Часть 2
16 марта 2023 г., 22:27
Я даже не всегда запоминала своих соседей по комнате. Какие-то беженки, как и я, такие же потерянные и бедные, некоторые так же скрывали свои силы. Но люди всегда сменяли друг друга, никто особо не задерживался, а я уже научилась ни к кому не привязываться.
Все это время я жила, как писал мне брат в манере своего шифра — «на военном положении». В чужой стране, с чужой культурой, языком и правилами. Многие не понимали меня: зачем я каждое утро и вечер молюсь Джелю сжимая ясеневый оберег в руках, почему ношу максимально закрытые одежды и только платья и юбки, почему не флиртую и ни с кем не знакомлюсь. Но для себя я давно решила, что хоть для своей страны я навсегда останусь врагом, для меня же Фьерда всегда будет ориентиром, показателем. Я помнила наизусть все молитвы, прилежно соблюдала правила этикета и нормы поведения девушки в обществе. Отец мной бы гордился. Не будь я ведьмой.
Однако этих двоих я почему-то запомнила, и прониклась к ним сочувствием. Молодая пара казалась мне счастливой в своем маленьком мирке, закрытом от злого и ужасного мира вокруг. Парень, а именно он говорил больше на земенском, звался Малом, он ухаживал за своей девушкой, которая болела чем-то ужасным, отчего была бледна и постоянно закрывала шею. Ее звали Алиной, и она даже не смотря на весь свой болезненный вид старалась держаться молодцом, но постоянно чего-то боялась и оглядывалась.
Они были из Равки. И этого мне хватило, чтобы понять, почему они такие. Такие запуганные. За время жизни в Новом Земе я повидала немало беженцев из этой проклятой страны. Из страны, где мало обращали внимание на человека, стремясь добиться каких-то целей. Оттуда бежали даже дрюсье, которые не хотели служить королю и убивать людей по приказу. Это стало для меня открытием — раньше я всегда считала дрюсье проклятыми, но оказалось, они могут быть хорошими, могут лечить или создавать прекрасные вещи. Оказалось, что проклятие Джеля не в самой силе, а в человеке, которому эта сила дана.
Я все равно не спешила использовать свой дар, а именно даром я это начинала считать, потому что на моей душе не было ни одного трупа или плохого дела, совершенного с помощью силы. Она наоборот была, наверное, самой бесполезной в военном деле, и меня это радовало. Я могла часами заниматься с ростками, подбирать грунт и взращивать семена. Начальство никогда не замечало моих стараний, да и не доплачивало за перевыполнение нормы, но меня это не злило — я занималась любимым делом.
Эта парочка жила со мной в комнате всего пару недель, но даже за этот короткий период я успела проникнуться сочувствием к ним. С Малом было интересно иногда перекинуться парой фраз после работы, а Алина с большой радостью всегда принимала бульон, который я варила, чтобы она скорее выздоравливала. А потому мне, наверное, хотелось им помочь, или Джель все-таки решил наказать меня за то, что я родилась дрюсье и даже радуюсь этому факту.
Когда я пришла раньше с работы, то уже размышляла, что приготовить на ужин, пока открывала дверь в комнату. Странно было то, что я ничего не почувствовала, никакого бьющего в голову чувства опасности, под ложечкой не засосало, а Джель в очередной раз отвернулся от меня, потому в кресле я увидела его. Черного генерала, страх всех фьерданцев, с шрамами на лице и безразличным взглядом, он лишь что-то сказал на равкианском и махнул рукой в сторону. Возле двери материализовались его стражники, тоже в черном, огромные амбалы, которые схватили меня за шею, так что я даже пикнуть не успела.
Мозг отключился, а мне оставалось только наблюдать со связанными руками за следующими действиями. Сердце бешено стучало, я понимала, что меня нашли, что захотят завербовать в их армию или же убить, как и всех фьерданцев, может пытать. Брат не писал, в каком он звании, но я предполагала, что он также служит дрюскелем или же остался в столице на иной должности, но все равно если они захотят узнать у меня что-то о брате, я им ничего не скажу. Я обязана брату жизнью, и если надо будет, то отдам этот долг сполна.
