Сталь и боль
17 мая 2023 г., 19:41
Я в очередной раз ощущал себя скованным. Во всех смыслах. Я был связан обязанностями короля, а потому не мог проводить больше времени со своей женой и маленьким полугодовалым Павликом. Я был связан обещанием, что подниму свою страну с колен, что придумаю новые подводные корабли, что вместе с алкемами буду днями и ночами гадать над антидотом и разбираться в образцах почвы и воды, которые нам отправили Нина и Матиас. Я был связан по рукам и ногам пониманием, что я могу навредить своей семье. Я был связан цепями из гришиной стали прямо в данный момент уже как месяц в собственной кровати, где было пусто и холодно от отсутствия жены, а в комнате больше не слышался детский смех или плач. Я был связан собственными страхами и демонами. А точнее одним конкретным.
***
Все было прекрасно в первые месяцы жизни моего сына. Прекрасного Павлика, моего меленького шалуна и пирата… Он унаследовал большинство моих черт, любил совать все в рот, чтобы разузнать, пощупать и попробовать мир вокруг, у него был мой взгляд карих глаз — любопытный, но понимающий, что ему многое можно, а также, что он многое сможет сделать сам, у него был мой овал лица, мои повадки. Я не мог не нарадоваться его появлению в моей жизни. Это чудо любит спать на моих руках, а особенно летать, если его аккуратно подкидывать вверх, тогда он весело смеется, он обожает пихать в рот мои медали, что я начинаю подумывать когда-нибудь заменить их на шоколадные, чтобы удивить этого маленького исследователя. Но у него мамины русые волосы, а также понимание и какая-то любовь или же душа самой Терры. Он послушный, любит проводить с мамой время на молитвах Джелю, понимает, когда взрослые устают и сам может придумать себе занятие, разбираясь в собственных мягких игрушках или снова пихая себе что-нибудь в рот. Его карие глаза просто меня умиляют, а милые бровки, когда он понимает, что наделал дел в ползунки, этот анализ ситуации в глазах — кажется, я счастлив в такие моменты, потому что улыбаюсь, даже понимая, что мои собственные брюки и рубашка тоже грязные, потому что я же держу его на руках. Но все не могло быть так идеально. Ведь да? Первые пару месяцев Павлик не доставлял проблем — потому как большую часть времени спал и сосал грудь. Терра была прекрасна, когда кормила грудью нашего сына, тогда во мне чесалось что-то такое правильно и неправильное одновременно, потому что я хотел ее, хотел еще больше, когда она стала матерью нашего сына, хотя я думал, что ничего не будет так меня возбуждать, как беременная жена. А во время ее беременности я не мог остановить свои гормоны — любимая женщина носит моего сына, у нее невероятно красивый и сексуальный круглый животик… Мне было сложно остановиться, и я старался не налегать на нее с регулярной сексуальной жизнью, все-таки это могло негативно сказаться на плоде. Но сейчас, сейчас я понимал, что буду желать эту женщину всегда. Или же это уже не мои желания… Но вот на третий месяц маленький пират не мог нормально спать и не давал спать нам с Террой, потому что у него были колики или резались зубки. Терра полночи уговаривала его поспать, напевая колыбельную, но я прекрасно понимал, что она устает, а потому пытался ей помогать. Но в это время начали поступать первые сведения от наших разведчиков из Фьерды, также засуетились на границе с Шуханом, ведь начали появляться кергуды. И я стал возвращаться в покои далеко за полночь, а после сидеть за бумагами, потому что поспать все равно не вариант, когда твой ребенок не может спать, у тебя просто сердце разрывается на пополам от всей боли, которую чувствуешь в его крике. И тогда сама Терра, моя прекрасная жена, мать моего сына, мой соулмейт, королева Равки предложила ей на время неспокойного состояния малыша переехать в другую спальню. Детскую изначально мы планировали сделать, где была моя детская комната — почти что в другом крыле, но Терра настояла, чтобы под детскую оборудовали соседнею комнату, но там все еще шел ремонт, а потому ей пришлось перебраться вместе с кроваткой, вещами, переносками, пеленками, посыпками, бальзамами для зубок своим потрясающим ароматом грудного молока в другое крыло дворца от меня. Первая ночь была спокойная, я кажется впервые за несколько месяцев выспался, и вторая казалась мне такой же, пока я не очнулся на полу собственных покоев возле разбитого окна в луже крови. Надо мной стоял Толя, перепуганный и наверняка бледный, хоть по смуглой коже это было сложно оценить. Он убеждал меня, что из моей комнаты послышался