Девушка в Скорлупе

      Я вернулся в академию. Нужно сообщить заместителю директора Саеки обо всём, что удалось сегодня узнать. Сейчас большая перемена, и студентки вышли из классов в коридор. В общем-то, их поведение ничуть не изменилось. Всё такие же тихие. Похоже, в академии ещё не объявили о смерти Орихиме. Иначе бы не обошлось без некоторого смятения среди студенток. Но сейчас все заняты будничными делами. — Прошу прощения.       В учительской никого нет. Думаю, все на совещании по поводу последних событий. Ничего не поделаешь, придётся и мне туда наведаться. — А, Токисака-сенсей?       Едва я вышел в коридор, как столкнулся с Кусакой. — Да, Кусака-сенсей. А где замдиректора Саеки? — Заместитель должен давать показания в полиции, так что сейчас его нет в академии. — Понятно…       Если Саеки нет на месте, с докладом придётся подождать. Ничего не поделаешь, здесь мне пока делать нечего. Раз появилось свободное время отправлюсь-ка в клинику Такаширо. — Простите, что отвлёк вас. — Что вы, ничего страшного.       Мы с Кусакой обменялись любезностями, и я отправился в клинику.       По линии Сейбу-Синдзюку я доехал до Такада но баба и скорым шагом направился к клинике Такаширо. Не обращая внимания на табличку «Идёт вскрытие» я вошёл внутрь. — О, Токисака-хан. Уже примчался?       Нацуме пьёт чай в прозекторской. Хирургический стол уже пуст. — Тебе так срочно нужны результаты вскрытия? — Да, если можно. — Ладно, тогда сразу к сути. Нынешняя госпожа покойница — Цукишима Орихиме, студентка женской академии Оба… Хотя тебе это и так известно. Причина смерти: обильная кровопотеря из-за множественных ран по всему телу. Похоже, её убивали не спеша. — Нацуме-сан, я пришёл не за твоими личными домыслами. — Домыслы патологоанатома — это гипотезы, основанные на фактах. Итак, в каждой из ран заметны следы реакций, характерных для живой ткани. Это касается и разрезов в области рта, живота, а так же места ампутации ноги. — Хочешь сказать, что всё это время она была жива? — Именно. Убийца, похоже, уже поднаторел в своём деле. Перед тем, как рубить и потрошить, он ввёл в живот и основание левой ноги морфин. Благодаря таким «заботам» потеря крови оказалась относительно небольшой. Смерть наступила гораздо позже. — Если я правильно помню, первый свидетель заметил её где-то в час ночи… — Смерть наступила примерно в это же время. Скорее всего, она умерла там, где её обнаружили. Видимо, в планы убийцы не входило, чтобы наша госпожа покойница поскорее отмучилась. — Опять твои домыслы? — буркнул я, при этом понимая, что, скорее всего, Нацуме права. — До сих пор каждая из жертв быстро гибла от серьёзной травмы так? Например, от свёрнутой шеи. Эта же девчонка такой милости не удостоилась. — В убийстве вообще не может быть милости. — Разве? — Что насчёт матки? — Да, всё как и раньше. Матка удалена, на её месте разбитое чёрное яйцо. Судя по состоянию вагины, девица вела активную половую жизнь, но следов аборта не обнаружено. — Аборта не было? — Или его проводил очень искусный врач. — Вот как?       Надо будет съездить в институт исследования патологии Кучики и поговорить с доктором Ямонучи… — На данный момент, это всё, что поведала мне госпожа покойница. О, насчёт клочка бумаги, что нашли у неё во рту: зайди вечером. К тому времени мне будет известно больше. — А что насчёт другого обрывка бумаги? — поинтересовался я, имея ввиду тот клочок, который нашёл в кармане у Орихиме. — Да, насчёт него тоже стоит запастись терпением. Слишком он маленький, экспертам будет непросто. — Это точно.       Выходит, вечером надо будет наведаться сюда ещё раз… — Что ж, понятно. Спасибо тебе. — Угу, всегда пожалуйста!       Оставив Нацуме, я сел на автобус от Такада но баба до Накано. Жизнь стала бы намного проще, если бы здесь провели новую линию метро. Так или иначе, я добрался до Накано и вошёл в институт исследования патологии Кучики. Первым, с кем я там столкнулся, оказался доктор Мурасе, и был он ничуть не приветливее, чем в прошлый раз. — Что, опять ты? — Здравствуйте. — я сдержанно поклонился для приличия. — Директора сейчас нет. — Нет, в этот раз у меня дело к Ямонучи-сенсей. — Хмм, заканчивайте его побыстрее и марш отсюда. — Угу, разумеется.       