Девушка в Скорлупе

      Кое-как отделавшись от Тоджико я вышел и наткнулся на скучающую Токо. — Что… Кого-то ждёшь? — Нет. Вот думаю, не сходить ли в магазин за новыми рисовальными принадлежностями. — Вот оно что. — Вообще-то, мы собирались идти туда с Токо. — Кстати, ты знаешь где она живёт? — Токо? — Сегодня она отсутствовала, и я немного беспокоюсь. — Только поэтому? — Только? А какие ещё у меня могут быть причины? — Учитывая, что Токо терпеть вас не может, сенсей, не боитесь получить от ворот поворот? — Разве её матери там не будет? — Это точно. Скорее всего, она там.       Мне показалось, что Токо вкладывает в эти слова какой-то одной ей понятный подтекст. — Что-то не так? Я слышал, мать и дочь не очень-то ладят… — Нет. И вообще не моё дело — их обсуждать. — Пойдёшь со мной? — Я вам буду только мешаться, так что, нет. Она живёт в Ками-Игуса рядом с парком Сякудзи. — сказала Токо и продиктовала мне точный адрес дома семьи Мизухара. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Ну, ещё увидимся. — со смехом ответила Токо и ушла.       Итак. Ками-Игуса. Отсюда пешком не дойти.       Улица Васеда берёт начало у парка Сякудзи, делает несколько поворотов и заканчивается тупиком в некоем подобии жилого квартала. Здесь выстроились рядами убогие одноэтажные домишки. Так, значит, вот в каком месте ей приходится жить? — Мизухара-сан, вы здесь? — Сколько можно, а? Давай просто высадим дверь…       Возле одного из домов подняли шум два типа самой злодейской наружности. Я тут же укрылся в ближайшем проулке и стал следить за происходящим. Один из них сказал: «Мизухара». Так это и есть дом Токо? — Эй, не делай этого. Иначе, она потом вообще откажется возвращать деньги. — Да ладно, братан, точно говорю, она притворяется, что ушла!       Сборщики долгов? Ну уж нет… Не хватало мне вляпаться в ещё одну историю. Я решил затаиться и подождать, пока эти двое уберутся восвояси. Тем более, что пока они не собираются применять крайние меры. Громилы ещё какое-то время выкрикивали угрозы, но, в итоге, удалились ни с чем.       Я ещё раз оглядел улицу из укрытия, убедился, что теперь всё спокойно и подошёл к дому. Обшарпанная табличка гласила: «Мизухара». Значит, всё-таки здесь. Рядом с домом припаркован мятый грузовичок, когда-то списанный по старости и проданный оккупационными войсками. Я постучал в дверь, заранее готовясь к тому, что ответа не дождусь. — Мизухара-сан, я из женской академии Оба…       Как я и думал, в ответ ни звука. Неудивительно, учитывая, какие гости ломились сюда за пару минут до меня…       Изнутри всё же донёсся тихий звук. Кто-то там движется. Она всё-таки дома. Я замер, стараясь различить ещё что-нибудь. А она, наверное, сейчас наблюдает за мной с той стороны. — Прошу прощения, я пришёл поговорить о Токо-сан. — Токо что то натворила? — раздался из-за двери слабый испуганный женский голос. — Нет, разговор совсем не об этом. Сегодня Токо не было в академии, и я решил узнать, как у неё дела… — Пожалуйста, подождите минутку.       За дверью принялись что-то отодвигать. Похоже, что она подпёрла дверь с той стороны какой-то мебелью. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и в проёме появилось лицо женщины, которую я уже видел неподалёку от музея искусств. — Спасибо, что подождали… Проходите. — Прошу прощения.       