нечеловеческий рык, а после треск разрываемой ткани и разбивающегося окна. Когда шуханец оказался в покоях короля, он заметил жуткого демона Дарклинга в обличии когда-то короля, который хотел сбежать через окно. Толя не посмел больше никого будить. Я тоже попросил его лишь залечить мои раны, а больше не ложился спать в ту ночь, размышляя. На утро на совете доверенных лиц — Женя Сафина, Давид Костюк, Зоя Назяленская и близнецы Батар — я поднял на обсуждение этот вопрос. Все долго молчали, но в одном были согласны — Терра не должна это знать, сейчас ее организм чуток и подвержен волнениям, да и я могу ей навредить, а я этого не хотел ни в коем случае. Еще несколько ночей мой сон контролировали либо Толя, либо Тамара. Днями я пытался играть роль прежнего короля, иногда даже заходил к жене, замечая, что она все также устает от бессонных ночей с нашим малышом — под ее глазами были синяки, а кожа была смертельно бледная. Но я был уверен, что ей ничего не грозит, пока она в другом крыле дворца от меня. Через пару дней Давид предоставил мне цепи — оковы, которыми меня приковывали к кровати из гришиной стали, которую не могло разрушить ни одно оружие или сила, а Женя посоветовала принимать мне снотворное, которое почти что вводит в бессознательное состояние, отчего ни тело, ни мозг не может шевелиться. Каждую ночь Зоя Назяленская — мой верный генерал, и, наверное, одна из немногих сильных женщин всего мира, которая могла без лишней мысли врезать мне, если я стану демоном, — заковывала меня в кандалы, храня ключик на шее, а также поила снотворным, чтобы утром разбудить другой каплей. Со временем я начинал ощущать демона и днем. Я чувствовал, что ему хочется вырваться наружу, особенно рядом с женой и сыном. С моей женой и моим сыном. Я не мог этому позволить случиться. А потому я ограничил свои встречи с семьей, мне было чертовски больно от этого, но я убеждал себя, что так они будут целее. В итоге мы с Террой не виделись, даже не пересекались в коридорах дворца уже две недели. Демон становился сильнее во мне, я не понимал почему, но он будто рос и набирался сил тем сильнее, чем сильнее я пытался ему противостоять.***
И вот мы в очередной раз с Зоей прошли в мои покои, к цепям на кровати. — Может быть стоит отправить тебя на опыты в Малый дворец? — саркастично спрашивала Зоя, зашторивая окна. — Ты каждую ночь спаиваешь собственного короля, а после пристегиваешь его к кровати, — заметил я, снимая рубашку и сапоги. — Тебе еще недостаточно издевательств надо мной? — Да мне даже это нравится, — оскалилась она, пристегивая мои руки к кровати. — Хотя на твоей репутации это может сказаться отрицательно… — Спасибо, что волнуешься обо мне, Зоя, — хмыкнул я, стараясь сохранить лицо перед своим генералом, будто мне не страшно принимать капли Жени, будто я не боюсь тьмы. — Кто же еще о тебе будет волноваться, как ни я? — шуточно повела бровью она, доставая бутыльки со снотворным. — Например, его жена, — прозвучал холодный голос со стороны ванной комнаты. Я, застигнутый врасплох, даже подорвался с кровати, желая остановить, отпрыгнуть, объяснить, но был отдернут цепями обратно на кровать. Руки больно зажгло от стали, а в глазах собственной жены промелькнул недобрый огонь. — Терра… — выдохнул я. — Все не так, как ты подумала, цветочек… — Не смей, — вздрогнула она от собственного прозвища, что меня будто ножами порезали, демон внутри рвался наружу, а я всеми силами пытался его сдержать. — Моя королева, — Зоя казалась бледной. — Мы можем все объяснить… На руках Терры дернулся комочек, и она любовно перевела взгляд на него, поправляя, как я понял, соску, а после устраивая Павлика в кроватку, которая все это время тут так и стояла. — Объясните все завтра, — вздохнула она устало и зло. — А сейчас прошу покинуть королевские покои и развязать моего мужа… — Не стоит этого делать, — попытался я переубедить ее, но ее спина напряглась, и она, не оборачиваясь на меня, спросила: — Мне уйти? Я сглотнул, чувствуя в этом вопросе ее сталь и боль. — Нет… — Моя королева… — попыталась и Зоя. — Я попросила развязать моего мужа, — напомнила Терра, разворачиваясь к нам. В свете свечи я увидел, что за прошедшие две недели она стала худой, щеки впали, а под глазами образовались огромные синяки. На ней был простой халат, под которым ночное платье. В дверях появилась Женя и Толя. Они неловко переглядывались, смотря то на меня — беспомощного привязанного на кровати, — то на Терру, стоящую возле кроватки и готовую взглядом передать мне всю свою боль и