Девушка в Скорлупе

                  Вместе с Уозуми мы сели в патрульный Тойпот Краун и помчались к особняку Мамии в Хоя.       За всю дорогу мы не обменялись ни словом. Окружённый деревьями особняк Мамии выглядит мрачным и заброшенным, а стоящие тут и там полицейские только подчёркивают впечатление. Мы вошли из машины и, миновав деревья, направились к главному входу. — Токисака-сенсей…       Первым меня заметил Кучики Фумия. Рядом с ним Кучики Чизуру. — Скажите… Что-то случилось? — Простите, что заставил вас уехать сюда. Но сегодня нам предстоит прояснить множество вопросов. — Вы нашли Токо-тян?       Я покачал головой. — Но, похоже, нашёл то, что она очень хотела узнать. Это касается и вас, Чизуру-сан. — Меня? — Речь о женщине, давшей Токо жизнь. Хотя самой Токо здесь нет, уверен, она была бы за то, чтобы вы тоже узнали.       К нам подошли новые лица. — Замдиректора Саеки. — Это, ведь, дом Мамии Синзо? — Да…       Я кивнул и перевёл взгляд на женщину, стоявшую рядом с Саеки. — Вы тоже приехали, Мизухара-сан? — Э-это… Я.       Голос Мио дрожит. — Не приди вы, ничего бы не вышло… Да и ваша паранойя нуждается в исцелении. — Моя? — Да. Прошу вас, ещё немного терпения. — Рейдзи.       Ко мне подошёл Уозуми. — Дверь открыта. Мы можем войти, когда пожелаем. — Вот как. Тогда вперёд?       Внутри дом кажется совершенно заброшенным. Пол покрывает слой пыли, на которой хорошо заметны цепочки чьих-то следов. Когда-то роскошная мебель поблекла и выцвела, а стёкла разбиты. Печальное зрелище. Даже паутина покрылась пылью. Похоже, выпрядавшие её пауки давно покинули жилище. — Идём дальше? — Да, пожалуй. — отозвался Уозуми.       Я прикрыл рот платком, чтобы не закашлять, и осторожно двинулся дальше. В конце коридора есть дверь. Она слегка приоткрыта, и из проёма падает свет. Я открыл дверь и заглянул внутрь. Передо мной была библиотека. — Всё-таки добрались сюда?       Я обернулся на голос и увидел невысокого пожилого мужчину. — Как я и думал… Вы — Мамия Синзо?       Тот самый старик, которого я встретил в художественном музее. — Меня зовут Токисака Рейдзи, я частный детектив. И мы с вами уже однажды встречались, не так ли, Мамия Синзо-сан? — Я не запоминаю всех и каждого, с кем однажды встречался. — Мы здесь, чтобы покончить со всем этим. Мания, завладела вами однажды в прошлом, стала первопричиной целой цепи страшных событий. — Мания, да? Может и так… — Тогда позвольте начать. — обратился я ко всем собравшимся в комнате. — Начну с того, что и положило начало всем недавним событиям. Я говорю о картине Мамии Синзо «Девушка в скорлупе». Но, прежде, чем рассуждать о картине, я должен рассказать о жизни одной женщины. Она послужила моделью для «Девушки в скорлупе» и звали её Накахара Миса. — Это она — мать Токо?       Лёгким движением руки я сделал знак Чизуру пока молчать и продолжил. — Она работала в музее искусств Накахары в Курасики. Там она и встретила куратора музея — Накахару Юкихито. Тот был сыном бизнесмена и владельца музея Накахары Синдзиро. Молодые люди хотели пожениться. Но им мешало одно обстоятельство. У Мисы-сан имелась дочь от предыдущего брака, это была Токо-сан. К сожалению, мы пока не знаем, кто её настоящий отец. Старик Накахара запретил сыну жениться на женщине с ребёнком. Должно быть, он видел в ней не более, чем очередную вымогательницу, жаждущую дорваться до богатства семьи Накахара. Но разорвать отношения между молодыми людьми у него не вышло. Миса-сан оказалась ещё и талантливым реставратором. И какое-то время она вместе с дочерью оставалась в Курасики. Но потом Юкихито-сана призвали в армии. И перед отправкой на фронт он обратился к отцу с просьбой: вписать Мису и Токо в семейный