Часть 19.2
2 октября 2023 г., 09:17
18 апреля
Рассвело. Всю ночь я размышлял о мотивах Рокушики, но к окончательному выводу так и не пришёл. Может быть, его действия как-то связаны с Токо… Но в свете того, что я собираюсь сделать, это уже не важно. — Юкико… Я взял фотографию в рамке со стола. Три дня назад Юкари принесла её из моего офиса. — Сегодня я, наконец-то, всё закончу. Пожалуйста… Прости меня. Я вышел на улицу и, обогнув наш дом, подошёл к его задней стене, после чего просунул руку под веранду за моим окном. Я верил, что этот день наступит, что он мне ещё обязательно понадобится. Поэтому, вопреки всему, оставил его у себя и хранил всё это время… — Что? Его нет. Я совершенно уверен, что положил его именно сюда. Он был в коробке, но сейчас мои пальцы нащупывают только грязь. — Брат, ты не это ищешь? — спросила сестра, и я поднялся. — Юкари… У неё в руках старая коробка. Та самая, что я здесь когда-то спрятал. Револьвер Кольт, который я не вернул после ухода из полиции. — Юкари… Откуда он у тебя? — Я случайно наткнулась на него. Когда искала муравьиных львов. — Отдай. Я протянул руку. — Нет. — она покачала головой. — Брат. Ты ведь хочешь кого-то убить, да? — Тебя это не касается. — Касается! Юкико-сан никогда бы этого не одобрила… — Это не ради неё, это нужно мне. Пожалуйста, попытайся понять. — Не могу. Как такое вообще можно понять? Юкари посмотрела на коробку и ещё сильнее сжала её в руках. — Юкари… Я подошёл к ней и медленно разжал пальцы, один за другим. Она не сопротивлялась. Только слёзы капали на мои руки. — Прости меня. Я взял револьвер. — Я пошёл. — сказал я и повернулся. Сестра не ответила. Возле клиники стоит полицейская «Краун Виктория». Тут же припаркованы «Мерседес-Бенц» доктора Кучики и «Бьюик Сайто» Тамаки. Хорошо. Пора. Стараясь успокоится, я глубоко вздохнул и вошёл внутрь. — Привет, Рейдзи, спасибо, что пришёл. Меня сразу встретил Уозуми. — Слушай, ты вообще спал? Друг, на тебе лица нет! — Да так, занимался всякими мелочами. Не обращай внимания. Выяснили что-нибудь новенькое? — Ничего. В морг никто не ходил, свидетелей нет. — То есть, это мог сделать вообще, кто угодно. — С другой стороны, кому вообще нужен труп? Этот, конечно, можно представить и как произведение искусства, но… — Нет, такое «искусство» не продашь. Скорее, он мог понадобиться тому, для кого представлял личную ценность. Точно. Члену семьи, например… — Ценность, говоришь? Это уже за гранью моего понимания. — Уозуми сокрушённо покачал головой. — Каждый по-своему определяет для себя ценность вещи… Ладно, пойду порасспрашиваю людей. — Я велел всем врачам оставаться в своих кабинетах. — Тогда, я начну с доктора Сайто. А ты иди к кому-нибудь ещё. — Мы не вместе будем это делать? — Так быстрее. Тем более, мы всё равно в одном здании. И всегда в случае чего сможем примчаться на помощь друг к другу. Поэтому-то я и хочу, чтобы Уозуми был как можно дальше… — Понял. Тогда я ещё раз поговорю с доктором Кучики. — Договорились… Уозуми ушёл дальше по коридору. Замечательно. Я ещё раз проверил пистолет в кармане и пошёл к кабинету Сайто Тамаки… Вернее, Рокушики Макото. Остановившись перед дверью, я негромко постучал. — Открыто. — Прошу прощения. Ублюдок ничуть не изменился. — О, что-то случилось, Токисака-сан? — Просто хотел немного поговорить. — Вот как? Об исчезнувшем трупе? — А… Да, с ним это тоже связано. Но главное, я хотел обсудить с вами случай шестилетней давности. Даже нет… Ведь, всё началось ещё до него и продолжается по сей день. — Хотите поговорить о прошлом? О чём именно? Я немного занят, но готов… — Тогда, если вы не против, может быть сразу перейдём к главному, доктор Сайто? Или мне лучше называть вас… Рокушики Макото? — Рокушики? Да уж, это имя и правда из прошлого. — Ну конечно, ты ведь себя так уже шесть лет не называл. — Хмм. Так вы полагаете, что Рокушики