разочарование. — Это не безопасно… — пискнула Женя, но сразу замолкла, когда жена перевела на нее свой взгляд. — Я могу тебе сделать больно, — предпринял я последнюю попытку. — Больнее, чем уже сделал? Сердце разбилось вдребезги. По ее щеке скатилась слеза. — Терра, послушай, — снова попыталась Зоя, поднимаясь и отходя от кровати, но королева Равки не желала больше слушать. — Покиньте королевские покои! Все! — прошипела она, а после вскинула руку в мою сторону, отчего я успел только моргнуть, а после ощутил свободные руки. Открыв глаза, я заметил ошеломленных гришей, тяжелое дыхание своей жены и новые дорожки слез на ее щеках. Руки больше не сдерживала самая прочная сталь в мире. — Мне еще раз повторить? Все перевели взволнованный взгляд на меня, и я кивнул, понимая, что мне придется самому объяснять все своей жене. Я встал с кровати, отряхивая подушки от осколков. Зоя и Женя взволновано первые покинули покои, Толя уходил последним, я закрывал за ним дверь, когда он шепнул, что будет постоянно за дверьми. Я кивнул, замечая, что и Хальвард тоже здесь. Я сделал глубокий вдох, прежде чем развернуться к своей жене. Стоит рассказать ей все с начала, может быть предложить ей успокоительное? Можно ли ей, ведь она до сих пор кормит грудью. Павлик. Мой сын в одной комнате с моим демоном. Сегодня я не буду спать. Когда я повернулся, то не заметил ее около кроватки, она скрылась в ванной комнате, а после появилась с переносной сумкой, доставая бутылочку с белой жидкостью. Молоко? — Терра… — Утром поговорим, — отрезала она. — Ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь, что мне нельзя волноваться, потому что молоко и так пропадает. Знаешь ли, наверное, мой организм хочет, чтобы ты исполнил свое обещание и был рядом со мной, а не играл в узника… — она тяжело вздохнула. — Пока ты тут развлекался, я не могла спать спокойно, а зубки и колики у нашего сына уже прошли как три недели. Поэтому ляг спать, пожалуйста со мной в одну постель, или я уже должна на коленях умолять об этом своего мужа? — она повернулась ко мне, смиряя меня взглядом. Я тяжело сглотнул. Сердце нещадно болело. Я подошел к ней ближе, желая поцеловать, желая обнять и успокоить. Но я ведь должен сказать? — Мне, наверное, лучше не спать сего… — закончить мне не удалось, по комнате раздался хлопок — ее рука по моей щеке. От боли стало легче, щека горела. Я повернулся к ней, чтобы снова увидеть в ее глазах боль. Больше я не смел ничего говорить. Она тоже молчала, глотая безмолвные слезы. Я желал получить еще пощечину. Сотни, миллионы. Лишь бы ей было легче. Я стряхнул остатки моих оков на пол, ставя себе пометку утром позвать слуг, чтобы они убрали все, и моя жена не могла пораниться. Оказывается, ранить я могу и сам ее прекрасно. Она скинула на стул халат, вытирая щеки, а после залезла под одеяло. Я не удержался, возвращаясь к кроватке с сыном. — И что же, он теперь прогрызёт своими зубками мне все медали? — попытался пошутить я, оборачиваясь к ней. Пощечиной не вправляются мозги. Они уезжают еще дальше. — Если ты перестанешь нас избегать, то может и еще что узнаешь о собственном сыне, — флегматично заметила она, укрываясь одеялом повыше. Я сглотнул. Кажется, только сейчас я начинал понимать, как все это выглядело со стороны, как сильно я делал больно Терре весь этот месяц, какой я оболтус и дурак. Я подошел к двуспальной кровати, боясь в нее ложиться, не потому что я боялся тьмы — нет, теперь она меня не так сильно пугала, как вероятность, что после всего, что произошло, мой цветочек, мой соулмейт, моя прекрасная жена никогда меня не простит. Я забирался под одеяло, как разведчик, шагающих по минному полю. — Может быть… — Заткнись. — грубо заткнула она меня. — Мне холодно, — уже более усталый вздох. И я прижался к ее спине, наконец обнимая, беря под свою защиту, окутывая теплом и коконом рук. Ее кожа, ее запах, ее тело под моими руками. Я закрывал глаза с чувством, что наконец-то оказался на правильном месте. И в тот момент вся усталость мира свалилась с моих плеч, и я не заметил, как заснул.***
За дверьми: — Слишком тихо, — шепнул Толя. — Демон и не заметит, как убьет их, — заламывала руки от волнения Женя. — Терра сломала кандалы из гришинной стали… Чем вообще она это сделала? — качала головой Зоя. — Ростком прикроватного цветка, — пояснил Толя. — Дисхидия вроде называется… — Вот-вот, — вздохнула Зоя, выкидывая ключик с шеи. — Поэтому я ставлю на Терру. Уж кто-кто, а она точно его убьет, если он выкинет что-то такое… — Сплюнь ты, — пихнула ее в бок Женя.
