We singles

Микаса всегда была впереди. Всегда сильнее, ловче, быстрее, чем Армин и Эрен, но это не давало ей повода зазнаваться. Вместо того чтобы ставить себя выше этих двоих, она взяла на себя ответственность оберегать их. В особенности Эрена, к которому прониклась особо теплыми чувствами. Ради него она готова была на все. Даже больше, чем на все. И с каждым днем она демонстрировала это все более агрессивно и открыто, что начинало раздражать не только остальных, но и самого Эрена. — Черт. Микаса, я уже не ребенок! — это она слышала все чаще и чаще, когда ее отталкивали прочь, окидывали злобным взглядом, а затем разворачивались и уходили. Несмотря на ее попытки удержать. Привести к здравому смыслу. Воззвать к разуму и убедить, что это опасно. Эрен не слушал ее. Сколько бы она не хваталась за него, боясь потерять единственное родное, что у нее осталось, и погрузиться в пучину всепоглощающего одиночества, Эрену было все равно. На собственную жизнь. Да и, откровенно говоря, на нее тоже. И в один прекрасный день она это поняла окончательно. Тем утром Ханджи вновь предложила Эрену провести эксперимент. Хотя еще вчера он перевоплощался около двух раз, вымотавшись до носового кровоизлияния. И, естественно, как только тот безраздумно согласился, Микаса вмешалась, твердо заявляя, что это опасно для его организма и ему нужно отдыхать. А в ответ получила очередное: «Микаса, ты мне не мамочка! Я сам буду решать!» Так разгорелся конфликт. Аккерман приводила доводы и пыталась использовать силу, чтобы вдолбить Эрену, что такими темпами его тело не выдержит. А тот лишь повторял, чтобы она ушла с дороги и не мешалась. И в конечном счёте Эрен в порыве гнева ударил ее со всей силы по лицу. Голова Микасы метнулась в сторону. А звук звонкой пощечины привел в чувства обоих. В тот момент сердце девушки дало трещину. Конечно, Йегеру было стыдно. И он долго извинялся, после этого, но легче Микасе не становилось. Она не злилась на него. Она злилась на себя. И ненавидела себя, за то, что больше не в силах никоим образом повлиять на Йегера. И рано или поздно она его потеряет. Она это знала. — Микаса. Зайди ко мне. Вся эта подростковая драма разворачивалась прямо на глазах капитана Леви. Конечно, ему было абсолютно безразличны их взаимоотношения, но, когда Аккерман стала хуже есть и тренироваться, ему пришлось вмешаться. — Вы вызывали меня? — Да. Присаживайся. — Леви кивает на стул напротив, но девушка лишь сильнее выпрямляется, вздернув нос. — Я постою. Спорить у мужчины не было ни желания, ни сил, поэтому настаивать он не стал. Лишь взял со стола отчеты и откинулся в кресле, уткнувшись в них взглядом. — Как хочешь. Я вызвал тебя, чтобы обсудить твои показатели. Ты лучшая среди разведчиков, но на последней тренировке в лесу ты показала результаты ниже среднего, — разглядывая небольшой график, объясняет он. Вдоволь насмотревшись на бесполезную бумажку, строгий взгляд подымается на девушку и останавливается на уровне ее глаз. — Это из-за Эрена? — Нет! — моментально, даже слишком резко отчеканивает она. Микаса не хотела, чтобы у Йегера были проблемы. Даже несмотря на тот случай, она все еще была верна своему желанию защищать его, несмотря ни на что. — Просто я устала. — Вот как? — Леви бросает бумаги на стол и поднимается, обходя стороной стол, а затем и саму девушку. Останавливается позади нее, видя, как напряглись в мгновение ока ее плечи. — Каждый раз ты убиваешь больше титанов, чем половина корпуса. Нормы, которые выполняешь ты, не по силам даже некоторым мужчинам. И ты тренировалась даже с ранениями, когда Ханджи настаивала, чтобы ты отдыхала. Думаешь, я поверю, что тебя могли вымотать простые тренировки? Верно. Это было невозможно. Тренировались они лишь для того, чтобы не терять хватку, пока Эрен овладевал способностью затвердевания. И это не шло ни в какое сравнение с моментами, когда они сталкивались с титанами. А Микаса даже в эти моменты сохраняла силы и спокойствие, не то что сейчас. Опустив голову, она молча, как-то даже виновато смотрела в пол. Но быстро среагировала, когда рука капитана потянулась к ее щеке. Ловя ее за запястье. Пока она не успела коснуться нежной кожи. Прямо там, где