Просто обставленная комната. Очень чистая, но думаю, лишь потому, что разбрасывать здесь просто нечего. В углу выстроились в ряд несколько бутылей. — Я — учитель из академии Оба, Токисака. — Приятно познакомиться… Меня зовут Мизухара Мио. Я — мать Токо. — Токо-сан отдыхает? — Да. Спит в своей комнате. — Понятно, что ж, буду с вами откровенен… Сегодня в академии случилось очень неприятное происшествие. И я пришёл удостовериться, что с Токо-сан всё в порядке… — Что-то случилось? — Да… Яйца, предназначенные для празднования Пасхи… В них оказались куски человеческой плоти. — Что? — Мио потеряла дар речи.       И не удивительно. Любой, услышав такое, онемел бы от изумления. — Пока это лишь предположение, но скорее всего, мы имеем дело с убийством… — И… Уже удалось что-нибудь узнать? — Пока нет. В прошлом месяце академия уже пережила подобный кризис, так что, будьте настороже с незнакомыми людьми, даже дома. — Д-да. — Что бы ни случилось, пожалуйста сразу свяжитесь с полицией или с академией.       Предупредив её, я немного расслабился и повнимательнее оглядел комнату. — Хм. Что это?       У моих ног лежали мелкие плоские пластинки какого-то минерала. — Это… Слюда. — тихо пояснила Мио.       Теперь, когда она сказала, я и сам заметил у пластинок характерную для слюды структуру. — Вы её для чего-то используете? — Да. Для изготовления пигмента. — Пигмента. То есть, для красителя? — Да, верно. И не только из слюды, ещё используются раковины, древесный уголь, кости животных… — Ого.       Теперь я заметил в углу комнаты кучку ракушек. — Сначала их измельчают в порошок, а затем прессуют, и получается мел. — Понятно, а ещё мелкам можно придавать всевозможные цвета? — Да.       Какое-то время я разглядывал ракушки. — А, так вот зачем… — воскликнул я, кое о чём догадавшись. — Э? О чём это вы? — Недавно я видел вас с Токо-сан неподалёку от музея искусств в Уэно. Раз вы делаете пигменты, то наверняка часто общаетесь с художниками? — Это… Не совсем так. Я всего лишь их поставщик…       Мио нервно покосилась на раздвижную дверь, ведущую в соседнюю комнату. По-видимому, там отдыхает Токо. — П-послушайте… Вы говорите, что уже видели меня? — робко спросила она. — Вы тогда о чём-то спорили с Токо-сан. — А… В-верно…       Мио потупилась. — Простите, я вовсе не собирался за вами следить… — Не извиняйтесь. У нас с ней это обычное дело… — Обычное дело? Простите. У меня и в мыслях не было лезть в ваши семейные дела… — Нет… Это вы простите за причинённые неудобства.       Мио опустилась на колени и поклонилась. — Никаких неудобств… И, пожалуйста, передайте Токо-сан, что подруги волнуются за неё.       Так мы без конца будем извиняться друг перед другом… Я встал, раскланялся и покинул дом семьи Мизухара.       Небо уже окрасилось в цвета заката. Я отправился в парк Инокасира. С тех пор, как я заходил сюда в прошлый раз, цветение ранней сакуры сменилось цветением дикой вишни. Я бесцельно прогуливался, любуясь кружащимися в воздухе лепестками. Пока не заметил на берегу пруда Юкари. — А, брат. — Чем ты тут занимаешься? — Ходила за покупками, но погода такая чудесная, что решила немного прогуляться.       Я увидел, что в руках у неё фирменный пакет магазина, расположенного неподалёку от станции. — Ты сегодня вернёшься домой? — Вроде бы в последнее время я всегда возвращаюсь, разе нет? — Так-то оно так. Но после того, что сегодня приключилось в академии… — А, вот ты о чём.       При моём образе жизни не вернуться вовремя домой после очередного происшествия — вполне обычное дело. И, кстати, в последнее время я редко заглядываю в свой офис… — Ой?!       