Ну и дела. Кажется, он меня всерьёз ненавидит. — Прошу прощения, Ямонучи-сенсей здесь? — А, Токисака-сенсей… Ничего, если я буду вас так называть?       Из глубины комнаты появилась Кохару. — Конечно. Возникли новые вопросы, и вот я снова здесь. — Вот как? Сюда, пожалуйста.       Она указала на диван, стоящий в приёмной, и мы сели. — Речь опять пойдёт о проведённых у вас абортах. Но мне нужна информация по ещё одной девушке: Цукишима Орихиме, тоже студентка женской академии Оба. — Цукишима Орихиме-сан. Хмм. Подождите минутку. — Воообще-то, есть сомнения насчёт того, прерывала ли она беременность, но будут полезны любые записи о её посещениях. — Да, я поняла.       Кохару направилась к полкам в задней части комнаты. Вряд ли эти записи расскажут мне о том, почему Орихиме была убита, но попробовать всё равно стоит. — О? Похоже, за время учёбы в академии Цукишима-сан ни разу не проходила регулярного медицинского осмотра. — Вот даже как? — Да. Здесь хранятся медицинские карты всех студенток, но у неё нет не только записей, но и самой карты. — озадаченно сообщила Кохару. — Вы хотите сказать, что она никогда у вас не бывала? — Похоже на то… Семья Цукишима-сан богата и влиятельна, возможно, у них имеется свой личный врач. — Понятно. — Разумеется, беременность незамужней дочери бьёт по репутации семьи. Всё семейство бы всполошилось. — Это верно.       Тут меня осенило. — Ямонучи-сенсей, ведь девушек сюда обычно сопровождают родители? — Да, чаще всего они приходят в клинику в сопровождении матери. — А когда пришла Нисизоно Юи, кто был с ней?       Ведь её мать умерла прошлой осенью. Или Юи приходила сюда одна, или… — Нисизоно-сан приходила в конце прошлого года, но… Была ли она одна? Нет, в смотровой, разумеется, одна. Но я уверена, что кто-то ждал снаружи. — И кто это был? — Не знаю. Может быть, её брат? Он был старше неё, но…       Старший брат Нисизоно Юи? Пожалуй, можно предположить и такое, но нет. Если у неё была любовная связь с мужчиной, ответ очевиден. С другой стороны… Нисизоно Юи из Схизмы — союза испорченных, общества студенток–проституток. Так могла ли она при подобном образе жизни всерьёз с кем-то встречаться? Вряд ли. Скорее, это был он. Нисизоно Юи была знакома с этим мужчиной… Да, пожалуй, всё-таки он. — Может быть, это был он?       Я показал фото Кирацуги Сина. — О, да, уверена, это он. А ещё знаю, что он лечится у нас в отделении психиатрии… — Вот даже как?       Поверить не могу, Карацуги Син тоже связан с Кучики… — Отделение психиатрии возглавляет Сайто-сенсей. Думаю, если нужны подробности, вам лучше поговорить с ним. — Понятно. Спасибо за помощь.       Я низко поклонился. А теперь в отделение психиатрии. Кохару выписала мне пропуск, и я вышел в коридор. Хм. Как мне пройти в отделение психиатрии? — Это вы хотели со мной поговорить? — А?       Обернувшись, я увидел мужчину в белом халате. — Меня зовут Сайто Тамаки. Я — психиатр. Приятно познакомиться.       У него были пепельно-серые волосы, с такой же причёской, как у Карацуги. На вид ему было лет 50. — Да, взаимно. Но как вы узнали, что я вас ищу? — Всё просто. Позвонила Ямонучи-кун и сказала, что вы направляетесь ко мне. А так как в гинекологическом отделении оказался лишь один мужчина, я позволил себе предположить, что он и есть, Токисака-сан. — И оказались правы. — Но не будем беседовать на ходу. Пойдёмте, я провожу вас к себе в кабинет.       Показывая дорогу, Сайто двинулся вперёд. И вот я в психиатрическом отделении в кабинете Сайто. Стену украшает большая картина. — Так вы хотите знать, кто сопровождал Нисизоно-сан во время посещения гинекологического отделения? — Да, вот эта девушка.       Я показал Сайто фотографию Нисизоно Юи. — Вы уверены, что сопровождающим её мужчиной был Карацуги Син? — Карацуги. Да всё верно. Он — один из моих пациентов. — Вы точно видели его вместе с Нисизоно Юи? — Я видел их вместе за пределами клиники. Боюсь, это всё, что я смогу сказать. — Понятно.       Карацуги Син… А ведь парень утверждал что не знает имени Юи. Если они впервые встретились в клинике, то ничего странного в этом нет, однако… — Кстати, насчёт Нисизоно-сан. Её брат — тоже один из моих пациентов. — Что?!       