Быть соулмейтом Николая Ланцова

      Отпускать Николаяая становилось с каждым разом все сложнее. Наверное, так работает привязанность и любовь, может быть предчувствие. Я никогда не говорила слова против его поездок, вылазок, разведывательных экспедиций, но старалась провести максимум своего времени рядом с ним до отлета. Такое времяпрепровождение усугубилось наличием множества королевских дел, которые свалились на моего соулмейта. Но я все равно была рядом, даже если нам приходилось ночи напролет не придаваться ласкам на кровати, а скрючивать спины над кипами бумаг.       С появлением Алины в Прялке стало не то что легче, но и спокойнее тоже не стало. Она стойко выполняла роль генерала скудной армией гришей, продолжала изучение возможных мест, где будет храниться третий усилитель, а также демонстрировала свои силы, стараясь их развить. Ее спутники тоже помогали в армии — шквальные направляли паруса летающих судов, Толя и Тамара могли выступать и как боевая сила, и как медики, Мал не отставал от них в умении держать оружие в руках. Для каждого находилась работа, даже Женя быстро нашла себе занятие, помогая мне с управлением базой. Я была благодарна портной, потому что при дворце она провела больше времени, чем я, а потому давала советы в управлении слугами, манере поведения на людях. Хоть Николас и мои офицеры с недоверием и опаской поглядывали в ее единственный глаз.       Я наконец-то пришла в форму, меня не тошнило, и даже тревожности не было. Да и к рациону, предложенному Николаяаем я привыкла, иногда удивляясь сама с себя от того количества, что я могла съесть. Впрочем, такие аномалии наоборот очень радовали короля и офицеров. Димитриеий так вообще чуть ли не хвастался тем, что я пришла в норму, Павел же в шутку жаловался, что его так хорошо не кормят, как меня, на что Влад над ним подтрунивал, предлагая и ему найти себе какого-нибудь такого же заботливого короля-мужа. Дружественные перепалки между лейтенантами всегда меня веселили — жизнерадостный Павел и саркастичный Влад, когда они были рядом меня окружала аура колких замечаний и добрых шуток. С подполковником же я чувствовала себя в компании друга, с которым можно начать разговор на любую даже самую странную тему, и друг ее поддержит, а также не забудет позаботиться о твоем здоровье или напомнить про какие-то важные дела.       Именно они оставались со мной, когда Никоаляаяй отправлялся в разведку. На время его отсутствия какую-то часть его работы выполняли генералы и министры, но что-то срочное они всегда согласовывали со мной, а что-то очень важное порой даже откладывали до возвращения короля, чтобы после вместе коллегиально принять решение. Мои офицеры может быть со стороны и выглядели, как моя охрана, няньки или надзиратели, но на самом деле являлись во многом мне опорой, поясняя что-то или обучая, а также давали мудрые советы, какой-то иной взгляд на проблему.       Отпускать жениха на долгое время вообще было для меня почти физически больно. Но это было необходимо. Заклинательница Солнца должна была светить не только своей силой, но и лицом, она была гарантом светлого будущего. И ей необходимо было убедить в этом будущем жителей и знатных особ в Западной Равке, а так как Николаяаяй только занял трон, то должен был заручиться поддержкой всех частей своей страны. Я понимала это головой, но сердце и какое-то тянущее чувство в животе каждый раз напрягались, не желая отпускать его так далеко и так надолго.       Однако и другая часть привычных мне людей направлялась в путешествие — на поиски последнее усилителя. Я не только боялась за друзей и любовь всей жизни, но и понимала, что остаюсь одна, что на какое-то время я буду главной королевой в Прялке, что на мне будет лежать обязанности Николаса, что все генералы и министры будут обращаться ко мне уже не с согласованием, а за конкретными решениями. Со мной также останутся мои офицеры, которые убеждали, что в случае непосильной нагрузки, возьмут на себя какую-то не очень важную рутину, а также всегда поддержат меня и советом, и делом.       В утро перед вылетом нервозная тошнота снова ко мне вернулась, отчего Николаяай даже хотел позвать Тамару, но я не хотела волновать девушку, которой предстоит путь и расставание со второй половинкой, потому что я понимала, как это тяжело. Сам король готовил последние документы, отдавал распоряжения и какие-то пояснения министрам или мне. Так как я не очень себя чувствовала, то решила не надевать корсеты, которые уже не сходились на моей талии, и даже не привычное платье, а штаны, чтобы удобнее было ходить по базе, что в ближайшее время меня ждало регулярно.       