Фиолетовая кровь

      С высоты птичьего полёта гавань переливалась калейдоскопом карминовых красок. Марция любовалась огнями и куталась в накидку, пока офицер крепко прижимал её за плечи и управлял острокрылом. Душа ухала в пятки, когда рептилия пикировала вниз, и трепетала, стоило им снова подняться над облаками.       По мере приближения к Чёрному Гнезду ноги совсем онемели. Марцию повели внутрь, поддерживая с осторожностью, доступной лишь дочери Отто Боне. Силы забрали аукцион и Эшена, и пережить диалог с Филином теперь казалось задачей со звёздочкой.       Офицер указал на нужную дверь, потребовал вести себя уважительнее некуда и оставил на растерзание ждавшим за ней.       Марция постучалась и вошла в кабинет, смутно напомнивший недавний кошмар. С двух сторон на неё уставились чёрные маски с сетчатыми глазницами, похожими на пчелиные соты. Один мужчина сидел в кресле у окна, а второй, заметно выше ростом, шагнул навстречу.       Марция пытливо осмотрела его, норовя представить за бесформенной тканью человека. Она и забыла, что не покрыла правый глаз иллюзией. Впрочем, роли это уже не играло — Чёрное Крыло знало всё.       Мужчина в кресле стянул маску первым.       С плеч свалился невидимый груз. Отто ободряюще кивнул, и Марция почувствовала себя смелее. Интрига, жгучая и тяжёлая, повисла в воздухе.       — Марция Боне… — голос незнакомца оказался мелодичным и неестественно ровным. Он снял тёмную перчатку и подал руку. — Отец высказывался о вас исключительно положительно. Честь познакомиться. Нолан Гофман, Филин Чёрного Крыла.       Марция ощутила себя угодившей в паутину бабочкой. Она протянула ладонь в ответ, выдержала рукопожатие, но выглядела ошеломлённой настолько, что от маски решил избавиться и Нолан.       Перед ней предстал уставший мужчина лет сорока пяти. Ткань обнажила худое лицо с морщинками в уголках ртутных глаз, опрятную щетину и убранные в пучок чёрные волосы. Выбившиеся пряди выделяла благородная седина.       — Филин… — Марция почтительно кивнула. В ней продолжали играть остатки стимулятора. — Большая честь. Вы, правда, представлялись мне иначе.       Нолан заинтригованно дёрнул губой, но интонации не изменил:       — Иначе?       — Скажем так… Вы сохранились куда лучше, чем многие думают.        Нолану чувство юмора оказалось не чуждо, несмотря на равнодушный вид.       — Рад, что теперь вы не в числе многих, — он сдержанно улыбнулся. — Увы, времени мало. Присаживайтесь.       — Спасибо, я постою, — Марция нервно сцепила руки за спиной. Внутри гремучей смесью плескались смущение и решительность.       — Без проблем, — Нолан прислонился к краю большого стола. — Перейдём к делу. Марция Боне, нам известно, что вы обнаружили так называемую Цветную кровь. От лица Чёрного Крыла я благодарю вас и намерен обсудить наши дальнейшие действия.       «Когда…»       Марция перевела взгляд на отца. Отто развёл руками в жесте «мне пришлось», впрочем, совершенно не выглядя виноватым.       «Вот тебе и раз».       Подле него стояли две знакомые ампулы. Те, которые Марция забирала из Расчётной Шахты с Энгелем и Гансом. Загадка, так долго откладываемая на потом, снова всплыла, и дальше избегать её не представлялось возможным.       «Ганс отдал мне десять ампул. Сказал, оставшиеся две разбились в ходе резни… Я была не в себе, поверила и забыла».       — Твой отец — образцовый гипнотизёр, — однажды подметил Ганс, и Марция снова не придала значения очевидным словам.       Теперь она неотрывно смотрела на Отто и переосмысливала каждый свой миг рядом со странным вампиром. Когда последняя деталь со щелчком вошла в паз, Марция решила:       Гансом Крюгером всё это время был Отто Боне.       Именно он так вовремя очутился в Расчётной Шахте, получил благословение Фиолетового Сердца и под видом беспамятного чужака втёрся к ним в доверие. Именно он — возможно, гипнозом — убедил Энгеля не бояться оставлять Марцию с Гансом. Для Отто не составило бы труда изображать их с Крюгером взаимодействие и нахождение в одном месте при помощи фокусов и иллюзий.       Такой сценарий позволял держаться ближе всех, наблюдать за исследованиями и защищать Марцию, не досаждая отцовским присутствием. Когда же настал момент уйти, Отто оставил письмо и разыграл исчезновение. Ампулы с кровью он утаил, чтобы однажды передать Чёрному Крылу в качестве доказательств.       «Какая изящная манипуляция. Да ты контролировал меня с первого дня».       Нолан трактовал огорчённый взгляд Марции по-своему.       — Не будьте так суровы. Ваш отец не имел никакого права что-либо от меня утаивать.       — Разумеется, — Марция вернула внимание к главнокомандующему. — Простите мне мою невежливость. Времена нервные, сами понимаете.       — Как никто, — Нолан задумчиво коснулся губ. Он совершенно не напоминал бездушного палача и любителя тиранить бедных граждан, каким казался за маской. — Нам известно, что вы неоднократно нарушали закон. Как минимум скрывали магические силы, а как максимум присвоили ресурс, о нахождении которого должны были немедленно сообщить. Тем не менее…       У Нолана не было цели запугать Марцию, так что заледенеть от страха она не успела.       — Вы действовали под надзором Чёрного Нарантара, — он кивнул Отто, — и, по его показаниям, собирались предоставить нам кровь сразу по мере её очищения. Вы защитили Расчётную Шахту от вторжения врага, не злоупотребляли ресурсом и предотвратили теракт в порту. Смягчающие обстоятельства, не находите?       Марции показалось, каждый в комнате услышал, как быстро забилось её сердце. Она не обронила ни слова.       Нолан достал со стола и вытянул на ладони серебряную птичку с угольными крыльями и пушистым хохолком.       — Награждение могло быть и торжественнее… Вы уж нас простите, эрра, — он расстегнул брошь и с немого разрешения прицепил на багряный корсет Марции. — Отныне вы являетесь официальным носителем Свирели. Никаких больше ограничений в магии… Естественно, в разумных пределах.       Отто с гордостью улыбнулся. Марция трепетно коснулась свирели, до конца не веря в услышанное. События до этой самой минуты вдруг показались совсем незначительными.       — Это подарок, — голос Нолана смягчился. — Как и ремонт «Изменчивого Каприза», даже если отвергнете дальнейшие предложения. Нельзя отказать Чёрному Крылу лишь в доступе к Фиолетовой крови, тут уж сами понимаете.       — Я приобрела Расчётную Шахту. Вы возьмёте на себя расчистку?       — Само собой. Вы осуществили весомый вклад в бюджет страны, и часть этих средств пойдёт вам же на пользу. Как минимум покроет штраф за уголовно наказуемые махинации. Что до самой крови… Основную долю Чёрное Крыло будет забирать себе, но не всю. Вы сохраните право на ресурс и работу с ним.       Марцию с ног до головы окатило необъяснимым облегчением. Отец решил всё за неё, но тем самым избавил от нужды распаляться на лишнее.       «Пускай сами теперь разбираются».       Сначала мысль показалась лакомой, но уже через секунду загорчила на кончике языка. Чёрное Крыло в ангелов не заделывалось и, равно как «Процветание», за «спасибо» не награждало. В обоих случаях Марция переставала принадлежать себе.       «Я ведь никогда и не искала великой автономии, что ж так укололо-то?»       — Вы не слишком веселы, — заметил Нолан. — Понимаю. Возможно, следующие идеи придутся по духу больше. Первое: мы желаем предложить вам роль нашего тайного агента. Обучение и высший уровень охраны обеспечены, оплата тоже весьма придётся по вкусу.       — По поводу охраны. Вы уж простите… — Марция тронула кончик носа. — Меня недавно сторожил офицер на острокрыле, а аптеку всё равно разнесли в щепки.       Нолан выразительно взглянул на Отто и с расстановкой произнёс:       — Справедливое замечание… Мы пересмотрим подход и учтём, что теперь угроза исходит от врагов вроде Первородных. Что до второго предложения…       Марция всё-таки села, не спуская пальцев со свирели.       — Мы уже приличное время разрабатываем так называемый Регулятор Опасной Коммуникации. Благодаря Отто стало известно, что «Процветание» могло завладеть чертежами, с помощью которых и создало портативную версию, а также доступом к нему. Мы нуждаемся в независимом эксперте, который доведёт «РОК» до ума и проверит, всё ли чисто.       — Но я алхимик, а не механик, — Марция повела бровью.       — Вы и чужими насосными станциями ранее не управляли, но кровь из артерий в шахте извлекли успешно, — Нолан красноречиво взглянул на неё. — Учёный, работавший над «РОК»ом прежде, отстранён. Но вам предоставят механика в помощь и инструкции.       Едва ли Марцию соблазняло это предложение, пока Нолан не добавил:       — Если справитесь с этой задачей, вашей семье будет дарован дворянский титул. Просветитель и Бриллианты дали согласие.       Отто откашлялся, ненадолго изменив внешнему спокойствию. Марция его понимала. Столько лет отец очищал семейную репутацию от скверны предков, и теперь его дочери предлагали подобное… Дух перехватило, но надежду на корню задушило странное предчувствие.       За этим скрывался подвох. Большой.       — Речь о механизме, подавляющем Плетение? — Марция прищурилась.       Нолан кивнул.       — В целях разрешения кризиса мы вынуждены принять радикальные меры. Во-первых, закроем границы. Во-вторых, запустим «РОК», чтобы лишить магов «Процветания» главного козыря. Радиус действия охватит всю страну.       Марция скривила губы. Под влиянием «РОК»а одарённым останется надеяться лишь на материальные компоненты или Безмолвное Плетение, а это сведёт их потенциал почти к нулю. Магия как таковая умрёт не только для «Процветания», но и для всех остальных.       «Раньше меня бы и это не взволновало. А теперь выбирай — дворянский титул или не плевать в лицо себе подобным», — Марция горько усмехнулась.       А вслух спросила:       — Это временная мера?       — Пока что да, — Нолан ни капли не дрогнул, но убедительнее от этого не прозвучал. — Понимаю ваше беспокойство, эрра, однако других путей нет. Лишь подавление Плетения сравняет наши с «Процветанием» шансы.       