Фиолетовая кровь

      — Самозванцы?       Марция знала многих представителей полиции в лицо, но не каждого, и с большого расстояния всё равно не могла их детально рассмотреть. Однако кое-что всё же бросилось в глаза:       — Нигде нет острокрылов.       От неожиданности осознания Марция ахнула:       — Ни разу не видела, чтобы при таком количестве полиции рядом не сидел хотя бы один ящер!       — Именно, — Энгель кивнул. — И выправка. Крыло держит себя иначе… Эти нервные, несобранные. И острокрылов не то что не оседлают, а взбесят.       — Энгель, это серьёзно. Мы должны развернуться.       — Через мой труп.       Марция обречённо вздохнула.       — Нас чуть не прикончил тот стрелок. А здесь их вон сколько.       — Мы будем аккуратны. Я прошу тебя, — Энгель приготовился делать ангельский взгляд. Марция заранее отвернулась и сдалась, сосредоточившись на плетении.       Чувствовалось, как годами сдерживаемый потенциал не просто требовал свободы, но и поощрял за допущение к ней. Чем больше Марция плела, тем податливее магия себя вела: прежде неподвластные маневры вдруг награждали за храбрость и подчинялись.       — Несправедливое правило мироздания, — всегда говорил о чародеях Энгель. — Кому-то годами приходится пробуждать в организме хотя бы крупицу могущества, проливать пот и кровь, а этим чудикам всё достаётся по праву рождения.       Марция пожимала плечами:       — Ну а ещё кто-то рождается богатым, пока другие голодают, разве не в этом баланс?       — Ты так считаешь, потому что не голодала.       В бесшумном всполохе Энгель и Марция перенеслись вниз. К горлу подкатила тошнота, но прошла, когда ноги снова ощутили твёрдую поверхность. Под выбранным шатром никого не оказалось.       — Чёрт… — Энгель осмотрел наставленные друг на друга ящики со взрывчаткой. Предупреждающие знаки настоятельно требовали не использовать поблизости огонь.       За ящиками чернел бездонный провал. От взгляда в подземную бездну на Марцию накатила немощь. Она не хотела спускаться естественным способом, но и перенестись больше не могла: экономила силы и боялась ошибиться с траекторией.       — Похоже на аварийный спуск? — спросила она.       Энгель пощупал верёвочную лестницу, спущенную вниз.       — Да если б я разбирался… Может, временный или обходной доступ в штольню. Полезли, пока никто не припёрся.       Ужасная идея, подумала Марция, но покорно двинулась за Энгелем. Не так сложно было спускаться в гиблую темноту, как представлять во всех красках последствия их сногсшибательного решения. Ладони натирало, а не знавшее прежде тренировок тело сопротивлялось и ныло от усталости. Ранение снова напомнило о себе. Чернильный мрак облизал пятки и вскоре поднялся выше.       Он, словно Океан Гнилых Душ, вытягивал к Марции липкие лапы-водоросли, пока призрачные рыбы-удильщики сновали вокруг и щёлкали зубами.       — Долго там ещё? — она быстро выдохлась. Повисла, вцепилась в верёвки руками и ногами.       — Не понимаю ничего, темно… — отозвался Энгель. — Голова кружится. Воздух здесь другой.       — Ещё бы…       Следовало заранее надеть маски, но в спешке забылось. Благо, они хотя бы додумались их сделать заранее.       Вопреки здравому смыслу Марция сделала глубокий вдох, в котором так нуждалась. Нервы щекотнул страх сорваться вниз. Она захохотала.       — Что ж нас в итоге убьёт? Гравитация или гипоксия?       — Не шатай лестницу! Я напишу о тебе гнусное стихотворение, Марципан.       — О-о-о… — она восторженно пискнула. — Пожалуйста, похабное.       — Всенепременно.       Спустя целую вечность ноги наконец ступили на землю — каменная пыль замарала ботинки. Темноту спугивал свет расставленных по земле ламп и вокруг не было ни души. Все словно сгинули, ушли к теплу утреннего неба, отвергнув мглу и тяжёлый воздух.       — Здесь просторно, — заметил Энгель. — Похоже на природные тоннели.       — Думаешь, группа Думала была здесь? — Марция подготовила маски и смочила их бодрящим раствором. Передала Энгелю и надела сама. Вдохи сразу дались легче, хотя в воздухе видимых испарений не присутствовало. — Я захватила кое-что для замедления дыхания и сужения сосудов. Выпей, это должно отсрочить отравление.       — Ну и ну… — Энгель покорно опустошил содержимое склянок. — Может быть. Природные тоннели, пересекающиеся с искусственными… Это не редкость. Лаз выглядит свеженьким. Как я и предполагал, его могли проделать недавно, чтобы получить быстрый доступ к важному.       — Надеюсь, долго плутать не придётся. Лишь бы никто не выскочил навстречу, а то…       — … что-нибудь придумаем, — Энгель удивительно зловеще улыбнулся.       Из глубины единственного видного прохода потянуло тёплым воздухом. Ничего иного, кроме как ориентироваться на него и на свет ламп, в голову не пришло. Марция и Энгель переплелись пальцами и зашагали вперёд, стараясь не вспоминать о трагедии, намертво «прилипшей» к этому месту. Всюду пахло маслом, пылью и горечью дыма.       На пути порой встречались брошенные конструкты, паровые механизмы… И по-прежнему ни одного человека. И ни одной развилки.       Неоднородные стены тоннеля поблёскивали, местами светясь. Боне продвигались медленно и вдумчиво. И чем дальше проходили, тем быстрее забывали о мире над землёй. Чужеродное тепло убаюкивало, взгляд цепляли вездесущие пауки и иногда летучие мыши.        Будто шторм, влюбившийся в маяк, волнами накатывала сонливость.       — Это место похоже на болотную вязь… — прошептала Марция, приостановившись. — Утягивает. Возможно, маски не помогают?       — Не драматизируй. Это всё полумрак и усталость, — Энгель тщетно пытался уговорить и себя самого.       Вскоре тоннель заметно расширился, но, к счастью, на развилки не разбился. На пути встретились первые наёмники, от чьего внимания укрыли каменные груды.       — Набрось на нас иллюзию чернокрыловцев, — шёпотом предложила Марция.       — Не могу. Истощусь раньше времени, — признался Энгель. — Я давно столько не колдовал. Может, ты?       — Не умею и не хочу рисковать. Я только звуковые иллюзии прежде пробовала.       К счастью, прокрадываться дальше получалось и без применения магии. Наёмники, облачённые в навороченные маски, появлялись на пути редко, лениво осматривали округу и прохаживались с места на место. Спрятаться от них труда не составляло. Марция пытливо всматривалась во всё, что могло показаться странным, но ни трупов, ни следов обвала, ни даже платины не обнаруживала.       — Тишь и благодать… — заключила она. — Чем они вообще здесь заняты?       — Эти, судя по виду, сторожат тоннели. И не слишком-то верят, что есть, от кого, — Энгель завёл глаза. — Или просто прохлаждаются.       — Я совсем не разбираюсь в шахтёрских делах… — Марция сморщила нос и прижала маску к лицу плотнее.       