Девушка в Скорлупе

1956

30 марта

      Завтрак окончен, и я, допив утренний кофе, встал из-за стола. — Брат, ты куда-то уходишь? — Да, нужно кое-что проверить. — То есть, обедать будешь не дома? Тогда жду тебя к ужину. Береги себя. — Хорошо, до вечера.       Я посетил городскую управу в Митаке и получил официально заверенную копию регистра семьи Кучики. Однако, внутрь не заглядывал, пока не вернулся в парк Инокасира. Из документа я узнал, что Токо в самом деле была удочерена, но на этом всё. За исключением этого, никакой информации добыть не удалось. Нынешний закон о регистрации гражданского состояния был принят около десяти лет назад, но до сих пор многие семейные регистры так и не были приведены в надлежащий вид. Наверное, поэтому глава дома Кучики Ясутада, его покойная жена Чизато и их сын Фумия, которые по новому закону не должны быть в списке этой конкретной семьи, по-прежнему в нём числятся.       А ещё я выяснил, что у Кучики Чизуру никогда не было мужа. И значит, что Токо она удочерила, будучи незамужней. Но, почему? Очень хочется спросить об этом у самой Кучики Чизуру, но пока не время. Сначала надо как-то подтолкнуть её к тому, чтобы она сама рассказала об удочерении Токо. Ясно, что атака в лоб не приведёт ни к чему хорошему. То есть, придётся выжидать и искать обходной путь…       Я вышел у станции Китидзёдзи.       В разгаре весенние каникулы, и поэтому вокруг много школьников. Я заметил и несколько девушек в форме академии Оба. Правила академии запрещают ученицам бывать в торговом районе, но вряд ли девушки воспринимают это требование всерьёз. А может быть, они просто позволили себе забыть о правилах на время каникул. — О, это вы, Токисака-сан?       Я услышал знакомый голос и обернулся. — А… Карацуги-сан?       Передо мной Карацуги Син. — Не ожидал встретить вас в Китидзёдзи. — Точно. Пришёл сюда, чтобы немного сменить обстановку. У меня сейчас в разгаре работа над новой книгой… Ой, что это мы разговариваем на ходу: давайте зайдём куда-нибудь? — В таком случае, неподалёку есть хорошее кафе.       Раз уж он предлагает зайти куда-нибудь и поговорить без помех, значит, есть у него и тема для разговора. И, скорее всего, это недавние убийства. — Тогда, почему бы туда не отправиться? Я не вожу машины и поэтому, надеюсь, это не слишком далеко? — Конечно. Нам сюда.       Мы зашли в «Лунный мир», и Киоко приветствовала нас. — Мы сядем где-нибудь в глубине зала.       Получив разрешение Киоко, мы уселись за один из дальних столиков. Не то чтобы я ожидал конфиденциального разговора, но, если собираешься говорить о преступлениях, то лучше, чтобы прочие посетители нас не слышали. — Какое тихое и спокойное заведение… — Это только пока посетителей мало. — хмыкнул я и подозвал Хацуне. — Хацуне-кун, кофе и… — Мне, пожалуйста, чёрный чай. — Да, конечно.       Карацуги подождал, пока Хацуне отойдёт от столика, и заговорил: — Так что-нибудь выяснилось насчёт тех убийств? — Угу, в том числе и благодаря вам, дело закрыто. — Рад слышать. Вы постарались на славу. — Карацуги-сан, ваша книга «Яйцо Неанис» тоже до некоторой степени оказалась замешана в преступном замысле.       Вероятно всего, именно об этом он хочет узнать. — Понятно. Нет, не для этого я её писал… — Разумеется, вовсе не ваша книга стала причиной убийств… Но бульварные газетёнки и еженедельники могут понаписать всякого. — Самое ужасное, что я после такого, быть может, уже ничего не смогу написать. — сказал Карацуги и чуть заметно усмехнулся. — Простите, что заставила ждать. Вот, готово! — Хацуне принесла кофе и чай. — Спасибо, Хацуне-кун.       