Быть соулмейтом Николая Ланцова

      Она рядом. Я чувствую ее ладошку, чувствую запах ее волос, пропахших лесом, ветром и костром, чувствую спокойствие, умиротворение на душе. Как же давно я этого не чувствовал. Весь этот долгий, невыносимо долгий месяц я ощущал только одиночество, хоть и не был один: вокруг были военные, остатки семьи, я по сути стал главным, отец совсем стал плох, Василий погиб, остался я. Не сказать, что это меня не радовало. Я последние месяцы, последний год стремился к трону, веря, что смогу исправить положение сил на мировой карте.       Я с головой окунулся в круговорот королевских дел. Мы были и остаемся на военном положении. Какие смог я переманил на свою сторону полки, скрывая их в Прялке, поручая им одно за одним опасные задания. Под моим руководством были налажены связи с Западной Равкой, захвачены некоторые аванпосты и базы Дарклинга. Я стал снова корсаром, только в этот раз бороздил я не море, а небо.       Это помогало отвлечься, помогало отключить голову, выкинуть мысли о Терре. О том, что я вернусь в непривычно холодную постель, что на меня не посмотрит нежный зеленый взгляд, что я не услышу шепота молитвы Джелю на фьерданском. Я держал в руке ее подарок, маленькую веточку ясеня, которую не снимал с того самого рокового дня. Держал ее в руках и не умел молиться, не умел просить у кого-то высшего защиты или помощи, я привык всего добиваться сам, привык, что если поставил цель, то после ищешь способы ее добиться. Но держа эту веточку, я хотел, чтобы кто-то там, высоко в облаках, или по всюду, тот, кто управляет природой, людьми, судьбой, чтобы он защитил ее, привел ко мне, подал знак, как ее найти.       Но я не уповал на одни лишь неумелые молитвы, на эту самую связь с всевышним, которую как раз и олицетворяли эти веточки. Нет, я искал. Отправлял поисковые отряды, собирал слухи, думал и гадал, расставлял дозорных и наблюдателей по городам и селам, прошерстил всевозможные пути. Но она будто сквозь землю провалилась, как и Алина. Но про Заклинательницу Солнца хотя бы иногда появлялись слухи — какой-нибудь фанатик постоянно возникал то тут, то там, убеждая, что солнечная святая жива и готовится дать отпор Дарклингу. Про фьерданскую принцессу, как прозвали Терру в народе, не было ни слова.       Меня успокаивало, что с ней были мои друзья — офицеры моего полка. Эти люди были проверенными бойцами, верными друзьями, а также истинными джентльменами. Я уверял себя, что они в случае опасности не бросят моего соулмейта, они спасут ее, сохранят для меня, будут оберегать и присматривать. Так же я знал про некоего брата, который и был причиной нашего расставания. Про него тоже ничего не было известно, кроме слухов, что он работал в Ледовом Дворе под руководством Брума. Меня одолевали сомнения, что же этот брат хотел от моей Терры? Выполнял ли он приказ своего командира и решил таким образом заполучить ценного гриша, или же пришел, чтобы уберечь сестру и забрать ее с собой во Фьерду?       Но сейчас она была рядом. Жалась к моей руке, иногда всматриваясь в черты лица. Она хотела убедиться, что я настоящий, что я это я. Я понимал ее, самому хотелось поскорее оказаться наедине, чтобы поговорить, поцеловать, обнимать, убеждаясь, что это именно территория, которой я являюсь счастливым обладателем. Я уже представлял кому спихну все оставшиеся дела, чтобы уединиться с ней в своей, в нашей комнате. Однако моим мечтам не суждено было сбыться. — Ваше Высочество, — окрикнул меня, стараясь перекричать шум двигателей, стражник. — Его Величество Король Александр третий желают видеть вас и вашу спутницу, — отрапортовал служивый, а я лишь кивнул, понимая, что отцу в очередной раз что-то надо от меня.       Его Величество Александр третий не был рад, что единственным выжившим сыном остался я. Никто не говорил этого вслух, но я все прекрасно понимал. Только вот папочке приходится мириться с моей кандидатурой на трон, потому как иного выбора у него нет. Может быть он хочет приструнить меня, устроив допрос Терре?       