Энгель усмехнулся.       — Я тоже.       Тепло по-прежнему манило ускориться в его направлении. И поощрило: спустя некоторое время на пути начали появляться растения. Ровно как и упоминал в дневнике Думал: набухшие, ярко-фиолетовые и светящиеся. Ламп больше не было. Источаемого растениями дымка вполне хватало для освещения дороги.       В глазах защипало, и Марция жестами велела Энгелю заново смочить маску. Сочные бутоны испепеляли темноту густым сиреневым сиянием. Отчаянно захотелось рассмотреть их поближе. В носу зазудело, Марция с трудом задавила чихание.       Она присела над венериными мухоловками. С острых зубчиков стекала пена и, проливаясь на землю, шипела и превращалась в дымок. Дымок делал воздух приторно сладким. Маска позволяла не дышать всей сладостью, но часть дурмана всё равно проникала в лёгкие и вызывала… Расслабленность.       И в довесок к ней странную бодрость.       Думал писал, что необычный дым ухудшал самочувствие. Возможно, из-за первичных головокружения и рассеянности.       Марция подозвала Энгеля ближе и тихо заговорила:       — Смотри. Это не какие-то непонятные растения, а вполне известные нам. Мухоловка, корнесвет, полынь, белладонна… Только они почему-то фиолетовые и взбухшие. И с незначительными визуальными отличиями.       — Мутировали? — Энгель потянул к мухоловке руку, но был пойман за запястье. — А? Не трогать?       — А ты как думал? Отойди, я попробую взять образец, — надев перчатки и достав щипчики, Марция подцепила растение за пухлый лист.       Не успел он полностью отсоединиться, как почернел. Сок мгновенно выпарился из тканей и превратил лист в безжизненный трупик. Марция с досадой поморщилась. При попытке извлечь уже другую мухоловку вместе с корневищем произошло то же самое: она зачахла прямо в руках.       — Ладно… — просипела Марция и свирепо посмотрела на растения. — Ладно, как хотите.       Она предположила, что фиолетовые мутанты жили, пока имели связь с некой системой, «грибницей». Лишаясь её, мгновенно умирали. А ещё мухоловки, полынь и прочие не сильно жаловали камень и темноту, отчего их нахождение здесь казалось удивительным. Вероятно, Энгель был прав: таинственный сок приспосабливал растения к непривычной им среде. Но как они вообще здесь оказались?       Мимо бодрым шагом пронеслась группа рабочих. Марция приникла к земле и пожалела, что не поработала в своё время над запасом зелий невидимости. Энгель притаился рядом, дождался тишины и прошептал:       — Мы всё ближе. Нужно двигаться быстрее.       — Мне и по-черепашьи нравится, — усмехнулась Марция, но согласилась.       Маски и зелья по ощущениям действительно замедляли одурманивание, но не спасали. Чем глубже Энгель и Марция продвигались — а разворачиваться они не желали уже обоюдно, — тем более лёгкой и пружинистой становилась их походка. Настроение приподнималось, невесть от чего тешилось самолюбие.       Тоннель вновь расширился, погружая в опьяняющие красоты. Паутина растений расползалась по стенам и потолку, переливаясь сиреневым, лавандовым и пурпурным. И всем, что на фиолетовый походило.       Тепло уже не манило, а захлестнуло с головой чистейшим подобием эйфории.       — Это наркотик… — догадался Энгель, изо всех сил борясь с его влиянием. — Он отравил Думала и остальных, травит нас… А эти, другие, защищены. У них маски серьёзнее.       — Стащим? — Марция беспечно расхохоталась.       — Тихо! — Энгель зажал ей рот и затащил в хитросплетение огромных фиолетовых корней. — Молчи, безумица! Услышат же!       — И что? — уже шёпотом изрекла Марция, широко распахнув одурманенные алые глаза. — Мне больше не страшно. Возможно, этот дым просто-напросто оказывает целительный эффект… Хорошо же! И сил так много, что я никого не боюсь!       — Дай мне сил, Сустейн… — Энгель оглянулся, держа сестру за плечи.       Учёный вдали тоннеля присел у фиолетового шиповника и принялся что-то чирикать.       — Вспомнила шутку. Почему ваш утюг так странно выглядит? Так это же особенный утюг! Он не только гладит, но и подаёт сигнал о готовности обеда. Даже так? А приготовить обед самостоятельно он способен? Да, но боюсь, что рубашка выйдет слегка подгоревшая.       За секунду до хохочущего взрыва Энгель снова зажал Марции рукой рот и обругал себя за нужду в который раз прибегать к гипнозу. Так или иначе, общая безопасность требовала радикальных действий. Пускай даже очередного насильственного вторжения в чужую волю.       — Будь тихой.       Марция замолкла. Учёный был слишком увлечён напеванием себе под нос и ничего не заметил.       Шагая дальше и ведя сестру за руку, Энгель размышлял. И наконец додумался до того же, до чего пытался и Думал. Раз растения источали дурман, значит, он откуда-то поступал к их корням. Именно сам источник наркотического вещества и должен был играть роль бесценного ресурса, о котором шла речь в дневнике! Думал и другие вознамерились добраться до него любой ценой.       Наркотики оставались в ходу даже в таком педантично законном государстве, как Гелторион, и всякий не отказался бы урвать за них баснословные деньги. Сам Рудольф Кёлер наверняка прямо сейчас упивался возможностью извлекать отраву под предлогом разбора завалов и восстановительных работ.       Поганое открытие ничуть Энгеля не спугнуло, а, наоборот, распалило жажду идти дальше. Впрочем, дело было не столь в самом открытии, сколько в опьянённом состоянии, которое он отчаянно отрицал.       Вырвиглазно пёстрый тоннель долго вёл вниз и оборвался у подвесного моста, раскинутого над горячими источниками. Шумно бурля и плюясь брызгами, они страшно раскаляли воздух.       Жар лип к щекам потом, щекотал ноздри. По стенам и потолку, приковывая помутневшие взгляды, расползалась лиловая паутина…       Гигантских артерий?       Вода тоже была сиреневой. Мост над нею, предположила Марция, чем-то обработали, чтобы не рухнул быстро.       Она задумчиво всмотрелась в переливы набухших сосудистых дорожек. Огибая все поверхности, но не погружаясь в воду, они устремлялись густым покровом в дальний тоннель за мостом. И, конечно, светились. Сплошь озарённое артериями пространство уже нигде не позволяло спрятаться. Стены содрогались, будто грудная клетка в миг биения сердца. Будто само сердце.       — Мы словно в о-очень большом организме… — Марция на миг протрезвела.       Сумасбродная уверенность велела ей больше не бояться обнаружения, крепче схватить Энгеля за руку и идти. Марция устремилась вперёд и пересекла мост.       На другой стороне их встретил гигантский шприцевидный механизм. От удивления, накалённого жаром, с губ сорвался шумный вздох.       Раздался свист. Марция обернулась.       Болт вошёл в плечо, пронзив его немногим ниже недавнего. Защёлкали взводы арбалетов. К мосту неслись незнакомцы, облачённые в форму Крыла. Энгель бросился к Марции и утянул её в укрытие.       — Осторожно!       Болты пронеслись мимо, чудом не изрешетив грудь.       Энгель давил Марции на голову, не позволяя выглянуть из-за каменной груды, но она уже успела увидеть всё, что хотела. Жестокость, с которой чужаки собирались прикончить их, ужасала. Марция верила, что истинное Чёрное Крыло так никогда бы не поступило.       Сердце истошно загрохотало. Воздух продолжал одурманивать, убеждать в неуязвимости и всемогуществе.       — Уходим! — затребовал Энгель, совершив пасс рукой. Над ними раскинулся прозрачно-жёлтый защитный купол, которого надолго точно не хватило бы. Очередной залп болтов осыпался о него дождём.       — Х-ха?             Марция не желала больше никуда уходить. Не Энгель ли её сюда притащил? Не он ли обещал, что со всем справится? Да никто и не позволил бы им уйти.       Воздух искрился магией, Марция чувствовала. Волшебные завитки порхали по нему, будто тополиный пух. Они просились в руки. Просились в лёгкие. Просились на язык. И Марция отчаянно желала их удовлетворить.       Она оттолкнула Энгеля и выскочила из-за укрытия. Жажда до жизни и свободы горела ярче страха смерти и уязвимости.       — ГОРИ!       Собравшийся в руках воздух обратился огнём и затеплился в них, словно в глотке дракона. Враги удобно скучковались, пересекая мост.       Кисти Марции распахнулись, выпуская смерть, и голодная пламенная тварь достигла цели. Чужаки завопили, побросали оружие и вздумали бежать, но не успели. Спустя минуту на земле корчились в агонии и предсмертных судорогах их покрывшиеся волдырями тела. Некоторые свалились в источник.       — Уф-ф.       Марция посмотрела на убитых ошалевшим взглядом и в полной мере даже не поняла, что натворила. Она не видела со стороны, как удовлетворённо улыбнулась, когда те перестали корчиться и дышать. Но ощущала жар, разлившийся по телу сладостью победы. Даже вкус крови во рту не портил этого триумфа.       — Ты что творишь?! — Энгель подбежал и встряхнул её. — Ты всех прикончила!       Марция отшатнулась, закашлялась и попыталась вдохнуть, но боль в груди помешала сделать это в полной мере.       — Я защищала нас. Ч-что я ещё могла…       — Не убивать же!       — Не убивать? — Марция сморщилась, ничего не понимая. Так Энгель считал этих ублюдков достойными наказания, но не достойными смерти? Или её — святой и невинной? Ах да, он оставался добреньким борцом за справедливость, не видел и крупицы пользы в бесплодной гибели. Марция зло прохрипела: — Я спасла нас! Будь благодарен.       — Кровожадная! Ч-чёрт, как же так…       — Тебе недавно мало досталось?! — кричать было страшно больно, но Марция не сдержалась. — Смирись уже. Иногда приходится выбирать.       «Хоть бы обо мне подумал».       Марция прижала к груди ещё искрившуюся ладонь и зашагала к тоннелю. Болт, судя по всему, задел лёгкое. Кровавая мокрота накапливалась во рту, но ноги продолжали куда-то нести. Марция не имела плана действий, подчиняясь интуиции и надеясь, что та поможет.       Артерии указывали путь.       Дорожка, устланная пурпурными лозами, привела к островку. Облизываемый горячими источниками, он обрывался в центре пещерного зала. Тропы и тоннели больше никуда не простирались.       — Тупик… — подытожила Марция и содрогнулась. Перед глазами поплыло.       — Вот это да… — ахнул Энгель, задирая голову. — Марция, это сердце.       Она не успела посмотреть: кто-то обхватил со спины и оттащил в сторону. И хватка точно принадлежала не Энгелю.       Марция обернулась.       «Дерьмо…»       Под грудь, прижимаясь вместе с Марцией к стене, обхватывал незнакомец. Она уставилась на его тёмные вены, скользнула взглядом наверх и встретилась с осклабившейся улыбкой. Чужак издал губами «тш-ш…» и кивнул в сторону тоннеля, словно намекая на приход подкрепления. Марция замотала головой, ища Энгеля.       Он затаился неподалёку, за одной из больших артерий, и помогать не спешил. Видимо, понял, что чужак не желал зла, иначе не подсобил бы с прятками. Марция согласилась и брыкаться не стала. Дыхание восстановилось.       Незнакомец отпустил её и заметил:       — Пламенно вы, однако, проблемы решаете.       Имейся время на метафоричные комплименты, Марция заявила бы, что облик этого молодого мужчины цеплял нервы. Под фиолетовым свечением его медные волосы, чуть завивавшиеся у шеи, казались приглушённо серебристыми. Почти белые глаза, перечёркнутые узкими зрачками — неуютно пытливыми. От улыбки и вовсе кровь стыла в жилах: из-под тонкой верхней губы показывались клыки.       Марция перевела затуманенный взгляд за плечо вампира и заметила несколько досуха испитых наёмнических тел.       Может, ей уже чудилось?       — Ц-ц-ц… — будто прочтя мысли, он помотал головой. — Я не враг, тебя кусать не стану. Поберегись.       С нечеловеческой скоростью вампир метнулся к тоннелю, зашвырнул одного из подбежавших наёмников в горячий источник, а в шею второго впился зубами. Несчастный отчаянно завопил.       Марция хрипло захохотала. Свежая рана донимала её куда больше, чем недавняя, но оставаться на ногах ещё удавалось. Марция нащупала в сумке целительное зелье и залпом опустошила. Пока Энгель, неспособный сдвинуться с места, просто пялился на кровавую расправу, она вошла в раж. Происходящее напрочь вытравило здравый смысл из головы и сердца. Хотелось ещё хотя бы раз познать господство над ситуацией.       Прикончив очередного врага, вампир облизнулся и прорычал в глубину тоннеля, где колебались оставшиеся:       — Чё кучкуетесь? По одному на фарш, живо.       От того, как озверело прозвучала угроза, Марцию всю охватило мурашками. Запуганные чужаки бросились прочь, но уйти не успели: по другую сторону тоннеля, метнувшись сквозь пространство, их встретила она.       — Бу! — засмеялась Марция и выплеснула из рукавов огонь. Он обглодал несчастных до костей и рассеялся ровно в ногах вампира.       Блаженная тишина наступила сразу. Обугленные тела заваливали проход; Энгель, пытаясь найти хотя бы одно оправдание столь жестокой расправе, не мог пошевелиться.       Марция закашлялась кровью и чуть не повалилась с ног. Вампир оказался рядом, грубо обхватил за плечи и не дал упасть.       Полное осознание содеянного по-прежнему не приходило. Возможно, потому что ранее уже случалось убивать. Пусть лишь путём усыпления хворых животных или нелепого опрокидывания Лейлы с лестницы. Но теперь…       Теперь всё произошло по-другому. С удовольствием.       Не должно было удовольствия присутствовать при самозащите.       — Эй, ведьма… — вампир похлопал бледную как смерть Марцию по щекам. — Холера, ей совсем херово.       Помочь он не успел: земля под ногами содрогнулась, а разум застлала дремота, ласковая и добрая, как стены родного дома.