регистр семьи Накахара. Должно быть, им овладело нехорошее предчувствие. И действительно, Юкихито погиб в бою. Затем Миса-сан, принявшая фамилию Накахара, вместе с дочерью покинули Курасики вскоре после отъезда Юкихито-сана. Причина этого нам пока неизвестна… Они отправились в Гунма, в приют Сестёр Милосердия. Одна из сестёр, Карацуги-сан, поведала мне о том, что было дальше. Миса-сан оставила маленькую Токо-сан на попечение церкви, а сама поехала в Уэно, тогда носившем название Художественный музей префектуры Токио. Шла война, но Миса-сан каждые выходные ездила в Гунма навестить Токо-сан. Однако с 1944 года связь с Мисой-сан прерывается, от неё больше нет никаких вестей.       Я по очереди посмотрел на замдиректора Саеки и Мамию Синзо, а затем продолжил. — Судя по рассказу Саеки-сана, примерно в это время Миса-сан стала помощницей Мамии Синзо. Так оно и было? — Да, летом. — почти прошептал Синзо. — Вероятно, в это время она и стала моделью для «Девушки в скорлупе». Достаточно сравнить картину и тогдашнюю фотографию Мисы, и это становится очевидно. Вы это признаёте? — Да. — Спасибо. Но едва поработав вашей моделью, Миса-сан исчезает, и о её дальнейшей судьбе более ничего не известно. Это вы тоже признаёте?       Мамия Синзо не ответил. — Как пожелаете. О Накахаре Мисе сказано уже достаточно. Теперь… Есть ещё одна особа, о нынешнем местонахождении которой также ничего не известно. Она тоже была моделью, а ещё и женой Мамии Синзо. Это Мамия Миюки-сан. Никаких документов, подтверждающих её смерть не существует. Разумеется, в конце войны эти документы могли быть утрачены, но…       Я достал майский номер «Искусства и литературы». — В этом журнале напечатана очень любопытная повесть: «Скорлупа Шеол» Карацуги Сина, чьё настоящее имя — Мамия Синдзи. Он — сын Мамии Синзо и главный подозреваемый в недавних убийствах. Насколько мне известно, где-то в конце войны он убежал из дома, а сейчас стал известным писателем. Теперь о самой «Скорлупе Шеол». Повесть написана в форме автобиографии некого молодого человека. Без лишних слов ясно, что в качестве прообраза Синдзи взял самого себя. Он убежал из дома, нашёл убежище в горном церковном приюте, встретил там девочку, научил её рисовать и вернулся в Токио. Всё на удивление точно совпадает с деталями его собственной биографии. Если всё написанное там соответствует фактам, то в качестве рабочей гипотезы можно предположить следующее: мать мальчика получила ожог лица. Но ею завладела навязчивая идея о том, что день ото дня шрам от ожога будет расти и расти. Это психологическое расстройство, известное как дисморфофобия, Миюки-сан была красивой женщиной и не могла вынести даже малейшего изъяна. Ожог не оставил и шрама на коже, но нанёс глубочайшую рану её душе. Она принялась сама калечить себя, и хуже того, мучать сына. И однажды настал момент, когда мальчик понял, что больше не в силах терпеть.       Я остановился напротив Мамии Синзо. — Синдзи убил Миюки-сан, а вы позаботились об останках. — Эй, Рейдзи, ты это серьёзно? — вырвалось у Уозуми. — Это только гипотеза. Доказательств нет. Господин Мамия может просто сказать, что это не так. Хуже того, он может даже обвинить меня в клевете.       Но не похоже, чтобы Синзо горел желанием возражать. Должен ли я расценивать его молчание как признание? — Может показаться, что здесь и кроется причина побега маленького Синдзи. Но, рассуждая так, следует помнить, что примерно в это же время была закончена «Девушка в скорлупе». Мальчик попал в церковный приют в Гунма. Так вышло, что там он научил рисовать одну девочку. Следуя его описанию, девочка нарисовала картину, очень похожую на «Девушку в скорлупе». И это уже не гипотеза, а факт. — Синдзи сбежал из дома двадцатого года эпохи Сёва. — отозвался Мамия. — Благодарю. То же самое сказала и Карацуги-сан… Мамия-сан, можно ещё один вопрос? — Какой? — Когда вы закончили «Девушку в скорлупе»? — В девятнадцатом году эпохи Сёва… Ближе к концу. — Понятно. Спустя полгода после того, как Миса-сан стала вашей помощницей… А Миса-сан и Миюки-сан хоть раз встречались?       