Тут я заметил у входа в кафе девушку в форме академии Оба. Это же Тоджико. — А-а, и сенсей здесь!       Она меня заметила. — Не ожидал тебя здесь встретить. — Я дожидаюсь Юкарин. А это кто? — Тоджико указала на Карацуги. — Меня зовут Карацуги Син. — Э?! Тот самый писатель?.. — услышав известное имя, Тоджико потеряла дар речи. — Кстати, эта девочка и сама пишет книги. Её зовут Йозомия Тоджико… — ЦУ-ЗУ-РИ-КО! — Так мы коллеги, хотя вы ещё школьница? Изумительно! — Нет, что вы… Мне ещё расти и расти… — надо же, Тоджико разволновалась. — Что ж, покажите всем, на что вы способны. — Да, да! — Тоджико отвесила поклон. — Ну, мне пора. О, разумеется я оплачу счёт. — Нет. Это лишнее…       Несмотря на мои возражения, Карацуги сам оплатил счёт. Я провожал его взглядом, пока он не скрылся за дверью. — Сенсей, а как вышло, что вы знакомы с Карацуги-сенсеем? — поинтересовалась Тоджико, плюхнувшись на тот самый стул, где только что сидел Карацуги. — По работе. Познакомились во время расследования. А ты, оказывается, тоже о нём знаешь? — Ага. Книг не читала, но слышу о нём постоянно. Мечта моего редактора: чтобы мои книги продавались так же успешно, как книги Карацуги-сенсея. — Или просто редактор уже сыт по горло такими, как ты. — ЭТО ЕЩЁ ПОЧЕМУ?! — гневно воскликнула девушка. — Вы двое так мило поладили…       Оказалось, что у меня за спиной уже стоит Юкари. — А, Юкарин. — Кажется, я заставила тебя дожидаться, Цузурико. Но ты вовсе не обязана ждать в компании моего брата. — Дело вовсе не в сенсее. Только что здесь был Карацуги Син. — Карацуги Син? — Юкари явно озадачена. — Писатель. — сказал я. — А. Надо было взять у него автограф. — В следующий раз обязательно попрошу.       Если конечно, мне доведётся с ним встретится. — Правда, сенсей? Хе-хе! — Что ж, если вы двое наговорились, может, тогда пойдём? — Ага. Бывайте, сенсей. — Пока. Девушки, берегите себя.       Они ушли. Пока я допивал успевший остыть кофе, за стойкой появилась Киоко. — Ещё чашку? — Да. Я бы не отказался.       Я протянул Киоко пустую чашку, и та наполнила её свежим кофе. — Слушай, Токисака-кун, та стена кажется слишком пустой, верно? Думаю повесить туда картину, только какую? — спросила Киоко, указывая на стену. — Картину. Хм. Как насчёт картины Мамии Синзо?       Я назвал первое имя художника, какое пришло в голову. — Мамии Синзо? Нет-нет, это ужасно дорого. Даже самая маленькая стоит более миллиона иен. — В самом деле?.. Чёрт возьми.       Это больше, чем я смог бы скопить и за десять лет работы в полиции… — Конечно, картины Мамии Синзо прекрасны, и одна из них украсила бы кафе… — Кстати, сейчас в Уэно проходит его персональная выставка. Не сходить ли мне разузнать насчёт цены? — Э? Но зачем, если у меня нет таких денег? — За спрос денег не берут. А я всё равно собираюсь посетить выставку ещё раз. — с этими словами я допил кофе и поднялся. — Кто знает, вдруг повезёт?       Я пересел с поезда на поезд на станции Китидзёдзи и доехал до Уэно. И, пройдя под великолепными кронами цветущих сакур парка Уэно, вышел к музею искусств. Персональная выставка Мамии Синзо ещё продолжается. В самом музее пустынно. Выставка открылась довольно давно. Наверняка за это время все желающие уже успели здесь побывать.       В уголке на стуле сидит и скучает Стелла. — Привет, Стелла.       