Его Величество Александр третий, если честно судить, один из скверных политиков Равки, да и король так себе. Большую часть его работы всегда делали министры, генералы во главе с Дарклингом, или же такие советники вроде Апрата. К чему это все привело, и так понятно. Однако король Равки слишком горд, чтобы признать собственную глупость, собственный промах. Ведь именно по его наводке Василий отправился во Фьерду заключать этот треклятый союз, так еще и аванпосты убрал.       Его Величество Александр третий ждал нас в главной зале, сидя на самом роскошном стуле, который я только нашел в здешних обсерваториях. По левую руку от него сидела матушка, которая за последний месяц постарела больше, чем за двадцать лет. Она с улыбкой встретила Терру, коротко ей кивая. Видимо мое суждение о непринятии семьей моего выбора было поверхностным. Однако глаза отца скверно сузились, а щеки налились красным.       Терра пред ними была открыта. Она не пожелала переодеться, умыться, отдохнуть. Она не боялась. И я гордился ею, убежденный, что такую храбрость ей придаю я, а не прожитые дни в бегах. Она коротко поклонилась королю, не делая привычный во дворце реверанс, как бы сразу расставляя позиции, что она не собирается распинаться перед стариком во время военного положения. Даже мне показалось это дерзким, но я кое-как сдерживал гордую улыбку, а любовь к этой хрупкой, но невероятно сильной девушке, переполняла меня, и готова была вылиться наружу поцелуями. — Вы хотели видеть меня? — поторопила она короля, отчего я снова готов был прыснуть в кулак, надо будет разузнать у Дмитрия, чем они таким ее кормили, что она стала такой дерзкой. — Мы рады, Терра, что с тобой все в порядке, — проговорила королева, перебивая отца: женщины сегодня явно в ударе, или же словили какое-то общее дерзкое настроение, или же обе топят против короля. — И нам хотелось бы знать, как тебе удалось выжить, — зло зыркнул на мать король. — Как ты узнала, что нужно уехать из дворца в определенное время? Кто тебя предупредил? — Ваше Величество, я уже объяснял… — начал было я, желая защитить Терру от такого гнусного обвинения в предательстве. — Твои слова я уже слышал, а теперь я хочу услышать твою… — Невесту, — сдерживал себя из последних сил, чтобы не рыкнуть на него, если он продолжит свою фразу и хоть как-то попытается ее обидеть. — Я готова утолить ваше любопытство, Ваше Величество, — нахмурилась Терра. — Накануне дня рождения вашего сына — принца Николаса, я получила письмо от брата, который живет во Фьерде, работает кем-то в Ледовом Дворе под руководством Ярла Брума. — ох, детка, решила выдать всю правду, не желая скрывать что-то от короля или же подозревая, что он не сможет ей что-либо сделать. — В письме брат рассказывал о печальном событии в нашей родной деревне, которое повлекло смерть родителей, и просил меня вернуться домой, чтобы достойно похоронить их. — То есть он сообщил тебе, что на следующий день во дворце лучше не быть? — уточнил довольно король. — Нет, — покачала головой Терра. — Он изъявил желание, чтобы я вернулась. Ничего про дворец или какие-то особенные дни он не упоминал. — А письмицо-то это сохранилось? — его величеству оставалось только потереть руки, чтобы показать все свое довольство ситуацией. — Конечно, — спокойно ответила девушка, отчего улыбка стерлась с лица короля. — Предполагаю все бумаги так и остались в столе в наших покоях, можете сами проверить… — Да как ты смеешь?! — взревел он, замечая смешки стражи, а также озорной блеск королевы. — Я отвечаю на ваши вопросы, Ваше Величество, — снова склонила голову Терра. — Это все, что вас интересовало? — Нет, девка! — почти выплюнул он, я даже не успел хоть как-нибудь его заткнуть. — Где сейчас твой брат? — Без понятия. — пожала она плечами. — Мы разделились под Ос Альтой. Он направился в сторону границы с Фьердой… — С чего такая уверенность? Он мог проследить за вами! Он мог узнать, где мы скрываемся! — К сожалению, он не умеет летать, — снова жестоко стелила Терра, отчего вены на шее короля вздувались все сильнее. — И я бы почувствовала, что за нами ведется слежка… — Каким это образом? — снова сузил глаза король.       