Девушка в Скорлупе

16 апреля

      С наступлением утра Юкари вернулась домой. Я остался в офисе и принялся готовиться к поездке. — Токисака-сан, добрый день!       Дверь приоткрылась, и в офис заглянул Мори Йоруцуки. — Йоруцуки-кун? Ты по делу? — Да нет, просто был неподалёку и решил зайти… Вы куда-то собираетесь? — Да, вроде того… Кстати, у тебя, ведь, есть машина? — Угу, я и приехал на ней. Мог бы вас подвезти. — Да, был бы очень признателен. Ты — мой спаситель! — Так, куда мы отправляемся? — Ну, в Гунма, если можно. — Э… Вы с-серьёзно? — Я думал ехать на поезде, но раз уж ты предложил подвезти, грех было бы отказываться. — А-а… Ладно. — обречённо вздохнул погрустневший Йоруцуки. — Насчёт маршрута можешь не беспокоиться, мне он знаком. — Пожалуйста, хоть денег на бензин подкиньте…

***

— Ну как же так можно?.. Чтобы я ещё раз вам доверился, Токисака-сан! — ворчал Йоруцуки, припарковывая машину. — Городка Мурота вообще не существует! — А что я мог сделать, если карта и телефонный справочник устарели?       Откуда мне было знать, что год назад городишко объединился с ближайшей деревней и получил имя «Харуна». Благодаря этому, мы нарезали круги вокруг горы Харуна, не находя искомого. — Что ж, мы в любом случае добрались сюда до полудня, и, значит, всё в порядке. — Да что вы говорите? Если бы по дороге вы, Токисака-сан, не просились за руль, вы бы давно были на месте! — Ничего не мог с собой сделать, уж очень хотелось порулить после долгого перерыва. — Долгого? И когда ж это было? — Кажется, последним средством передвижения, которым я управлял, был «Чи-Ха» в Маньчжурии… — Это же танк! Ничего общего с легковушкой! — Ну и что? С ней управляться даже легче, чем с танком — она ж меньше. — Что за бред! Даже не думайте снова садиться за руль! — А по-моему неплохо получилось… Даже на горной дороге никто не пострадал.       Подтрунивая над спутником, я разглядывал возвышающееся перед нами здание. Это здесь обитают Сёстры Милосердия. Тихое живописное место, окружённое лесом. Мы в горах, и воздух здесь холодный и чистый. Группа детей играет на берегу озера. Тут сиротский приют, так что, скорее всего, эти дети здесь и живут. Однако, вид у них самый что ни на есть счастливый. Токо тоже здесь жила. Как и её мать Миса. — Йоруцуки-кун, пожалуйста, подожди меня здесь. О, только не уезжай без разрешения. — Тогда можно мне ехать домой? — Нет, я же просил, дождись.       Сделав внушение Йоруцуки, я вошёл внутрь. И вот, я в часовне. Сейчас тут никого нет. Атмосфера весьма торжественная. Я не пошёл вглубь помещения, а остановился в дверях и огляделся. — Это… «Девушка в скорлупе»?       Картина висит на ближайшей стене. На первый взгляд, очень похожа на «Девушку в скорлупе» из музея искусств. Цвета и кое-какие детали отличаются, но сюжет картины тот же самый. Вот только, откуда здесь… — Красивая картинка, да?       Я обернулся на голос и увидел улыбающуюся мне маленькую девочку. — Ага. И правда. — Я эту картинку-то люблю! — Не знаешь, кто её нарисовал?       Я присел, чтобы сравняться с девчушкой в росте. — Неа. Госпожа сестра говорит, что она уже здесь очень давно. — Госпожа сестра? — Вы по какому-то делу? — донёсся от входа новый голос.       Я обернулся и увидел пожилую даму в монашеской рясе. — Госпожа сестра!       Девочка бегом бросилась к женщине. — А. Прошу прощения, что ворвался без приглашения. Вы здесь работаете? — Да. Меня зовут Карацуги Мотоко. А вас? — Я из Токио, частный детектив Токисака Рейдзи. — Детектив… И что за дело привело вас сюда?       