Марция многое отдала бы за возможность поразмыслить подольше, но Чёрное Крыло опции отказаться от сотрудничества всё равно не предлагало. Вопрос выбора стороны отпал сам собой.       Марция бросила на отца ещё один тяжёлый взгляд.       — Что ж. Я принимаю второе предложение.       Сказать оказалось сложнее, чем подумать.        — Но у меня есть условие.       Нолан ничуть не смутился и сделал приглашающий жест рукой.       — Пусть бриг «Великое Начало» и его капитан останутся в Шторве, — попросила Марция. — У эрры Инкеллы парализованная мать, следить за ней некому. Да и куда сейчас оставлять порт без поддержки?       — До сегодняшнего дня приказы флоту отдавал Эдгар Гофман. Ночью он был арестован по подозрению в сотрудничестве с «Процветанием».       — Вот как… — Марция ушам своим не поверила. — Вами?       — Мной.       Отто оказался прав. Нолан не побоялся пойти против родного брата в вопросе правосудия, и это определённо к нему располагало.       — Я лично отдам приказ. Помимо «Великого Начала» в порту также останется «Первый Адмирал».       Нолан надел перчатку и одарил Марцию уважительным взглядом. Она и сама благоговела бы перед ним до посинения, но внутри бушевали эмоции, слишком явно этому мешавшие.       — Можно я ампулы заберу?       Нолан снова согласился.       — Конечно. Они требовались нам только в качестве доказательств. Я попрошу своих людей доставить их…       — Нет. Я нынче не доверяю курьерам, — отрезала Марция. — Никаким.       — Что ж. Ваше право, — Нолан перехватил ампулы у Отто и протянул ей. — Восстановление «Каприза» и временное место работы обсудим позже, а вот к «РОК»у придётся пойти прямо сейчас. Я дам несколько инструкций.              Уладив формальности, Марция сообщила, что доберётся до «РОК»а при помощи магии и в сопровождении не нуждается. На самом же деле она хотела проветриться в одиночестве.       Нолан в восторг не пришёл, но настаивать не стал и сообщил, что охрана встретит её уже в порту. Покорность Филина усыпляла бдительность, и Марция в неё почти поверила.       А потом он добавил как бы между прочим:       — Я лишь подчеркну… Вы сделали свой выбор. Попытка отозвать его и рассмотреть чужие предложения будет считаться за государственную измену. Масштаб последствий для себя и близких вы прекрасно осознаёте.       В горле пересохло.       — Пожалуй… — озадаченно протянула Марция.       Она уже выходила, когда заговорил Отто:       — Тебе удалось вычислить лидера «Процветания»?       Марция замерла, сжимая дверную ручку.       — Я предоставлю вам информацию после того, как закончу с «РОК»ом.       Спину лизнуло мрачное внимание Нолана.       — Слишком много условий, эрра Боне.       — Это не условие, — процедила Марция, чудом не дрожа голосом. — А страховка. Вы угрожаете мне обвинением в госизмене. На меня написан донос. «Процветание» тоже, знаете ли, не спит. Имя их лидера — одна из гарантий, что обе стороны не избавятся от меня при первой удачной возможности.       Марция зло улыбнулась отцу.       — Пока, Ганс.       Дверь захлопнулась.

***

      Марция не глядя шагала вперёд. Небо было бурым, как летом; в коричневых облаках мерцали лиловые прожилки. Дымный воздух обжигал гортань, но мысли душили сильнее:       «До чего мерзко. Если сдам Эшену и поспособствую запуску регулятора, война, вполне вероятно, будет выиграна. А дальше что? Упадёт железный занавес, одарённые даже страну покинуть не смогут. Чёрное Крыло так затянет пояса и выпорет народ, что о повторении восстания и думать забудут. Прежние запреты нам цветочками покажутся».       Хотя «Процветание», наоборот, ратовало за свободу и поощрение одарённых, мысль о том, что страна достанется им, и вовсе вызывала тошноту.       «Тоталитаризм военных сменится на тоталитаризм сильных магов и криминальных авторитетов. А в процессе обе стороны прольют реки мирной крови, пока не явится Эльгида и не добавит ещё».       Остановить это, имея за пазухой лишь пару ампул, Марция не могла. Цветная кровь только сильнее стравливала стороны между собой, и сокрытие имени Эшены едва ли оттягивало начало полномасштабной войны.       На очередной улице Марцию смёл бурный поток бунтующих.       Люди собирались на ратушной площади по случаю долгожданной речи Нолана Гофмана. Голоса смешивались в жужжащий гул, а земля сотрясалась от топота ног.       Маневрируя в толпе, Марция цепляла слухом отдельные реплики:       — Предыдущий Филин-то явно больше авторитета внушал…       — Предыдущий заключёнными торговал. А этот новую тюрягу строит, и на кой хер? А я тебе скажу: чтобы позасовывать туда нас всех.       — А сейчас умасливать будет, паскуда.        Нолан ещё не вышел, но со всех сторон уже толкались и наступали на ноги.       Марция чудом сама не сбила ребёнка. Крохотная девочка мельтешила внизу, хватаясь за штанины мужчины с плакатом.       — Малютка! — Марция взяла её на руки, пока не затоптали. — Задавят же. Как тебя зовут?       — Аннгрет, — отозвалась девочка. — Папа не может меня взять, он держит плакат.       — Очень приятно, — Марция перехватила Аннгрет поудобнее. — Я Марция. И что там написано на плакате?       — Что папу уволили и нам больше нечего кушать! — возмущённо продолжила кроха. — Филин увидит и обязательно нам поможет.       Марция похлопала мужчину по сильному плечу, но он не обратил внимания. Она недовольно засипела:       — Что, совсем еды нет?       — Ага, — Аннгрет обвила худыми ручонками её шею. — Мама болеет, но нам больше не положено за это денег. Какие-то инт… интс… инстанции сказали, что правила поменялись. А работу папе не дают, потому что он бунтует!       — Твою мать.       Марция устремила взгляд к трибуне, из-за которой показался Нолан Гофман. Он переоделся в парадное: строгую военную форму теперь увенчивали филинские перья. Маска по-прежнему не скрывала лица.       Марция погладила Аннгрет по голове и задержалась послушать речь.       — Жители Шторва! — голос Филина сотряс округу, прозвучав в разы жёстче, чем в кабинете. Гул на площади начал стихать. — Я здесь не для того, чтобы умалять ваши горести. Однако скажу без прикрас: прямо сейчас мы стоим на пороге войны. Войны не между вами и мной, а между нами и теми, кто долгие годы плодил из теней беззаконие и грязь. Криводушные кукловоды подбросили дров в костёр ваших недовольств, а сами попрятались за спинами, как крысы.       — Никто туда дров не подбрасывал! — взвизгнули откуда-то справа.       — А что ж вы так долго на жопе ровно сидели? — отозвались с другой стороны.       — Опять у них другие виноваты… Смех да и только!       Марция прикрыла Аннгрет ухо рукой и покачала головой. Пыл искренне недовольных наверняка распаляли и подкупленные «Процветанием» бунтовщики, а при таком раскладе Нолана могли и не услышать. Стадный инстинкт раскачивал маятник.       Зимний воздух сгущался в магму.       — Ваше негодование абсолютно справедливо! — голос Филина ударил хлыстом, мгновенно осаждая толпу. — Чёрное Крыло совершило большие ошибки и упустило предателей, которым выгодны падение режима и ваша ярость. За этот промах платить нам и никому другому. Но вспомните, как долго вы жили в спокойствии, о котором на улицах Королевства и Меззийской Республики даже не слышали. Чёрное Крыло всегда служило вашим щитом и не прекратит им быть. Особенно сейчас.       Нолан прочистил горло и продолжил как ни в чём не бывало:       — Нами инициированы массовые аресты. Уже привлечены к ответственности многие из тех, кто прежде считал себя неприкасаемым. Зачинщики теракта в порту, виновные в трагедии на Расчётной Шахте, контрабандисты и ликвидаторы. А также…       Дальнейшие слова грянули громом:       — Глава порта Эдгар Гофман! Сегодняшней ночью он был лично арестован мной по обвинению в сотрудничестве с террористической организацией «Процветание».       По толпе прокатились недоумевающие вздохи.       Марция затаила дыхание.       — Ни родственные связи, ни что-либо ещё не остановят нас от свершения правосудия. Крысы получат по заслугам!       Люди зашептались. Отец Аннгрет отступил назад и наконец увидел Марцию.       — Дай сюда! — он зажал плакат подмышкой и рывком забрал дочь. Почти было снова отвернулся, но вдруг заметил ожоги. — А-а… Ты та самая аптекарша. Знаем, слышали: на весь Шторв полыхало.       Ни тени доброжелательности не скользнуло по потному лицу. Мужчина сплюнул и надвинулся на Марцию, чуть не сбивая с ног.       — И батя у тебя из чернушников. Как, спокойно спится с таким рылом? Или по ночам насасываешь гильдейским выродкам, пока мы с голоду дохнем?       — Что вы себе позволяете? — голос сел от возмущения.       Прав был Энгель. Правы были Лора, Томас, даже выдуманный отцом Ганс. Слепой патриотизм привёл Марцию ко дню, где её никчёмная романтизация власти и гроша ломаного не стоила. Скоро Чёрное Крыло получит Фиолетовую кровь и задушит людей высокопарными речами, а затем растопчет, не разделив на правых и виноватых.       То же самое повторит и «Процветание».       Марция сделала шаг назад.       — Мы с отцом всегда желали Гелториону мира… И чтобы сюда не вторглись королевские псы с новыми порядками.       Мира… Отто возвращался с допросов с кровью под ногтями. Отто питался живыми слугами, чтобы поддерживать вампирские силы. Отто гипнотизировал коллег и подчинённых, покрывая семейное безумие и дёргая за угодные ему ниточки. Отто, несомненно, убивал не только виновных. И в глубине души Марция всегда это знала, как и всегда считала меньшим злом. Пыталась считать.       Затем отец, прежде ни разу не подрывавший доверия, разыграл во имя Фиолетовой крови целый спектакль. И больше Марции не казалось, что он просто таким образом её защищал.       — Мира? — мужчина осклабился. — На мою сестру месяц назад донёс какой-то ублюдина. Думаешь, пернатые разбирались? Уволокли её в Гнездо и замучили там до смерти, а потом объявили, что сама подохла. И за что? За скандальную статейку в газете двухлетней давности?       — Ну-ка… — встряла женщина с веснушчатыми щеками. — Ты глянь, да она с птичкой тут щеголяет. Кормишься от их сиськи, а нам лапшу на уши вешаешь?       