Девушка тяжело вздохнула, оглядываясь, а после взмахивая кистью, отчего ближайший к королеве цветочный горшок взорвался, а из почвы потянулись зеленые ростки. Они извивались в воздухе, повторяя движение пальцев девушки. Я с восхищением наблюдал за проявлением ее сил. Она стала искуснее и чаще использовать свои способности, возможно во многом именно это позволяло им так долго скрываться. Я кинул взгляд на Терру, она же не обратила на меня внимание, сверля глазами-изумрудами короля, который вжался в стул, сжимая подлокотники. — Я бы почувствовала, — пояснила она, и голос ее будто изменился, стал более холодным. — А еще со мной были подполковник Димитриеий и старшие лейтенанты Павел и Влад… — Дмитрий Кузнезов, Павел Петренко и Владислав Герасимов, — пояснил я, желая тоже отличить своих друзей и потрясающе справившихся с заданием офицеров. — Они все служили в моем двадцать втором полку. — Ясно, — кивнул король, все еще с недоверием поглядывая на вьющиеся в воздухе ростки. — Что еще… — он кивнул в сторону растения, — ты умеешь? — Взращиваю разные культуры, ощущаю изменение травяного покрова… Я использовала силы, чтобы выжить и уберечь себя и офицеров. Я не собираюсь воевать или убивать.       Его Величество Александр третий замолчал, над чем-то глубоко раздумывая. Пока он молчал королева Татьяна решила сама поспрашивать уставшую Терру. Мать спрашивала про перенесенные ужасы, интересовалась траекторией путешествия, спрашивала про какие-то особенности местности или тех самых заброшенных и не очень баз, которые посетила группа беженцев. После она с какой-то материнской заботой осмотрела невзрачный выцветший и грязный наряд девушки, а также ее впалые щеки, которые и мне-то не очень нравились. Также ее заинтересовала способность Терры ощущать меня, а именно та связь, которая указывала направление.       Отец молчал, внимательно слушая беседу женщин, а также поглядывая на меня. Впрочем, я не сильно-то на него обращал внимание, переплетя пальцы с Террой, иногда оставляя короткий поцелуй на ее макушке, или же являясь для нее опорой. Я понимал, что она устала, и всячески пытался об этом намекнуть монархам, которые видимо либо устали день и ночь сидеть без дела, либо были рады новому лицу, с которым можно поговорить, либо же желали заговорить ее до смерти. Но это уж моя прерогатива, так что сославшись на обещание, что после отдыха мы обязательно продолжим этот разговор, я увел ее к себе в покои.       Служанки принесли горячей воды и чистые вещи, после чего Терра выгнала их из комнаты, желая самостоятельно принять ванну. Моя девочка, улыбался я, разбирая бумаги, а также отдавая последние распоряжения перед тем, как позволить себе быть со своим соулмейтом. Для начала я позволил ей понежиться в теплой ванне, отмыть грязь, а также обработать какие-то ранки, которые я видел на ее коже рук и лица. Пусть она отдохнет, свыкнется с мыслью, что нашла меня. А я нашел ее.       Все начинало налаживаться. Как бы это грубо не звучало, но без Василия я первый претендент на трон. Рядом со мной любимая девушка, моя будущая жена, мать наших будущих детей, мой соулмейт. Оставалось всего ничего: найти Заклинательницу Солнца, помочь ей добыть последний усилитель, убить Дарклинга, отвоевать Равку, уничтожить Каньон, восстановить страну… Так-то дел невпроворот, но со мной будет самое прекрасное создание на всем свете — мой цветочек, мои женские ладошки, что призывают силу природы. Где-то в столе или тумбочке лежит знаменитый изумруд Ланцовых. Колечко, которое я желал видеть на ее пальчике.       