Часть 13
27 марта 2023 г., 17:05
Первое время во дворце было непривычно. Не сказать, что и потом я привыкла к перешёптыванию слуг, стоящим то тут, то там стражникам, оценивающим взглядам вельмож и министров, позолоченным приборам или разнообразному меню, витиеватым коридорам, постоянному напряжению и одиночеству. Я постоянно чувствовала себя здесь чужой. Люди вокруг мельтешили, занятые делом: слуги постоянно поддерживали комнаты в чистоте, стража охраняла покой монархов, гриши готовились к возможному нападению Дарклинга, министры докладывали на совете о проделанной работе. Вихрь людей каждый день проносился по дворцу.
А я же не могла поддаться ему, боролась не с ветром, не шла против течения, я будто не умела плавать в подобных водах или же не могла вдыхать запах местного ветра. Я первое время блуждала по коридорам дворца, будто призрак, ища выход наружу. Позже я для себя нашла интересующие меня комнаты и коридоры, и в прочие даже не заглядывала. Я знала, где находится столовая, хотя бывала я там редко, ибо нахождение там означало терпение изучающих и презрительных взглядов короля, а также какие-то светские беседы с королевой, я знала о библиотеке, но и там бывала редко, предпочитая брать книги с собой, потому что там обычно готовили свои доклады министры, а лезть в политику я не хотела, да и они не внушали мне доверия, самой большой моей находкой оказался — огромный сад и оранжерея. Тут я проводила больше всего свободного времени, прячась в кустах или беседках. Иногда меня находила королева, и мы снова заводили разговоры ни о чем. Но когда никого не было поблизости, я могла помочь садовнику пикировать цветы или поливать кустарники. Иногда, переодевшись в униформу, и пряча лицо под защитной маской, я целый день без вылаза засиживалась в саду: пересаживая деревья, обстригая кусты, садя какие-то новые виды растений, обрабатывая стволы от вредителей. Садовник — старый дяденька, вызывал во мне самые теплые чувства, потому что горел своим делом, также как и я, так еще и был не из болтливых. Ему просто нравилось заниматься садом, и он готов был делить это увлечение с кем угодно, не обращая внимание на звания, политику и статус.
Еще одним местом куда я часто ходила был Малый дворец. Я заглядывала к Алине и Тамаре, но отвлекать их не хотела. Алина стала генералом, а потому дел у нее всегда было много: от тренировок до присутствия на скучнейших заседаниях министров. Шуханка тоже находила чем заняться, тем более, что совсем скоро нашла себе интерес среди гришей, а потому свое свободное время проводила с Надьей (ее имя мне удавалось произнести правильно очень редко), милой девушкой-шквальной. Как ни странно, но я приходила в Малый дворец не только к подругам, но и к неожиданно появившемуся другу по интересам. Я засиживалась в мастерских фабрикаторов, а именно в одном главном кабинете, в котором работал Давид Костюк.
Первый раз я туда пришла, потому что искала Николаяая. Мой соулмейт нашел себе место для творчества, и любил наседать на уши фабрикаторам, что-то советуя или генерируя сумасшедшие идеи. Наверное, моя сила была ближе именно к этому ордену, однако мне не нравилось, что делали прочники, они работали с металлами, деревом, изменяли неживое, а я направляла растения — живые организмы. Но в тоже время я не могла управлять организмом человеческим, как сердцебиты.
В главном кабинете фабрикаторов обычно было тихо, потому что работал там один человек, который любит тишину, так еще и не подпускает никого к своему столу. Давид Костюк был неопрятным и странным, но он также любил свое дело. Именно в его обществе я находила необходимый мне покой и тишину. Он не требовал светских разговоров, как королева, которая приняла в привычку пару раз в неделю выводить меня в свет, Давид не смотрел прожигающе и ожидающе промаха, как король, к которому я не питала светлых чувств, прекрасно понимая, кто у него любимчик из двух сыновей, Костюк не пытался угодить мне или высмеять. Он просто занимался делом. Спокойно что-то там себе мастерил, иногда слушая своих помощников или согласовывая что-то с Алиной и Николаяаем.
Я была уверена, что и меня он не замечал в своем обществе. Потому что я старалась приходить тихо, устраиваясь в свободном отдаленном от стола кресле и читая принесенные из библиотеки книги. Какие-то книги я просила у него. Его собственная библиотека состояла в основном из научных трудов, но там были и интересные экземпляры про удобрения или использования естественных насаждений. Иногда он говорил вслух, задавал риторические вопросы или просто мельтешил около стола, что-то обдумывая.
Со времен путешествий на «Волке волн» я привыкла к работе Николаяая, который не особо отличался от Давида. Иногда в кабинете я находила их двоих в подобном состоянии. А потому просто улыбалась с них и садилась на свое кресло. Со временем оно обзавелось пледом, небольшой тумбочкой, где я складывала книги или принесенную кружку чая. Сам же главный фабрикотор даже иногда обращался ко мне за помощью, бывало ни с того ни с сего заинтересуется исследованием моих возможностей, но быстро остынет, переключаясь на какой-то другой вопрос.
