Быть соулмейтом Николая Ланцова

      Принц нашел мне где-то роскошное платье, ничего подобного я раньше не носила. Оно было изумрудно-зеленого цвета, с вышитыми серебряными нитками узорами. И хоть шили его явно равкианцы, но оно соответствовало скромному образу фьерданки, которое мне внушали все детство. Длинная юбка, закрытые плечи и декольте, но вшитая шнуровка корсета, которая подчеркивала талию и все-таки выделяла силуэт фигуры. Волосы я заплела в корзинку, а Тамара придала моей коже блеска и свежести.       По заветам Штурмхонда на корабле и Николаяая на суше я держала ровно спину и ходила с поднятым подбородком медленным, размеренным шагом. Мои сапожки были заменены на не очень-то удобные туфли, однако, когда шуханка со смехом заметила, что мне будет не очень-то удобно в этом ходить по бездорожью страны, сапожки было решено просто заменить на более красивые и аккуратные.       Ходить мне однако никуда не пришлось. Большую часть пути я проводила в карете, где часто компанию мне составляла Алина, а бывало и сам принц, закрывая занавески, устраивался полулежа на подушках и тепло обнимал меня. В оставшееся время я старалась сильно не глазеть в окошки, потому как Николаяаяй убеждал меня, что я должна быть серьезной, а такое впечатление обо мне создавалось только, когда я трясусь по кочкам, спрятав глаза в книгу.       Сам принц ехал на коне, я украдкой поглядывала на его статную фигуру, когда он был у окна. Он вел веселые разговоры с офицерами, которых становилось больше с каждым населенным пунктом. Его звучный голос оглашал шутки или рассказывал смешные истории, другие военные смотрели на него с уважением и любовью. Так же его встречали крестьяне в деревнях и городах. Толя и Тамара приглядывали и постоянно сопровождали его на всех приемах и представлениях, отчего мне было намного спокойнее.       Уже на следующий день я поняла, что выбранная линия поведения для меня оказалась ошибочной. Я не могла быть холодной или не интересоваться окружающими меня новыми пейзажами. Даже офицеры, к которым я все еще относилась с осторожностью, воспринимали меня приветственно и тепло. Что уж говорить о местных жителях, которые с восхищением, как и я сама у зеркала, смотрели на меня и ждали чуда.       Николаяаяй привозил им провизию и золото, я же по собственной инициативе прошлась по амбарам и огородам. На моей стороне был опыт работы в двух странах, я имела представления о разных способах ведения хозяйства, а потому хоть и стеснялась, но пару раз все-таки высказала свои мысли одному из старост. Меня завалили странными терминами и идеями, из которых половину я не понимала, потому что это был какой-то старый равкианский. Но в нужные места я вставляла свои реплики, сразу же растеряв необходимую мне гордость и интеллигентность.       Так я старалась прогуляться в каждом городке или деревне, где мы останавливались, убеждая всех, что разминаю спину от тряски кареты. Кое-где я использовала свои силы, чтобы увеличить урожайность, или придать более живой вид завядающим от засухи растениям. Офицеры Николаяаяйя иногда сопровождали меня в таких прогулках, видимо по просьбе самого принца, или же проявляли инициативу проверить меня, и в случае чего распустить слухи. А так как весь запас отстраненности я истратила еще в первый день, то после я лишь пыталась наладить отношения или с интересом расспрашивала их про какие-то обычаи или традиции, иногда эти самые грозные военные помогали мне понимать речь крестьян. С какими-то из них мы даже успели неплохо разговориться и в следующие разы при встрече они уже не с интересом и ожиданием осматривали меня, а улыбались и приветственно кивали.       Толя тоже приглядывал за мной, в основном сопровождая на званые ужины знатных князей и вельмож. С ним мне было как-то неловко разговаривать, однако здоровяк не обижался, а наоборот находился в каком-то своем мирке, иногда даже цитируя какие-то шуханские поэмы. На ужинах и деловых встречах обычно много говорил Николаяаяй. Он красиво и долго о чем-то рассказывал, спрашивал, рассуждал, играл в карты или шахматы, пил вместе с офицерами и изредка поглядывал на меня своими карими глазами, в которых читалось желание поскорее закончить все разговоры и оказаться наедине.       Нам выделяли соседние покои. Перед тем как лечь, Тамара или Толя осматривали комнаты, также мы ничего не оставляли в шкафах и комодах. Мне и нечего было оставлять. По ночам было одиноко, но принц всегда бесшумно появлялся на пороге моих покоев, устраиваясь рядом на кровати и крепко прижимая к своей груди, а утром он также бесшумно выскользал в коридор. Тамара многозначительно поглядывала на меня, как и многие офицеры, но все предусмотрительно молчали, все равно вгоняя меня в краску.       