Синзо не ответил. — Не отвечаете? Тогда посмотрим, что говорится об этом в «Скорлупе Шеол»… После того, как мальчик убил свою маму, появилась новая мама. И этой мамой, по всей видимости, была Миса-сан. Не знаю, какого рода отношения вас с ней связывали, да и не особо стремлюсь узнать. Однако, для мальчика она казалась лучшей мамой, чем прежняя, которая издевалась над ним. Но продлилось это не долго. Привязанность отца к новой маме возросла до чудовищной гротескной степени. Речь шла уже не о влечении мужчины к женщине, а о настоящей одержимости. Он был художником, и, должно быть, поэтому стремился создать шедевр, для которого она стала моделью. А смерть жены что-то в нём надломила. Для мальчика отец тоже стал тираном. Но его жестокость заключалась во всепоглощающем безразличии. Отцу уже было совершенно не интересно, что из него вырастет. Его любимым созданием, которое он растил и пестовал, стала картина. Рождение, разрушающее сковывающую оболочку, символ возрождения святости — «Девушка в скорлупе».       Синзо чуть заметно двинул головой. — Мальчик видел её. И был пленён ею не меньше, чем отец… А потом убежал из дома. Мальчик Синдзи проделал долгий путь до горы Харуна а Гунма. В итоге, когда у него уже не осталось денег, вышеупомянутая Карацуги-сан приютила его. Какое-то время он жил в приюте, где и познакомился с девочкой — Токо-сан. Около полугода Токо и Синдзи дружили, играли вместе и были счастливы. Хотя ей этот период жизни не запомнился. Все мы забываем какие-то эпизоды своего детства. В начале 1946 семья Кучики подала запрос на удочерение Токо-сан… Это верная дата? — Да-да. Вроде, тогда Токо и появилась у нас. — ответила Чизуру. — От Мисы-сан не было известий уже около двух лет. Поэтому сложно винить Карацуги-сан за такое решение. Прошло время, Синдзи вырос и юношей вернулся в Токио. И стал писателем — Карацуги Сином.       Я достал рукопись, найденную в его офисе. — Это рукопись второй части «Скорлупы Шеол». Главный герой возвращается в Токио и, продолжает поиски матери, совершает несколько убийств. Вот что говорится в начале: «Сперва я отправился к отцу. В надежде узнать, где она. Но потом понял, что поиски были напрасны, и мне остаётся только самому воссоздать её.» — прочитал я, поглядывая на Мамию Синзо. — Под «ней» он, возможно, подразумевал «девушку в скорлупе»? А не найдя, решил создать её сам. И как результат — четыре трупа. Кобояши Юки, Кано Томоко, Йозомия Цузурико, Мизухара Токо. Каждой он отрезал конечности, а тело поместил в скорлупу. — Ах…       Мио, до этого молчавшая, судорожно втянула воздух. — Мизухара-сан. Вашу дочь убил единоутробный брат. — Н-но!.. — Эй, о чём это ты, Рейдзи?! — не сдержался Уозуми. — Мизухара Мио в девичестве Мамия Мио. Не знаю, как именно вы связаны с господином Мамией Синзо, но… — Она моя племянница. — всё та же тихо сообщил Синзо. — И снова спасибо. Этого кусочка мозаики мне как раз недоставало. А теперь вернёмся к истории семейства Мамия. У жены господина Мамии, Миюки-сан, по-видимому был непроходимость фаллопиевых труб, и она не могла забеременеть. Но ребёнка она очень хотела. Я прав?       