Дверь в ванную скрипнула, и оттуда показалась хрупкая фигура, обмотанная махровым полотенцем. Тонкие ножки, синяки и царапины на руках, угловатые плечи, выделяющаяся ключица, мокрые волосы, вода с который стекает по телу прямо под полотенце, где виднеется выпуклость груди, ярко-зеленые глаза, такие загадочные и родные. Я тяжело сглотнул, убирая к черту бумаги на край стола и делая шаг ей на встречу.       Зеленые глаза излучали чарующий свет, если такими предстают в воображении фьерданцев ведьмы-гриши, то я хочу быть околдован, что это порча, сглаз? Плевать, даже если это приворот, и я навсегда останусь в ее власти, готов приносить ей завтраки в постель, быть слугой у ее ног, о, святые… У каких ног! Главное, чтобы собственные не подвели и позволили добраться до столь желанного тела.       Она как будто играла со мной. Видя мои движения, Терра тоже плавно и грациозно направилась к кровати, поворачиваясь ко мне спиной. Стало жарко, в чертовом камзоле, в плотных штанах, армейский сапогах, жарко в одежде, хотелось быть таким же нагим рядом с ней, чтобы не тратить время на раздевания, чтобы целовать, прикасаться, чувствовать, любить. Полотенце спало на пол. Я пропустил вдох, пожирая взглядом тонкий стан девушки. В штанах отозвалось тяжелое чувство необходимости женской ласки и влажной плоти. — Вижу, ты скучала по мне, цветочек, также, как и я, — прохрипел я, скидывая куртку и расстегивая ремень. — Николаяаяй… — позвала она, поворачивая ко мне голову, но не позволяя увидеть мне себя спереди.       Ее зов и такое интимное и личное прозвище, мое имя с ее потрясающим акцентом, таким милым в обычное время, но в данный момент спускающим курок моего самообладания. Меня пробила дрожь, а руки сами ускорились, как будто у нас не хватало времени, как будто заминка стоила жизни. — Только не говори, что ты очень устала и хочешь спать, — прошептал я, пытаясь шутить и суматошно расстегивать пуговицы на рубашке.       И она повернулась ко мне лицом. Я снова замер, как в первый раз осматривая ее небольшую грудь, отчего на языке почувствовался фантомный вкус ее кожи, а в голове раздался ее стон из воспоминаний, когда я проводил языком по соскам. Ниже виднелись непривычные мне ребра, которые никогда так явно не выпирали, но я в сотый раз отметил про себя, что обязан ее накормить и следить за ее питанием, дальше такой же почти не виднелся животик, который всегда должен быть у женщины, у моей женщины. И вот мой взгляд опустился еще ниже, и я шумно выдохнул. Вот что она так долго делала в ванной. Старалась для меня, чтобы вот сейчас я прямо здесь получил инфаркт от чрезмерной красоты собственного соулмейта или кончил прямо в штаны.       Пока я осматривал ее тело, пока каждая клеточка моего тела вспоминала, каково прикасаться к ней, она шагнула ко мне. Оказавшись прямо передо мной, так что я сразу же разместил руки на груди, с придыханием слушая ее вздохи, она же продолжила расстегивать мои пуговицы. Медленно, или же ей мешали мои движения пальцами по торчащим горошинкам сосков, она продевала одну за другой пуговицу в петельки и касалась ручками моего торса. — То есть спать ты не собираешься? — уточнил я. — У меня просто были планы… — я наклонился, оставляя мазок языком по левой груди, получая в ответ самый прекрасный звук на свете — ее стон, — и в эти планы входила ты… Точнее, я входил в тебя, — я самодовольно улыбнулся, поднимая взгляд к ее изумрудным глазам.       Терра не отвечала. Пуговицы на бесконечной рубашке кончились, и я с удовольствием откинул ее на пол, желая уже притянуть ее к себе, а после переместиться на кровать. Но нам видимо стоило изначально согласовать планы, а не хвастаться их наличием. Девушка провела ручками по моему телу, гипнотизируя свои движения, отчего я постарался напрячь мышцы, поигрывая грудными мышцами, показывая кубики какого-никакого пресса. Ее взгляд искрился, а мне нравилось, что нравилось ей. А после ее ручки нырнули к поясу и застежке штанов.       