Однако вязкое время тянулось, а ничего не происходило. Дарклинг неподвижно сидел в кресле, гипнотизируя дверь, а его стража стояла по стойке смирно. Страх убывал, на его место приходило любопытство. Либо это какой-то трюк, чтобы я сама от страха все выложила, либо… Их целью являюсь не я. Мысли начали в голове роиться с новой силой. Я не понимала до конца, что для меня значат новые знакомые, зачем они мне, да и почему я ради них хочу так рискнуть, но какое-то странное чувство тянуло меня.
Даже страшно предположить, как бы отреагировали на это мои родители и брат. Готова идти на смерть, если планируются мои пытки, и не проявляю никакого сопротивления, поставив на себе крест, а вот к почти незнакомым людям проявляю сожаление и страх за их жизни. Может быть это и было объяснимо. Мал и Алина только вырвались из-под гнета этого страшного человека, только смогли обрести свободу, а этот черный дрюсье преследует собственный народ, убивает простых граждан! Это уже не Равка, это Новый Зем, и он не имеет никакого права трогать граждан другой страны. Во мне кипело недовольство, какого не было, когда я думала о своих последних минутах.
И когда за дверью послышались шаги и голоса знакомых мне людей, я замычала и забила ногами по полу, так что Дарклинг впервые окинул меня взглядом, все таким же безразличным, но слегка удивленным и злым. Стражники сильнее сжали мне шею, но я продолжала пытаться. Пусть я умру, но не отдам милую пару этому извергу! Однако произошло то, чего я не могла предположить. Страшные тени, а после темнота.
***
Когда я открыла глаза, то даже решила, что все это мне приснилось, что я до сих пор только лишь направляюсь в Новый Зем из Фьерды, однако я была взрослой, да и место, в котором я проснулась, не напоминало душную каюту, которую я делила еще с тремя людьми. Я была одна в темноте и сырости, было холодно и мокро. Темнота пугала, особенно после тех страшных картин перед отключкой. Я боялась даже дышать, вдруг те самые человекообразные тени учуют меня и нападут? Со лба стекал холодный пот, смешанный с солеными каплями и кровью. Я так и не поняла, приложили ли меня чем-то по голове или в стражниках у Дарклинга были сердцебиты, а может быть все сразу. В любом случае сейчас я была одна, при любом движении по всему пространству разносился звон кандалов и цепей. Тьма оказалась не такой уж темной, и вскоре я увидела просветы в досках сверху. Кажется, была ночь. Глупо было предполагать, что, если я закричу, меня кто-то спасет. Что стало с Алиной и Малом я даже боялась представить. Тени, созданные Дарклингом наверняка сожрали их, если эти твари питаются, если они вообще имеют плоть и желания. Может быть это лишь какая-то иллюзия? Явно не ярмарочные фокусы, но такое не способен совершить даже самый могущественный дрюсье! Если же он конечно не продал душу демжину. А Дарклинг похож на человека, который не имел ничего человечного внутри. Гремя кандалами ощупала себя, проверяя сохранность и подвижность. Платье было на мне, это успокаивало, потому что про моряков всегда ходили нелицеприятные слухи. Бинт на предплечье оказался тоже нетронутым, значит они не знают о моей связи с кем-то из Равки. Как бы хотелось все еще верить, что это дрюскель, но судьба сама толкает меня в Равку — сила дрюсье, вот это вот похищение. Хотя собственно зачем я им? Если их целью были Мал и Алина, значит они либо их схватили, либо убили, и хотят у меня разузнать что-то о парочке. А возможно меня жестко предали. Эта самая парочка оказалась шпионами и выслеживала дрюсье в других странах для их армии. Мысли плавно перетекали из одного русла в другое. Сверху иногда слышались шаги, отголоски разговоров на ином наречии. В руках я сжимала оберег, мысленно молясь Джелю, взывая к его милости, умоляя простить все мои грехи и помочь. Веточка ясеня льнула к моим рукам, как и обычно, но от этого ничего не происходило. Раньше я думала, что это знаки, но после того, как подобные указания