Я впервые об этом слышу. В её личном деле нет ни слова о старшем брате. — А вы не знали?       На лице Сайто ясно читалась досада. — Да. Не могли бы вы рассказать поподробнее? — Мы не имеем права разглашать личную информацию наших пациентов… — Простите, но всё же, если есть такая возможность… — Так или иначе, вы всё равно узнаете… — глубоко вздохнув, Сайто устроился поудобнее. — Насколько мне известно, в конце войны родители Нисизоно-сан развелись. Девочка осталась с матерью и взяла фамилию Нисизоно. — А фамилия брата? — В послевоенном хаосе многие семейные регистры были утеряны. Вероятно, поэтому не сохранилось никаких документов подтверждающих, что они брат и сестра… По крайней мере так говорит Кусака-сан — Кусака. Тацухико?       Чёрт возьми, он хочет сказать, что… Кусака Тацухико и Нисизоно Юи: брат и сестра?! — Он — преподаватель в женской академии Оба? Представляю, каково это по прошествии десяти лет встретить сестру и понять, что она его совершенно забыла, общаться с ней только в качестве учителя…       Сайто остановился перед картиной на стене и продолжил: — Могу лишь догадываться, как он страдал, когда сестра вновь исчезла. Но даже будучи психиатром, не берусь представить, каково ему сейчас.       Картина изображала объятия пламенем людей, бьющихся в агонии: «Чистилище», работа Мамии Синзо. — Тем более, что с начала года он ни разу к нам не заходил. — Он перестал сюда приходить? — Верно. Но можно ли его за это винить, учитывая, через что он прошёл? — Я всего лишь детектив, не мне судить о его состоянии. — говоря это, я уже прокручивал в голове услышанное.       Твоя сестра пропала… Хуже этого и правда сложно что-либо представить. Мне невыносима сама мысль о том, что такое может случиться с Юкари. Но если беда всё же случилась, разве не естественно будет бросить всё и посвятить всего себя поискам? По крайней мере, я бы действовал именно так. — Реакции человеческого разума настолько же разнообразны, насколько и непредсказуемы. — задумчиво изрёк Сайто, будто прочтя мои мысли.       Когда я вышел из здания института Кучики, уже наступил вечер. Итак, куда теперь? Я пришёл в парк Инокасира. На берегу пруда, где прежде любила бывать Орихиме, теперь сидела на корточках Тоджико. — Привет. — А, сенсей.       Водную гладь у берега то и дело тревожили всплески. Похоже, кои не терпится получить угощение. — Ты их кормишь? — Ага. Они такие настырные, эти рыбы. — Судя по толчее, они здорово проголодались.       Я присел на корточки рядом с ней. — Недавно Юкари показалось, что кои тонут в пруду, и она попыталась их спасти. — А-ха-ха, это похоже на Юкарин. На вид она очень серьёзная собранная, но иногда такое учудит. — А уж, когда весной просыпаются насекомые… — Ага. В прошлом году она собирала сверчков. — И иногда они вырываются на волю. Помню, когда эта проказница была маленькой, то как-то напустила мне в комнату целую стаю сверчков… — Ого! Вот, наверное, было шуму. — С тех пор я недолюбливаю насекомых. — Ах-хаха. Тяжело вам приходится.       Посмеявшись немного, Тоджико вдруг затихла. — Послушайте, сенсей… Цукишима-семпай погибла… — Так ты знаешь? — Угу. Подслушала, как замдиректора говорил об этом.       Тоджико замерла, устремив взгляд на водную гладь. — Знаете, я сблизилась с их компанией, потому что они казались мне подозрительными, но, к моему удивлению, семпай оказалась хорошей девушкой. По крайней мере, при мне она не делала ничего неподобающего. — Может быть, ей просто не хватало свободы… — Свободы? Наверное, нелегко это — расти в строгой, соблюдающей репутацию семье.       Тоджико поднялась. — Ну, я домой. — Хорошо, будь осторожна. И не унывай. — Я никогда не унываю.       И, через силу улыбнувшись, Тоджико зашагала прочь.       Я вернулся в академию Оба. В коридорах пусто. Наверняка, почти все студентки уже разошлись по домам. Я заглянул в учительскую, но никого из преподавателей там не застал. Мне очень хотелось побеседовать с Кусакой, но тут уж ничего не поделаешь. К тому же, в спешке проще наделать ошибок.       Итак, появился человек, которому следует уделить особое внимание. — Хм?       