Доброе затишье
1 июня 2023 г., 19:06
Я наконец-то занималась с сыном без спешки и раздражения, что опять что-то забыла кому-то передать или же кто-то опять завет меня решать какие-то государственные проблемы. Муж не пропадал в Лазлайоне, Женя вернулась из Прялки, Зоя занялась армией. Казалось, что все даже хорошо, но это было не так. Мы с Зоей знали больше других. Мне было сложно объяснить Николасу, что произошло, потому что и сама я мало что понимала, так еще вдобавок я просто боялась, боялась, что там и правда был он. Зоя не распространялась про свои приключения, но, пересекаясь с ней взглядами, я видела — она изменилась, стала сильнее, а еще боялась также, как и я, собственных сил и его.
Я сидела на ковре перед камином. В Равке зима была не такая холодная, как в Фьерде, но и не такой теплой, как в Новом Земе. Камин в королевских покоях прекрасно отапливал гостиную и спальню, а потому я любила сидеть на полу рядом с играющим сыном. В этом было что-то домашнее, что-то правильное, такое нежное и интимное, что мое сердце тепло отзывалось на каждое неумелое «Ма» от Павлика. Он пока еще не особо понимал, как говорить, но догадывался, что его «Ма» и «Па» радуют родителей. Особенно Николаяая, который просил сына повторить еще и еще, иногда самостоятельно объясняя ему, как именно произносить «Папа», а также муж просто был горд и светился, как солнышко, хвастаясь, что сын первым зовет именно его. Я умолчала, что просто до этого Павлик звал меня, а Николаса не было рядом, чтобы услышать.
Но больше, чем говорить и радовать родителей, Павлику нравилось ползать и пытаться подняться, залезть куда-то, ведь там так интересно. Особенно на папином столе. Это была зона, в которую ему было нельзя из-за множества важных государственных бумаг, а также просто из-за травмоопасности, но именно из-за запрета ему больше всего хотелось именно туда. Николаяаяй конечно же считал, что юный принц готовится к своей серьезной роли в будущем, а потому стремится туда, где все самое интересное, ну или просто желает внимание отца. Хотя отец никогда не обделял вниманием сына.
Николас любил садить Павлика к себе на колени, когда король принимал в тронном зале гостей. Муж оправдывал себя тем, что с ребенком в руках он выглядит надежнее и харизматичнее. Поспорить с этим я не могла, потому что сама всегда внутренне радовалась и восхищалась им, когда он возиться с сыном. Николаяаяй любил проводить вечера с нами в покоях, играя с сыном в солдатиков или же поучительно объясняя малышу, что пачкать каждый второй мундир — это плохо. Павлик лишь смеялся с дурашливых мордашек отца и махал ручками, чтобы поймать его золотые локоны или медальки на мундире.
Сейчас Николас решал последние дела за письменным столом, пока Павлик с увлечением рассматривал свои плюшевые игрушки разных зверюшек. Больше всего ему конечно нравились лисенок и волчонок. Я поощряла любовь сына к этим зверям, все-таки мой муж — хитрый лис, а я родилась в стране, где волков любят и уважают. Павлик научился у Амелии их расставлять и передвигать, как бы играя, он что-то увлеченно балаболил на своем, пародируя речь няни, которая видимо в это время рассказывала сказки или же вела диалоги от лица зверюшек.
Я просто наблюдала за ним, устало откинувшись на обивку дивана. Сегодня был утомительный день. Как всегда, он был наполнен государственными делами, но и также страхами, которые мы все-таки решили проговорить.