Внезапно у самого уха раздалось жужжание насекомого. Я невольно втянул голову в плечи и пригнулся. — О, пчела.       Юкари же, не выказывая ни малейшего беспокойства, спокойно наблюдала за полётом насекомого. — Наверное, почувствовала весеннее тепло. — Не слишком ли рано для пчёл? — Ничуть. В такие тёплые дни их ещё могут привлекать цветы сливы. О, кстати. Брат, тебе что-нибудь известно о жизни пчёл? — После первого же укуса они оставляют в ранке жало и умирают? — Верно… А ещё все особи, которых называют «рабочими пчёлами», — самки. — Да? А самцы не работают? — Ага, трутни появляются на свет лишь для продолжения рода. Вдобавок к этому, королева-матка способна давать потомство методом партеногенеза. — Партеногенеза? — Это значит, что она может откладывать яйца без оплодотворения. Как и дафнии. Ну, и самый яркий пример — рождение ребёнка Девой Марией. — Пчела в чём-то ровня божеству? — Это и называют ТАИНСТВОМ. — с улыбкой сказала сестра. — Ну так что, наш трутень вернётся домой? — Я — рабочая пчела, и до возвращения мне нужно кое-куда сходить. — отпарировал я. — Ага, трутни как раз и носятся то туда, то сюда. Особенно в период спаривания. — Гхх…       Прикрыться от этой шпильки мне было нечем, и я лишь тяжело вздохнул в ответ. — Хи-хи. Я не слишком предвзята? — Нет. Сегодня победила королева-матка.       Как ни печально, мне нечем ей на это возразить. А ведь я ещё собирался поработать… Возле станции Синдзюку я, к своему удивлению, столкнулся с Токо. — Ого, Токисака-сенсей. Вот так встреча. — Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. — Пришла купить кое-что для рисования. Знаете, тут неподалёку есть большой магазин с товарами для художников.       И точно, ещё в академии она упоминала о предстоящем походе за покупками. — А, Секай–До? — Точно-точно. У них как раз нашлось всё нужное.       Токо с улыбкой показала бумажный пакет, который держала в руках. — Даже несмотря на случившееся сегодня, держишься выбранного пути? — Вот именно. Что бы там ни случилось, я всё равно хочу рисовать.       Токо опустила взгляд. — И всё же сегодняшнее происшествие… Способно выбить из колеи. Хоть лично я и не была свидетелем. — Считай, что тебе повезло. — Это точно. Грохнуться в обморок — это вам не шутки. — Опять? Не слишком часто с тобой такое? — Трудно сказать. Вроде бы, всё как обычно. — сказала Токо, а я вдруг заметил, как она бледна. — Мне кажется, или тебе и сейчас нехорошо? — Просто немного похолодало, вот и всё. — Мой офис тут совсем рядом. Не хочешь немного отдохнуть? — О-о. Так вот, как вы соблазняете девочек, господин детектив? — Вот ещё… — Знаю. Ну, если ненадолго, тогда чего мы ждём?       Токо схватила меня за руку. — Эй? — Так мы идём или нет? — прошептала Токо.       Это не её обычная игривость. Токо буквально повисла на мне. Ноги не держат? — Пойдём.       Поддерживая Токо, я зашагал к своему офису. — Уф.       Едва мы вошли, Токо повалилась на диван. — У тебя из-под юбки выглядывает… — А вам лишь бы смотреть? — с вызовом ответила Токо и приподняла край юбки. — Успокойся и не мели ерунды. — Хи-хи.       Всё ещё смеясь она закрыла глаза. Похоже, ей по-настоящему плохо. — Выпьешь чего-нибудь горячего? — Не стоит себя утруждать. — ответила она, не открывая глаз.       Я вскипятил воды в примыкающей к помещению офиса кухоньке. Когда я вернулся с чайником в руке, Токо разглядывала затуманенным взором книжные полки. — Что-то не так? — Смотрю фотографии.       