Наглые руки потянулись к груди, пытаясь сорвать брошь. Марция отшатнулась, врезаясь спиной в мужчину сзади.       Она искренне верила в преуспевание Гелториона, в непоколебимый порядок и прогресс. Их страна задавала высочайшую планку в науке, хвастала гениальными открытиями, парящими городами и грандиозным кораблестроением. Мир затрещал по швам с тех углов, на которые Марция закрывала глаза, считая жалобы на тиранию уделом стариков и бездельников, чьё пристрастие к нытью росло быстрее их животов.       Она с печалью посмотрела на Нолана. Он вспотел, надорвал голос и казался искренне неравнодушным. Марция не судила его даже за угрозы в её адрес — едва ли у Филина имелся другой выбор.       — Настал момент компенсировать всё то, чего вы были лишены по нашей вине, — Нолан задерживался взглядом на каждом. — В рамках строительства нового тюремного комплекса я открываю сотни рабочих мест. Пространство для содержания преступников будет расширено, чтобы раз и навсегда упразднить смертные казни.       Многорукое и многоликое чудовище тянуло Марцию во все стороны, но она не сводила глаз с Нолана.       — Средства, полученные с продажи арестованного имущества, пойдут на восстановление медицинских льгот и социальных пособий. Также отныне Чёрное Крыло берёт разработки гильдий под тщательный контроль. Ни один проект больше не выйдет за двери лабораторий, пока не будет признан безопасным.              Нолан был убедителен. Он утихомирил бы толпу, как в других городах, но особенно ревностные бунтовщики не унимались:       — Моей одноногой матери тоже прикажешь на стройке батрачить, пока экономику чинишь?       — Давай ещё наши дома арестуй, чтобы срубить золота!       — Долой Крыло! Долой Бриллиантов!       Некоторые начали скандировать. От дыма закружилась голова, а воздух снова наполнился тошнотворным запахом тины и гнилой рыбы.       Марцию схватили за плечи: цепкие руки отбили её у бунтовщиков и оттащили в туман. Когда морозная дымка рассеялась, толпа осталась в стороне. Марция смогла отдышаться и увидела перед собой Грача.       — Нашла, где прогуливаться. Еле отыскал, — буркнул он. — Ты камень-послание потеряла или как?       Марция рассеянно засунула руку в сумку. Она точно помнила, что брала камень на аукцион, но ни разу не получила сообщения.       — Понятно, иди сюда.       Грач обнял Марцию за талию и подтащил ближе. Проворные пальцы заскользили по складкам юбки, завязкам и цепочкам корсета, рукавам.       — Так. Заранее извини.       — За чт…       Ладони Грача забрались под платье, очертили нагие бёдра и края чулок. Марция от такой наглости мигом протрезвела и почти зарядила Посланнику в челюсть: он перехватил удар за секунду до.       «Да стой ты смирно! Тебя обокрали и наверняка обвесили прослушкой», — раздалось в голове.       Когда в одежде ничего не нашлось, Грач принялся за волосы.       «Кто, по-твоему, прослушку мне в трусы засунул бы?» — огрызнулась Марция.       Способность Посланников к ментальной связи пришлась как нельзя кстати.       «Ты недооцениваешь их изобретательность. Да, стой так, — он усмехнулся. — В общем, званый ужин устраивали в магическом кармане. Ясен хер, никто не собирался оставлять улики в материальном пространстве. И, конечно, они спрятались под иллюзиями».       — Стоило ожидать… — Марция вздохнула. — Что ещё?       — Опа, — Грач нащупал у её виска пульсирующий завиток. Крохотная крупица магии прицепилась к волоску, но была снята и безжалостно ликвидирована. — Редкая штучка… Не каждый такую оставит. Что, Боне, по височкам гладили?       Сомнений в том, кто провернул этот фокус, не возникло. Марция мысленно отмотала назад события последнего часа, вспоминая, что именно слышала Эшена. Арест Эдгара Гофмана, Регулятор Опасной Коммуникации, сотрудничество с Чёрным Крылом взамен на дворянский титул…       И самое главное — то, что Марция не выдала имя. Наверняка в противном случае Эшена объявила бы ей войну тотчас и всё закончилось кровавой бойней для обеих.       Когда «жучок» рассыпался погасшими угольками, Грач отошёл на почтительное расстояние.       — Я узнал один из голосов. Они завербовали скрипачку, которая на тебя работала. Возможно, давно.       Марция разочарованно вздохнула. Лора с самого начала знала куда больше нужного. Конечно, Отто позаботился о её молчании на первое время, но «Процветание» могло явиться позже. И лишь Лора была способна написать настолько подробный донос обо всём, что касалось Марции и опытов в аптеке.       Грач продолжил:       — Меня почти сразу схлопнуло вместе с этим карманом чёртовым. Но есть кое-что ещё.       Мимо с громким топотом прошагали протестующие, и Марция сбавила тон:       — Что?       — Такие пространства редко работают автономно. От кармана вёл магический след к гостинице «Смелая Идея».       — Она служит чем-то вроде батарейки?       — Да. А чтобы это работало, гостиница должна скрывать убежище могущественного заклинателя. Ставлю на лидера.       Марция потёрла переносицу. Стоило спешить к «РОК»у, хотя теперь там наверняка можно было ожидать засаду или очередную диверсию.       — Тогда займись гостиницей, а у меня задание от Гофмана.       Марция развернулась, но Грач тут же поймал её за плечо. От его голоса по позвонкам побежали нехорошие мурашки.       — Скажи мне, алхимик… Ты и впрямь не сдала Айваху только ради перестраховки?       Марция медленно сделала шаг назад и посмотрела на Посланника. Конечно… Он тоже был не пальцем делан и сам прослушивал её, чтобы нанести удар в случае сговора с Эшеной. В прозрачных глазах плескались знакомые лиловые искры.       — Куда прослушку нацепил? — процедила Марция.       — Заменил бусину на корсете.       — Снимай.       — Уже. Ничего личного, всего лишь мера предосто…       — Я по горло сыта этими вашими мерами, — перебила Марция и надвинулась на Грача. — Стервятники проклятые! Разорвёте и не заметите!       Удар пришёлся в грудь, но Грач не увернулся: позволил горячим ладоням в себя впечататься. Марция на малом не остановилась и вцепилась в его ворот.       — Напился кровушки, вкусно тебе? Наслаждайся. Не ты полез за ней в могильный склеп, не ты ночами горбатился и по двадцать часов пялился на одну блядскую каплю. Не тебя из-за неё чуть не сожгли к херам, да ещё и родной отец облапошил!       — Марция… — Грач недовольно просипел, перехватывая её пальцы. — Успоко…       — Отморозок ты жадный! Ничем от них не отличаешься!       Марция захлебнулась смехом. Грач отдёрнулся, словно ужаленный, но быстро взял себя в руки. Прежде он и пальцем не коснулся бы безумицы в припадке, однако Фиолетовая кровь лишала сомнений.       Марцию сотрясла пощёчина. Голову качнуло в сторону, а лицо заполыхало.       — Сука…       Секунд пять они молчали.       — Прям по ожогу… — Марция пощупала горящую кожу.       Хохот прекратился. Подумать только — ни Отто, ни Энгель ни разу не додумались приводить её в себя пощёчиной. Избегали насильственных методов и упускали такой бриллиант…       — Я извиняюсь, — Марция сдула со лба волосы и расправила плечи.       — Я тоже, — Грач протянул ладонь. — Довольно с меня насильственных прикосновений. Хватайся, я перенесу нас к «РОК»у. Гостиницей Сова займётся.       Воздух изменился, не успели их пальцы соприкоснуться. На миг Шторв накрыла тишина: погас ропот народа на площади, под ногами перестал хрустеть иней. Даже гневный ветер замолк.       Вместе со звуками пространство вокруг словно обесточили.       Марция оцепенело посмотрела в глаза Грача.       — Твою мать… — Посланник сгрёб её в охапку и начертил в воздухе формулу, но Плетение, не успев воплотиться в заклинание, разлетелось вдребезги. Ударная волна оказалась такой сильной, что сбила с ног. Марция упала на колени, и над головами зловеще затрещало.       Шторв оглушило гудением. Оно придавливало к земле, ворочало мысли и пускало из носа кровь.       Марция с трудом поднялась. Виски сверлила такая боль, что правый глаз перестал видеть от слёз. Звуки вернулись через пару десятков мучительно долгих секунд.       По площади прокатился всплеск испуганных голосов, и Марция обернулась. Чернокрыловцы похватали оружие и нацелили на людей, но с места не двинулись. Зато Нолан прекратил речь и вышел из-за трибуны. Он достал пистоль, взвёл курок и без колебаний выстрелил мирному в голову.       Исступлённый крик оборвался в груди.       Нолан открыл огонь по бунтовщикам, методично казня одного за другим.       — СТОЙ! — Марция не слышала себя. Она рванула к площади, но Грач обхватил со спины и потащил назад. — ПРЕКРАТИ!       Она билась в руках Посланника и орала как резаная, но он не отпустил.       В тот же миг затравленная толпа лавиной хлынула на оцепление. В отчаянной давке каждый оборонялся всем, чем мог: топорами, ножами, древками от плакатов и тяжёлыми керосиновыми лампами. Людской поток рванулся к трибуне так собранно и бесстрашно, что смял и пробил заслон меньше чем за минуту.       С крыш коршунами упали острокрылы, раскрывая когтистые лапы. Всадники давили несчастных, выхватывали из хаоса и живыми снарядами швыряли о стены зданий. Загрохотали выстрелы. Нолан, бессердечно паля по бунтовщикам, даже не успел понять, откуда прилетела расплата. Зазубренное лезвие топора с хрустом вошло в темя. Филин вытаращил глаза, покачнулся и рухнул замертво.       Людей было уже не остановить. Озверев от гнева и ужаса, они толпой линчевали нескольких крылатых, отобрали оружие и принялись отстреливать всадников. Кровь густо забрызгала стены ратуши и то, что осталось от снега.       Марция рыдала и вслепую отбивалась от Грача, пока не закончились силы. Он упрямо тащил её прочь от разверзнувшегося кошмара, не обращая внимания на брыкание ногами и горькую ругань.       В ход пошли уговоры:       — Отпусти! Я умоляю тебя!       Отойдя на достаточное расстояние, Грач со всей дури встряхнул Марцию за плечи и крикнул:       — Крыло под гипнозом! Хватит ныть и спасай свою страну, алхимик!       Минуты через две истерика пошла на спад, сменяясь безнадёжным осознанием: «РОК» повредили и запустили раньше времени. Эшена поняла, что регулятор вот-вот проверят, и поспешила сделать ход. Окончательно обрушила доверие людей к Чёрному Крылу, превратив полицию в сбрендивших мясников.       