Мотоко нахмурилась. Понятное дело — внезапный визит детектива кого хочешь приведёт в замешательство. — Незадолго до войны у вас побывала Кучики? То есть, нет, Накахара Миса-сан? — Не могу вам ответить. — она слабо помотала головой. — Да, понимаю. Когда к вам приезжал адвокат семьи Накахара, вы и ему отказали. Но я действую по поручению дочери Мисы-сан, Токо-сан. — Вы можете это чем-нибудь доказать? — У меня имеется фотография Мисы-сан, но… Сама по себе она ничего не доказывает. А ещё… Иначе откуда я знаю, что Токо-сан удочерила семья Кучики? — Но это тоже ничего не доказывает. — Мотоко повернулась ко мне спиной. — Токо просила меня узнать, кто она на самом деле. Я разузнал, что она со своей матерью Мисой были связаны с семейством Накахара из Курасики. Потом они перебрались сюда, после чего Токо-сан удочерила семья Кучики. Однако, что дальше стало с матерью Мисой-сан, мне не известно. — Миса-сан… — начала было Мотоко, но тут же замолчала. — Прошу вас, Токо попала в беду. А сейчас и вовсе исчезла. Что, если здесь отыщутся подсказки, которые помогут её отыскать… — Токо-сан исчезла? — Да. Так и есть. — Пожалуйста, пойди поиграй с остальными. — обратилась Мотоко к девчушке.       Девочка выбежала из часовни. — Можете вы рассказать, что произошло? — Конечно.       В общих словах я изложил ей всю историю. — Ещё и несчастный случай… Так, всё это — правда? — Да. — Не уверена, будет ли вам от этого какая-то польза, но готова сказать всё, что знаю. — Спасибо большое. Тогда, первое: правда ли что Миса-сан и Токо-сан были здесь? — Да, были. Во время войны Миса-сан приехала сюда и привезла дочь с собой. Оставив Токо на наше попечение, Миса-сан почти сразу уехала работать в Токио. Но продолжала навещать нас примерно раз в неделю. — Вам известно, где она работала? — Да. В художественном музее, что в Уэно. — Художественном музее… То есть в Токийском Музее Искусств? — Да, думаю, там.       Так, значит, Миса когда-то работала там. — И до каких пор она там работала? — Не знаю. Какое-то время спустя мы потеряли с ней связь. И сюда она больше не возвращалась — Когда это случилось? — Ещё до окончания войны: летом девятнадцатого года эпохи Сёва.       Но тогда, что с ней случилось? — А Токо по-прежнему была здесь? — Да… У нас тут изначально сиротский приют, так что, проблем с этим не возникло. Вот только Токо всё время плакала. Она всегда была плаксой. Успокаивалась только в присутствии Мисы-сан, но стоило той уехать… Очень страдала от одиночества. — Токо-плакса? Вот уж не думал. — Но, спустя какое-то время это прошло. Она стала играть с пришедшим к нам мальчиком. — У неё появился друг. — Но только до окончания войны. — А дальше была история с удочерением семейства Кучики? — Верно. По правилам мы не должны были отдавать ей без разрешения Мисы-сан. Но та пропала без вести, а для сиротского приюта одна из основных задач — найти приёмные семьи для своих подопечных. Кроме того, Кучики-сан был другом моего мужа — основателя нашего приюта, и мы знали, что можем ему доверять. Он просил ребёнка для своей бесплодной дочери. Я много раз отказывала, но, в конце концов, решила, что для Токо так действительно будет лучше. — Что ж, учитывая, что вы не могли связаться с Мисой-сан, что вам ещё оставалось?.. А саму Мису-сан вы больше не видели? — Нет. — Что за человек была Миса-сан? — Миса-сан… Была доброй, самоотверженной и, при этом, очень хрупкой. — Вот как…       Совсем не похожа на Токо, хотя нет… В Токо тоже можно заметить эти черты. Я перевёл взгляд на картину, висящую на стене. Эта «Девушка в скорлупе» не совсем похожа на Токо. — Кстати, эта картина напоминает другую, уже