не сработали, поняла, что это лишь моя сила. Время текло медленно, да и наше суднешко не развивало больших скоростей. Было холодно. Я сжалась в углу, подпираемая в спину какими-то ящиками, ища способа согреться. После начало пробиваться больше света через щели, да и народ сверху заходил бодрее, мне все еще было темно внизу, хоть я и могла разглядеть очертания собственных рук. Уже успела смириться со страхом и неизвестностью. Так уж получилось, что моя жизнь — сплошные качели между смертью и недолгой радостью жизни, а потому к ней я уже давно готова, даже если никто не похоронит меня в корнях ясеня, не прочтет молитву и не скажет прощальных слов. Я готова. Как бы я не была готова, но все равно боязливо дернулась и отшатнулась, звеня при каждом движении, когда люк в трюм дрогнул, а вниз полился предрассветный свет. Кто-то уверенным шагом спускался в мою тьму. Этот кто-то что-то неразборчиво говорил, а точнее говорила, судя по хоть и грубому, но женскому голосу. Я жмурилась, не осознано, хоть мысль о том, что умру, прячась, меня неприятно колола. Женщина остановилась неподалеку от меня. Пока глаза привыкали к свету, я пыталась придумать свои действия. Надо ли что-то говорить? Просить? Спрашивать? Сопротивляться тоже не казалось мне хорошей идей, потому что прежде чем отчетливо разглядеть лицо моей посетительницы, я заметила увесистые топоры на ее поясе. Сама девушка, а она явно была молода, но имела такой уверенный и грозный вид, что могла сойти и за парня, особенно учитывая короткую стрижку и остро выраженные скулы, молча остановилась напротив. Она была шуханкой. Это меня не особо утешило. Она опять что-то сказала, явно обращаясь ко мне. Шуханский я не знала, да и равкианский могла отличить от других с трудом, а потому глупо хлопала глазами, просто ожидая следующих ее действий. Она тяжело вздохнула и присела на корточки, критично осмотрела мой вид, а после подняла руки, складывая их в знак. Нет. Нет. Нет. Если умирать, то по-человечески. Я дернулась в сторону, сразу же окрашивая своего палача в красный — цвет, который носили сердцебиты. Девушка выгнула бровь, удивленно смиряя меня взглядом, тут видимо я открыла свой запас храбрости и решимости, потому что выдержала ее взгляд, а после указала им же на ее топоры. Она поняла. Не меняясь в лице, она положила руки на рукояти. Я сглотнула, крепче сжимая амулет в руках. Закрыла глаза. Послышался звон. Топоры лежали на сырых досках, девушка продолжала выжидательно смотреть на меня. — Что тебе надо? — спросила я на ломаном земенском, потому что сильно хрипела и туго соображала. Мой палач покачала головой, снова поднося ко мне руки. — Хочу предложить тебе место получше, — на более лучшем земенском ответила мне она. — На каком еще говоришь? Стоит ли ей говорить, что я говорю на фьерданском? Считает ли она меня земенкой, а значит не будет принимать за врага? Девушка криво улыбнулась, будто читая мои мысли. Стало неловко. — Кто ты? — Та, кто тоже выбрала бы смерть от оружия, — хмыкнула гордо она. — Тамара. Идти можешь? Я опустила взгляд на ноги. Целые. Значит могу. Хотя мысли были совершенно не про мои способности к ходьбе. Голову занимала новая знакомая. Никогда не имела друзей среди сердцебитов — себе дороже. Но есть ли у меня выбор? Почему она назвалась Тамарой? Разве это не равкианское имя? Служит ли она Дарклингу или это место вообще с ним никак не связанно? — Могу… только, — я указала на кандалы. — Не переживай, — отмахнулась Тамара, доставая ключи из кармана, хотя я по привычке задержала воздух, ожидая ножа или пулю. Девушка ловко отстегнула мои оковы, протягивая руку. Как бы страх не кричал, что сердцебиту лучше не верить, пришлось ответить на предложение, прекрасно осознавая, что возможно отказ значил бы больше, чем соглашение. — Ты не назвалась, — напомнила Тамара. — Терра, — нехотя призналась я. — Что ж, Терра, добро пожаловать на корабль Штурмхонда, — как-то чересчур бодро сказала она.