А если двинул с ума даже Филин, то наверняка худо пришлось и Отто.       Марция судорожно проверила сумку. Спрятанные в потайных кармашках ампулы остались в целости и сохранности. Не хотелось даже представлять, что случилось бы, брось она их в Чёрном Гнезде на произвол судьбы.       — Я справлюсь здесь сама, — Марция умоляюще посмотрела на Грача. — Отыщи моего отца. Если его тоже коротнуло, всё пропало.       — Сама? — Грач подавился возмущением. — Тебя там ждёт засада из людей «Процветания» и одурманенных псов Нолана.       — У меня есть план, — Марция схватила его за локти. — И Безмолвное Плетение. Найди хотя бы Энгеля или Инкеллу. Пожалуйста. Пока действует «РОК», вы все уязвимее меня.       Грач колебался, но цену времени знал и не желал спорить впустую. Он наспех стянул со среднего пальца кольцо и надел на её большой.       — Оно уменьшает затраты сил на колдовство. Ты права, мне это сейчас бесполезно.       — Спасибо, — Марция тепло сжала Грача за руку. — Прощай.       Адреналин, гонявший по венам панику, уступил место иному. В солнечном сплетении ворохнулось что-то древнее и одушевлённое, знакомое и в то же время позабытое. Казалось, на зов отчаяния откликнулись память крови и благодарность павшего бога. Сочетая несочетаемое, они туго запеленали Марцию, но и обнажили догола.       Всё, что случилось в прошлом, происходило сейчас и обещало нагрянуть в будущем, потеряло значение. Всё было правильно и едино. И настолько же ложно, какой гранью ни поворачивай.

***

      «РОК» держали в инженерной мастерской «Монолит». Марция превратилась в туманную струйку и проскользнула внутрь сквозь трещину в стекле. Чинить регулятор не было времени и смысла: она собиралась превратить его в щепки, наплевав на последствия. То, что случилось на площади, окончательно стёрло грань между ясностью и безумием.       За коридорами следили люди в форме Чёрного Крыла. Одурманенными они не выглядели, но выдавать себя Марция не рискнула — в Расчётной Шахте на умении злоумышленников переодеваться уже пришлось съесть собаку. Она следовала мерному гудению регулятора, крадясь вдоль стен под надзором теней.       Стражи «Монолита» были бдительны. Едва туманная лапка показывалась на свет, как алчные взгляды снова загоняли её во мрак. Марция быстро утомилась играть в кошки-мышки и перешла к более дерзким фокусам.       Невысокая гелторка сосредоточенно смотрела в щель между шторами. Марция подобралась к ней со спины и юркнула под штанину. Сквозняк метнулся вверх по голени, оставив след из мурашек, проскакал по позвонкам и вынырнул из-под воротника. Женщина вздрогнула и втянула носом воздух. Марция того и ждала.       «А теперь…»       Струйки скользнули в ноздри и двинулись выше.       «Подчинись».       Морок отравил податливый разум и передал контроль Марции. Воля женщины надорвалась, а тело послушно сдвинулось с места. Никто не обратил внимания на одну из своих, не заметил непривычного блеска в прежде спокойных глазах.       Звук привёл к побитым кирпичным ступенькам, а они — в подвал. Марция шагала неспешно, почти лениво, точь-в-точь мимикрируя под остальных. Когда «РОК» показался на глаза, она остановилась и скрылась в тенях.       Регулятор выглядел как исполинская спираль из меди и почерневшей стали. Она левитировала в воздухе, вращаясь вокруг ослепительной воронки, которая засасывала и комкала магические нити. Обычно невидимые, сейчас они напоминали лопнувшие струны. От близости к регулятору заломило кости — он жадно перемалывал Плетение и скрипел, будто несмазанное колесо.       У главной платы, вшитой в спираль, корпел коренастый астриец. Его золотистые волосы давно не знали мытья, а опухшие веки наливались усталостью. Учёный не обращал внимания на истощение, упрямо орудуя ювелирной отвёрткой.       Марция затаилась, вслушиваясь в происходящее.       — Эй, Краус… — позвали в стороне. — Что по радиусу?       — Расширяю, — басом отозвался мужчина. — Нотор, Маргост и Ногаст уже захватило.       Марцию дёрнул нервный тик. Фамилия наложилась на внешность, и она вспомнила: Адалард Краус тоже работал на «Чистую Кровь». За упорство и талантливые руки его уважали во всём Шторве, даже Чёрное Крыло не раз обращалось с заказами.       «Так ты двойной агент? — решила Марция. — Работал на Крыло, но втихую открыл дверь Эшене. Руководство гильдии как никак…»       Возможно, когда Чёрное Крыло пало, Адаларда в срочном порядке вернули в «Монолит». Марция не знала наверняка, но услышанного было достаточно, чтобы отбить любое сочувствие.       Она собрала в пальцах электрические искры, и из носа снова пошла кровь. Сопротивление «РОК»у плавило внутренности, напоминая о злосчастном семнадцатом Дне рождения. Жар рвался наружу, обещая расплавить не только регулятор (как однажды Базарчика), но и саму Марцию.       