Синзо промолчал, но всё же слабо кивнул. — Вы посоветовались со своим врачом, директором Кучики, и сошлись на методе, известном как экстракорпоральное оплодотворение. Яйцеклетка Миюки-сан была оплодотворена семенем Синзо-сана и помещена в матку другой женщины. Которой были вы, Мио-сан? — Я… Это… — Пока я вас ни в чём ни обвиняю. В результате Мио-сан забеременела и десятого октября родила мальчика — Мамию Синдзи. Учитывая тесные связи с директором больницы, подделать свидетельство о рождении не составило труда. В семейном регистре матерью мальчика записали Миюки-сан. Но выносили его и произвели на свет именно вы, Мио-сан. — Д-да. — голова Мио бессильно поникла. — Прошу прощения. Я не мог бы двигаться дальше, не прояснив этот момент…       Я поклонился ей. — Я не думала… Что такое случится с Токо. — Да, понимаю. Но следующая часть… Будет только горше.       Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Горло пересохло. — Итак. Что касается преступлений Мамии Синдзи. Есть основания полагать, что он не мог совершить их, действуя в одиночку. Во-первых, он не умеет водить машину… А ещё эти яйца, начинённые человеческой плотью. Сейчас можно подумать, что подобная манера обращения с останками внушена одержимостью «Девушкой в скорлупе», но… Вполне вероятно, что Мамия Синдзи вообще не знал про яйца. Но отпиленные им конечности всё же как-то в яйца попали… — И как же так вышло? — хмыкнул Уозуми. — Однажды, когда Токо-сан не пришла в школу из-за болезни, я навестил дом Мизухары-сан. И видел разбросанную по полу яичную скорлупу. Скорлупа, ракушки, известь — всё это состоит, в основном из карбоната кальция. Всё это легко измельчается, формируется и служит сырьём, например, для мелков. Непросто было делать все эти яйца? — А-а-аа! — Мио упала на колени. — После нашей встречи и ваших слов о том, сколько всего можно изготовить из такого сырья, яйца с начинкой из человечины больше не появлялись. В тот раз я не представился вам, как детектив, но вы, должно быть, почувствовали опасность. Разве не так? — Д-да, так и было. — И потому впоследствии вы решили выбрасывать конечности. И первые принадлежали Йозомии Цузурико, подруге Токо-сан. Но хуже того. Однажды по пути домой вы швырнули на обочину руки и ноги собственной дочери! — А-а-а, аа… Это!.. — Ребёнок, которому вы дали жизнь, не будучи ему матерью по крови, превратился для вас в настоящее наваждение. — мягко сказал я, подходя к рыдающей Мио.       Когда Мио немного успокоилась, я повернулся к Чизуру. — А теперь Кучики-сан. — Да, что? — С сожалением должен признать, что ни Токо, ни Мамию Синдзи полиция не нашла. Но можно не сомневаться, это именно он убил Аказаки-сенсей и похитил Токо. Давайте разберёмся, что именно тогда произошло. Утром тринадцатого апреля мы отправились в студию в Шимо-Очаи, рассчитывая найти там скрывающегося Мамию Синдзи. Но там его не оказалось: только трупы четырёх девушек. Полиция рассчитывала арестовать его в офисе, но его там не оказалось. Трудно сказать, случайно ли он отсутствовал в офисе, или почувствовал надвигающуюся опасность. Его офис находится в Накано. А это рядом с институтом исследования патологии Кучики. И Синдзи вполне мог случайно столкнуться с Аказаки Нене после того, как та похитила Токо. Возможно, он увидел лицо лежавшей в детской коляске Токо-сан. Та напомнила ему «Девушку в скорлупе», ведь, Токо-сан как две капли воды похожа на Мису-сан. — Он что, только поэтому убил Аказаки Нене и похитил девушку? — спросил Уозуми. — Для него это более, чем достаточно. Безо всяких доработок она была бы истинной «Девушкой в скорлупе» — точно такой, какой он её запомнил.       