***
После сегодняшнего собрания меня поймала уже Зоя. По ее взгляду я поняла, что пришло время поговорить. Николаяаяй тоже не лез в наши разборки, он лишь пообещал, что уложил Павлика спать, оставив его Амелии, а сам займется нашим путешествием. На собрании мы как раз озвучили нашу идею, то есть мою, на которую все реагировали бурно. Женя с пеной у рта доказывала, что это глупость подвергать опасности наши жизни и жизнь маленького принца. Зоя тоже была недовольна и настаивала, что если уж это так необходимо, то в Фьерду полетит не небольшой дирижабль с парой человек для управления и помощи, а чуть ли не вся армия во главе с гришами. — Вы думаете, вас с распростертыми объятиями примут в Ледовом дворе? — выгнула бровь Назяленская. — Слышал, в Фьерде не принято здороваться крепкими объятиями, скорее рукопожатием и поклоном… — как обычно паясничал Николас. — Для серьезных мероприятий используют лишь кивок головы, тем самым показывая отстраненность и враждебность, однако и желание выслушать собеседника, но и быть готовым в любой момент достать меч, — поправила я мужа, на что гневный взгляд Зои смотрел уже на меня. — И мы их предупредим, чтобы они были готовы, ведь церемония наречения тоже требует подготовки… — Почему ты думаешь, что они позволят провести эту церемонию королю и королеве Равки? — покачала головой Женя. — Даже если позволят, то могут обмануть и убить вас на месте! — Они позволят, — убеждала я всех. — Я являюсь послушницей Джеля, мне не могут отказать в проведении церемонии… А что насчет ловушек, то… Церемония наречения — это почти что праздник для семьи новорожденного, в Фьерде мы чтим традиции, и никто не посмеет пролить кровь в такой день… А даже если и посмеет, то я давно поняла, что не простушка, Женя. Мы будем находится в сердце моей страны, перед вековым древом, в окружении великолепного сада… Я смогу защитить свою семью. Женя вздохнула. Она еще помнила, как я воскресила терновый лес, как разбила взмахом руки самую прочную гришинную сталь, как создала Хальварда. В глазах Зои мелькнуло понимание, ведь она знала и то, что я смогла проткнуть ветвями сердце даже за многие сотни миль от меня. Николаяаяй привлек к себе внимание, кашлянув: — Вообще-то и я как бы не промах, — заметил он, надувая обиженно губы. Да, мой муж был не просто стратегом, хитрым лисом, прекрасным стрелком и изобретателем. Он ведь был еще и демоном. И хоть я не желала, чтобы весь мир узнал, что кроется в груди моего Николаса, но была согласна использовать и этот вариант, если все будет плохо. — А какова цель всего мероприятия? — подал голос Давид, который все это время читал книгу и даже не поднимал на нас глаза. — Зачем вам ехать ради церемонии в Фьерду? — Это будет показательный визит, — объяснил Николаяаяй. — Так мы покажем, что Равка принимает веру Фьерды, что готова идти на контакт… — А также я бы хотела поговорить с правителями об экспериментах, — заметила я. — Это несомненно повлечет проблемы, — предупредила я гнев Зои. — Но по-другому продолжаться не может! Мы должны убедить верха, что подобное — не норма, не правильно! Я должна попытаться, потому что хочу спасти народ своей родины… — Восхищаюсь своей женой, — расплылся в улыбке Николас. — Умудряется переживать не только о народе, за который несет ответственность, но и за соседние страны. Может мы и поженимся по каким-нибудь фьерданским традициям сразу? Еще раз хочу, услышать «да» из твоих уст… — он подмигнул мне, отчего Женя рассмеялась, а Зоя устало закатила глаза. — Это все равно опасно! — качала головой Женя. — Если бы это не было опасно, я бы даже не согласился, — снова расплылся в улыбке король, я встретилась глазами с девушками и пожала плечами, полностью соглашаясь с мужем. Мы еще обсудили детали, где больше говорили мы с Николаяаяем, не особо реагируя на вздохи и ахи окружающих. Почему-то и он, и я верили, что все получится. Было глупо и бесконечно самонадеянно, но мы просто уже решили, что сделаем. Я не хотела, чтобы гибли люди, он не хотел, чтобы