Отто не раз предупреждал о последствиях магического перегруза. Силы имели лимит, но на адреналине легко за него выходили, и многие одарённые этим пользовались. Увы, почти всегда с плохим исходом. В лучшем случае на долгое время теряли способности, в худшем — погибали. Лишь редчайшие счастливчики умудрялись таким образом навсегда прорвать невидимый заслон.       Марция не рассчитывала на чудо. Она знала, что должна уничтожить «РОК», даже если это приведёт к смерти.       Покинув чужое тело, Марция развоплотилась ещё глубже в тенях. Руки сложились домиком. Рваные вдохи резали гортань и ноздри, а язык жалил привкус свинца. Голова снова закружилась, но Марция закрыла глаза и сосредоточилась на Плетении.       «Остановись!»       Смутно знакомый голос ненадолго остудил.       «Не переступай черту. Пределы существуют для того, чтобы мы не захлебнулись властью».       Илай Боне… Он пришёл вместе с очередной лихорадкой, а это значило, что с ним явился и Эррин.       Понимание обрушилось на Марцию резко и из ниоткуда. Словно разрозненные шестерёнки наконец сцепились зубьями, пуская механизм в движение.       Каждая инородная мысль в её голове, всякий голос, будь то безликий паразит или знаменитый предок, всегда сводились лишь к двум функциям. Либо удерживали от соприкосновения с рубиконом, либо подстрекали его перейти.       Когда из рук рождалось гневливое пламя, а изо рта вырывался крик, память Эррина Боне кормилась гордыней и толкала Марцию к обращению. Когда же разум одерживал над энтропией верх, просыпалась память Илая. Она направляла мысли в кропотливых трудах и служила якорем на краю безрассудства.       Эта же память носила бесчисленное количество других имён. Суть по-прежнему сводилась к одному: сдерживаясь, Марция оберегала человечность, но отрекалась от подлинного могущества.       Сегодня роскоши выбирать она не имела.       «Прости, Илай».       Ладони защипали искры, собираясь в шаровую молнию. Марция дала себе лишь мгновение, прежде чем запустить её в «РОК». Поток губительного электричества ударил в открытую плату.       Раздался вопль:       — Адалард! Назад!       Регулятор вспыхнул, как гирлянда. Плата задымилась, а ток метнулся вверх и добрался до воронки. Лампы на спирали полопались, стреляя в охранников стеклянной шрапнелью. Адалард вскрикнул, вжался руками в лицо и грузно повалился на спину. Гудение «РОК»а захлебнулось и переросло в надсадный визг.        Марция не двигалась с места, с яростным восторгом лицезря гибель монструозной машины. Тело потряхивало от усталости, но в руках собиралась новая порция искр. Марция ткала смерть из беспомощности и злобы.       И смерть ударила ещё раз.       Второй залп смял спираль вовнутрь и изрешетил воронку. Цепная молния, перескакивая с охранника на охранника, настигла Адаларда. Марция бросилась прочь под нарастающий механический визг, стараясь не дышать запахом палёного мяса. «РОК» разорвало. Она едва осознала, как взмыла в воздух и пролетела несколько метров, прежде чем на голову посыпалась каменная крошка.       «Монолит» сотрясло.       Уши прошил такой звон, словно в них вогнали по раскалённому железному штырю. Марция обнаружила себя лежащей на боку в облаке пыли и дыма. В бёдра и живот впивались осколки, но боль почти не ощущалась. Тошнило кровью.       Марция корчилась, отчаянно пыталась проморгаться одним глазом и ползла вслепую.       На локти опираться едва удавалось — то и дело в них вонзались стекло и обломки. Закралось обречённое подозрение, что уйти уже не получится.       «Задохнусь или помру от лихорадки, и дело с концом…»       Очертания предметов пошли ломаной рябью, а комната раздвоилась. Марция нащупала кровь на затылке и под ушами.       «Проклятье… — мысли посыпались вместе с комнатой. — Пусть…»       Руки безвольно упали вдоль тела, и в голове стало пусто. Блаженно пусто, как не случалось прежде… Но внутренний поборник был ещё жив и не желал уходить во тьму.       «Не пусть, — эхо прозвеневшего голоса принадлежало настолько же Эррину, насколько и ей самой. — Вставай. Границы — это привилегия слабаков».       Боль вернулась, и настолько зубодробительная, что Марция не нашла сил даже заорать. Казалось, в теле десятками полопались кости, нашпиговывая её изнутри. Но агония отгоняла забвение, и тогда, когда терпеть стало невыносимо, грудь залила тёплая густота.       «Терпи, девочка. Где боль — там жизнь».       Сладкое нечто обласкало плечи, пощекотало запястья и мокрыми ручейками окатило пульсирующие бёдра. Сгустилось в животе, поцеловало стопы и лизнуло поясницу.       Марция открыла глаза, но ничего не увидела: ни доброго призрака, ни стекающей на пол крови, ни любящих рук, что могли бы её коснуться. Однако она сумела сесть и откашляться.       И поняла — Плетение вернулось.       — Прочь, — сорвалось с губ блаженно, само собой.

***

      Обледенелые камни порта приятно холодили спину. Стены «Монолита» через дорогу оседали друг на друга, выплёвывая окнами хлопья чёрного пепла. Марция вяло моргала, любуясь уродливым зрелищем, пока в небе вопили потерявшие всадников острокрылы.       В груди скреблась злорадная мысль:       «Поделом.       «Горите, как я горела».