Какие-то приемы и ужины я посещала с Николаяаяем вместе. Он представлял меня как свою избранницу, водил знакомиться с почетными людьми, держа под локоток мою руку. На людях было решено, что я буду называть его на земенский манер — Николас. Это прозвище не очень нравилось ему, но личное Николаяаяй он не доверял ни одному уху. На такие вечера мне каждый раз предоставляли новое платье, а королева лично каждый раз оценивала мой наряд, когда швея предоставляла первые эскизы. Вся подготовка велась в покоях королевы, потому как в свои покои я практически с первого дня делила с Николаяаяйем, а после и насовсем переехала к нему. Королева Татьяна иногда с завистью смотрела на то, как на мне сидит тот или иной наряд, а после требовала себе увлажнить кожу или сделать дополнительные маски для лица.
На самих ужинах было невыносимо скучно, хоть весь вечер и приходилось держаться в напряжении, чтобы не сказануть чего-нибудь лишнего или поступить неподобающе нормам этикета или светским правилам. Принц разбавлял каждый такой невыносимо длинный вечер шутками и пустой болтовнёй, а иногда даже позволял мне уйти пораньше, или же сам сбегал со мной в сад, где я ему с гордостью показывала выведенные лично мной сорта яблони или прижившиеся в почве фьерданские астибальды. Порой мы гуляли у озера, где он рассказывал о своих грандиозных планах, говорил он на каком-то своем языке терминов, тайных знаков и непонятных названий, но мне нравилось его слушать, а самое главное интересоваться его делами.
Днем мы редко пересекались. Чтобы встретиться со своим соулмейтом, мне приходилось заранее узнавать его график и подстраиваться, а иногда ожидать свободного часа. Я успела побывать на всех более-менее важных государственных делах: проверка арсенала, заслушивание утренних докладов, совещание министров, прием обращений граждан, званые ужины и обеды, смотр войск и даже пару раз в церкви на выдачи каких-то знаков отличия или орденов. Николас был благодарен мне, что я подстраиваюсь под его дела, и желал отплатить мне тем же, устраивая себе выходной, а мне свидание или сюрприз.
Вечера же и ночи мы проводили в уже наших покоях, обмениваясь новостями за день, сверяя списки дел на следующий день, предаваясь страсти. Принц днем, а ночью к нему возвращалась свобода и дерзость корсара. От него слышались какие-то совершенно похабные портовые фразочки, которые тем не менее возбуждали меня до предела, он дарил мне такие привычные кривые нахальные улыбки, и в такие моменты его глаза, как казалось мне, отливали знакомым зеленоватым оттенком. Он до безумия любил целовать мою кожу, а особенно метку, которую обводил языком или оставлял засосы, запуская мурашки по всему телу. Предпочитал брать меня, смотря глаза в глаза, чтобы я видела его невероятно широкие черные зрачки, а он наблюдал и ловил ртом каждые мои вздохи, стоны и выкрики его имени. Игрался с грудью и клитором, доводя меня до исступления, заставляя просить или же несвязно мыслить, пробовал меня на вкус, вылизывая каждую клеточку моего влажного естества. Любил быть главным, но заботился обо мне, каждый раз после ощутимого шлепка по бедру шептал на ушко не больно ли мне, после особо грубого и резкого толчка спрашивал не усердствует ли он.
А мне же нравилось его удивлять. Я с нетерпением ждала конца дня, когда знала, что вечером преподнесу ему сюрприз. Раньше меня бы это вгоняло в краску, впрочем и сейчас я всегда жутко краснею, когда мы с Тамарой выбираем мне нижнее белье на вечер. О таком не попросишь швею, и тем более не спросишь совета у королевы, а потому мы ходили в город. Тамара изменяла мне черты лица, а потому я могла спокойно выбрать сюрприз своему мужчине. И это того стоило. Его пожирающий взгляд, быстрые движения, нескончаемый поток комплиментов. В какой-то момент это даже превратилось в игру — он весь такой серьезный сидел за письменным столом, пока я читала книгу на диване, а после всего лишь задирала ножку, показывая наличие чулок или приспускала ворот платья, где на плече красовалась бретелька кружевного лифа. Его глаза все больше задерживались на мне, а потом все бумаги откладывались в сторону, а мы начинали либо прямо на диване, либо на столе, в зависимости от того, кто не выдерживал первым и подходил ко второй половинке.
Как-то Николаяаяй узнал, что я проделываю, чтобы удивлять его своими нарядами, а потому он просто предложил мне брошюрку магазинчика, в которой был каталог, и строго настоял, чтобы я больше не ходила за такими покупками одна (Тамару я не могла подставлять, а потому и не упомянула о ней). Оказалось, он добыл какую-то специальную брошюру для покупателей побогаче, где был представлен ассортимент больше, чем в самом магазине. Мы с Тамарой под шумок выбрали себе по несколько комплектов, так еще и Алину подговорили в этом участвовать. Николаяаяй не задавал вопросов, просто сверкнул глазами и подарил мне свою самую нахальную улыбку, от которой у меня всегда сводило низ живота.
