Невозможные проблемы и маловероятные решения
29 мая 2023 г., 21:26
Все было плохо. Просто отвратительно. Мы с Николасом дико уставали, потому что теперь рядом с нами не было друзей, которые могли бы помочь. Толя и Женя были в Прялке, они лечили и помогали девушкам, что привезли из Фьерды. Я могла доверить подруге опеку над ними и детьми. Толя же был охраной, был помощником, был вдохновителем, который читал стихи и понимающе смотрел. Мое сердце разрывалось от осознания, что происходит в Прялке, и что это все затеяла моя страна.
Как мать, я просто не могла понять такой жестокости, такой изощренной попытки вырастить… что? Оружие? Постоянно наворачивались слезы только о мысли о всех преступлениях, что совершила моя Родина. Как королева, я была зла, от этой злости тоже хотелось плакать, потому что это была злость бессилия. Я не знала, как защитить людей, ведь если они посмели сделать такое один раз, то сделают и во второй раз. Как фьерданка, я была в ужасе. Ведь если бы я осталась в стране, если бы все сложилось по-другому, то я была бы одной из участниц этой программы.
Николаяаяй поддерживал меня, ему тоже было больно осознавать, что все за что он так борется, рушится и попирается в других странах. Он отправлял множество писем в Ледовый двор, он приглашал послов, он пытался доказать, что гриши — не дрюсье. Он обещал мне, что приложит все силы, чтобы помирить наши страны, и он выполнял это обещание, хоть все рушилось об лед скепсиса и огонь слепой веры моих соотечественников. Но пока что единственным выходом был обмен пленными. Фьерданцы часто нарушали границу, а с новыми военными положениями, которые разработали Зоя, Николаяаяй и Тамара, они часто попадали в плен. Однако даже здесь фьерданцы были упрямы и жестоки: за одного гриша они требовали двух своих бойцов.
Николас предпринимал все способы, использовал все силы и свое обаяние, чтобы решить все мирным путем. Но даже я уже начала сомневаться в том, что все решится так тихо. Мой муж, отец моего сына — великий король, мудрый правитель, хитрый лис, лихой корсар, грозный демон… Но даже он не мог переубедить толстолобых командиров и королей Фьерды. Поэтому Давид днями и ночами пропадал в Лазлайоне, как и сам король. В его отсутствие все его обязанности ложились на мои плечи и плечи первых советников. Но я понимала, что мой соулмейт старается, чтобы защитить свою страну — они строили новый корабли, делали мины, и придумывали бомбы и ракеты. Мне было больно от осознания, что итог будет очень печальным, от отсутствия мужа рядом, от желания помочь вопреки своей любви к родине.
Мне помогали министры Николаса, помогали мои верные офицеры, за короткое время они стали разбираться в политике даже лучше меня, а потому всегда подставляли мне свои плечи, чтобы переложить на них часть рутины. Мне помогала Амелия, она уже даже не больше сидела с Павликом, сколько влилась в дворцовую жизнь и помогала мне отвечать на письма. Девушка была прекрасным другом и верным союзником. Она знала многое, что происходило в узком кругу власти, но не спешила предавать нас или же распространять слухи, она также помогала мне с сыном.
Павлик уже днем питался только кашками, он больше бодрствовал, иногда даже пытаясь ходить, но больше все равно ползал. Он стал моим спутником на скучных собраниях и встречах с гостями, где сидел в своей переноске или кресле и весело что-то щебетал на своем, разбираясь с игрушками или же пожёвывая их новыми зубками. Амелия всегда отвлекала его, если я была очень занята, она развлекала его историями или игралась с ним, строя мордашки. Он рос и креп, и мне даже было в какой-то степени больно, что мир, в котором он окажется, так жесток.
А еще я заметила, что Амелия переживала из-за пропажи Зои. Девушка сердечно восприняла эту новость. Задумываясь над этим, я поняла, что Амелия восхищается генералом Назяленской, и еще смотрит на нее намного дольше и намного красноречивее, чем на других. Зоя пропала в Каньоне. В чертовом терновом лесу, который я создала. Тогда мне казалось, что это благословление Джеля, что он сам привел меня к пескам Каньона, чтобы вернуть жизнь в эти земли. Но она была сильно осквернена чарами Дарклинга, она превратила благословение в проклятие…
Нам не поступали донесения о новых пропавших в лесу, не было рассказов про ветки-убийцы, меня не боялись подданные. Не боялись Хальварда. Но я винила себя в пропаже Зои. Это я что-то сделала, из-за моих снов она туда направилась, из-за моих глупых, хоть и оказавшихся правдой, страхов, из-за моего гнева и обид, которые я обрушила на друзей после того случая, из-за моих сил, которые пробудили видимо зло похуже, чем твари Дарклинга.
