Часть 12.1
3 августа 2023 г., 10:55
1956
7апреля
Утро… Уже рассвет, а я так и не смог заснуть. Сумела ли поспать Юкари? Я вышел в гостиную. Похоже, Юкари до сих пор не встала. Что ж, её можно понять. Я оставил записку, что вести занятия в академии сегодня не смогу, и вышел из дома. На поезде я добрался до Такада но баба. Вчера Ягинума сказал, что вскрытие будут проводить в центре судебно-медицинской экспертизы. Так что, приехать сюда — довольно бессмысленная затея, но… Записка на двери клиники Такаширо гласила: «Отправилась на вызов». Это что-то новенькое… Но, раз её нет на месте, тут уж ничего не поделаешь. Остаётся только отправиться за новостями в управление полиции. Но только я развернулся… Как на конце улицы появилась патрульная машина. А за рулём… Уозуми? На пассажирском сиденье расположилась Нацуме-сан. Какая неожиданная пара. Уозуми вышел из машины. — Что, Рейдзи, и ты сюда пожаловал? — Ага. Сам не знаю зачем. — А мы возвращаемся из центра судебно–медицинской экспертизы. Тамошние деятели никуда не годятся. Ничего не поделаешь, придётся всё делать самой. И вот мы снова здесь. Нацуме вылезла из машины и указала на заднее сиденье. — Токисака-хан, не занесёшь внутрь коробку? — Коробку? На сиденье и правда лежал вытянутый прямоугольный деревянный ящик. Я открыл дверцу и вытащил его. — Холодный… И ещё, кажется, влажный. — Вчерашние останки. Экспертиза почти закончена… — Вчерашние? Вот оно что… Выходит, она превратилась в нечто столь маленькое. — Давайте войдём. Вслед за Уозуми я вошёл в клинику Такаширо. — Положи в тот холодильник. Я поспешил поместить ящик в указанный Нацуме-сан холодильник. — Личность установили? — Хм. Точно. Папиллярные узоры на пальцах в отличной сохранности, так что, сравнить их с имеющимися отпечатками было несложно. Это… Йозомия Тоджико? — Йозомия Цузурико. — А, вот как это читается. А ты откуда знаешь? — Нацуме-сан. На безымянном пальце правой руки было кольцо? — Хм. Да, было. Туго сидело, но мы всё-таки смогли его снять. С этими словами она показала мне завёрнутое в бумагу кольцо. — Токисака-хан. Что то не так? — Это кольцо… Его подарил я… — Вот оно что. Нацуме вложила кольцо мне в руку. — Тогда возьми его, Токисака-хан. — Спасибо. — А результаты вскрытия хочешь узнать? — Пожалуйста, расскажи. — Хорошо. Во-первых, время смерти. Судя по степени разложения, прошло чуть более суток. Я бы сказала всё случилось где-то между полуночью пятого и рассветом шестого числа. — отстранённым деловым тоном зачитала Нацуме заключение. — Конечности отделены при помощи пилы. Раны нанесены ещё при жизни. В крови присутствуют следы обезболивающего. Значит, её резали заживо… — Мы обшарили все окрестности места преступления, но ни головы, ни торса не обнаружили. — добавил Уозуми. — Все найденные конечности были упакованы в чёрный полиэтиленовый пакет. Накануне жертву видели с неким человеком в чёрной одежде, предположительно преступником. — Да. — Всё это очень напоминает наше недавнее дело. Хотя, конечно, есть и отличия. Яйца да и почерк несколько иной. — со вздохом заключил Уозуми. — Разумеется, Кусака не мог совершить этого преступления. Но, возможно, случившееся всё же имеет к нему какое-то отношение. — Семью и академию уже оповестили? — Сразу после опознания. Надо бы вернуть тело, но… Всего тела у нас нет, так что, я даже не знаю. — Да уж. Но, послушай, Уозуми. Родственники захотят вернуть её, пусть даже это будет лишь её малая часть. — Да. Хотя, конечно, бывают и исключения… — Ладно, я пойду. — Не падай духом, Токисака-хан. — Да. Мне ещё предстоит взять этого типа. Покинув клинику Такаширо, я сразу отправился в женскую академию Оба. Теперь мне кажется, что даже цветы сакуры как-то слегка поблекли… — Заместитель директора Саеки. — А, Токисака-сенсей… Вид у него измождённый. Неудивительно. — Ещё одна ученица… — Да. — Куда катится наш мир, всё наше современное общество, в котором невинных детей убивают одного за другим? — Так было во все времена: слабые становились лёгкой добычей. — Может оно и так… Саеки прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Отныне в школу и из школы будут ходить только группами… — И ещё. На какое-то время я буду полностью поглощён расследованием. Думаю, мне будет сложно выкроить время для занятий. — Это верно. Вы непременно должны вычислить убийцу, чтобы впредь не было новых жертв. — Да, разумеется. По дороге в парк Инокасира я сделал изрядный крюк, чтобы обойти станцию Китидзёдзи. Совсем не хочется к ней приближаться. Конечно, мне следовало бы осмотреть место преступления. Но там уже давно всё прибрали. Меньше всего мне хочется оказаться там, где Цузурико выбросили подобно мусору. Я пришел на парковую скамейку. Сакуры всё ещё стоят во всей красе. Кажется, прошла уже целая жизнь с тех пор, как мы с сестрой и Цузурико любовались их цветением. Я опустил взгляд к земле. Там деловито снуют муравьи. Но тут на них упала чья-то тень, и я поднял глаза. Передо мной стоит Токо. — Привет. — Токо… А как же занятия? — Прогуливаю. — Вот дрянная девчонка. — Это точно. Похоже, ничто не в силах изменить Токо. Её голос звучит спокойно будто ничего не случилось. — Я слышала о Йозомии-сан… — Вот как? — Очень жаль. Она была такой славной. — Да. Была. Токо повернулась ко мне спиной. — Скажите, сенсей. Почему люди убивают друг друга? — Гораздо больше тех, кто никого не убивает. — Но правда в том, что убийства всё же случаются. Несмотря на понимание того, что убийство — табу. Тут Токо бросила взгляд в мою сторону. — Токисака-сан, вас бы опечалила моя гибель? — Не желаю слушать подобные глупости. О таком даже думать не хочется. После убийства Цузурико я и так уже балансирую на краю. Если убьют ещё и Токо… — Могло бы пережитое подтолкнуть к убийству вас самого? — Месть? Нет, это… Но не она ли была мотивом стольких убийств, совершённых Кусакой? — Причина убить; она у каждого своя. Вот и нынешняя серия убийств: две жертвы, ставшие начинкой для яиц и Цузурико. Мы до сих пор не можем понять, что движет убийцей. Связаны ли эти преступления или нет? — И что происходит с человеком после смерти? — со вздохом прошептала Токо. — Перерождение? Во что или в кого? Я лично не желаю перерождаться. Ни за что. — Почему? — спросил я, поражённый той силой, с которой звучал протест Токо. — Я… Потому что я ненавижу себя. — Токо. Я поднялся и взял её за руку до того, как она успела отстраниться. — Я не убегу. Не могли бы вы отпустить меня? Я разжал пальцы. Токо плачет. Похоже, её обычное безразличие — лишь маска, скрывающая загнанные вглубь чувства… — Эй, нечего на меня так смотреть. — с горечью усмехнулась Токо. Я обнял её. — Токо… Может, ты себя и ненавидишь, но я тебя… Губы Токо помешали мне закончить фразу. — Остальное говорить не надо. — Пожалуй, ты права. Токо отстранилась от меня. — Но спасибо, Токисака-сан. Благодаря вам, я немного успокоилась. — Да. Мне тоже стало лучше. — Ну, мне пора домой. — Я провожу. — Э… Что ж, если вас не затруднит, сенсей, можете проводить. Сделаю всё возможное, лишь бы не оставлять Токо одну. — Кстати, Токисака-сан. Насчёт той картины, что я рисовала. Она наконец-то закончена. — О. Но это же замечательно, да? — Ага. И всё благодаря вам, Токисака-сан. — Покажешь? — Неа, чуть позже. Хочу ещё кое-что в ней подправить. — Вот как? Тогда с нетерпением буду ждать. Я взял её за руку и мы зашагали к дому Кучики. Был уже вечер, когда я попрощался с Токо около её дома. Я вновь вернулся в парк Инокасира. Чтобы немного успокоиться, я облокотился на перила и устремил взгляд на пруд. Отражаясь в водной глади, покачиваются бледно-розовые цветы сакуры. Не за горами тот день, когда им предстоит осыпаться… — Вы, Токисака, сенсей? Я обернулся к окликнувшему меня. — А, Кучики-сан. Передо мной Кучики Фумия. — О? Вы что-то бледны. Может быть, мне вас осмотреть? — Нет. Я в порядке. — Что-то произошло? — поинтересовался Фумия. В газетах ещё не писали о случившемся с Цузурико. Хотя, он об этом и так скоро узнает… — Убита студентка женской академии Оба. — Вот оно что… Так жалко. — Фумия потупился со скорбным видом. — Я уже