Это настолько выбило меня из реальности, что я даже не понял, как очутился без штанов по середине покоев, а Терра… Святые! На коленях передо мной! Конечно же Ланцов-младший уже давно был готов, а от вида голой девушки прямо напротив готового члена, меня прошиб холодный пот. Это было достаточно поспешное решение от моего организма, потому что в следующую секунду, не желая сбавлять накал, Терра высунула язычок, облизывая головку члена.       Голова шла кругом, а я даже не мог придумать, что сказать. Я, Николай Ланцов, корсар Штурмхонд не мог найти слов! Но как же невинно и в тоже время развратно смотрелась голая девушка на коленях с высунутым языком. И ведь она не давала мне продохнуть — помогла себе ручкой и вскоре уже взяла какую смогла длину в рот. Я стонал. Умолял святых, сотню раз произносил имя Терра или ее прозвище — Цветочек. Мне уже просто сносило крышу от вида, от ощущения влажного, горячего ротика. — М-м-м… — моя рука направляла ее голову, зарывшись в мокрые волосы, видимо это отрезвляло меня, а может быть что-то еще оставалось на задворках памяти. — Цветочек, — я попытался отодвинуть ее личико от себя, — когда я сказал, что в моих планах «входить в тебя», я имел ввиду совсем иной способ вхождения… Но не могу не признать, что это… Просто сногсшибательно…       Она застенчиво мне улыбнулась, все также стоя голая на коленях перед готовым и мокрым от ее слюны членом и привычно проводя язычком по губам, будто слизывая остатки, отчего почти что зуд прошелся по всему телу. Мне просто было необходимо ее трогать, ее целовать, входить, любить, брать… Но сейчас мне хотелось отблагодарить ее также. А потому я подхватил ее на руки, укладывая на кровать так, чтобы ее ноги свисали с краю, а я мог устроиться между ними.       Ее вкус и запах были просто божественны. Как же я скучал по этому терпкому ощущению на языке, по ее запредельной мокроте, а также по таким потрясающим звукам, которые тешили мое самолюбие. Я желал одновременно, чтобы эти звуки слышал только я и никто другой, и в тоже время, чтобы все слышали, как я умею ублажать свою женщину, своего соулмейта. Свою невесту. Черт! Я ведь не спросил ее! — Цветочек, — позвал я, поднимая взгляд наверх, где она сжимала пальчиками простыни, а голова металась по подушке, — надеюсь, ты окажешь мне честь стать моей женой? — Николаяай! — протестующе заныла она, требуя, чтобы я продолжал совершать движения языком по клитору, пока два пальца уже проникают в ее влагалище. — Если ты хотела выразить признательность или описать все мои качества, то… — А-ах! — Терра выгнулась в спине, недовольная пропажей пальцев и языка, а я подтянулся на руках к ней, снова оставляя мазок языком на сосках. — … можешь сказать это все в следующий раз, — продолжил я, лукаво смиряя ее взглядом, прекрасно видя, как она призывно расставила в стороны ножки, а также ощущая ее ручки на плечах, которые притягивали к себе. — Но сейчас я хочу простого «да» или «конечно», — я одним движением оказался в ней, блаженно выдыхая и наконец целуя ее губы.       Я сминал, кусал, всасывал, облизывал, игрался с язычком. И она отвечала также желанно и страстно, принимая мою длину, отдаваясь мне полностью. Последние капли рассудка покинули меня, пробуждая в моем сознании первобытного человека, желающего брать и трахать. Метка на ее предплечье только подстегивала меня, убеждая, что судьба уже пометила мое, и я имею право, я просто обязан ее любить! — Даже не знаю… — ее зеленые глаза сверкнули, — какой вариант выбрать… — У меня есть шанс склонить тебя в какую-то определенную сторону? — я оставил пару засосов на ее шее, устраивая руки на талии и продолжая, продолжая входить и выходить из ее лона. — Придется постараться… Ах! — Как хорошо, что я… — толчок на всю длину, — неотразим, так что и стараться… — Терра в ответ приподнялась, проводя языком по уже моей шее, задевая вздувшуюся от стараний венку, а после рядом оставляя засос. — Обязан стараться. — Вмиг переобулся я, увлекая ее в новый поцелуй. — Потому что ради тебя, грех не стараться!