виденную мной прежде. Кто её нарисовал? — Моя дочь. Син-тян научил её рисовать. — Син-тян? — Я уже говорила о нём. Тот самый мальчик, с которым играла Токо. — Неужели. Постойте, Карацуги-сан. А полное имя Син-тяна случайно не… Мамия Синдзи? — За всё время, что здесь провёл, он так и не назвал своей фамилии, для нас он всегда был Син-тяном, Синдзи-куном. — Не назвал фамилии? — Да. Однажды во время войны Син-тян свалился от измождения у дверей нашей часовни, и мы стали заботится о нём. — Свалился… То есть, вам ничего не известно о его прошлом? — Да. Время от времени мы спрашивали проходящих мимо беженцев, но никто его так и не узнал. Оставалось только принять его под нашу защиту. — Хмм.       Наверняка, это — он. Получается, между парнем и Токо есть связь — это приют… Неужели, он похитил её потому, что узнал? — А когда этот мальчик покинул приют? — Примерно пять лет назад. Отправился работать в Токио. И, раз вы знаете его полное имя, значит, он смог воссоединиться с семьёй.       Глубоко тронутая, она перекрестилась. Я не мог ей сказать… О том, что Токо похитил Син-тян.       Я от всей души поблагодарил сестру Карацуги и вышел. Получается, что только оказавшись здесь, я смог-таки понять причину похищения Токо Мамией Синдзи… Как и причину его одержимости «Девушкой в скорлупе». Скорее всего, именно Миса послужила моделью, когда Мамия Синзо рисовал картину. Ведь, Миса работала в художественном музее, и у них была масса возможностей познакомиться.       Пока я, погрузившись в размышления, стоял у двери часовни, с противоположной стороны появился ещё один человек. Да это же… — Стелла?       Что она здесь делает?! — Вы — кто?       Она в недоумении уставилась на меня. — Думаешь, если повторить вопрос много раз, то однажды вместо меня появится кто-то другой? — А-а, Рейдзи.       Как обычно, вспомнила она не сразу. — Что-то случилось? — Нет, я просто… А почему ты, Стелла, оказалась здесь? — Как обычно. — Хм. Как обычно? — Потому, что тут дом. — Э? — Привет всем.       И Стелла вошла внутрь. — П-подожди минутку. — О, ты рано, Марис. — Да. Поезд был полупустой, вот и рано. — Нет, по-моему, одно с другим не связано. — А. Токисака-сан, вы что-то забыли? — Нет, но… Кто она?       Я указал на вошедшую Стеллу. — Моя дочь — Марис Стелла.       Дочь? — Приятно познакомиться. — Да нет же, мы уже знакомы.       Голова кругом идёт. — Так вы знакомы? — спросила сестра Стеллу. — Да, наверное. — Я вижусь с ней время от времени, когда прихожу в Токийский музей искусств.       Если доверить объяснения Стелле, наш разговор так и не сдвинется с мёртвой точки. — Кстати, раз уж была затронута эта тема. Ту картину нарисовала ты, Стелла?       Я указал в сторону висящей на стене картины. — Это Син-тян меня научил. — Ты рисовала её уже после того, как увидела «Девушку в скорлупе»? — предположил я, но Стелла помотала головой. — Син-тян рассказал, а я представила и нарисовала. К слову сказать, получилось похоже? — Угу. Тебе это знакомо куда лучше, чем мне. Но настроение картина вызывает похожее, да? — Возможно. — кивнула Стелла, озадаченно покосившись на картину.       Не сказал бы, чтобы в её словах царила полная уверенность. — Стелла, а когда Мамия Синзо закончил «Девушку в скорлупе»? — В конце войны… Так сказал Мамия Синзо, когда представил её публике. Точная дата неизвестна. — Карацуги-сан, а примерно в какое время сюда пришёл Син-тян? — Весной двадцатого года эпохи Сёва. — Хмм. Похоже, события эти по времени совпадают. — А что? — склонила голову Стелла. — Если допустить, что Син-тян — это Мамия Синдзи, значит, он мог видеть законченную «Девушку в скорлупе» Мамии Синзо.       