Алина во время каждой остановки и ужина давала представление своих сил, и явно была этим недовольна. Мал держался рядом с ней, как и Толя с Тамарой. Они были ее личными стражами, но Тамара призналась, что по старой дружбе будет приглядывать и за мной. С Заклинательницей Солнца мы говорили мало на людях, но когда находили укромное место, то могли наконец поделиться впечатлениями. Алина смеялась с моих слов и эмоций, а после жаловалась на то, что все воспринимают ее как символ. Она будет новым генералом гришей, и я снова высказывала опасения по поводу ее сил и власти. Девушка понимающе кивала и просто просила иногда присматривать за ней, терпеть ее выходки и высказывать вот такие вот комментарии относительно ее сил.       Оказалось, что мое мнение не просто отличается от их, но и вносит какие-то логичные и разносторонние взгляды на общее дело. Мое фьерданское восприятия мира, а также традиционное воспитание иногда шокировали равкианцев и заставляли их думать в разных плоскостях. Ко мне обращался Николаяаяй за советом, иногда просто информируя меня о своих идеях или планах и ожидая от меня вердикта. Алина же, из-за того, что много находилась рядом в карете, иногда даже ворчала на меня, но все равно слушала, что я говорю. Это было странно и приятно, но накладывало и обязанность продумывать свои слова, а также учитывать вероятность обидеть собеседника.       Наша процессия росла с каждым днем. К веренице офицеров, карете и страже пристраивались прохожие, путники, фанатики, крестьяне, шли и гриши, которые бежали от Дарклинга. Чем больше становилось людей, тем сильнее я понимала, как боюсь играть свою новую роль. Я должна была соответствовать Николаяайю, но все равно во мне прорывались задатки обычного человека, который впервые приехал в новую страну, тем более которую раньше недолюбливал. Я была открыта к диалогам с простыми людьми, а также не боялась им что-то предложить из своего опыта. Мне было страшно представить, что скажет принц, когда узнает о моей самодеятельности.       В наши совместные ночи он был слишком загружен, слишком уставший, порой его хватало только дойти до кровати и обнять меня, засыпая, уткнувшись носом мне в волосы. Часто он перед сном разбирался с почтой или же отправлял новые депеши в разные уголки государства. У нас не было времени на разговоры, а даже если оно появлялось, то мой дорогой соулмейт занимал его какими-то глупыми фразами или шутками. Это вносило легкости в натянутость будней, а также успокаивало мои нервы, но я также чувствовала, что скрываю от него что-то важное.       Когда мы прибыли во дворец, я старалась держать себя в руках. Мне было страшно. Я в сердце вражеской страны, иду на встречу с правителями, которые сотни лет отправляли свои войска на территорию моей родины, так еще и эти правители являются родителями моего соулмейта. В какое бы красивое платье меня не нарядил Николаяаяй, я чувствовала себя лишней среди высоких коридоров, картинных галерей и красных ковровых дорожек. Он галантно подал мне локоть, ободряюще сжимая руку, а после уверено шагнул вперед, оставляя позади офицеров и гришей.       Он улыбался, будто радуясь возвращению домой. Но глаза его выражали какую-то грусть. Эти стены явно хранили множество историй, многие из которых ранили сердце моего соулмейта. Николаяай не рассказывал какие-нибудь исторические справки, не пояснял, кто изображен на портретах, он думал. А я старалась отдышаться за нас двоих. Перед главным залом он остановился, кинув короткий взгляд на меня и мой образ. Я в ответ, даже не представляя откуда нашла в себе столько сил и выдержки, улыбнулась ему ободряюще и поправила съехавшие от шага медальки на мундире. Он поймал мою ладошку и нежно поцеловал обратную сторону, с благодарностью улыбаясь в ответ.       Король и королева Равки. Они восседали на тронах. Разодетые в красивые наряды, но с уставшими старческими глазами, они рассматривали своего сына и меня. Николаяаяй склонился перед троном, а я, подготовленная им, присела в поклоне, опуская взгляд в пол. Король не шибко был рад встречи, зато королева явно любила младшего сына больше, даже почти что со слезами бросилась обнимать его. Наверно, все матери такие. Первый принц — брат Николаяаяйя, поглядывал и на меня, и на своего младшего брата с насмешкой или же с высока. Приятного в этом было мало, особенно учитывая, что я соулмейт коронованной особы, а на самом деле являюсь просто беженкой из Фьерды.       