Девушка в Скорлупе

1956

15 марта

Фаза луны 2.6 Вечерняя луна (Растущая луна)

      Войдя утром в гостиную, я увидел, как Тоджико всё так же по-хозяйски читает газету. — О! Доброе утро, сенсей. — Какие-нибудь тревожные новости? — Хм-м, не нашла. Ни убийств, ни грабежей, вполне себе мирный денёк. — Так, вы оба, живо жуйте завтрак. Пора отправляться в академию. — послышался голос Юкари.       Позавтракав мы все вместе отправились в академию. — Сенсей, а машины у вас нет? — спросила Цузурико, бодро шагая впереди. — При наших доходах брат не может себе такого позволить. — Знаешь, сколько стоит Сузулайт? 400000 иен. Откуда у меня столько денег? — А вот купи вы машину, добираться до школы стало бы гораздо легче. — Сама купи. Ты же достаточно зарабатываешь на своих рассказах? — Но прав-то у меня нет. О, точно. Тогда я найму шофёром вас, сенсей. — У меня тоже прав нет. — сказал я, заходя в академию.       В перерыве между уроками я сидел в кабинете, вновь и вновь перебирая в уме обстоятельства дела.       Это последнее убийство… Мы узнали достаточно много, но должно быть, что-то упустили из виду. Кусочки мозаики никак не складываются в единую картину… И лишь окурков в пепельнице становится всё больше. — Сенсей, вы здесь?       Дверь открылась, и вошла Тоджико. — Что-нибудь удалось узнать? — Хм, пожалуй. И, похоже, всё это очень серьёзно. — сказала она и прикрыла за собой дверь. — Одна первоклассница говорит, что нельзя получить чёрное яйцо, пока не станешь частью «Схизмы». — «Схизмы»? Ведь так называют раскол в христианской церкви? — Я не знаю точного значения этого слова. Как я поняла, в эту «Схизму» входили даже ученицы из других школ. Но, кажется, таких уже не осталось.       Может, потому что они погибли? — Ты узнала, чем вообще занимается эта «Схизма»? — Угу… Ещё её называют «союзом испорченных». — Испорченных… Это связано с проституцией? — Скорее всего. Нисизоно-сан и Имамуру сан… Тоже в это втянули…       Что-то подобное я и подозревал… — Кажется, ещё они принимают наркотики. — И кто их лидер? — А вот этого я из них вытянуть не смогла.       Тоджико сердито нахмурилась. Ага, должно быть, она тоже догадывается. Полной уверенности нет, но слишком многое указывает на одну девушку. — Вот как? Ладно, теперь, что касается… Чёрной Мадонны. Удалось ли узнать что-то новое? — Ничего существенного не узнала. Она лишь часть легенды о чёрном яйце. — Хм. Ты не знаешь, откуда всё это берёт начало? Я перечитал всю «Божественную комедию» Данте, но так и не нашёл упоминаний о чёрном яйце. — Уверена, какой то источник есть… Но… Девушка, с которой я разговаривала, его не знает. Видимо, чтобы узнать, надо вступить в «Схизму». — Ясно. Спасибо, Тоджико. — Никакая я вам не Тоджико… А, ладно, пока.       Неожиданно отказавшись от привычных протестов, Тоджико вышла из кабинета.       Наступил вечер. Перед тем, как отправиться домой, я заглянул в учительскую. — О, Токисака-сенсей, вы как раз вовремя. — Что-то случилось?       Судя по торопливой речи замдиректора Саеки дело не терпит отлагательств. — Дело в том, что сегодня отсутствовала Цукишима-сан, ученица третьего класса. Но она никак нас не предупредила, и тогда я позвонил к ней домой… — Только не говорите… Дома её тоже нет?       Саеки мрачно кивнул в ответ. — Утром она, как обычно, отправилась в школу, но после этого её следы теряются. — В полицию сообщили? — Ещё нет. — Так сообщите немедленно. Сейчас не время печься о репутации.       Чёрт. Борясь с желанием немедленно броситься на поиски я дал Саеки более подробные указания. — Пожалуйста, скажите сержанту Уозуми из следственного отдела, что я прошу немедленно установить по периметру академии полицейские посты.       Повернувшись, я обратился к Кусаке, только что вошедшему в учительскую: — Вы тоже, Кусака-сенсей. Пожалуйста, ищите Цукишиму-сан. — А что случилось с Цукишимой-сан? — Слышали о недавних убийствах? Она может стать очередной жертвой. — Понял. Иду искать.       Кусака поспешно покинул учительскую. — А вы, заместитель директора, пока будьте здесь и оставайтесь на связи. У вас есть фотография Цукишимы-сан? — Вон там.       Саеки, уже взявшийся за телефон, указал на один из столов. Среди стопки личных дел было и дело Орихиме с маленькой фотографией. — Тогда здесь я всё оставлю на вас. — сказал я Саеки и вышел.       