Синдзи описал детали «Девушки в скорлупе» Стелле, а та, используя их, нарисовала свою собственную версию. Девушка, заключённая в скорлупу… — Ты рисовала девушку с Токо? — Токо… Нет, она была слишком маленькой. — Ясно. Кстати, Стелла, во время нашей прошлой встречи ты не обронила кулон? — Кулон… А! — воскликнула Стелла, вскинув руку к груди.       Выходит, вещица и правда её. — Я сохранил его, но сейчас, к сожалению, оставил дома. В следующий раз обязательно верну. — Вы — воришка? — Ничуть! — Марис, не приготовишь чаю? — обратилась Мотоко к Стелле. — Угу, а что для Рейдзи? — А, нет, я не собирался задерживаться здесь надолго. — Мне хотелось бы вам кое-что рассказать, так что, может быть, всё же немного задержитесь? — Ну, ладно… — Тогда на нас всех, Марис. — Угу.       Стелла неспеша покинула нас. — Токисака-сан, много ли вам известно о Марис? — Я просто сталкиваюсь с ней время от времени в музее, и не могу сказать, что по-настоящему знаю её. Разве что, она пока не совсем уверенно говорит по-японски. — Нет. Девушка, хотя и полукровка, но родилась и выросла в Японии. — Вот оно как? — Мой муж был итальянцем. Наши страны тогда были союзниками, но из-за внешности все жестоко издевались над девочкой. Из-за этого она онемела. — Она лишилась способности говорить? — Верно… Врач сказал, что это из-за психологической травмы. После курса лечения она вновь начала говорить, но… — Я не подозревал. — А вот и я.       Стелла вернулась, неся поднос с чайником и чашками. Учитывая обстановку, они выглядели здесь несколько чужеродными. — Спасибо, Марис.       Мотоко приняла поднос и передала мне чашку. — Благодарю.       Я взял чашку и поднёс к губам. Горячий зелёный чай. — Снаружи кто-то есть. — Стелла указала на дверь. — Снаружи?       Я вышел на улицу… — Вы — злыдень, Токисака-сан! Бросили меня одного, а сами чаи распиваете… — Да уж, моя вина. Совсем вылетело из головы.       Тут не поспоришь, я совсем забыл о нём. — В качестве извинения домой машину поведу я. А ты можешь спокойно вздремнуть. — Ни за что! Отдав управление вам, Токисака-сан, я проснусь на дне ущелья! — Вот ведь недоверчивый… Ну, ещё увидимся, Стелла. — Угу, пока.       Стелла чуть-чуть помахала нам на прощание.       Я собирался сесть за руль, но Йоруцуки загородил собой дверцу, и пришлось мне занять пассажирское сиденье. — Ну, едем отсюда? — Ага.       В Токио мы вернулись уже к вечеру. Мы остановились у Женской академии Оба. — Прости, что заставил потратить на меня столько времени. — В жизни больше не стану вас возить! — Не говори так. Возможно, мне ещё придётся просить тебя об услуге. — Ну, не знаю…       Ворча про себя, Йоруцуки тронул машину с места и уехал.       А теперь… Думаю, есть один человек, который вполне мог знать Мису во время её проживания в Токио. Это не более, чем предположение, но… — Замдиректора Саеки. — обратился я к мужчине, входя в учительскую. — О, Токисака-сан. Какое-то дело? — Простите за бесцеремонность, но… Вы знали женщину по имени Миса-сан? — Миса… Вы имеете в виду Накахару Мису-сан? — Так, вы её знали? — Д-да. — помявшись, Саеки кивнул. — Но почему вы, вдруг, ей заинтересовались? — Сенсей, вы не заметили ничего необычного, когда впервые увидели Кучики Токо? — Что ж, они и правда очень похожи. Но не дело работников школы вмешиваться в частную жизнь учениц. — Разумеется. Но что за отношения у вас были с Мисой-сан? — Мы познакомились во время войны, в художественном музее в Уэно. Меня тогда уже изгнали из сообщества художников, но по возрасту и состоянию здоровья