Я помню лицо Толи, когда он рассказывал нам, что произошло в Каньоне. Они нашли какое-то черное озеро, где собрались почитатели Беззвездного святого. Зою это разозлило, это разозлило бы каждого из нас, но только генерал Назяленская обладает силой и нравом, и так быстро теряет терпение. Она прогнала их, а после поднялся ветер, откуда-то взялся песок… и Зоя исчезла. Просто испарилась, будто ее никогда и не было. Толя искал ее день и ночь, обрыскал весь лес, перепугав зверушек и монахов. Но ее не было.
Так мы потеряли еще одного бойца. Тамара была в Шухане. Она была еще одним нашим шпионом, который будет исправлять отношение к гришам в чужой стране и похоже способствовать дворцовому перевороту. Кергуды были напастью, отношение к которой отрицали власти Шухана, королева Кир-Табан заявляла с гордым и надменным лицом, что ни о каких кергудах ей не известно. Но она знала, и именно она и ее советник были в этом замешаны. Тамара привлекла все свои связи, чтобы выйти на воительницу Тавгарада, которая хочет найти брата-близнеца.
Я переживала за Тамару. Мои дни вообще состояли из переживаний. Но Тамара была в чужой для меня стране, с неадекватной королевой, которая желает создать оружие, а потому пытает собственный народ. Мне начинает казаться, что все вокруг Равки неадекватные страны, которые желают создать оружие из людей, при этом истязая их и всячески пытая. Слишком как-то все закономерно, слишком много совпадений. Действуют ли Фьерда и Шухан в сговоре? Я не знала, но все эти мысли еще больше заставляли меня переживать за Тамару, за Нину и Матиаса, за Женю и Толю, за Зою, за моего Николса, который оказался слишком правильный для этого чокнутого мира.
И из этого состоял каждый день. Казалось бы, хуже уже быть не могло, но от Нины и Матиаса поступали сообщения, что они втерлись в доверие к Ярлу Бруму, что хотят женить его дочь на принце Фьерды, которого она лечит и который может помочь общему делу. Но я не была так уверена в молодом правителе. Я знала, что он родился слабым, слышала еще в детстве, как детишки шутили над ним в деревнях, а что было во дворце, и в кого после такого давления он превратился, мне даже страшно представить.
Тамара тоже прислала недавнее донесение, где она описывала свои дальнейшие планы, а именно связаться с прошлой королевой Леути Кир-Табан — бабушкой Макхи и Эри. Но я понимала, что нынешняя королева будет стараться всячески препятствовать этому, она будет вставлять палки в колеса, высылать все новых и новых убийц, чтобы перехватить и уничтожить и свою сестру, и мою подругу. И вдруг вся эта затея с кергудами была затеей всей династии, вдруг и эта самая бабушка была в курсе и способствовала такому делу?
Мы делали все, чтобы наладить отношения с соседями, предотвратить войну, но сами соседи будто не замечали или специально игнорировали наши падуги. Хотя признаюсь, мы выбираем слишком странные способы мира. Фактически в Шухане мы устраиваем переворот, в Фьерде настраиваем народ против политики уничтожения гришей, а самих правителей желаем сменить и контролировать… Наши шпионы тайно приникают в секретные базы наших врагов, чтобы вывести все эксперименты, чтобы спасти не своих людей, чтобы найти доказательства, которые скомпрометируют действующую власть. Но и стоять в стороне мы не собираемся. Ни я, ни Николаяаяй. Ни наши друзья, которые трудятся ради высшей цели.