Она удивлённо подняла на меня глаза. — Вы кто? — Так и знал, что вы это спросите. — А, Рейдзи?       Похоже, всё-таки вспомнила. — Как кстати. Я как раз собирался спросить у вас о Мамии Синзо. — Синзо сейчас нет. — Нет, это я и так понимаю. А о его прежней жизни вам ничего не известно? — Нет.       Что ж, глупо было ожидать подобной осведомлённости от рядовой работницы музея. — Тогда давайте поговорим о картинах. Что из работ Мамии можно купить по доступной цене? — Вот тут есть и по пять иен.       Стоило разговору коснуться её работы, как Стелла заговорила весьма бойко, одновременно увлекая меня за собой. — Пять иен? Неужели и правда так дёшево? — Угу. Ведь это открытки.       Стелла указала на стол неподалёку от входа, на котором рядами лежали открытки с репродукциями картин. — Мда, действительно, открытки за пять иен…       Что ж, в крайнем случае можно будет прикрепить одну такую на стену… — Ещё есть набор из восьми открыток.       И Стелла продемонстрировала мне набор с изображениями картин, присутствующих на нынешней выставке. — О… Но «Девушку в скорлупе» я здесь не вижу. — Что касается «Девушки в скорлупе», Мамия Синзо не разрешает делать её репродукции. — Надо же… Выходит, он привередлив?       Считает репродукции слишком жалкими подобия своего шедевра? Хотя нельзя не признать, есть в этой картине некое очарование. Или это лишь потому, что нарисованная девушка так напоминает ЕЁ? — Сорок иен. — сообщила Стелла, кажется, вообразившая, будто я собираюсь купить открытки. — А, ладно…       Будет подарок для Киоко.       Я остановился перед «Девушкой в скорлупе». Чем дольше я на неё смотрю, тем больше вижу в этой девушке Токо. И общее впечатление от картины, и сам вид девушки… Но как утверждается, картина была написана ещё до конца войны. И, значит, Кучики Токо не могла быть моделью.       Но есть одно «но»: раз Токо попала в семью через удочерение, быть может, разыскав послужившую моделью женщину, я выполню порученное мне задание? Скорее всего, женщина на картине и есть настоящая мать Токо. — Вам нравится эта картина? — Э?       Я резко обернулся на голос. Рядом стоял невысокий худой старичок. Одетый в серый пиджак, из-под которого была видна помятая рубашка. Его волосы были седыми и у него была бородка клинышком. — Глядя на эту картину, что вы видите? — В каком смысле — что? — переспросил я, озадаченный словами странного старичка. — Каждый зритель воспринимает её по-своему. Одних интересует манера письма, других -заложенная идея, третьих одна лишь цена. А что насчёт вас? — Меня… Пожалуй, сама девушка. Прорисованная вплоть до мельчайших деталей. Она как живая.       Эта неведомая девушка будто сама Токо, погружённая в полотно. — Вот и ещё одна точка зрения. Увиденное целиком зависит от личности наблюдателя. Замысел автора уже не имеет значения. Наоборот, попытки автора объяснить суть своего творения будут лишь затуманивать восприятие. — невыразительным тоном продолжил старик. — И всё-таки, о чём думал он, когда её рисовал? Почему изобразил нечто столь искажённое?       Искажённое? Я ещё раз взглянул на «Девушку в скорлупе». Неужели существует точка зрения, с которой она кажется искажённой? И ещё… Что-то в словах старичка заставило меня насторожиться. — Простите… А?       Я обернулся, но старичка рядом уже и след простыл. А что, если этот старик и был сам Мамия Синзо? Да, он говорил о картине как о чужом творении, но вполне может быть, что старик просто припоминал давние дни, когда создавал шедевр.       