Я вновь обратился к рукописи «Скорлупы Шеол». — Можно кое-что у вас уточнить, Кучики-сан? На прошлой неделе, девятого числа вы позвонили в школу и сказали, что Токо-сан не придёт, потому что плохо себя чувствует, так? — Это…       Чизуру посмотрела на Фумию. — В тот день. Нет, точнее днём раньше, Токо-сан куда-то уехала? — Она убежала из дома. Где она всё это время была — не знаю. — ответил Фумия вместо Чизуру. — Так я и думал. В этой рукописи главный герой случайно встречает в поезде свою «Маму», и я обдумывал, могло ли такое случиться… Скорее всего, Мамия Синдзи и правда увидел её в поезде. Синдзи нашёл свою «Маму», но есть тут один нюанс, который я не могу понять. Перед ним сидела настоящая «Девушка в скорлупе», так почему же он ничего не сделал? Однозначного ответа у меня нет, я могу только предположить… Возможно, ему вспомнилась их недолгая дружба в Гунма во время войны… Он пишет, что девушка в поезде была «такой же, как я». То есть, ему были известны подробности жизни Токо-сан. Такая же, как он, — брошенная родителями, одинокая. Он не смог убить её, но и отказаться от неё тоже не смог. Если подумать, любой, познавший настоящее одиночество, смог бы его понять… Но это не более, чем моё предположение. Я думаю, что тогда, в поезде, он хотел бы её убить, но не смог. Теперь, вернёмся к самому началу, Мамия Синзо-сан.       Я снова обратился к Мамии Синзо. — Как недавние убийства, так и события, произошедшие в конце войны, тесно связаны с созданной вами «Девушкой в скорлупе». Ваша с сыном одержимость этой картиной привела к настоящей трагедии.       Синзо не ответил, но посмотрел куда-то в глубину комнаты. — «Девушка в скорлупе» находится там?       В глубине комнаты я вижу дверь. — Он сказал, что в соседней комнате какая-то настенная живопись или что-то вроде того. Вряд ли это «Девушка в скорлупе»… — сказал Уозуми. — Это называется фреской. — тихо поправил Синзо. — Хорошо, пусть будет фреска. Вы неоднократно пытались воплотить этот образ разными способами, словно были им зачарованы. — Рисовать — значит схватить всю суть момента и запечатлеть его на холсте. — И оказавшееся на холсте останется в вечности. Неизменным. Ах, если бы вы и Синдзи удовлетворились только этим. Душу Мамии Синдзи, как и вашу, захватила в плен «Девушка в скорлупе». Но ваш сын действовал куда более… Бескомпромиссно. Он похищал девушек, отрезал им руки и ноги, с помощью глины изменял их лица, чтобы сделать хоть немного похожими на «Девушку в скорлупе», превратить в подобие Мисы-сан. Должно быть, что-то наложило неизгладимый отпечаток на маленького Синдзи. Вы случайно не знаете, что? — спросил я, глядя Синзо прямо в глаза. — Маленький Синдзи видел вовсе не картину… Он видел тело Накахары Мисы, превращённое в «Девушку в скорлупе».       Именно так. Вот причина бесследного исчезновения Накахары Мисы. Меня в дрожь бросало, когда я видел эту картину. А ещё то, как «украсили» трупы четырёх девушек. Должно быть, маленький Мамия Синдзи пережил столь сильное потрясение, что в результате лишился рассудка. — Вы пошли на поводу у собственной одержимости и превратили Мису-сан в одно из своих произведений… Вы признаёте это?       Синзо, не дрогнув, выдержал мой взгляд. — Отвечайте! Если у вас осталась хоть капля любви к этой женщине, ваш долг — отпустить её! — Всё это… Результат моих ошибок. — безразлично пробормотал Синзо, вперив взгляд в пол. — Включая и то, почему Синдзи написал подобное… — Так вы признаёте, что написанное в «Скорлупе Шеол» в основе своей соответствует фактам? — Синдзи только однажды пришёл сюда. Я раз за разом повторял, что его матери здесь нет, а потом велел убираться. Но теперь понимаю… Что он говорил о Мисе… — А где же сейчас Миса-сан? — В соседней комнате.       Поднимаясь, Синзо пошатнулся. Мио поддержала его. — Я и тебе принёс только горе? — Нет, я… — Мио помотала головой.       Мы с Уозуми пошли первыми и распахнули двери в соседнюю комнату.