***
Я укладывала Павлика спать, когда в покоях появился Николас. Он сразу направился в ванную, чтобы смыть грязь с рук и лица. Видимо он только приехал из Лазлайона, а потому весь был еще в какой-то стружке и масле. После он пришел, чтобы поцеловать сына в макушку, а меня в щеку. — Есть какие-нибудь вести? — спросила я, покачивая сына на руках. — Давид без Жени еще страннее, чем обычно, — буркнул он, снимая сапоги. — Хотя его странность во многом правильная… Он не хочет строить ракеты, способные уничтожить города… — Он верит в твои дипломатические способности, — попыталась я приободрить мужа, укладывая Павлика в кроватку — во сне он мило причмокивал и сжимал кулачки. — И не хочет убивать невинных. Ты должен гордится такими людьми в своей стране. — Выпишу ему медаль завтра. — О Зое что-нибудь слышно? — с надеждой села я около него на диван, укладывая голову ему на плечо. Он отрицательно покачал головой, переплетая наши пальцы. — Прошел почти месяц… — Она вернется, — убеждал Николаяаяй. — Зоя не пропустит все предстоящее веселье… — Она же не могла просто от нас сбежать? Просто пожелать хоть капельку спокойствия? — Генерал Нязеленская не из тех, кто бросает работу, потому что она сложна, — покачал он головой, целуя меня в макушку. — Тоже выпишу ей медаль, как она вернется. Это должно ее задобрить… — Пошли спать… Я так устала… — потянула я его к кровати. — Прости, цветочек, что приходится… — я прервала его, положив пальчик на губы. — Когда-то на Волке Волн один лихой корсар предлагал мне сделку: он сделает все, чтобы примирить наши страны, а я помогу ему в этом… — Помниться в тот момент корсар огреб за неправильные слова… — улыбнулся Николас, кивая и утягивая меня на простыни.***
Я видела серый песок, видела огромный замок, дракона, медведя, видела Зою, которая борется с пчелами и смолой, видела женщину, красивую, но злую. Видела его… Неживого, но готового ожить. А еще я чувствовала — это он, понимала это, будто вдыхала аромат вместе с воздухом. Песок осыпался, замок рушился, и из земли прорастали терновые ветки. Они льнули к моим рукам, они страшились женщины, они направляли, в очередной раз требуя от меня что-то сделать. Но я смотрела и ничего не понимала. Я хотела помочь Зое, хотела взмахнуть руками, призвать силы, хотя бы просто крикнуть и позвать на помощь, но это не работало, я будто была статуей, будто снова была бессильна перед угрозой своей подруге. И я боялась. Боялась его, боялась женщину, потому что она желала его. Меня пробила дрожь. Зоя кричала, Зоя пыталась что-то делать, Зоя зачем-то хваталась за ростки терновника, желая оторвать, но они песком рассыпались в ее руках. Зоя желала использовать терновник, чтобы раз и навсегда уничтожить его. Зоя плакала, потому что была бессильна, она метала молнии, дул страшный ветер, но терновник рассыпался в ее руках. И я открыла глаза, замечая у окна дрожащего демона Николаяаяйя. Я соскочила с кровати, подходя к окну, встала рядом, вглядываясь в даль. Там ли Каньон? Там ли Зоя? Почему я верю снам? Потому что демон верит вместе со мной? Он потянулся когтистой лапой к ручке окна, открывая его. В комнату проник холодный ночной воздух. Я вздрогнула то ли от холода, то ли от его голоса. Он говорил, впервые я слышала слова из этого существа. — Помоги ей… — хриплый голос, непохожий на Николаяаяйя. Но я его послушалась, не понимая, что мне делать. Я закрыла глаза. Вдохнула свежий воздух полной грудью. Пахло сладкими цветками терновника… Но сейчас зима, терновник давно отцвел… Я чувствовала терновник Каньона. Но я не чувствовала ни страха, что во сне, ни песка, ни запаха угрозы… Серая когтистая лапа коснулась моей руки, и я почувствовала. Вместе с ним, будто он был передатчиком, будто он усиливал меня, будто он направлял. И я поддалась этому направлению, поддалась его толчку. Вытянула руку вперед. Когда-то я также держалась за Николаяаяйя, давно на корабле, тогда я вызывала вонючие водоросли, тогда я спасалась от Дарклинга, тогда я старалась принять свои силы. Сейчас я держусь за демона, сейчас я призываю колючие ветви тернового леса, его пахучие цветы, его силу и гибкость, сейчас я хочу спасти подругу от него, сейчас я стараюсь понять знаки, которые подает мне природа, подает мне Джель… Я не видела песок, не видела его, не видела Зою, как во сне. Я чувствовала цель, и в реальности я была не бессильна. Я и била по