его страна в очередной раз втягивалась в затяжную и дорогую войну, я чувствовала необходимость защитить гришей моей родины, объяснить бессердечным королям и королевам через что проходят эти бедные люди, он чувствовал необходимость помогать мне в моих стремлениях, как я помогаю ему. Какая-то идиллия даже получается. И вот после собрания мы оказались вместе с Зоей в коридоре Малого дворца. — Я хочу поговорить с тобой, — объяснила она. — И… кое-что показать… Я кивнула, полностью доверяя генералу свою жизнь и позволяя ей указывать путь. Мы вышли из малого вдорца в тишине. Мне было неловко, и Зоя будто чувствовала мое настроение, а потому начала первая: — Спасибо. Это ведь была ты? — Я… Я сама и не поняла, что произошло… — призналась я. — Что это было? — Что ты помнишь? — ответила вопросом на вопрос она. — Я во сне видела песок, видела дракона, видела медведя, видела женщину, я видела… его, — мы произнесли это вместе, отчего я даже вздрогнула. — А когда проснулась, я чувствовала необходимость помочь тебе… — Как ты это сделала? — Я… Это была не совсем я… Демон Николаса, он помогал мне, держал меня за руку, будто усиливал, будто направлял, показывал тот мир, где песок, где он, где ты. — Я выдохнула устало. — Так ты все-таки объяснишь, что там было? — Это будет сложно объяснить… — улыбнулась она как-то криво и грустно. Я слушала ее рассказ и все больше и больше мне казалось, что она шутит, смеется надо мной. Но в ее глазах мелькала сталь и порой желтый вертикальный зрачок, отчего по моей коже бежали мурашки. А значит, все что было сказано — правда. Я молчала, обдумывая все, что услышала. Даже не заметила, как Зоя вывела меня за пределы территории дворца, в небольшой лесок, где была протоптана почти невидная тропинка. А потом она свернула к из ниоткуда взявшейся двери. Коротко вздохнув, она толкнула ее, пропуская меня внутрь. Это был садик, небольшой и аккуратный. Видимо когда-то это были теплицы при дворце, но теперь клумбы занимали разнообразные цветки, а вокруг вился терновник, который уж слишком часто стал появляться в моей жизни. Я с улыбкой осмотрела ухоженные цветочки — где-то они были посажены не совсем правильно, какие-то культуры, что было удивительно для меня, уживались с другими, которых в дикой природе бы давно задавили, в отдаленном углу теплицы стояла лейка, лежали грабельки, тяпки и секаторы. Зоя видимо умела пользоваться всем этим и с удовольствием проводила здесь время, хоть удовольствия и радости я здесь не ощущала. Здесь витала печаль. Цветки хоть и тянулись к солнцу, но будто хранили в себе более глубокий смысл, чем красивый декор. Терновник защищал садик не только от ветра и гроз, но и от посторонних глаз, будто храня и оберегая грусть, что здесь росла. И сама Зоя с болью взирала на свои труды. — Я сажу их в честь каждого погибшего друга и товарища… Я видела, как ты ухаживаешь за садом, как отдаешь цветам всю свою душу, как набираешься от них мудрости и силы. Я поняла, что хочу помнить каждого, хочу взращивать эту память, оберегать… Но мне не хватает места… — на ее глазах были слезы. — Ты не можешь закопать их здесь, — положила я руку ей на плечо. — Ты говоришь, что я беру силу из растений, но ты эту силу отдаешь, ты позволяешь скорби съедать тебя… — Я осмотрелась по сторонам. — Этот сад прекрасен, но ты садишь в нем цветы, не потому что скорбишь о потерянных друзьях, а потому что желаешь их тем самым воскресить в своей памяти… — Но это все, что у меня осталось… — Нет, Зоя, — покачала я головой, приобнимая ее. — Эти цветы растут к солнцу, они распространяют свои корневые системы, они перерождаются из года в год с новыми семенами… И ты, Зоя, растешь и цветешь вместе с ними. Ты — главный цветок, который вобрал в себя всю красоту, всю силу других, который помнит своих братьев и сестер, и который готов идти дальше, чтобы нести себя людям, делать мир лучше. Эти цветы повяли бы давно без твоей нежной руки, но и ты завянешь, если не позволишь другим хоть иногда ухаживать за тобой… — Зоя утерла слезы, улыбаясь мне неверующе. — Да, ты у нас вся из себя важный генерал, — она пихнула меня в бок, — но это не значит, что ты не имеешь право на счастье. — Спасибо, — сама обняла меня Зоя. — Стоило привести главного садовода в свой сад, чтобы послушать лекцию о цветах и их влиянии на мою жизнь! — Скажи спасибо, что я не обижаюсь, что ты мне раньше не говорила об этом потрясающем месте… — Это мое место, — ревностно заметила она, а после улыбнулась снова, уводя меня к двери. — Спасибо… за все…***