Ко мне подошла Стелла. — Послушайте, Стелла. Тот старик, который только что был здесь… — Да? — Стелла вопросительно взглянула на меня. — Это случайно, не Мамия Синзо? — Синзо не знаю в лицо. Он затворник, ни с кем не общается. — Хмм.       Не попробовать ли догнать его? Пожалуй, пойду поищу. Вдруг он ещё где-то поблизости. — Рейдзи.       Я уже было сорвался с места, но Стелла остановила меня. — Что? — Пожалуйста, не бегайте по музею, вы потревожите других посетителей. — Хорошо.       В поисках старика я прошёл от музея до станции Уэно, но того уже и след простыл. — Дерьмо…       Надо признать, я дал маху. И кстати, куда правильнее будет заняться поисками настоящего Мамии Синзо. Не попросить ли Уозуми, чтобы тот подключил к поискам полицию? Вот только моё нынешнее расследование не связано ни с каким преступлением. Захочет ли мой приятель связываться с делом, не затрагивающим сферы деятельности полиции?       Хм? — Прекрати!!!       Мизухара Токо. Никогда не слышал, чтобы она на кого-нибудь так орала. И этот кто-то — её мать? Я стою слишком далеко, чтобы слышать подробности разговора. Теперь Мизухара Токо сбавила тон. Но по её лицу заметно, что ожесточённый спор продолжается. — Я сказала, мама! Держись от меня подальше! — выкрикнула Токо напоследок и, развернувшись, зашагала к станции.       Это чужие семейные проблемы, и не стоит мне туда встревать. Женщина-мать Токо проводила уходящую дочь печальным взглядом и вошла в здание музея.       Едва вернувшись в свой офис в Синдзюку, я сразу взялся за телефон. Надо узнать у Уозуми, где обитает Мамия Синзо. Если, конечно, мой друг захочет это сообщить… Я набрал номер следственного отдела столичного департамента полиции и попросил позвать к телефону Уозуми. — Привет, Рейдзи. В чём дело? — Хочу попросить тебя о небольшой услуге. — говоря это, я одновременно просматривал купленные в музее открытки. — Хочу наведаться к одному художнику: Мамия Синзо. Можешь узнать его адрес? — Мамия? Это как-то связано с криминалом? — Нет, дело не в этом… — Ты ведь знаешь, что я не могу просто взять и выложить не связанную с преступлениями информацию.       Вот значит как? — Эээ… Понимаешь… Она очень хочет встретиться с этим художником… Киоко я имею в виду. — Что?!       Вот теперь он заглотил наживку. — Киоко? Но я не могу сообщить такое гражданским… — Зато, если скажешь, Киоко будет в восторге. Будет кричать: «Спасибо, Уозуми-кун!» — Не пытайся её передразнивать, хреново у тебя получается! Ээх, первый и последний раз.       Прости, Уозуми. Это сплошное враньё. — Дом Мамии Синзо. В Хоя.       Быстро же он узнал. — В Хоя? Рядом с женской академией Оба? — Нет, академия на том конце, что примыкает к Танаши. Дом Мамии севернее станции Хоя по линии Икабукуро. Вот адрес…       Я записал продиктованный Уозуми адрес. — Спасибо. Могу я теперь сообщить его Киоко? — Конечно, и мои лучшие пожелания.       Мне ужасно жаль Уозуми…       Я отправился в Икабукуро и по линии Сэйбу доехал до станции Хоя. А уже оттуда отправился по адресу, полученному от Уозуми. Оказалось, что посреди активно застраивающегося района есть участок нетронутого леса. И, стоило углубиться туда на несколько шагов, как мне показалось, что я заблудился.       Это даже не лес, а самая настоящая чащоба. Вроде бы находясь посреди города совершенно теряешь чувство направления. Узкая тропинка даже не посыпана гравием и так заросла сорной травой, что её почти не видно.       