Макото — это я? — Именно. Полагаю, что именно ты зверски убил всех тех беременных женщин шесть лет назад. — А я могу узнать, на каких основаниях вы пришли к подобному выводу? — Разумеется. На самом деле, всё просто. Одна особа, которая знала тебя ещё как Рокушики Макото, недавно видела тебя в этой клинике. Вот и всё. — Значит, она его знала. Но можно ли полагаться на память этой особы? — Что ж, справедливое замечание. Моё лицо она помнит не всегда. Но есть и другие причины. — Вот как? — Ещё один человек, знакомый с Рокушики, сказал мне, что он был весьма сведущ во всех областях медицины, не только в психиатрии. Ты ведь говорил тоже самое, так? Что лечил кого-то и, благодаря этому, познакомился со многими медицинскими науками. — Это так. Но разве подобное заявление не относится к любому медику? — Возможно. Но ведь не исключительный же интерес к медицине заставил тебя похитить тело Накахары Мисы? — Ха-ха… А вы умеете менять тему разговора. Значит, мы уже добрались и до настоящего. — Не стоит смеяться. Лучше скажи, зачем ты похитил её труп. — Постойте-ка. Вы опять начинаете с заключения. Но я пока не услышал веского доказательства того, что я — это Рокушики Макото. Он абсолютно спокоен, ни следа раздражения или страха. И это необычное спокойствие только ещё больше уверяет меня в том, что передо мной Рокушики… — Хорошо, тогда давай так. Как ты думаешь, зачем преступнику похищать тело Накахары Мисы? — Это может сказать только похититель. Мне и самому хотелось бы это знать. — Да. Мне тоже. Не моргая я посмотрел прямо ему в глаза. — У меня в голове родилась одна теория… Не хочешь послушать? — Да. Конечно. Ваша голова мне интересна не меньше, чем похитителя. Он улыбнулся. — Правда? Тогда, я начну с одного предположения… О том, что Накахара Миса и Рокушики Миса — это один и тот же человек. — Хмм… Хорошо, почему бы и нет? Если это только теория. — Тогда выходит, что отсюда похитили тело Рокушики Мисы. Младшей сестры Рокушики Макото. Которую, по-видимому, он не видел с тех пор, как она объявилась в Курасики. Курасики, Гунма, Токио… В конце концов, ей не повезло, и она оказалась в подвале у Мамии Синзо. И вот, спустя десять лет, её старший брат узнает, что её наконец-то нашли… Разве он не захочет хотя бы похоронить её по-человечески? — Понимаю, к чему вы клоните. Но вы правда думаете, что он похитил её по тем же причинам, по каким это сделал бы нормальный человек? — Нормальный человек… Хмм. Вы правы, нормальным его не назовёшь. Я пристально следил за его выражением лица. — Есть другая теория: он любил Мису, свою младшую сестру. Я знаю, что они были весьма близки друг с другом. Он даже бровью не повёл. — Возможно… Более близки, чем просто брат и сестра. В результате этой близости она забеременела и не в силах больше это выносить, сбежала. В итоге она родила… — Кучики Токо-сан, вы хотите сказать, правильно? — Да… И сейчас мне это не кажется таким уж невероятным. Какое-то время мы молча стояли друг перед другом. Всё это время я не сводил с него глаз. Похоже, что моё присутствие его нисколько не волновало. С другой стороны, он уже не улыбался. Его лицо словно окаменело и больше ничего не выражало. Сайто заговорил первым. — Да, кстати говоря, незадолго до ареста Мурасе-сан сказал мне, что обнаружил поразительную аномалию в генетическом строении Кучики Токо. — Генетическом? — Он сказал, что по всей видимости, Кучики Токо не унаследовала ни одного гена от своего отца и фактически появилась на свет путём партеногенеза. — Партеногенеза? — Он считал это открытие великим прорывом в науке, но для меня в нём не было ничего нового. Сайто встал со своего места. — Именно. Она появилась на свет так же, как и Иисус Христос. Поэтому не важно, были любовниками Рокушики и Миса или нет. У меня тоже есть теория. Можно? — Разумеется. Я слушаю. — У человека, известного как Рокушики