в армию не призвали. Я остался в Токио. Моя дочь тогда тоже работала в этом музее. Через неё мы и познакомились. Впрочем, эта женщина почти ничего о себе не рассказывала. Насколько я помню, она каждую неделю ездила домой. — Когда вы встретились с ней в последний раз? — Если не ошибаюсь, летом 1944-го. В то время она как раз ушла из штата музея. И стала помощницей Мамии Синзо. — Мамии Синзо?! — Да. Она не знала о наших с ним натянутых отношениях. Говорила, что искренне восхищалась его работами. Я не мог её отговорить. — Это…       Весьма любопытно. — Замдиректора, вам известна картина Мамии Синзо «Девушка в скорлупе»? — Да. Как я понимаю, моделью послужила Миса-сан. — Точно, но раньше вы говорили, что моделью Мамии Синзо была его жена. Та женщина… — Не Миса-сан. Я точно помню, что её звали Миюки. Они поженились где-то в начале эпохи Сёва. — То есть, эта женщина и была матерью Синдзи. — Не берусь сказать насчёт мальчика, но я слышал, что Миюки-сан была бесплодна. — Бесплодна?       Получается, что быть матерью Синдзи она не могла? — Я слышал, у него имелись и любовницы. Одна из них готовила пигменты для рисования, другая… — А как её звали? — Нет этого я не помню. А что? — Нет, ничего… Просто кое-кто вспомнился…       Неужели, она тоже со всем этим как-то связана? Надо будет проверить. Такое чувство, что все вокруг связаны с семейством Мамия. — Простите, что явился тревожить прошлое. — Что вы. Если это как-то поможет, я в любое время готов посодействовать. — Большое спасибо. Можно попросить ещё об одной услуге? — Да конечно. О какой? — Можно воспользоваться вашим телефоном? — Ха-ха. Разумеется, пользуйтесь сколько угодно. — Благодарю.       Я взял трубку и набрал номер первого отдела полицейского управления. — Да, это первый следственный отдел. — А, Уозуми? Ты-то мне и нужен. — О? Ты, Рейдзи? Что-то случилось? Или хочешь узнать о ходе расследования? — И это тоже. Нашли что-нибудь? — Господин уполномоченный отчаянно ищет, но пока безрезультатно. Обыскали дом Мамии Синзо, но… — Там их не было? — Неприятно говорить такое, но ты видел на что способен похитивший её парень. Я бы не рассчитывал, что удастся вернуть её целой и невредимой. — Это… — Что это? Хочешь присоединиться к поискам? Болван, один лишний человек тут ничего не изменит. — Знаю. — А, раз так, займись тем, что умеешь лучше всего. Сможешь найти улики, которые помогут нам прижать Мамию Синзо? — Очень может быть. Возможно, десять лет назад он был замешан в ещё одном убийстве. Это уже почти на грани срока давности. — Кто жертва? — Накахара Миса. Настоящая мать Кучики Токо. — Эй-эй! Откуда такие данные? — Выяснилось в ходе расследования. Очень может быть, что здесь и кроется причина, по которой Мамия Синдзи похитил Токо. — Вот чёрт. И что требуется от меня? — Проверь семейный регистр женщины по имени Мизухара Мио. Она — мать одной из убитых девушек, Мизухары Токо. А также может быть связана с Мамией Синзо. — Понял. Немного подожди. — Угу.       Уозуми отошёл от телефона. Должно быть, отправляет запрос в районную администрацию. В сравнении с частным лицом, государственному служащему всегда легче получить информацию.       Некоторое время спустя Уозуми вновь вышел на связь. — Ну ты даёшь, Рейдзи. И как ты только всё это откапываешь? — Так, что там? — Что там?! Мизухара Мио, в девичестве Мамия Мио! — Что? — Удивлён да? К сожалению, больше никакой информации о её связи с Мамией Синзо нет. — Ничего, и за это спасибо. С остальным разберусь я сам. — Может, они были когда то женаты, или…       Уозуми ещё что-то говорил, когда я повесил трубку.