Я выбежал из здания и осмотрелся. Если её похитили по пути сюда, то с тех пор прошло уже много времени. Надо расширить зону поисков. Я отправился в Китидзёдзи. Здесь многолюдно, и есть шанс, что кто-то сегодня видел Орихиме.       К кому я только не обращался. показывал им фотографию девушки. Никакого толку. Да, некоторые из встречных её узнали, но вот уже несколько дней, как никто из них не встречал Орихиме, не говоря уже про сегодняшний. — О, Токисака-сан. Привет. — А, Хацуне-кун? — Работаете?       В руке у Хацуне бумажный пакет. Должно быть, ходила за покупками. — Да. Вспомни, ты не видела сегодня эту девушку?       Как знать, быть может, Хацуне, сумеет помочь? — О-о. Красивая. Что с ней случилось? — Она исчезла. — О? Вот как… — выдохнула Хацуне. — Вижу, она тебе незнакома. — Да, простите… — Не нужно извиняться… Спасибо. — Э. Послушайте! — окликнула она меня, когда я уже собирался идти дальше. — Послушайте… Пожалуйста… Найдите её… — Да, обязательно.       Глядя вслед уходящей Хацуне, я вспомнил: тогда, пять лет назад, она так же потеряла человека, который о ней заботился.       Я найду Орихиме. Обязательно найду.       Я прибыл в Такада но баба. Есть крохотный шанс, что она где-то здесь… — О, Токисака-хан пожаловал? — Да, Нацуме-сан.       Ко мне подошла Нацуме. Должно быть, она куда-то отлучалась из своей клиники. — Как ты вовремя. Тут в фургончике торговца съестным продавалась такая странная штука. Какие-то русские яки… — Давай об этом как-нибудь потом, Нацуме-сан. Ты не видела эту девушку?       Не дав ей закончить, я показал фотографию Орихиме. — У-у, как грубо. А что приключилось с девчонкой? — Сегодня утром она исчезла. Возможно… Есть связь с недавними случаями. — О… Так-так.       В глазах Нацуме вспыхнул пугающий интерес. — Получается, эта девица — следующая госпожа покойница? — Нацуме-сан!!! — рявкнул я так, что даже сам удивился. — Пожалуйста. Сейчас не время для шуток. — И верно. Извини, Токисака-хан.       Нацуме тут же приняла серьёзный вид. — Ты её видела? — Увы… А она красотка. Понятно, почему убийца её выбрал. — Вряд ли в этом деле внешность играет роль при выборе жертвы…       Скорее тут иступлённая враждебность, порождённая обидой или отвращением… — Не думаю, что она где-то поблизости. — Ты права.       Надо проверить ещё какое-нибудь место. Парк Инокасира… Я бродил тут, когда уже стало совсем темно. Бесполезно… Куда бы я ни пошёл, её нигде нет. Я обежал полгорода и не нашёл ни единого намёка на то, где сейчас Орихиме. Я позвонил и в следственный отдел, и в школу, но они продвинулись не дальше моего.       Я сел на скамейку и, запрокинув голову, устремил взгляд в ночное небо. Мерцают звёзды. Если бы я раньше заметил в каком она состоянии… Если бы защитил её, такого бы не случилось…       Краем глаза я заметил, как белая искра прочертила небо светящимся хвостом. — Падающая звезда? — услышал я голос Токо у себя за спиной.       Интересно, когда она успела подойти? — Что-нибудь загадали, Токисака-сан? — Если бы молитвы исполняли желания, я бы только и делал, что молился. — Не слишком романтично. Вы реалист?       Токо обошла скамейку и теперь стояла напротив меня. — Взрослея поневоле становишься реалистом. — Что-то случилось? — Да. — Надеюсь вы с этим справитесь. — Я тоже…       Должен быть хоть какой-нибудь способ. Я цепляюсь за остатки надежды, но… — Ты всегда появляешься, когда я беспомощен. — Вот как? Токисака-сан, выходит, вы постоянно беспомощны? — Токо окинула меня взглядом. — Мы же встречаемся каждый день в академии, верно? Вы и там уязвимы? — Нет, я говорю не об этом. — ответил я нахмурившейся Токо.       Нет уж, ещё слишком рано отчаиваться. Хватит сидеть здесь и тратить время на бессмысленные разговоры. — Возвращаетесь к работе? — Да. И этой ночью отдыхать мне уже не придётся.       Надо найти хоть какую-нибудь зацепку. Любую. Даже самую незначительную. Но сначала… — Пойдём, я провожу тебя, Токо. — Ни к чему это. Я отлично доберусь сама. — Я провожу.       Вряд ли Токо окажется следующей жертвой, но я всё равно не хочу отпускать её одну. — Ну, хорошо. Тогда провожайте.       Пальчики Токо коснулись моей руки. К моему удивлению они оказались очень холодными. Я осторожно сжал их в своей ладони.