Макото, были проблемы с репродуктивными органами. Его организм не мог производить сперматозоиды. Тем не менее, вступать в половую связь он мог, так что, возможно, они и занимались любовью. Но зачать от него она не могла. Но неожиданно она забеременела. Конечно же, он не мог в это поверить. И, тем не менее, после ряда анализов стало ясно, что невозможное действительно произошло. Кто бы не назвал это божьим чудом? В интонации Сайто появились страстные нотки. Похоже, что он перестал отрицать тот факт, что Рокушики Макото — это он. — В студенческие годы я изучал возможности искусственного оплодотворения, но это было совсем другое. Настоящая тайна жизни. — А она… Миса-сан знала об этом? — Возможно нет. Она ведь занималась любовью и, скорее всего, думала, что это обычная беременность. Но это только моё предположение. Он как будто силой выдавливал из себя слова. — А что ты испытываешь к Токо? — Речь идёт о моих чувствах или Рокушики? Сайто слегка приподнял брови. — Я хочу знать, что Рокушики чувствовал рядом с девушкой, которая выглядела в точности, как его любимая сестра. Что он думает о её похищении, и том, что её до сих пор не нашли? — Для него Токо не более, чем следствие его связи с сестрой. И пусть генетически она полностью копирует Мису, на самом деле, это два совершенно разных человека. — Какое удивительное отстранённое отношение. — Он — исследователь. Пусть она и дочь его младшей сестры, для него она только объект для изучения. — Тогда, что насчёт его любовницы? — Любовницы? Сайто нахмурился. — Насколько я знаю, незадолго до войны его любовница скончалась от неизвестной болезни. Она тоже была только объектом ля изучения? Хотя, он ведь потом помог вылечить её младшую сестру… — Он верил в Селес до самого конца… — прошептал Сайто. Он сказал это! Я не упоминал имени Селестии Стеллы. Только настоящий Рокушики мог его знать. Я медленно выдохнул. Он смотрит прямо на меня. То ли он не заметил оговорки, то ли ему уже всё равно. — Она была молода, и ему наверняка жаль, что он позволил ей умереть. Так он специально оговорился?.. Если я его сейчас уличу, мы вряд ли продолжим наш разговор. Но он ещё не сказал самого главного, что я хочу знать больше всего на свете. Я должен сделать вид, что ничего не заметил. — Что-то не так? — Ничего… Продолжим. Перейдём к тем жестоким убийствам, которые он совершил после войны… Ещё чуть чуть. Совсем чуть-чуть, и я это узнаю. — Во время войны на фоне всеобщей разрухи он помогал людям всем, чем только мог, подчас буквально прямо на улице. Ставил диагнозы, делал операции, принимал роды — он делал всё. Он был христианином и находил удовлетворение в том, чтобы спасать и помогать людям. Он жил так до середины 1945-го года, когда Япония только начинала оправляться от своего поражения. Слова одной женщины изменили всю его жизнь. Она занималась проституцией и обслуживала оккупационные войска. Она зачала от одного из солдат и пришла к нему сделать аборт. Вы, ведь, знаете, что христианство выступает против абортов. Он не смог её простить — только не ту, что настолько погрязла во грехе. Тем не менее, он исполнил её просьбу. Он усыпил её и удалил плод. Глядя на этот плод он понял, что жизнь священна и самый большой грех — это относиться к ней с такой вульгарной простотой. Он так и не смог простить того секса, которым занимаются только ради удовольствия. — Ты… То есть, Рокушики Макото, ведь сам занимался сексом со своей сестрой Мисой, так? Разве христианство не запрещает любую половую близость, которая осуществляется не с целью зачатия? — Секс должен быть прежде всего основан на любви, а между ним и его сестрой была истинная любовь. В этом плане их близость не греховна. Но не будем уходить в сторону. Когда эта женщина очнулась, он накормил её тем, что она заслуживала. И она съела это безо всякой задней мысли. — Ты. ТЫ ведь не… Уголки