***

«Вы спасли мой покой. Теперь я сберегу ваш».

«Моя память — ваша награда».

«Пусть сердечный пульс срастит разломы ваших слов и мыслей».

      Зыбкими отголосками в подсознании бился шёпот. Он не принадлежал ни мужчине, ни женщине. И прежнему гостю в голове тоже не принадлежал.       Он затекал в уши и бродил под черепной коробкой. Марция лежала, скованная липкой дремотой, из которой не находила выхода. Лежала несколько минут или часов, не ведая, зная лишь одно — этот сон исцелял её.       Марция порхала над Атисом, как если бы обратилась птицей, но тела птичьего не имела. Она была воздухом. Беспечным духом. Внизу раскидывались страны и города — одни только рождались, другие уже бурлили в пёстром многоязычии, третьи обращались прахом. Отовсюду лились голоса: радостный смех, шепотки, переругивания, мольбы и хитросплетения заговоров.       Они расплёскивались и затихали.       Рождались и умирали.       Цивилизации уходили — возвращались реки. Тянулись, серебристые, ужами, стремились сквозь бескрайние леса. На полях и долинах гремели и смолкали битвы, давая цветам прорасти в крови.       Всё поглощалось временем.       Марция скользила сквозь него, невесомая и пустая. Наблюдала, как сменялись эпохи: как короли и королевы поднимались на престолы, чтобы пасть в тенях дворцовых переворотов, как чародеи стремились разорвать мирскую ткань, но Плетение поглощало их, оставляя на память лишь зыбкие следы в пустоте. Как рождался на свет и умирал простой люд: не всякий успел или жаждал прославиться героем, но всякий оставлял после себя крупицу неугасаемого.       Плавно, будто подхваченная ветром, Марция провалилась глубже — в недры ожесточённых дебатов. Невозмутимые судьи выносили приговоры, обвиняли и миловали, правители стран дебатировали о справедливости, долге и власти. Тысячи голосов гремели под сводами мраморных колонн мироздания и каждый уходил в вечное забвение. Лесть, шантаж, манипуляции, обещания, угрозы… Откровенность.       По кругу. Снова и снова.       Тысячи лет истории затягивали Марцию в паутинный кокон, пока она не перестала видеть.              И пока сон не оборвался, мягко выталкивая её обратно в реальность.       Марция открыла глаза. Рядом лежал ещё не пришедший в сознание Энгель. Неподалёку от него на коленях сидел уже знакомый вампир. Он, поникнув головой, будто кланялся королеве, восседавшей на троне. Но трона не было.       Было сердце.       Способное вместить не меньше двух дюжин человек, бьющееся и величественное. Сердце нависало над островком в переплетении артерий, и с каждым ударом пульса вибрировали стены вокруг.       «Фиолетовое сердце… — Марцию захлестнуло благоговение. — Оно и есть источник дурмана».       Энгель захрипел. С трудом приподнялся, опёрся на локти и часто заморгал. Вампир, склонившись под сердцем, бессвязно забормотал. Марция поднялась на ноги и поковыляла в его сторону. Рана больше не болела, хотя болт по-прежнему оставался внутри.       — Не трогай его! — попросил Энгель. — Он же кровосос.       — Да ты что? — у Марции не было времени рассуждать о том, почему вампир их спас и о причинах ему доверять. Она хотела лишь пробудить его от бреда, узнать имя, расспросить о случившемся. Погружение в шахту явно не прошло бесплодно, Марция намеревалась копать дальше.       — Эй, ты… — она обхватила вампира за плечо. Весьма бесцеремонно для смертной, в открытом бою ему отпор дать не способной. — Очнись.       — А? — он распахнул глаза и даже не шелохнулся. Молчал ещё с полминуты, не меньше. И молчал бы дальше, не соберись Марция с духом:       — Ты тоже что-то видел?       — Я… Да. Да, видел, — вампир наконец расслабил плечи. — Я говорил с сердцем. Оно ранено.       Марция снова посмотрела наверх. Внешне сердце идеально походило на человеческое, но выглядело и правда скверно. В глаза бросились надорванная аорта и уплотнения в тканях, искривившие привычную для органа форму.       Энгель тоже поднялся, подходя ближе. Это всё дурман, заключила Марция, это всё испарения заставляли их не испытывать привычного испуга и творить то, на что полностью трезвые люди в схожей ситуации не пошли бы. Наверное. И именно сердце, сотканное из фиолетовых волокон, отправляло по артериям наркотик, а артерии несли его к корням растений.       — И что сказало тебе сердце? — спросила Марция. — Нет, подожди. Объясни, кто ты и что здесь делаешь.       — Зовут меня Ганс, — признался вампир. — Это всё.       — Скрытничаешь?       — Ничего не помню.       Одежда на Гансе странной не казалась совсем. Его подтянутую фигуру обтекали скверного вида белая рубашка, бежевые штаны и высокие шнурованные сапоги. Так ходили многие и в Гелторионе, и во всём Атисе. Потому понять происхождение Ганса по внешнему виду оказалось затруднительным.       — Ты слышал что-нибудь о недавнем обвале? — заговорил Энгель, не дав Марции и слова вставить, и отодвинул её себе за спину. — И каким же образом сердце с тобой говорило?       — Я ничего не помню, — повторил Ганс более уверенно и приложил усилие, чтобы подняться на ноги. Повернулся, открывая взглядам остроту лица, тонкий нос и далеко посаженные глаза. Размял длинные кисти. — Насчёт сердца… Кажется, сначала я потерял сознание. И увидел…       — Весь мир? — догадалась Марция.       — Ага. Взлёты и падения цивилизаций. Жизни поколений. Слышал… молитвы, песнопения, разговоры. И слащавые до скрежета зубов, и чернуху полную. Потом грянули войны. Леса проносились мимо, пустыни, храмы. Слишком многое, чтобы вспомнить точно.       — Кажется, и я помню подобное, — Энгель подошёл ещё ближе. Он сильно проигрывал Гансу в росте. — Будто ощутил присутствие чего-то великого.       — Внушающего благоговение… — согласилась Марция. Дурман будто бы выветрился из головы. Или просто стал слишком естественным? — И ты больше совсем ничего не помнишь, Ганс?       — Совсем ничего, — он растерянно помотал головой. — Даже чёрт знает, как я здесь очутился. Последнее воспоминание: держу тебя в руках, разделываюсь с теми ублюдками, плещется пламя… И всё?       — Как странно… — сощурилась Марция. У неё просто не укладывалось это в голове. Сердце наводило на новые вопросы, хотя и на старые не все ответы нашлись. Оно несло в себе память о прошлом? Оно исцелило их? Наёмники навредили сердцу? Мог ли странный вампир являться порождением этого места, забвенным хранителем?       Почему же он тогда явился лишь сейчас?       Ганс вдруг резко шагнул к Марции, и Энгель отодвинул её ещё дальше.       — Стой на месте, зубастая тварь.       Ганс округлил глаза и поджал губы.       — Как грубо. Я всего-то хотел спросить ваши имена, а то бартера никакого не получится.       — Слышал о Боне? — Энгель горделиво задрал подбородок. — Меня зовут Энгель, а это — моя сестра Марция.       — Даже если и слышал, то не вспомню. Но да ладно… — Ганс спрятал руки в карманы штанов. — Энгель и Марция Боне, вы местечко для пикника здесь искали?       — У нас была причина, — призналась Марция. — И, судя по всему, мы сделали благое дело, защитив сердце от этих паразитов.       Ганс, нахмурившись и немного подумав, пожал плечами.       — Наверное.       — Ты видел механизм вон там? — Марция указала на тоннель. — С его помощью эксплуатируют артерии, вот сердце и мучается.       — Варвары… — вставил Энгель. — Это же живое существо.       Марция задумалась и вдруг, громко охнув, чуть не подпрыгнула от озарения на месте. В любом живом организме сердце качало не что иное, как кровь.       Именно, кровь.       Однажды, углублённо изучая с Лейлой историю союзной страны — Белой Астры, — Марция узнала: около пятидесяти лет назад их археологи наткнулись на то, что теперь называли Цветной Кровью. Она текла в артериях глубоко под землёй.       Никто не знал, что именно стало причиной появления артерий в недрах материка, но мистики предположили — Проклятая Война. В ходе кровопролитных сражений почти век тому назад некоторые божества пали, а оставшиеся разделились на одобренный Пантеон и свергнутых в Бездну. Впервые найденное глубоко под землёй живое сердце толкало верить, что мёртвые боги не ушли безвозвратно и, по крайней мере, оставили некое наследие.       Подтверждений или опровержений, впрочем, так и не появилось.       Позже из-за цвета кровь назвали Бурой и начали изучать. Алхимики научились очищать её от вредных для человека веществ и обнаружили поразительные свойства. Бурая кровь наделяла испившего немыслимой физической закалённостью, хотя её чрезмерное употребление вызывало зависимость и побочные эффекты.       Уже скоро новообретённый эликсир жизни активно извлекали, передавали элите Королевства, воинам и боевым магам. Те обретали выносливость, благодаря которой стояли на ногах долгие сутки без сна и еды.       Как только Белая Астра доказала миру существование Бурой крови, другие страны стали искать способы добыть похожий ресурс, изучая собственные земли или проникая в земли Астры. Торговать Королевство напрочь отказывалось, а напасть на него означало неминуемый проигрыш.       Появились Искатели Цветной Крови, одной из которых и являлась эрра Гвендолин.       Марция обмерла от осознания: найденное ими сердце действительно могло нести огромную ценность для потенциально жадных подонков и многих других. Даже самые справедливые миротворцы не устояли бы перед таким сокровищем.       Возможно, Рудольф Кёлер прямо сейчас добывал её в обход закона.       Скрывать догадки Марция не стала и в подробностях озвучила их, заодно поведав Гансу причины их с Энгелем погружения в шахту. Не стоило раскрываться ему так быстро, но она была слишком поражена, чтобы молчать.       — Думаю, эти грубияны не постарались найти более этичный способ извлекать кровь, — предположила Марция. — И подобный непрофессионализм прямо намекает на «подпольность» этих махинаций. Они добьют сердце, если продолжат в том же духе.       — И какой способ был бы более этичным? — поинтересовался Ганс.       — Ты же вампир… — Марция усмехнулась. — Сравни это с нападением на человека. Если ты не хочешь его убить, то должен сосать кровь строго в умеренных количествах и соблюдая меры безопасности. Посмотри на сердце… Они истыкали его и артерии чем ни попадя.       — Ага, понял. Подход дилетантов.       Энгель ничего не сказал, только нахмурился и начал бесцельно бродить по островку. Он всё ещё осознавал смерть Думала и был вынужден укладывать в голове услышанное и недавнюю резню.       — Дарк, ну-ка объясни мне пару моментов…       Ганс странно посмотрел на Энгеля, но остался до безобразия спокойным.       — Не обращай внимания. Там свои причуды, — Марция не паниковала потому, что уже напаниковалась всласть. Проще было думать о чём угодно, лишь бы не о Лейле, не о голосах в голове, не о семейном безумии. Беспамятный вампир, Фиолетовая кровь, загадка обвалившейся шахты? Всё это казалось абсурдным и опасным развлечением, но зато прекрасно отвлекало.       — Раз всё так, как ты говоришь… — Ганс взял всё в свои руки и поднял голову, обращаясь к сердцу: — Что, достали тебя эти мерзавцы? Больно?       Удивительное обращение к немому существу вдруг обрело ответ.       В мыслях каждого, вибрируя и колыхаясь, раздался шёпот:

«Хочу исцелиться.

Не дают. Умираю».