***

      Наконец-то.       Наконец-то я здесь.       Именно она — причина всего. Источник мерзости. Ненавистный мне лидер. Одной лишь смерти для неё слишком мало.       Тем, кто отягощён такими грехами, уготовлены вечные муки в нескончаемой тьме. Она несла в этот мир хаос, сеяла вокруг себя семена клеветы и раздора.       Я ввожу ей наркотики и одурманенную распинаю на стене. Привязываю её за руки и за правую ногу. Левую ногу я оборачиваю чёрной тканью. Эта часть не должна пострадать.       И теперь я… Нет. Чёрная Мадонна покарает её.       Мой скальпель чертит красные линии на её белоснежной коже. Бесшумно появляясь, алые капли срываются вниз. Силу надо рассчитывать точно… Резать не слишком глубоко, но и не просто царапать.       Зачем я трачу столько усилий на эту дрянную девку? Ведь меня сжигает желание уничтожить её. За свои мерзости она, безусловно, заслужила смерть. Но нельзя убивать её слишком быстро. Я никогда себя не прощу, подарив ей лёгкую смерть. И никакого искупления. В книге написано, что люди могут быть спасены через страдания, но я в это не верю.       Я режу её руки, грудь, живот, правую ногу. Методично и тщательно, не оставляя ни кусочка нетронутой кожи. Я листаю книгу.

Не так дыряв, утратив дно ушат,

Как здесь нутро у одного зияло

От самых губ докуда, где смердят:

Копна кишок между колен свисала,

Виднелось сердце с мерзостной мошной,

Где съеденное переходит в кало.

Ему весь череп надвое рассажен

И все, кто здесь, и рядом и вдали, —

Виновны были в распрях и раздорах

Среди живых, и вот их рассекли.

Ему весь череп надвое рассажен…

      Я вижу своё отражение в её полузакрытых глазах. Адский демон в чёрном. Я прижимаю кончик лезвия к уголку её рта. Скальпель легко проходит сквозь плоть самого уха, будто режет тофу. Кусок плоти отстал от щеки, обнажая дёсны. Мне предстали ровные ряды её зубов. Пролившаяся кровь окрасила её белую форму в красный. Теперь казалось, будто она улыбается. Словно наслаждаясь своим наказанием.       В раздражении я надрезаю кожу под её глазами, чтобы она не радовалась, а плакала кровавыми слезами.       Я беру со стоящего рядом столика шприц и ампулу. За свои грехи она заслужила и это. Пока нельзя её убивать. Поэтому я пойду окольным путём. Я ввожу содержимое нескольких ампул в сочленения её левой ноги и тела. И, завершая приготовления, ещё одну: рядом с её осквернёнными гениталиями.       Беру тесак и тщательно прицеливаюсь. Поток крови. Левая нога с глухим стуком падает на пол. Девка не издаёт ни звука. Жаль… Нужно было вводить поменьше обезболивающего, и сейчас она была бы в сознании.       Я поднимаю ногу, заворачиваю её в чёрную ткань и вытираю рану. Это очень важная часть. Уже скоро я соберу всё, что мне нужно.       Кое-как остановив кровотечение, я расстёгиваю её форму. Мне нужно разбить чёрное яйцо. Придётся покопаться в её нутре. Мне нужно очистить эту грязную душу. Мой скальпель погрузился в её тело чуть ниже пупка. Для меня это уже привычно. Быстро вскрываю брюшную полость и вырезаю матку. При этом моя рука задевает её горячие внутренности.       Я срываю чёрное яйцо, висевшее на её портфеле. С него всё и началось. Оно всему причиной.       Я погружаю руку в её живот и вкладывая всю свою ненависть с силой давлю скорлупу.       Она ещё жива? Кажется, её сердце всё ещё бьётся? Могу только надеяться, что действие обезболивающего закончится до того как она умрёт…