замахнулась на него и привело в чувства, подкинув хаотичную, темпераментную мысль: «Да я что-ли трус? Если будет выпендриваться — застрелю, или он меня…или они меня… Блять. Надо было иначе пойти!» — Сталкер, подойди, —хриплым, но всё ещё довольно командным тоном окликнул его мужчина.       Настороженный Я́га в несколько шагов преодолел остаток расстояния до и направил ствол автомата прямо на него, на его коротко стриженую голову. — Чего тебе? —Слава смотрел по сторонам, а затем неохотно перевёл взгляд на него. — Аптечка есть? Мутанты…нгх-х-х…суки. Эти кровососущие двоих моих положили. Кое-как отстрелился. Но дальше вряд ли дойду. — Охотно верю, —хмыкнул Слава, — С чего мне помогать наёмнику? В спину можешь выстрелить, за помощь так сказать. Вы же, наемники-то, очень креативно ненужных людей убираете.       Чтобы наёмник, да помощи просил у какого-то сталкера? Слава, наверное, бредит. Яр не очень добродушно отзывался о них, да и сам имел дело с этими ребятами в серо-синей форме в Окрестностях Юпитера. Удовольствия было мало. Но этот мужик прям…выгляжит неважно. — У нас свои причины. Но не в этом случае. Не стану стрелять, —и поднял ладони в сдающемся жесте. — Ну давай ещё за мизинцы возьмемся и поклянемся, —саркастично ответил сталкер и, не убирая оружие, снял с одной лямки рбкзак и свободной рукой начал искать. Зачем он это делает — непонятно вообще, но предчувствие говорит, что стоило бы помочь. И когда в его руке показалась знакомая оранжевая аптечка первой медицинской помощи, он осторожно протянул её наёмнику, — Ладно, Зона большая — сочтемся, верно? — Спасибо, сталкер, —мужчина охотно принял его щедрый подарок и начал тут же распаковывать, ища в этом наборе подходящий для него препарат, — Сочтемся. — Сильно тебя потяпали-то, одной аптечки мало будет, —довольно откровенно отметил, — И выглядишь паршиво. Как вообще так вышло, что ты в этой жопе мира? — Ты о Зоне, сталкер? Это тебя не касается, уж извини. Ничего личного, мною здесь движет только деньги. — Я о Затоне. Мне неинтересна твоя жизнь, уж извини, —передразнил его Слава и, снова оглядевшись вокруг и никого не обнаружив, присел на корточки, — Далеко путь держал? — Далеко. До станции со стороны Лесопилки, но наткнулись на тварей и всё пошло по одному месту, —сухо ответил раненый, вкалывая в бедро шприц-тюбик с обезбаливающим, — Большее рассказывать не обязан. — Про обязанности вспоминай, когда в безопасности будешь. Тут недалеко сухогруз «Скадовск» есть. Медик есть. Только вряд ли тебя они примут ну, знаешь, за вольного или хотя бы бандита, —произнёс Я́га, — Я где-то видел по дороге трупы бандосов. Ну, сам думай короче, есть жизнь тебе дороже зелёных бумажек. — Впервые вижу такого до глупости щедрого сталкера, —горько усмехается наёмник и, покопавшись неспеша здоровой рукой, протянул ему пистолет рукояткой вперед, — Не люблю быть в долгу. — А я впервые вижу до глупости языкастого и разговорчивого наёмника, —усмехается и принимает пистолет, с пачкой патронов, — И чем твой лучше моего? М? — Всяко лучше, —прищурился наёмник, замечая в импровизированной кобурге Я́ги пистолет, — Это Walther P99¹. Немецкий. Надёжен, ёмкий магазин, хорошая точностью боя. Не будешь своей пукалкой хоть позориться. ¹— немецкий пистолет, разрабатывался оружейной компанией Walther с начала 1990-х годов. — Понял. Ладно. Короче, бывай, —отмахнулся Я́га от этого идиота как от назойливой мухи и развернулся в полоборота, чтобы покинуть это место, пока не услышал голос: — Как тебя хоть зовут, сталкер? — Я́га. А ты? — Нулевой. — Ясно, —и скрылся за деревьями как можно скорее. Эта встреча с наёмником поставила его в ступор кромешный, ему было непривычно разговаривать с кем-то вроде Нулевого, хотя будет честен, он всё ещё думает, что это саботаж какой-нибудь. Вдруг кто-то из его друзей жив и сейчас следит за ним. Хотя ощущение того, что наёмник не лгал было довольно сильное, но вместе с ним и противоречие присутствовало. Он не хотел бы из-за своей слабости помирать потом от рук этих синих. «Не знаю, правильно ли я поступил или нет. Это уже неважно»—с такими размышлениями шёл парень.       Где-то рядом раздалось рычание, перемешанное с хрюканьем. Ну вот, началось в колхозе утро. Когда стремительно надвигающийся в его сторону кабан был уже совсем близко, Слава ринулся хаотично, зигзагообразно к камню невысокому, мгновенно развернулся и прицелился в мутанта. Глупый мутант, что вспорол грубо длинными клыками воздух, не увидел перед собой сомнительное движение над землёй, а потому угодил прямо в аномалию «Воронка». Я́га такую запомнил. Взобравшись на всякий случай на камень, он пригляделся: кабан оказался в зоне действия гравитационной аномалии, та стала смертоносно втягивать в себя тушу, так и забирая в свою обитель. Животное пронзительно завизжало, захрюкало, но явление сильно сжало мутанта, сломав ему все кости и порвав ткани. Сталкер в первых рядах видео, что делает аномалия с теми, кто не следит, а потому, разрядившись, разорвала тело кабана на куски. На обильно заляпанной кровью земле валялись ошмётки кабаньей плоти. Где-то из разговоров охотников со Скадовска слышал, пока играл в нарды, что части мутантов неплохо так продаваемы. Стоит отметить на будущее, но сейчас надо идти. Идти. И ещё раз идти.       Слава оглянулся еще раз, в надежде, что за ним чудом каким-то не последовал Нулевой. Хотя, если честно, лучше бы с ним шёл, лишь не одному. Из головы не выходит образ этого наёмника: сгорбившийся мужчина, но даже так было понятно, чтотон высокого роста; имеет тощее телосложение, однако что-то подсказывало, что не обделен физической подготовкой. Лица особо не видно было, но глаза были такие усталые, блекло-серого оттенка. Когда Нулев ой протянул ему этот немецкий пистолет в перчатках, то ощутил от него холод. «Бляха! Он же сказал, что со стороны Лесопилки шёл, надо было у него спросить, не видел ли он сталкера в форме «Свободы»? Бездарь! Засмотрелся на этого наёмника, вот теперь и ломай голову»—хлопнул себя по лбу и обошёл остатки кабана с некой брезгливостью, останавливаясь перед телом разорванного наёмника. Кажется, Нулевой не солгал. И как раз к этому времени, в сталкерской сети пришло сообщение сталкера-одиночки, что некого сталкера по прозвищу Угорь бандиты застрелили, потом ещё одно сообщение увидел: другой одиночка наткнулся на труп Угря. И это натолкнуло на мысль: почему КПК Митяя Молота не отправил сообщение в сеть о смерти своего владельца? Живой, получается? Владимир не лгал.