Я не могла не похвастаться, не пожаловаться на новую жизнь. Но я ловила каждую секунду, проведенную рядом с соулмейтом, старалась быть для него опорой, вникать в его проблемы, давать советы, любить его так, чтобы он забывал о всех и вся хотя бы на ночь.
***
За несколько недель до празднования дня рождения Николаса я все-таки решилась написать брату. Это было сложное решение, которое я боялась делать все это время. Я понимала, что буду выглядеть предателем в его глазах, что навсегда стану дрюсье и потерянной дочерью для семьи. Но мое сердце тянулось к тем теплым воспоминаниям из детства, а также верило, что может быть он простит меня, ведь тогда он спас меня. Еще на принятии такого решения настаивал Николаяаяй, который не хотел, чтобы я ради него перечеркивала свою прошлую жизнь, он убеждал меня, что я имею право на выбор между ним и семьей. Я же этого выбора уже давно не видела. В своем письме я рассказывала в старой шифровальной манере о происшествиях последнего полугода. Писала о путешествии на корабле, о встрече с соулмейтом, о прибытии в другую страну, о том, что опасения родителей относительно родственной души оказались правильными, но я уже полюбила его и не вижу себя без него, также писала и о том, что приняла себя, что стараюсь не быть дрюсье, а также спрашивала могу ли я рассчитывать на этот канал связи в дальнейшем. Весь рассказ уместился на шесть страниц, конверт был объемным. Я отправляла его со страхом. Даже написанное письмо все еще лежало в незапечатанном конверте пару дней, пока принц лично не запечатал его маркой и не пошел вместе со мной на почту. Ответ пришел за день до дня рождения Николаяаяйя. Я сидела в покоях и гипнотизировала тонкий конверт до самого вечера, пока принц не зашел в комнату и не сел рядом. Он лично открыл конверт и достал письмо, передавая мне. Себе он налил бренди, мне тоже предложил, но я предусмотрительно отказалась, потому что девушке не подобает пить мужские крепкие напитки. Так учили во Фьерде, а сейчас я буду читать на фьерданском письмо от моего брата-фьерданца, пусть его нет рядом, и он не сможет меня осудить, но даже так я не должна нарушать правила. Письмо было коротким — всего два абзаца. Которых мне хватило, чтобы выпасть из реальности. Родители погибли. Два месяца назад. На их деревню напали, убили мужчин, а женщин… Слезы капали на серую бумагу. Я видела его нервный почерк, косые родные буквы, написанные от волнения и пережитых страстей. Николаяаяй забрал у меня конверт, перечитывая строки. В последнем абзаце брат утверждал, что меня не хватало на похоронах, что мать и отец лежат в корнях векового ясеня возле нашей деревни. Он указывал точные ориентиры, чтобы я смогла найти их, чтобы смогла попрощаться с ними. Он писал, что не доверяет правительству Равки, что мне опасно находиться сейчас у трона, что мне лучше было вернуться домой. — Точно его почерк? — уточнил принц, а на мой удивленный заплаканный взгляд пояснил: — Письмо могли перехватить. Слухи о тебе все лето ходят не только во дворце, но и за его пределами. У меня и у короны есть много недоброжелателей, которые могли и перехватить письмо, и… — Найти моих родителей? — Ты в праве меня винить, — опустил он глаза. — Я бы все отдал, чтобы это не было правдой… Мы можем послать разведку. — Это опасно… — я пыталась успокоиться, пыталась убедить себя, что моя семья жива, что это лишь недоброжелатели, как говорил Николаяаяй. — Фьерданцы могут посчитать это поводом для прекращения хрупкого мира, да и… Вдруг, они подумают, что это были равкианцы? — Я могу послать лучших шпионов… Я хочу сделать для тебя все, что в моих силах, — он нервно провел рукой по волосам. — Хочешь, мы прямо сейчас вдвоем инкогнито поедем туда? — Завтра… — Плевать, что завтра, я просто… — он тоже нервничал, тоже не хотел, чтобы это было правдой. — Одной тебе точно не вариант туда ехать! Он даже уже подскочил, чтобы отдать нужный приказ, но я перехватила его руку, притягивая обратно к себе и зарываясь носом в его грудь. Меня все еще потряхивало, я не знала, что правда, а что ложь, но я точно не хотела, чтобы он рисковал всем, что так долго выстраивал. — Это слишком спонтанное решение, Николаяаяй. Завтра важный день, потому что он твой, — я положила пальчик ему на рот, прерывая его поток слов. — Ты будущий король, и завтрашний день важен для тебя, для нас… Я принимаю твою заботу, но логичнее будет послать разведку… Пожалуйста, просто… просто будь со мной. — Я рядом, — он крепче обнял меня, а я снова позволила эмоциям найти выход именно на его груди. Он гладил меня по волосам, что-то шептал. Меня потряхивало, слезы ручьем лились из глаз, с души как камень упал вместе с ними, вместе со всем напряжением этих дней, вместе со страхами и болью. Я до сих пор не могла осмыслить данный факт, а только слушала голос моего соулмейта: — Мы со всем справимся, я тебе обещаю…