Взгляд Токо устремлён на фото, на котором изображены я, Юкари и Юкико. — Это… Юкико-сан? — Да. — ответил я, наливая кипяток в фарфоровый чайник. — Выпьешь чаю? — Конечно. Я бы не против.       Теперь уже Токо не стала отказываться. Наоборот, сама протянула руку за чашкой. — Осторожно, горячий. — Да, не беспокойтесь… Спасибо.       Вот я и дома ужинаю с Юкари. — Спасибо за всё, что ты сделал сегодня. — Да. Столько всего случилось. — Брат, выпьешь кофе? — Да, если можно.       Юкари пошла на кухню. И вскоре аромат кофе просочился в гостиную. — Прости, что долго. — Спасибо… О, кстати, хочу тебя кое о чём спросить. — И о чём? — отозвалась сестра, размешивая сахар в кофе. — Похоже, наша Тоджико всерьёз заинтересована сегодняшним происшествием. — Да уж. Это точно.       Юкари кивнула. — Цузурико вне себя от счастья, что нашла подходящий материал для книги. — Зато я в затруднении. Не могла бы хоть ты её образумить? — Не думаю, что она меня послушает, но всё же попробую её урезонить. — Да, сделай такую милость.       Я вернулся к себе в комнату, лёг на футон и глубоко вздохнул. Учитывая, что никто не поручал мне этого дела, можно было бы просто выкинуть его из головы. Но есть в нём что-то пробуждающее во мне беспокойство. Поговорить о нём завтра с Уозуми? Должно быть, экспертиза найденных сегодня частей трупа уже закончена. Так что, завтра надо наведаться к Нацуме-сан.       Охо-хо. Похоже, я из тех людей, что сами суют нос не в своё дело. Так что, не мне отговаривать Тоджико…

***

      Я лежу на футоне, вся сжавшись и не смея вдохнуть. Недавно к нам заходил сенсей. Он был в соседней комнате. О чём-то разговаривал с матерью. Наверняка обо мне.       При этом я вовсе не испытываю ненависти к сенсею. Как бы сказать… Это сложно объяснить. Думаю, он неплохой человек. Но, когда я вижу сенсея и Токо вместе, моё сердце пронзает острая боль. Токо моя. Только моя. А сенсей пытается отнять её у меня.       Токо не должна склонять голову перед каким-то мужчиной. Ей не к лицу жизнь зависимого существа. Она не должна стать похожей на мою мать. Я этого не допущу. Моя мать — слабая женщина. Мать растила меня одна, и, быть может, потому что рядом не было отца, казалось, что тень некого мужчины неотвязно преследует её.       Мать красива. Я её дочь… И, всё же, она выглядит столь невинной и чистой, как девушка, будто и не было у неё ребёнка. Такая мать мне отвратительна. То, как она пытается флиртовать с мужчинами… Её привычка постоянно изображать заботу о дочери. Вся её манера поведения.       Ненавижу.       Ведь, мать даже не видит меня. Лишь только делает вид, что смотрит. Просто играет роль матери, чтобы пристойно выглядеть в глазах окружающих. Слова матери идут не от сердца. И потому моё собственное сердце они оставляют холодным. Мать не любит меня, и я отвечаю ей нелюбовью. И так во всём: окружающие относятся ко мне с неприязнью, я отвечаю им ненавистью.       Ненавижу академию. Необходимость постоянно находиться в замкнутом пространстве среди множества духовно чуждых людей душит меня. Мне неприятны одноклассницы. Чтобы я ни делала, они следят за мной и лезут ко мне. Ненавижу этот мир.       И лишь одно я люблю… Токо. Мою и только мою Токо. Токо — всё для меня, и существует лишь для меня. Токо может зависеть лишь от меня. А я согласна зависеть от Токо. Токо и я принадлежим друг другу душой и телом. Существуем, как единое целое.       И при этом… Все пытаются нас разлучить. И, всё же, единственное что я хочу — стать Токо. Потому что Токо — мой идеал. Я и есть Токо.