этой цели, протыкала шипами, удушала ветвями, травила запахом. И когда ветка сделала последний укол, когда цель была проткана в самое сердце, я открыла глаза, отпуская демона, хватаясь за раму окна. Перед глазами до сих пор стоял терновый лес, только вот там был не только цветущий терновник вопреки всем законам природы. Там был знак. И я его поняла. — Цветочек?.. — встрепенулся на кровати муж, проводя рукой по пустой половине и недовольно морщась от холода. Демон проплыл к кроватке, укрывая Павлика одеяльцем. Николас, взъерошенный ото сна, смотрел на меня. Мне было холодно от ветра, но я не могла надышаться. Не могла отделить сладкий запах цветущего терновника от настоящего запаха дома. Николаяаяй подскочил ко мне. — Что случилось? Тебе плохо? Приснился кошмар? Снова Каньон? — я кивнула. — Расскажи мне, тебе станет легче… — Не сейчас… — я оттолкнулась от подоконника, закрывая окно. — Надо послать людей к Каньону… Зоя… — Хорошо, утром… — Сейчас… Сейчас, там… Там был он… — я уткнулась носом в его теплую кожу, пахнущую деревом, солью и его одеколоном. Из глаз потекли слезы… Что только что произошло? Николас не стал больше задавать вопросов, лишь накинул на меня и себя халаты, а после позвал Димитриея, который сегодня был в страже возле наших покоев. Он быстро отдал приказ подполковнику приготовить людей в срочную поездку до Каньона, а после еще добавил, чтобы мне заварили чай с ромашкой. Я плакала. В голове не укладывалось все то, что произошло. Я как-то оказалась в Каньоне, моя сила как-то может ощущать его, ощущать лес, ощущать то, что было… внутри леса? Где была Зоя? Что это за место? Как там оказался он? Смогла ли я помочь или было поздно? Я использовала скверну? Демон для меня усилитель? Что со мной происходит? — Тш-ш-ш… — обнимал меня Николаяаяй, покачивая в руках. — Я рядом… Все прошло… Все будет хорошо… Я приказал, чтобы подготовили флайер, а с ним мы узнаем, что тебя так взволновало через пару часов… В любом случае, я буду рядом, и мы вместе справимся со всем… — Там была Зоя… — Думаешь, она вернулась? — Очень на это надеюсь… И очень надеюсь, что она объяснит, что произошло… — Придется выписывать ей вторую медаль. Я хохотнула, хрюкнув от соплей. Николас тоже улыбнулся, вытирая мои слезы и подавая мне платок. Павлик просек, что в комнате происходит какой-то движ, и родители не спят, а потому тоже закапризничал. Николас пошел сам посмотреть, а потом укоризненно с ним заговорил, что тот напрудил в штанишки и замочил пеленки в кроватке. Я улыбнулась. Хорошо, что под пеленку я всегда кладу клеенку, которая не дает жидкости проникнуть дальше в постельное белье и матрац. Муж сменил пеленку и ползунки, укачивая малыша на руках, чтобы тот снова сладко заснул. — Я знаю, как примирить наши страны, — сказала я отстраненно, потому что сама не верила в эту совершенно сумасшедшую идею, которая возникла у меня в голове. Но только так можно было расшифровать знак. — Что-то не слышу энтузиазма в твоем голосе, — подозрительно заметил Николаяаяй, разливая в кружки зеленый чай с ромашкой, который принесли. — Это тебе не понравится… — Дорогая, это твоя идея, как она может мне не понравится? — покачал головой он. — Но надеюсь, мы хотя бы переживем эту авантюру? — Не знаю. — я отхлебнула чай из кружки, муж примет меня за сумасшедшую. — Мы проведем обряд наречения Павлика по фьерданским обычаям… — Прекрасно, — выдохнул он. — Что для этого нужно? — Прилететь в Джерхольм и предстать перед великим серебряным ясенем… Николас долго всматривался своими красивыми карими глазами в меня, а после поставил кружку на стол, задумавшись. После же он кивнул каким-то своим соображениям и спросил: — Наречение ведь желательно проводить в какой-то особенный день? Например, скорая Винеткалла? — я кивнула, ожидая его вердикта. — То есть ты хочешь, заранее предупредить наших врагов, что мы приедем в их священный праздник, чтобы провести обряд наречения нашего сына — принца Равки в сердце их культуры и державы, а после просто уйти? — Из твоих уст это звучит невозможно… — Когда люди говорят «невозможно», они имеют ввиду «маловероятно», — улыбнулся он. — Возможно, это будет отличным дипломатическим ходом, а возможно мы подставим наши жизни и жизнь Павлика под угрозу… Но ведь сидеть на месте скучно? — он уже улыбался улыбкой Штурмхонда, улыбкой лихого корсара и хитрого лиса, и я улыбнулась в ответ.