Николасу тоже было тяжело со мной прощаться. Он долго не отпускал меня с утра в кровати, обнимая и целуя в лоб, поглаживая мое голое тело. Я ловила каждое его движение, сдерживая слезы, потому что это выглядело и ощущалось слишком прощально. Король собирался нарочито медленно, чтобы подольше побыть со мной наедине, даже позволил мне помочь ему с пуговицами и всеми его застежками мундира. Он как всегда был неотразим, будто спал не два часа, а все двенадцать часов — его прическа привычно была правильно уложена, костюм отглажен, сапоги начищены, но глаза… Карие глаза выдавали всю грусть от расставания.       В гнетущей тишине прошли завтрак и последние подготовки. То ли желая поторопить Алину, то ли оттягивая наше прощание, он вышел на балкон. Меня разговором отвлек Павел, которому также было некомфортно все, что происходило. Мои офицеры всегда отчетливо ощущали мое настроение и мои переживания, они без слов понимали, когда меня стоило оставить одну, или когда мне был необходим пустой заполняющий гнетущую тишину диалог. Павел в этом был лучше всех, потому что мог своими бредовыми предположениями и каким-то иногда совершенно детским взглядом на жизнь вызвать у меня улыбку.       Я даже не поняла, что послужило началом адской боли. Вмиг раздались крики, небо почернело, предплечье с меткой зажгло, отчего я сразу же отдернула рукав, замечая, как волк чернеет, меняясь, становясь страшнее и опаснее, а после я ощутила режущую боль по всему телу, будто меня резали на куски изнутри, будто каждая клетка моего организма заново привыкала к окружающему меня воздуху. Я не помню, что происходило потом. Помню свет, крики, помню, как меня подхватили на руки.       Помню оглушающие звуки выстрелов, и воя теневых монстров. Дарклинг. Это я как-то успела понять между жуткими приступами боли в животе. Также я успела заметить бледное лицо Димитриеия, что нес меня, а также что-то кричащего рядом Влада. Я видела свет Алины, но не видела других. Не видела Павла, Женю, не видела… Николаяая. — Николас! — меня пронзила жгучая мысль, догадка, почему мне так больно, почему метка изменилась. — Нет! НЕТ! Николас!       Кажется, я вырывалась, билась, может быть кусалась, а боль все больше разрасталась, я чувствовала липкую кровь между ног. Димитриеий звал на помощь, я звала Николаяая, не желая верить, что он погиб. Влад утирал слезы, стараясь отстреливаться. Я же просто впала в истерику, не желая, чтобы мой соулмейт и правда погиб, что-то во мне надрывалось, что-то было потеряно навсегда.       Наверное, кто-то из гришей меня погрузил в бессознательное состояние, кто-то позаботился, чтобы я не сорвала голос, или же не выдала их месторасположение. Я чувствовала невероятную боль по всему телу, и еще более острую пульсирующую в животе и промежности, голова налилась свинцом, я задыхалась. В следующую секунду оказалось, что мы в небе.       Надо мной склонилась Тамара: — Терра! Терра! Тебя ранили? Куда тебя ранили? — она действовала с осторожностью, памятуя, что я не люблю использование сил, но после плюнула на все предосторожности, проводя рукой по моему телу, отчего я ощутила легкое облегчение, но после ее глаза расширились, и она обратилась к моим офицерам: — В каюту ее. Срочно!       Меня подхватили на руки и отнесли видимо в капитанскую каюту, где была кровать. Слезы текли из глаз, а я продолжала повторять имя Николаяая, видимо надеясь, что он выскочит из ближайшего угла и подтвердит, что с ним все в порядке. — На выход! — приказала Тамара Димитриею и Владу. — Нет, мы… — Быстро на выход! — рявкнула она, склоняясь надо мной, расстегивая пояс на штанах. — На выход! Немедленно! Подробности выкидыша в королевской семье не должны волновать вас!       Я замерла, фокусируя взгляд на сердцебитке. — Тамара… — позвала я ее, потянувшись рукой к животу. В голове сложился пазл из моего странного самочувствия, тошноты, голода, всплеска эмоций, глупых обид, а также холодная скользкая кровь между ног отрезвила меня, даря новую истерику. — Тамара! — Тихо-тихо, — попыталась она успокоить меня, кладя одну руку на сердце, а другую руку под белье. — Время для твоих молитв Джелю… — и он закрыла глаза, хмуря брови.       Где-то хлопнула дверь, а после меня окутала тишина и пульсирующая боль не только между ног и в животе, но и в метке. Николас! Что случилось? Неужели Дарклинг… А наш малыш? Или малышка? Я глотала слезы, стараясь помочь Тамаре и самой успокоиться, но ничего не помогало. Мысли одна хуже другой лезли в голову, сердце разрывалось на части от потери Николаяая. Он ведь не мог? Он ведь выжил! Он обещал мне! Он должен был…       Но наш ребенок, его наследник. Принцесса, девочка, или мальчик принц, с взглядом Николаяая, его волосами и несносным характером. В моей голове все рисовалось таким радужным, таким правильным. Кольцо на пальце, любящий муж, дети. А в реальности я ощущала пустоту внутри меня, не было того тянущего чувства, что было до этого, не было боли, а глаза Тамары смотрели на меня обреченно. Моя боль не знала границ.