Бросив случайный взгляд в окно, я заметил в глубине двора белую фигуру. Это же… Она замерла перед мольбертом. Зажатый в пальцах карандаш неподвижен. Она пристально смотрит на холст, будто медитируя. И вдруг взгляд её кошачьих глаз обратился в мою сторону. — Что, дыхание перехватило?       Токо со смехом предложила мне таблетку. Я не собирался спешить с этим сообщением, но… — Цукишиму Орихиме убили. — Да? Это объясняет, почему учителя в последнее время такие дёрганые. — изрекла Токо, всем видом давая понять, что это её не касается.       Значит, не касается? — Всё равно мы с ней практически не общались.       А затем Токо, прищурившись, прошептала: — И теперь, Токисака-сенсей, вы беспокоитесь за меня? — Нет. — Как и думала, решительный отказ больно ранит. — с горечью усмехнулась Токо. — Я просто хотел сообщить о том, что сегодня случилось. — Но почему именно мне? Думаете, я могу оказаться следующей жертвой? — Жертвой может оказаться, кто угодно. Лучше не исключать такую возможность, чем жалеть, когда окажется слишком поздно. — Значит ли это, Токисака-сан, что вы намерены меня защищать? — Да, намерен.       И в моих словах нет фальши. Не хочу, чтобы появились новые жертвы. — Рада это слышать, но всех защитить вы всё равно не сможете. — Это мне отлично известно.       Я уже стольких не сумел защитить… И теперь постараюсь спасти хотя бы тех, кто мне близок. — Если будете так за всех переживать, плохо кончите. — прошептала мне на ухо Токо, и на её улыбающееся лицо легла тень.       Я попрощался с Токо и отправился в клинику Такаширо. Меня интересует обрывок бумаги, найденный во рту Орихиме. Надеюсь, эксперты успели над ним поработать. — А, Токисака-хан, рановато же ты явился. — А не ты ли, Нацуме-сан, просила меня зайти вечером? — Не люблю торопыг.       О чём это она? — Итак, исписанный клочок бумаги прошёл экспертизу. Но результатов нужно ещё немного подождать. — Это так долго? — Эй, Токисака-хан. Помнишь, что госпожа покойница попала ко мне всего несколько часов назад? Я не волшебница. — Пожалуйста, постарайся. — Ну, если ты, Токисака-хан, постараешься первым, я тоже приложу усилия.       Нацуме выразительно взглянула на мою промежность. — Я сюда не за этим пришёл, ясно? Скорее посвяти меня в детали. — Как всегда, неприступный. Хотя в этом — часть твоего очарования. Клочок напоминает прежний. Почерк Нисизоно Юи. Слюна Цукишимы Орихиме… Похоже, бумагу вложили ей в рот ещё до смерти. — Как я и думал…       Все факты сходятся. — Ну, отдохни и принимайся за исследования. — О, уже уходишь? А мне здесь так одиноко… — медленно и томно произнесла Нацуме. — Я очень занят. Почему бы тебе не пригласить Уозуми? Ему сейчас очень не хватает женской ласки. — Уозуми-сан слишком грубый, а вот с тобой легко, Токисака-хан… — Я ухожу.       С чего бы ей так говорить обо мне? К тому времени, как я вернулся домой, уже почти стемнело. — С возвращением, брат. — Вот и я. — Подожди немного, сейчас я подам ужин. — Угу.       Юкари исчезла за дверью кухни. Она держится как обычно. Должно быть, ещё не знает о гибели Орихиме. В академии об этом объявят завтра, так что, думаю, не стоит раньше времени поднимать мрачную тему… — Спасибо, что подождал.       Юкари вернулась с подносом, на котором аккуратно стояли тарелки. Сейчас самое время поесть… После ужина я принял ванну и вернулся к себе в комнату. — Уф.       Я уселся на забутон и закурил. Взглянул на маленький настенный календарь и убедился, что сегодня шестнадцатое. Завтра семнадцатое марта… Неужели, минуло уже шесть лет? Сходить на кладбище? В академии я завтра свободен от лекций, так что схожу. Хотя, я пошёл бы туда, будь у меня даже работы невпроворот. Каждый год в этот самый день я навещаю Юкико. Вот уже шесть лет — это единственное, что я могу для неё сделать. В тот раз тоже орудовал серийный убийца. Я не сумел его остановить. И теперь всё повторяется…       Чушь собачья. Нечего заранее раскисать. Я не желаю, чтобы погиб кто-то ещё. И чувствую, что уже дышу в затылок нынешнему убийце. Ещё несколько дней и ему конец. Я хочу лишь одного: разделаться с ним побыстрее. Но завтра…       Я погасил свет. Завтра… Я иду навестить Юкико.