предупредил Токо-сан, но не могли бы и вы проследить за тем, чтобы она не гуляла в одиночестве? — Даже, если скажу, не знаю, станет ли Токо-тян меня слушать. В последнее время она меня избегает. Похоже, последствия истории с удочерением. Неужели, где бы ни оказался, я сею вокруг себя неприятности и лишаю людей покоя? — Сейчас она очень уязвима, и вы, как её семья, должны быть рядом с ней, чтобы поддержать в трудную минуту. Лицемерие. Нет у неё настоящей семьи, и, возможно, не будет. Я отправился в «Лунный мир». — Добро пожаловать, Токисака-кун. — Да. Я слегка кивнул Киоко и занял место у стойки. — Кофе? — Да. — Неважно выглядишь. Что-то случилось? — Ещё одно убийство. Киоко застыла на месте. — О… Помолчав несколько секунд, она взяла себя в руки и вернулась к своим обязанностям. — Она бывала здесь несколько раз… Я… Не смог её защитить. — Ты не должен себя за это винить. Киоко поставила передо мной чашку. — Токисака-кун, я понимаю, какого тебе сейчас, но… Если ты вновь попытаешься всё взвалить на себя… Тебя этот груз раздавит. Я молча пью кофе. Во рту разливает горечь. — Э-э… Токисака-сан, пожалуйста, не падайте духом… — робко обратилась ко мне Хацуне. — Да. Спасибо, Хацуне-кун. Я допил кофе одним глотком, положил деньги на стойку и встал. У меня нет времени предаваться сожалениям. Я вышел. У обочины дороги стоял Ягинума с дымящейся сигаретой в руке. — Место преступления неподалёку. Не желаешь взглянуть? — спросил он, хотя я даже не пытался с ним заговорить. Не удостоив его ответом, я прошёл мимо. — Эй, эй, ты в порядке, семпай? — Ягинума схватил меня за плечо. — Ты, что, неужели, обиделся? — Ещё как. Я стряхнул с плеча руку Ягинумы и повернулся к нему. — Можешь сколько угодно корчить из себя большую шишку. Я сам схвачу убийцу, помни мои слова. — Ха. Очень на это надеюсь, семпай. Не удержавшись напоследок от очередной шутовской реплики Ягинума ушёл. Мне сейчас не до пустых разговоров. Я вновь приехал в Такада но баба. В этот раз на дверях клиники Такаширо нет никаких записок. Должно быть, в этот раз Нацуме на месте. Я зашёл внутрь. Нацуме устроилась прямо на столе и похрапывает во сне. Рядом лежат бумаги, извещающие о том, что останки Цузурико отправлены её семье. Должно быть, она очень устала. Я укрыл Нацуме её же хантэном и, стараясь не шуметь, покинул клинику. Была уже ночь, когда я вернулся домой. Стол в гостиной накрыт на двоих. — С возвращением, брат. — Спасибо, ты как, держишься? — Угу. думаю, унынием всё равно делу не поможешь. — Сказала сестра но в её голосе звучала тоска. — Наверное, Цузурико бы не понравилось, если бы я раскисла… — Пожалуй, тут ты права. — Ладно. давай поедим? Юкари села за стол и сложила руки в молитве. — Хорошо. Приятного аппетита. Я взял палочки и пододвинул к себе миску. — Сегодня продавали со скидкой треску, так что я приготовила ницуке. — Хмм. — Знаешь, Цузурико совсем ничего не смыслила в кулинарии и вечно советовалась со мной по этому поводу. Спрашивала, какие блюда можно упомянуть в рассказе и как их готовят. А ещё про насекомых… Как быстро заводятся и растут личинки на трупах, с какой скоростью ползают улитки. Мы с ней часто о таком говорили. — Юкари? Сегодня Юкари необычно разговорчива. — А ещё… Мы вместе придумывали название для её истории. И я предложила… «Вечная жемчужина»… Юкари заплакала. — Поэтому… Поэтому… Рыдания душили её, но Юкари всё пыталась что-то добавить. — Прости, брат… — Юкари, тебе не за что извиняться. И не надо пытаться держать всё в себе. Я сел рядом с сестрой и бережно обнял её. — А… — Сегодня можно оплакать Цузурико, чтобы встретить с улыбкой завтра. — У-у-у, хнык… Мы сидели так, пока Юкари не выплакалась. После ужина я вернулся в свою комнату. Кажется, сестра немного успокоилась. Она не из тех, кто надолго впадает в хандру. В этом мы с ней мало похожи. Я могу надолго погрузиться в отчаяние и замкнуться в себе. Но сейчас я должен действовать быстро. И, поэтому, изо всех сил стараюсь гнать прочь скорбные мысли о Тоджико. Говорит ли это о моей зрелости или?..