После нескольких фраз венценосная семья удалилась для приватного разговора. Николаяаяй должен был рассказать им о своих путешествиях, о силе Алины, о вооружении, которое привез, а также о морской блокаде Фьерды. Я знала примерный разговор, который велся за дверьми, потому что принц сам посвятил меня в это. Заклинательница Солнца же волновалась почти также, как и я, но не знала многое из его планов, тем более с опаской поглядывала в сторону удалившейся королевской семьи.       Когда король и королева вернулись на свои места, то Александр третий был более благосклонен к сыну, чем до этого. Новости, которые он узнал, явно порадовали его. Королева Татьяна не сводила с меня изучающего взгляда, и когда мужчины решали свои проблемы, попросила меня уделить ей время. Я сопровождала ее до покоев, где она хотела предаться дневному сну. Шли мы в напряженной тишине. Очень скоро я поняла, что совершенно без понятия, где нахожусь и как мне отсюда выбраться. Паника сдавила горло. В голове мелькали картинки с пытками фьерданцев, а также убийством гришей. Навряд ли все это могла сделать хрупкая старушка, но страх все равно ускорял мое сердце. — Мой сын рассказал, как вы познакомились, — высказалась она, когда мы подошли к ее покоям.       Я знала эту придуманную историю: мол, я занимала небольшую должность на одной из фабрик по обработке юрды, и случайно столкнулась с Штурмхондом, когда мы узнали, что соулмейты, то я бежала вместе с ним и помогала на корабле. Королева Татьяна грациозно вплыла в свою комнату, пропуская меня вперед. — Он не забыл приукрасить это событие и наплести с три короба? — мило улыбнулась я, готовая к таким выходкам, как объяснял Николаяаяй: в отношении родственников лучше заранее предоставлять им полуправду, чтобы потом корректировать свою ложь. — Не забыл, — хмыкнула одобрительно королева.       Она проплыла к роскошному креслу, поправляя складки своего платья, чтобы сесть. Ее ручка в кружевной перчатке указала на соседнее кресло, уступающее по красоте и удобству ее, явно предназначенное для прислуги или фрейлин. Я отрицательно покачала головой, отходя к окну. Вид открывался на раскидистые ветви вишни, она уже отцвела, но запах все еще сохранился. Я не знала, что ожидать. Николаяаяй предполагал, что королева захочет знать правду, но она не задавала вопросов, а просто наблюдала.       Ее комната была богато обставлена, имелась отдельная комната под гардероб, огромная кровать, столик с косметическими принадлежностями, небольшой диванчик, кресла, камин, даже книжная полка здесь была. Все было выполнено в белом или золотом цвете, где-то мелькал голубой, не такой бирюзовый, как знаменитый камзол, но аналогия явно прослеживалась. — Нравится? — спросила она, когда заметила мой изучающий взгляд. — Нет, — призналась я, не желая ей врать. — И что же ты совсем не хочешь жить так же? — саркастично скривила губы в улыбке королева, не веря моим словам. — Будь у меня выбор, я бы предпочла не шикарный большой дом, а огромный сад… — А у тебя нет выбора? — подняла она одну бровь. — У меня есть он, — я подняла рукав, оглаживая черного коронованного волка на своей руке. — И что ты чувствуешь? — спросила она, не желая язвить или выводить меня на эмоции. — Что ты чувствуешь рядом с ним? — Свободу, — не задумываясь ответила я, отчего королева вздрогнула, отводя взгляд. — Нежность. Уверенность. — И ты уверена, что это именно он? — спрашивала меня уже не королева, а простая женщина, которая когда-то любила. — В этом я никогда не сомневалась, — покачала я головой, поднимая руки, чтобы небольшой комнатный цветочек расправил свои листья, и пустил росточек будущего бутона. — И в нем я никогда не сомневалась, — бутон раскрылся красивыми белыми лепестками.       Королева наблюдала за всем действием с задержанным воздухом, и только когда я опустила руки, они выдохнула. Она явно с настороженностью относилась к гришам, было ли это навеяно выясненными обстоятельствами с Дарклингом или же естественный страх перед неизвестным, я не знала. Но я не желала, чтобы она боялась меня. — Поэтому сад? — Да, — улыбнулась я. — У вас прекрасный сорт вишни декоративной… — Николай уже познакомил тебя с садовником? — прищурила глаза королева.       Я улыбнулась, отмечая у себя в голове, что должна точно выяснить в кого он такой шутник. Пока что королева была лучшим кандидатом.