его губ чуть приподнялись. — Когда она всё доела, он сказал ей правду. Сказал ей, настолько чудовищен её грех. Осознав, что она только что съела, она зарыдала. Даже несмотря на то, что он фактически вернул ей её ребёнка. — И ты убил её? — Грешники должны быть наказаны. Тем не менее, он не был ни священником, ни святым. У него не было права наказывать её. — Что ты хочешь сказать? — В тот момент он словно обезумел. Только что совершённый поступок будоражил кровь. Он решил, что должен вершить суд над теми, кто выступает против святости жизни. Он распял её на кресте и оставил тело на улице. Люди должны были видеть, что она пострадала за своё бесчестье. — Безумие… — Я уже сказал, что он обезумел. Он опускал свой молот правосудия на тех, кто сомневался и думал об аборте, кто забеременел из-за нечистых помыслов. Таким образом он убил пятерых женщин, то есть всего десять человек, если считать нерождённых детей. Шестой, или одиннадцатой, стала Мияма Юкико-сан — ваша любовница. Я сжал губы. — Она… Да, она боялась рожать. Если не ошибаюсь, при родах умерла её мать. Рокушики как мог старался помочь ей развеять её страхи. Но рана в её сердце была слишком глубока. Сквозь слёзы она говорила ему «я больше не могу смотреть ему в глаза». Я полагаю, что под «ним» она имела в виду вас, Токисака-сан. Она боялась родов и хотела убежать от этой необходимости. Вот что она сказала. И он исполнил её просьбу. Сайто. Нет, Рокушики Макото развёл руки в сторону. Его волосы взъерошились. — У него получилось? Вы, ведь, так больше и не увидели её лица, правильно? — Заткнись. — Так ненавидишь Рокушики Макото, что готов убить его… Ты ведь для этого прячешь в кармане эту штуку, да? — Разве я не сказал тебе заткнуться?! Я достиг своего предела. Всё это время я держался. Но слова о Юкико стали последней каплей. — Ну вот ты наконец-то достал его. — Рокушики улыбнулся. — Вот что ты за человек. Сначала хотел поговорить, но теперь, стоило мне подойти к самому главному, велишь заткнуться… — Достаточно… Рокушики Макото. Я поднял пистолет. — Юкико… Никогда бы не сделала аборт. — Может быть. Но именно о нём она думала в глубине своего сердца. — Хватит перевирать её слова. — Может быть, он и правда переврал их. Но это только потому, что он поддался своему желанию. — О чём ты? — Я вот думаю, куда же делась голова Миямы Юкико-сан, а? Рокушики хотел бы тебе её вернуть. Но увы, это невозможно. Потому что… Рокушики легонько погладил свой живот. — Даже представить себе не могу, где она сейчас. Но она была таким прекрасным материалом. Именно. Очень изысканным. Особенно глаза… Больной сукин!.. — Рокушики-и-и-ии-и-и-и-и!!! Я наставил на него пистолет… Но на спусковой крючок так и не нажал. — Не будешь стрелять? Разве ты не хочешь отомстить Рокушики Макото? — Рокушики Макото — это ты, без сомнения. Даже сейчас не хочешь признать это? Он только улыбнулся. — Мне ещё надо кое-что у тебя спросить. Поэтому не жди, что я поддамся на твою провокацию. Я опустил пистолет. Он по-прежнему спокоен. — Ты… Хочешь умереть? — Конечно, нет. Я не хочу умереть. Ради неё я должен жить. — Ради Селес? Он не ответил. Внезапно дверь приоткрылась, и показалось лицо Уозуми. — Эй, Рейдзи. Увидев пистолет, он замер. — Ты… — Уозуми, позволь представить тебе Рокушики Макото. Скорее всего, это он украл тело Накахары Мисы. — Что?! Уозуми поражённо уставился на Рокушики. — Ты Рокушики Макото? Но тот ничего не сказал. — Я пришлю к тебе людей, которые знают Рокушики в лицо. Пусть они его опознают. Сам он, скорее всего, ничего не скажет. — Понял. — Да, и верни это за меня, ладно? — я протянул Уозуми револьвер. — Пфф. — фыркнул Уозуми, засовывая его в карман. — Поговорим по дороге. Пошли. Уозуми подошёл к Рокушики и подтолкнул его к двери. Доктор не выказал никакого сопротивления. Проходя мимо, он бросил на меня быстрый взгляд. И всё.