Проблуждав так какое-то время, я вышел к ветхому зданию, построенному в западном стиле. Должно быть, это и есть дом Мамии Синзо, но выглядит он совершенно заброшенным. На всякий случай я подошёл к двери и попробовал постучаться. И никакого ответа… Вряд ли Уозуми нарочно ввёл меня в заблуждение. Но, так или иначе, а Мамии явно здесь нет.       Раз уж я здесь, немного осмотрюсь. Например, внимательнее изучу дом. Все окна забиты изнутри, что придаёт зданию особенно зловещий вид. Нигде не видно ни щёлочки. Педантичность это или своего рода одержимость? Не похоже, чтобы крыльцо в последнее время чистили или мыли. Зато… Я заметил на нём следы ног, и не только мои. Сложно сказать, сколько людей прошло, но, что не один — это точно. Большую часть следов оставил человек с размером обуви чуть меньше моего. — Хмм.       Похоже, здесь вовсе не так безлюдно, как мне думалось поначалу. Стараясь не производить шума, я попробовал повернуть дверную ручку, но та не поддалась. Он дома? Или нет? Стелла говорила, что Мамия затворник. Может, он просто не хочет со мной встречаться? Ничего не поделаешь, сегодня придётся возвращаться ни с чем.       Когда я вернулся в Китидзёдзи, улицы уже купались в лучах заходящего солнца. Зайду в парк Инокасира. — О? Это же…       На берегу пруда сидит Токо. Она рисует. Однако, с ней ещё кое-кто. — Привет, Токо.       Я подошёл к этой парочке. — Привет, Токисака-сенсей. — ответила Токо, подняв карандаш в приветствии. — Уаа, сенсей… — вскочила со скамейки Тоджико — Чем занимаетесь? — Да вот, захотелось нарисовать портрет, и я поймала на улице Йозомию-сан. — Подумать только. Тоджико — модель. — А что в этом плохого? — Да нет, я и не утверждал, будто это плохо. — Просто… Юкарин ушла домой готовить ужин и… — Ты не могла бы не двигаться, Тоджико-кун? — Угу. Стоп. Ты только что произнесла Тоджико?! — Тебе почудилось. — невозмутимо ответила Токо, и её карандаш снова забегал по бумаге. — У-у-у. Что-то сомневаюсь… — Но хорошее же имя? Вот и Токисака-сенсей тебя так зовёт. — со смехом сказала Токо. — Ничего хорошего!       Ну что ж, не стану их отвлекать, пожалуй пойду. — Что ж тогда я… — О, уже уходите? Могли бы тоже здесь отдохнуть.       Не отрываясь от работы, Токо взглянула на меня краем глаза. — Разве это правильно — встревать между друзьями, мешая им?       Я прибыл в Синдзюку. Наверное, вернусь к себе в офис и поразмышляю. Я немного посидел в офисе читая книгу, пока не заметил, что за окном начинает смеркаться.       Надеюсь мне удастся добраться домой до темноты. — Эй, Юкари.       После ужина я окликнул сестру, отдыхающую в гостиной. — Что, брат? — Тебе что-нибудь известно о Мамии Синзо?       Весь день он не выходит у меня из головы. Юкари может что-то о нём знать, не зря же она посещает художественный клуб. — Мамия Синзо?       Юкари подпёрла рукой подбородок и задумалась. Я разложил на столе купленные сегодня открытки. Все изображённые на них картины кажутся мне творениями мастера. Впрочем, я не специалист в этом. — К сожалению… Подробности его жизни мне не известны. Но очень может быть, что о нём что-то знает заместитель директора. — Замдиректора Саеки? А ведь точно, он же наставник художественного клуба? — Да, и к тому же замдиректора раньше был художником. Возможно, даже вращался в одних кругах с Мамией Синзо. — А он что-нибудь рассказывал об этом? — Нет, я такого не слышала. — Ясно.       Надо будет с ним поговорить. Но сначала я ещё раз попробую нанести визит в дом Мамии Синзо в Хоя.