Я была приятно удивлена хобби Зои, а также ее желанию открыть его мне. Хоть это было и очевидно, почему я, но мне было приятно. Сначала я считала Зою холодной и надменной, но я не лезла в военное дело, да и в малую науку гришей нос не совала, а потому сильно и не пересекалась с генералом. Только на собраниях мы узнавали друг друга со стороны лидеров и стратегов. Если с Женей я нашла общий язык сразу, то с саркастичной Зоей Назяленской я не могла общаться так просто. Это всегда был будто словесный бой, который очень нравился мужу, но сильно напрягал меня. Однако со временем Зоя стала мягче, стала открываться мне с новых сторон, а потому мы перешли на новый уровень общения. Все могла испортить ситуация с демоном Николаса, но и тогда я понимала, что генерал лишь выполняла свой долг. Сейчас же Зоя стала мне подругой, с которой мы можем посекретничать и о других жителях дворца, и о собственных тайнах и страхах. Николас наконец закончил дописывать последнее письмо и прошел к нам на ковер. Он сел у кресла, чтобы если что остановить разыгравшегося сына, который начал уползать от моих пальцев, которые его щекотали. В покоях звенел детский смех, Николяаяй с любовью смотрел на меня, и я ощущала себя самой счастливой в мире женщиной. — Как прошли ваши испытания? — спросила я у мужа, когда он поймал Павлика, разворачивая его обратно на ковер. Николаяаяй вхдохнул, а я поняла все и без слов. Сын в это время снова оказался у вытянутых ног отца, но теперь не спешил их перелазить или недовольно ворчать. Он схватился цепкими маленькими пальчиками, которые ежедневно выдирают мне по клоку волос, в штанины Николаса и оттопырил попку, с натугой пытаясь подняться с пятой точки на еще неокрепшие ноги. — Наш пират собирается покорять новые вершины, — заметил отец, придерживая его попку и помогая удержаться на ногах. Николаяаяй держал его за руки, позволяя ему хвататься за себя. — Ну что? Как насчет первых шагов человечества? — улыбнулся он Павлику, отчего тот заливисто рассмеялся, а после довольно повернулся ко мне. Я согнула под себя ноги и вытянула руки вперед, приглашая сына пройти до меня на своих двоих. — Не бойся, — убеждала я маленького пирата. — Мы с папой не дадим тебе упасть… Давай, шагай ко мне, я тебя поцелую. Павлик снова расплылся в улыбке, пуская пузыри из слюней, я кинула в Николса салфеткой, чтобы он вытер рот сыну. Муж подтер слюни, а после отдал мокрую салфетку малышу: — Надо вернуть маме платок, — кивнул он в мою сторону, отпуская ручки сына, но невесомо удерживая их рядом. Павлик крепко вцепился в выданную салфетку, его пошатывало из стороны в сторону, но он счастливо улыбался родителям, самостоятельно отталкиваясь от отца, чтобы сделать быстрые шаги ко мне, которые были больше действием инерции от толчка, чем самими шагами. Но даже этого хватило нам с Николаяаем, чтобы остаться счастливыми на весь остаток сегодняшнего вечера. Павлик довольно что-то мне защебетал, видимо делясь впечатлениями от ходьбы, а я, как и обещала, поцеловала его в макушку, забирая салфетку, чтобы снова вытереть образовавшиеся слюни. Николас подсел к нам, счастливый, почти что со слезами на глазах он смотрел и улыбался. Я потянулась к нему за поцелуем, пока наш сын, снова усевшись на пятую точку, что-то складывал из своих деревянных игрушек. — Так боялся, что пропущу это, — признался мне Николаяаяй, обнимая меня. — Я все время в делах, в работе… — Не пропустишь, — улыбнулась я, поглаживая мягкие волоски на макушке сына. — Я обещаю.
