Тайные грехи кроткой голубки

А наутро свершилось то, чего ждал все это время Штольман. А именно, из Петербурга на имя начальника департамента полиции П.М. Брюхановского, пришла наконец-то депеша за подписью Самого Высокого Начальства. «Настоящим приказываю расследование дела об убийстве писателя Горчичникова Н.Н. поручить находящемуся в настоящее время в Бряхимове следователю уголовной полиции С-Петербурга… надворному советнику Штольману Якову Платоновичу… проживающему по адресу… Дата, подпись». Брюхановский с крайним возмущением смотрел на депешу. Он терпеть не мог вмешательства в свои дела. С другой стороны…. Брюхановский вздохнул. Допрос Даньшикова, который он провел лично, ни к чему не привел. Признаваться сей подлец не желал категорически. Про свое алиби высказался смутно: - Вы все равно этому человеку не поверите, даже если он и подтвердит, что я был у него - а еще вернее, что он и не подтвердит… К черту! – решил Брюхановский. В этом деле все безнадежно. Пусть этот столичный хлыщ, Штольман, сам выпутывается… Петр Мартынович вспомнил прехорошенькую супругу «хлыща», и завистливо вздохнул. Вот же гад, везет же… Прохиндей петербургский! Тем более, он достоин наказания – надо предоставить ему это провальное дельце. - Мартемьянова ко мне! Мартемьянов явился, и доложил, что никаких продвижений в деле не имеется… - Читай, - Петр Мартынович сунул в лицо Мартемьянова депешу. Мартемьянов прочел и расцветкой стал напоминать вареного рака. - Это как же это, вашбродь, ась? – промямлил он. - А вот так. Теперь ты у него в распоряжении, и пригласи его сюда – понял? Живо!!! Итак, дорогие читатели, Штольман появился в департаменте полиции – как всегда невозмутимый, ироничный и элегантный – и уведомил начальника о своем прибытии. Начальник отреагировал покачиванием головы и не вполне внятным вопросом: - Как это вы свое начальство-то уговорили, а? - Я уговорил? Да помилуйте, Петр Мартынович! – всплеснул руками Штольман. – Взойдите в мое положение! я приехал в ваш город отдыхать после напряженной работы… и теперь, бросить мой отдых и опять заняться работой - уверяю вас, вовсе не такое счастье, как вам кажется; мне этого счастья и в столицах хватает… - А чего ж тогда? – пробубнил Брюхановский. - Я не уверен, что понял ваш вопрос, - улыбка Штольмана приняла вид совершено ослепительный, - вероятно, вы хотите знать, чем вызвано беспокойство Петербургских властей по поводу происшедшего? Скажу только вам, и только по секрету, - Штольман понизил голос и проговорил тоном совершенно заговорщицким, – дело тут такое, что может приобрести характер политический… - А эттт… эттт… это как же?! – начал заикаться Брюхановский. - Да так-с! Вы ведь интересовались литературным творчеством этого господина, Горчичникова? - Признаться, я как бы не очень… - Ну да, ну да. Так вот: напрямую против властей он не выступал. Но действовал гораздо хитрей! Он описывал всю жизнь в России как нечто совершенно ужасное, все его герои несчастны, и все плохо… И, начитавшись его творчества, иные слабые умы начинали думать: кто ж виноват в том, что все так плохо?! И какой они должны были сделать вывод? - Это, вроде, как мы получаемся виноваты? – догадался Брюхановский. - Вот именно, - Штольман многозначительно поднял палец. – Именно! И позвольте заметить, что такие писатели в сто раз вредоноснее, чем те, кто призывают противу властей напрямую. Потому что вообразите: живет юноша, у которого все хорошо, мир вокруг него светел и ясен, и зачем же ему бунтовать против самодержавия, не так ли? Призывать к бунту такого человека просто бессмысленно, ему и так хорошо! Так? - Так, - согласился Петр Мартынович. - Вот и надобно сперва подготовительную работу, так сказать, провести. Рассказать тому юноше, как все, оказывается, плохо! - Так он же своими-то глазами глядючи, разве не видит, что все это враки… - Верно! Верно! – вскричал Штольман. – Но извольте обратить внимание на такую мощную силу, как общественное мнение! Молодой человек зависим от мнения друзей. Его друзья прочтут творчество этого деятеля и начнут говорить, как все плохо… и сей юноша поверит в это самое «плохо», даже сидя на шелковых подушках… - Бог ты мой! – Брюхановский имел вид человека прозревшего и одновременно ошарашенного, - а ведь моя супруга, она тоже была в числе его поклонниц! - Помилуйте, когда все дамы в городе кого-то обожают, нетрудно влиться в общую струю. Это как мода: если все подруги одели шляпки и ботинки модного фасона, как же можно отстать? – Штольман улыбнулся. - Ну, я с ней поговорю еще, - буркнул начальник департамента, - но вы, стало быть думаете, его из-за политики убили? - Я пока ничего не знаю, - Штольман снова ослепил Брюхановского улыбкой, - скорее всего, вовсе нет. Но вы же понимаете, как это разделают столичные журналисты! Эти проклятые щелкоперы только и ждут повода для скандала! Цензура, конечно, не позволит им написать в заголовке, что-де «Бесстрашный борец за правду пал жертвой режима!» - но не извольте беспокоиться, они найдут способ эзоповым языком внушить доверчивым обывателям именно эту крамольную мысль! Они будут доказывать, что это власти приказали его тайно убить! И вот, опять власти у них виноваты. Опять власти у них оклеветаны! Поэтому наша первая задача – доказать, что никакие власти никого не убивали; что это – обычная уголовная история… - Работайте, голубчик, - Брюхановский едва не прослезился. Покинув кабинет начальника, Штольман обратился к Мартемьянову: - Ну-с, доложите, каковы ваши успехи. Чем вы занимались все это время в саду мадам Астафьевой? - Так пистолет искали. - Нашли? - Никак нет. - То есть, куча времени потрачена напрасно; за это время убийца мог вообще сто раз уехать из города… - Так мы убийцу схватили, - припомнил Мартемьянов, - этого Даньшикова. - Вы схватили не убийцу, - менторским тоном произнес Штольман, - а всего лишь того, у кого был мотив для убийства; это не одно и то же. Ладно, посмотрим, что за бедолагу вы поймали…