цвел, словно бутон, большой синяк от ладони Эрена. — С такой-то реакцией. Зачем ты позволила Эрену ударить себя? Вопрос буквально загнал девушку в угол. Отдернув свою руку, она отошла в сторону, почти что отшатнувшись под пристальным взглядом капитана. Действительно, зачем? Она бы никогда не позволила кому-то ударить себя. Более того, она бы могла без сожаления убить любого, кто попытался бы сделать ей больно. Любого. Кроме него. — Микаса. Так ты никогда не защитишь Эрена. Если будешь навязываться, он лишь начнет презирать тебя. А будешь позволять ему распускать руки, вскоре он перестанет чувствовать угрызения совести и будет считать чем-то само собой разумеющимся. — И что тогда вы предлагаете делать? — сорвавшись чуть ли не на крик, она уже вся дрожала, опустив голову, и отчаянно кусая губы, чтобы сдержать прилив предательских слез. Горло душил комок из отчаяния, раздражения и обиды. Но у капитана подобное не вызывало никаких эмоций. По крайней мере внешних. — Отпустить. — Что? — наполненный соленой влагой, ошарашенный взгляд тут же метнулся в его сторону, готовый метать молнии в сторону Аккермара. Но тот продолжал быть невозмутимым, несмотря на опасный блеск в серых глазах. — Так нужно, Микаса. Он в праве решать сам, что ему делать со своей жизнью. Если он захочет умереть, ты его не остановишь. Голос капитана оставался ровным и спокойным даже, когда Микаса схватила его за воротник и пригвоздила к стене. Даже, когда ее слезы капнули на его рубашку. Хотя все же внутри у него что-то защемило. — Я остановлю его. Я сделаю все, чтобы он жил. Потому что без него моя жизнь потеряет всякий смысл. Вы… не понимаете, о чем говорите! — пальцы Микасы с каждой секундой сжимали его воротник только сильнее, а с глаз яростнее капали горячие капли. — Да что вы вообще знаете об одиночестве?! — Все. И перед глазами Леви чередой бесконечных кадров пронеслась его жизнь. Голодное детство, проведенное под землей, подле матери-проститутки, которая умерла у него на глазах. Кенни, научивший его пользоваться оружием и добывать себе еду, в буквальном смысле. Его первые товарищи в разведкорпусе, которые погибли от рук Энни Леонхарт. Он потерял так много всего. Хотя изначально не имел ничегошеньки. Остался только Эрвин. — Не ты одна страдалица судьбы, Микаса. Впрочем, у Аккерманов это, похоже, в крови, — он легко отцепил ее руки от своей одежды, потому что хватка ее ослабла так же быстро, как к ней пришло осознание, что она совершенно ничего не знает о жизни капитана. А ведь она у него явно была нелегкой. По одному лишь его поникшему взгляду можно было это понять. — Простите, я не должна была говорить все это… — Ничего. — Леви тяжело вздыхает и как-то даже нежно вытирает с ее лица оставшиеся слезы. Не нравилось ему, когда она плакала. Слабость ей явно не к лицу. — Просто дай Эрену свободу действий. Контроль явно ничего не даст. Если он и перейдет границу, будет иметь дело со мной. Ты знаешь, у меня он глупостей не вытворит. Леви действительно был тем, кто мог обуздать бешеный характер Йегера. Единственный, кого Эрен если не боялся, то опасался. Ведь один раз Леви уже повыбивал ему зубы. Вполне возможно, что это могло повториться еще раз, так что Йегер старался не совершать необдуманных действий. Но так же он делал это, потому что уважал капитана. И разочаровывать его не хотел. — Я поняла. Спасибо… Микасу это немного успокоило. По крайней мере она теперь знала, что хоть кому-то не плевать на ее чувства. И этот кто-то волнуется не только о ней, но и об Эрене. За этот разговор она немного пересмотрела свое мнение по поводу капитана. Ворчливый, наглый карлик, которого она раньше видела в нем, превратился в понимающего, снисходительного человека, полного какой-то невысказанной боли. И ей вдруг так захотелось услышать о ней. Во всех душераздирающих подробностях. Но не для того, чтобы посмеяться или позлорадствовать, а чтобы понять. Чтобы удостовериться, что Леви и правда такой же одинокий, как и она. — Вот и отлично. Раговор окончен. Иди отдыхай. — Нет! Вместо того чтобы уйти, когда Леви вернулся к своему столу, Микаса снова подошла к нему и слегка нагловато потребовала: — Расскажите мне о себе. Я хочу знать о вас все.