      — Интересно, как обращались с Бурым сердцем в Астре… — задумался Ганс.       — Судя по тому, что оно до сих пор живо и качает кровь, явно не так, — Марция сложила руки на груди. — Что ты предлагаешь?       — Завалить все пути сюда к чёртовой бабушке. Так мы изолируем сердце и, гляди, оно восстановится.       — А кровь? — ахнула Марция.       — Что кровь? — Ганс дёрнул бровью. — Хочешь урвать себе лакомый кусочек? Прямо как эти садисты?       — Не смей меня с ними сравнивать. Я учёный.       Как алхимик Марция не могла позволить драгоценному ресурсу остаться бестолково заточённым в темноте. Да, взыграли жадность, любопытство, корысть учёного, который, возможно, добрался до настоящего бриллианта. Конечно, лучше Фиолетовой крови было не попадать в случайные руки, но и оставаться под завалами…       Нет, Марция этого не допустит.       — Кто знает, что ещё здесь успели натворить эти недоумки, — надавила она. — Нужно оповестить полицию, что ими прикидываются. Может, среди нами убитых даже есть их подкупленные люди. Они выяснят.       — И как ты объяснишь всё полиции? Что скажешь обо мне, о причине, почему так зверски всех убила? — отпарировал Ганс. — И сердце? Позволишь им получить к нему доступ?       Марция вздохнула.       — Я всё расскажу отцу. Он поступит достойно.       — Только через мой труп, Марция, — вклинился Энгель. — Если есть хотя бы шанс, что Крыло причастно, то пожалуемся папочке — и коту под хвост все наши старания?       — Славно. Давай ещё мнение Дарка послушаем, чтобы наверняка, — огрызнулась Марция.       Ганс подавил ехидный смешок.       — Вот что… — его голос был настолько же безмятежным, насколько и выражение лица. — Я согласен с Энгелем. Крыло никому сейчас лучше не сделает.       Марция силой воли подавила желание съязвить и нагрубить. Она Ганса не знала, совсем, и не спрашивала. И великой симпатии к нему не питала. Хотя иногда поглядывала искоса с некоторым трепетом, с каким смертные часто пялились на экзотических существ.       Что Марция знала о вампирах? То, что мифы о них были изрядно преувеличены. Отто же рассказывал: вампиры Атиса отражались в зеркалах, не боялись ни чеснока, ни серебра, ни текущей воды. Разве что действительно не могли войти в дом без приглашения и нуждались в крови. И, конечно, страдали от кола в сердце и под светом Оттенков.       Стоило смягчиться. Ганс ведь помог отразить удар тех бестолочей и без утайки поведал о видениях, было бы нечестно просто игнорировать его.       — Я добросовестный алхимик, Ганс… — голос Марции сделался нежнее. — Мы не можем просто бросить здесь сердце и даже не попытаться понять, что представляет из себя Фиолетовая кровь. А как понять, если не забрать с собой хотя бы несколько ампул? Не переносить же мне сюда лабораторию.       — И то правда… — сдался уже Энгель. — Давайте возьмём образцы и тогда завалим пути.       Земля под ногами снова завибрировала, но куда мягче. По телу побежала дрожь, навеянная невидимым прикосновением чего-то в высшей степени ласкового. Фиолетовая дымка окутала Марцию, Ганса и Энгеля, а затем, облизнув их под складками одежд, растворилась. Жажда спорить тотчас унялась, а мысли потекли ровно и медленно.       Марция пнула носком сапога камешки у берега, и те повалились в источник. Вода дважды булькнула.       — Странно. Это сейчас было похоже на…       — Благословение? — предположил Ганс. — Да, занятно.       — Сюда бы хорошего целителя… — задумалась Марция, странным образом убеждённая, что сердце смотрело прямиком на неё, хотя глаз не имело. — Вряд ли в Гелторионе вообще есть нужные нам.       — Да, большие знатоки магии. В Меззии, Астре и даже Союзе есть жрецы… — Энгель досадливо поморщился. — Но отправляться за ними не вариант. Долго и рискованно.       — Сердце не умрёт в одночасье. Есть у меня предчувствие, что восстановится, когда его перестанут мучить, — Ганс сощурил умные глаза. — Мы и так помогли. Так что берём образцы и сваливаем под громкий бабах.       — Звучит разумно, — кивнул Энгель.       — Да, пойдёт… — Марция тоже согласилась. — Но ведь рано или поздно при желании сюда доберутся вновь.       — Ну давай подумаем… — оскалился Ганс. — Мы схлопнем все возможные проходы, какие найдём. Перебиты почти все рабочие. Оставшихся туда же.       — Кёлеру ещё потребуется время всё понять, — добавил Энгель. — Дневник Думала у нас, обрисованные им схемы тоже. Конечно, у них давно могут быть копии, но всё же… Обвалы разрушат оборудование. На восстановление раскопок угробятся целые месяцы.       — Вы правы. За них я успею изучить кровь, — Марция подобрала сумку и зашагала через тоннель к гигантскому шприцевидному механизму. Обугленные и испитые трупы под ногами всё-таки навеяли дурноту.       Чьим приказам в самом деле подчинялись эти люди? Кёлер ли приказал им жестоко избавляться от свидетелей, как и стрелкам недавней ночью?       И разве мог существовать в Гелторионе столь могучий дух беззакония, сокрытый в тенях и готовый сопротивляться непоколебимым правилам? Шла ли речь о разовых преступлениях или, как твердил Отто, о подспудно назревающей революции?       Марция привыкла считать, что любое сопротивление Чёрному Крылу ограничивалось быстро подавляемыми бунтами. Пикетами рабочих, недовольных условиями труда и зарплатами. Безработных, лишённых мест на предприятиях. Учёных, выброшенных в свободное плаванье из-за неудачно представленных комиссиям изобретений. Но чтобы так? Чтобы по улицам расхаживали убийцы, готовые пристрелить мирных граждан, а Чёрное Крыло подкупал невесть кто? Немыслимо.       Марция надеялась, что Отто в скором времени свяжется с ней и расскажет о задержанных убийцах. Наверняка на допросе кто-то да раскололся.       — Нужно избавиться от трупов… — прогундел Энгель. Он, немного прихрамывая из-за неудачного падения в обморок, не спускал глаз с Ганса. — Или так бросить, всё равно обвал устроим? Марция, я тебя спрашиваю. Ты всё это заварила.       Она же… Она заварила. Пламенем уничтожила человеческие жизни. В безумном раже забыла об их значимости.       — Сбрось в источники, пусть варятся, — процедила Марция. — Кто здесь ещё всё заварил…       — Сустейн с тобой, безумица… — Энгель горестно вздохнул.       «Не думать об убитых. Не думать о вампирах. Не думать ни о чём, кроме…»       Марция обошла по кругу шприц и внимательно его осмотрела. Прозрачные стенки цилиндра поблёскивали фиолетовыми разводами. Ни шток, ни поршень не двигались. Игла застряла в артерии.       — Нужно снова запустить это, чтобы извлечь шприц. Ганс, помоги мне, — Марция подошла к панели управления.       «Интуитивно понятно. Славно…»       К некоторым рычагам точно потребовалось бы приложить силу, и вампирская, к счастью, пришлась как нельзя кстати.       — Не всегда оружие нужно извлекать из раны, — засомневался Ганс.       — Раз есть шанс, что сердце имеет склонность к регенерации, то лучше убрать эту штуку от него подальше.       Ганс подошёл ближе, примостился плечом к плечу. Хоть он и оставался серым кардиналом, чьё появление совершенно никак не объяснялось, попытки выяснить правду Марция откладывала на потом. Она осторожно, припоминая принцип работы похожих устройств в лаборатории Лейлы, начала двигать рычажки. На некоторые просила нажать Ганса.       Заскрежетали механизмы. Шприц погрузился глубже в артерию.       — Сбоит, — заметил Ганс. — Износ ужасный. Шток еле движется. Интересно, они шприц сюда уже таким приволокли?       — Может, это кровь его разъела. Сейчас вынем… — Марция глянула на держатели под цилиндром. Порция свежеизвлечённой крови хранилась в двенадцати закупоренных ампулах. Десятки других так и остались пустыми. — Заберём ампулы и пойдём. Заметил, что кровь, которой истекают артерии, темнее той, что в ампулах? Сначала я думала, она меняется из-за потери связи с истоком. Теперь подозреваю реакцию с кислородом.       — Ага. А шприц изолирует её? — спросил Ганс. Он немо удивлялся умелости собственных рук, будто бы помнивших больше его самого.       — Здесь, наверное, хорошая вакуумная система. Шприц собирает кровь и передаёт по трубочкам в быстро закупоривающиеся ампулы. Так, иглу вынули. Отлично! Отведи её в сторону.       Обнажившаяся рана на артерии зашипела, но обильного кровотечения не последовало.       — Как прикажете, миледи…       — Эрра.       — Сию минуту, эрра Боне, — поправился Ганс.       Он надавил на крайние рычажки. Шприц непослушно ударил иглой в землю, обломал её и заглох. Марция нахмурилась и смиренно вздохнула:       — Ладно, пойдёт. Я одного не понимаю — почему сердце выглядело так, будто его варвары какие-то избили? Они так шприц примеряли?       — Оно истощилось, — предположил Ганс. — Деградировало от напора и идиотской эксплуатации. Может, даже самоповредилось.       Раздалось пыхтение Энгеля. Он, будто не корил совсем недавно Марцию за убийство, послушно сбрасывал утяжелённые камнями трупы в источники. Перед тем проверял карманы на наличие улик, но каждый раз с досадой мычал, не находя ничего полезного.       — Ладно, признаю, идея-то хорошая… — сдался Энгель. — Если кто здесь и окажется, то никогда их без магии не опознает.       — А я о чём… — Марция натянуто улыбнулась. — Преступная предосторожность — вовсе не садизм.       — Кстати, нападавшие совсем не использовали магию, — заметил Ганс. — А настоящее Крыло стало бы?       — Только опаснейшие из них, — Марция пожала плечами.       Осталось изъять ампулы с кровью. Они, намертво пригвождённые к держателям, не поддавались.       В висках тяжелела усталость, а перед глазами совсем помутнело. Но требовалось сделать последний рывок. Марция сконцентрировалась на завитках магии, окружавших механизм.       Выявлять невидимые чары на предметах умели все в её семье. Отто обучил Марцию и Энгеля этому несколько лет назад. Ему коварная способность требовалась для добросовестной службы, а дети таким образом избегали опасностей. Марция не притрагивалась к сомнительным диковинкам, попадавшим в её лабораторию, пока не выясняла, какие чары их охраняли. Конечно, в Гелторионе не так уж часто встречались магические предметы, но случалось.              Мир потерял яркость, стал чёрно-белым. Сохранились лишь оттенки магии. Ядовито-лиловый с примесью пурпурного, фиолетового и синего. Артерии и растения засветились десятикратно ярче, чем прежде. С ними осветились и ампулы. Паутинными лапками энергия сердца оплетала их и отказывалась отдавать.       — Ага… — Марция кивнула и поправила болтавшуюся на шее маску. Действие дурмана будто бы окончательно перестало мешать. — Сердце хорошо так воспротивилось эксплуатации. Маги Астры с этим наверняка легко бы справились, чего не скажешь о здешних ублюдках.       — Проведёшь мне пару уроков истории, эрра? — отшутился Ганс и удостоился подозрительного взгляда обоих Боне. — Ладно-ладно. Помочь?       — Нет, я попробую сама. Спасибо.       Наполненные кровью ампулы всё сильнее манили взять их, прикоснуться наконец к заветному. Марция слишком увлеклась, Энгель потерял бдительность от усталости. Они не услышали шагов.       Зато услышал Ганс.       — Берегитесь!       Защёлкали арбалеты.       «Опять?!»       Марция задрала голову. Новоприбывшие наёмники оказались умнее предыдущих и больше не толпились на мосту… Впрочем, он давно уже оборвался. Прошло достаточно времени, чтобы выжившие почуяли неладное и вернулись проверить обстановку.       Болты обрушились градом.       Марция оглянулась в поисках Энгеля, а Ганс метнулся навстречу врагам. На этот раз удача от них отвернулась.       Полдюжины выстрелов изрешетили Марции грудь и окрасили её камзол алыми кляксами.

***

      — Говорил же — ведьма… — уже узнаваемый голос Ганса вырывал Марцию из забытья. Слова доносились эхом, а грубые прикосновения не позволяли окончательно подавиться темнотой.       Сквозь жуткую боль Марция чувствовала, как её то трясли за плечи, то шлёпали по щекам. Вдохи застревали в горле. С очередной попыткой глотнуть воздух накатывала ещё большая агония.       — Не спать. Не спать, я сказал!       Марция попыталась ответить, но изо рта хлынула кровь. Ганс выругался и перевернул её на бок. Он совершал какие-то манипуляции, но какие — оставалось непонятным.       Сознание с трудом и ненадолго прояснилось спустя некоторое время. Дышать получилось. К собственному ужасу Марция увидела, что Ганс сидел весь в крови. Судя по всему, кровь принадлежала ей.       «Предатель…»       Воспалённый разум решил, что Ганс лишь прикидывался союзником, а на деле ждал подкрепления и теперь собирался пытать Марцию и допрашивать. Она и хотела бы броситься в драку, но продолжила лишь корчиться в судорогах.       Ганс взбесился, вывернул сумку Марции и высыпал врачебные принадлежности. Разорвал ткань на её груди, подготовил скальпель, щипцы и…       Когти?       Смертоносно длинные когти.       «Брежу. С-сука, как больно…»       Ганс бросился вытаскивать болты из её истерзанного тела. Порой доставал инъектор и вводил обезболивающее, не позволявшее Марции умереть от боли. Она рычала, стонала, но за неимением иного выбора терпела.       Магия больше не поддавалась. Пальцы тряслись, руки подворачивались. Губы не слушались. Марции не удавалось что-либо осмыслить, и вся жизнь точно не проносилась у неё перед глазами. Боль и полузабытье сменяли друг друга.

Потом пришла пустота.

***

      Возможно, того пожелали умершие боги, но проснуться снова пришлось. И уже без желания сдохнуть от ощущений. Сердце оглушительно билось в висках: наверное, Марцию прямо-таки напичкали алхимией.       Она с трудом распознала, где находилась. Вокруг раскидывался шатёр — тот самый, откуда они спускались в шахту. Энгель сидел рядом, держал голову Марции на коленях и гладил.       Заметив за ней признаки пробуждения, оживился:       — М-марция… Марция, ты слышишь меня? — Энгель звучал слабо, еле-еле. Не удавалось повернуть голову и оценить его состояние полностью.       — Д-да. С-слышу.       Напротив, сидя в позе лотоса, отдыхал Ганс. Он внимательно проследил за тем, как Энгель поцеловал Марцию в мокрый лоб, и изрёк:       — Пришлось делать за вас всю работу, детки.       — Ч-что? — Марция еле слышала себя.       Ганс усмехнулся, держа глаза полуприкрытыми.       — Вы хорошенько так болтов собрали. Пришлось спасать, потом ещё тащить на выход…       Ганс деликатно не поведал о том, что Марцию нёс на плече, а вот бессознательного Энгеля волочил по земле, так как двоих взгромождать на себя не намеревался.       — Уж подъём по лестнице чего стоил…       — Спасибо… — в большее слова не складывались. Одно Марция поняла чётко — если Ганс говорил правду и в действительности помог, опять, то без него она бы точно отдала концы. И Энгель тоже.       Грудь совсем не болела. Ныла, как и старая рана поутру, но не более. Удалось даже сесть, вдыхая пыльный и всё же чистый от дурмана воздух.       Ганс молчал. Он понимал, о чём его хотели спросить, но предпочитал сохранять приятную слуху тишину. Иногда глядел по сторонам, будто заскучав.       Энгель, тоже перевязанный, сгрёб Марцию в охапку и забормотал ей на ухо нежности.       Тогда Ганс не выдержал.       — А вы, заразы, с сюрпризом, — он указал на обоих пальцем. — Клыков нет, но регенерируете, как высшая лига.       — Думал, не жильцы уже? — просипела Марция, борясь с приступом внезапной тошноты.       — Ещё бы… — Ганс нахмурился. — Ладно. Приятно встретить кого-то, кто похож на меня.       — Да ну, бред какой… — и ладно бы Марция действительно впервые о таком узнала. Она прекрасно помнила, как проверяла след от недавнего выстрела на плече, а он совсем не напоминал свежую рану. Внезапно пробудившаяся способность к самоизлечению теперь скорее пугала, чем вдохновляла.       Марция и раньше не так уж долго страдала от травм, но не настолько.       — Вовсе нет, — Ганс сложил руки на животе в замок. — Вы знаете, кто такие дампиры?       — Чадо вампира и человека, — Энгель пренебрежительно поморщился. Он желал это отрицать, Марция понимала. Если признать, что отец вампир — а на него указывало больше улик, чем на покойную мать, — отношения в семье окончательно испортятся. Вряд ли сам Энгель так уж этого хотел.       — Почему мы не сходу овампирились тогда? — он почесал лохматый затылок. — Сначала магия, теперь это.       — Не все дампиры отдаляются от человеческой натуры, — Ганс развёл руками. — Хищник может так никогда толком и не проявиться. Но если вдруг вы услышали зов крови и последовали ему, то всё. Начинается самое интересное.       — Наверняка наша магическая искра оттуда же идёт… — Марция потёрла лицо дрожащими ладонями. — И что я теперь? Превращусь в кровожадную тварь?       — Да не обязательно, ведьма, — Ганс помотал головой. — Полноценным вампиром точно без ритуального обращения не станешь.       Марция облегчённо вздохнула.       Ганс улыбнулся, показывая клыки.       — Но почему бы и дальше не развивать в себе дампира? Плюшки-то приятные.       — Меня увольте, — Энгель обессилено сполз спиной по сумкам, на которых лежал. — Если Отто вампир, то… сука, какой смысл ему было отмывать семейную репутацию? И рыбку съесть, и на ху…       — Энгель, — Марция зло цыкнула. — Мы ещё не знаем ничего точно. Может, это всё тоже от прадеда к нам прёт, а отец не виноват.       — Да он вообще всегда белый и пушистый.       — Кончайте, а?       Ганс посмотрел на Марцию так пристально, что она поёжилась. Теплилась в его взгляде знакомая ей искра, подспудная зеркальная похожесть, зовущая открывать и доверяться.       — Подытожим, — он мягко склонил голову набок. — Там, внизу, израненное сердце. Сейчас мы можем только изолировать его от внешнего мира. И позаботиться о том, чтобы ни одна крыса отсюда не сбежала с новостями.       — Смотрю, с последним ты уже справился, — Марция демонстративно оглядела окровавленное лицо Ганса. Желудок противно скрутило от голода. — Давайте подумаем, как организовать обвалы. Только…       — Только? — Ганс загадочно улыбнулся.       — Ампулы с кровью. Я не уйду без них, — Марция вытянулась к нему почти вплотную, заглянула снизу-вверх в коварную бледность глаз.       Ганс надменно вздёрнул подбородок.       — Почему я должен тебе их отдать?       Энгель потирал ушибленную голову и лениво наблюдал за диалогом двух упрямцев. Марция продолжала пристально смотреть Гансу в глаза. Ганс улыбался.       Он знал ответ на вопрос. Знал, что юная ведьма с алыми очами успела стать его беспамятному взгляду нескучной и достойной того, чтобы…       Попробовать довериться.       Улыбнулась и Марция.       — Ты сам понимаешь, — шепнула она. — Кому, если не мне?       — Кому, если не тебе… — повторил Ганс и достал из сумки десять ампул с фиолетовой кровью. Опустил их на колени Марции. — Твоё.       — Ампул было больше, — заметила она. — Двенадцать.       — Разбились в ходе резни.       Ганс безбожно соврал.