Пылающий лёд

      Феликс все еще злится, что их Ледовый дворец закрывают на реконструкцию, и им почти полгода придется делить тренировочный лёд с хоккейным клубом. Он честно признается, что недолюбливает хоккеистов, потому что они сами нелестно отзываются о фигуристах, называя фигурное катание девчачьим видом спорта. Ужасный стереотип, потому что среди фигуристов много парней, это тяжелый труд, который требует максимальной отдачи, и страшно изматывает.       Феликс обожает лёд с самого детства, как только мама впервые поставила его на коньки в три с половиной года. Отец настаивал на том, чтобы отдать его в хоккей, но на первой же тренировке его толкнули так сильно, что мальчик, лежа на спине, навсегда возненавидел этот спорт. Тогда мама привела его в Ледовый дворец, чтобы он посмотрел на фигуристов, и глаза маленького Феликса вспыхнули, как самые яркие звезды.       Сначала он занимался парным катанием, у него были милые партнерши, с которыми он дружил и вне тренировок, но они все неумолимо перерастали его, а он, казалось, всегда оставался очень маленьким. Поэтому в восемь лет он ушел в одиночное фигурное катание, где и закрепился, став постепенно одним из ведущих спортсменов клуба. Он полностью нашел себя в этом спорте, обрел успех, выиграл множество чемпионатов, приобрел фанатскую базу и, самое главное, лучших друзей. Хёнджин и Минхо стали его опорой, он с трепетом называет их семьей, потому что именно им он может доверить любой секрет.       Они стали одними из первых, кто узнал, что он получил черту так называемого тактильного соулмейта, это значит, что ему необходимо коснуться своей родственной души, чтобы понять, кто ему предназначен судьбой. Такой тип соулмейтов встречается немного реже, чем, например, визуальные или аудиальные, но еще реже встречается подгруппа температурных родственных душ.       Феликс вытянул счастливый билет при рождении, но узнал о своей особенности только в пубертатный период, когда начал замечать, что стал мерзнуть сильнее, чем раньше. Сначала он списывал это на холодную зиму в Сиднее, которая выдалась в тот год особенно суровой, но, когда на улице стало жарко, он не перестал кутаться в шерстяные свитера и утепленные брюки. Тогда родители повели его в клинику, где ему и сказали, что он вошел в подгруппу температурных соулмейтов. Это значит, что ему суждено мерзнуть до тех пор, пока он не встретит и не прикоснется к человеку, посланному судьбой.       С тех пор прошло больше десяти лет, Феликс вырос из маленького мальчика в красивого юношу двадцати двух лет. Весь его гардероб состоит исключительно из теплых вещей, он практически не снимает перчатки, теплые пальто и ботинки с мехом. Друзья шутят, что лёд — его дальний родственник, потому что Феликс единственный, кому досталась именно такая особенность. Хёнджин получил подгруппу аудиалов, ему достаточно услышать голос своей родственной души и они мгновенно друг друга узнают, а у Минхо в 13 лет появилась татуировка чуть ниже уха, которая соответствует изображению на теле его соулмейта.       Никто из них пока не встретил подходящего человека, но в отличие от своих друзей, Феликс побыстрее мечтает с этим разделаться, потому что он устал мерзнуть. Проблема в том, что это может никогда не произойти, ведь мало встретить человека с похожей особенностью, до него ведь нужно еще и дотронуться. А Феликс не может просто ходить по улицам и касаться каждого, кто одет теплее, чем следовало бы.       — Может быть наш вынужденный переезд к хоккеистам не так уж и плох, — весело заявляет Хёнджин, практически залпом выпивая колу со льдом, — там мы познакомимся с новыми людьми и, возможно, это поможет нам отыскать родственные души.       — Ты серьезно веришь, что твой соулмейт находится на одном с тобой континенте? Я уже молчу про один город, — скептично пожимает плечами Минхо, продолжая заботливо растирать заледеневшие руки Феликса.       — Но люди ведь как-то встречаются, — продолжает Хёнджин, мечтательно глядя в окно, — мы живем не в самом маленьком городе мира, было бы славно встретиться тут.       — Мои родители столкнулись в Таиланде, — дрожащим голосом говорит Феликс, делая большой глоток горячего шоколада, — в буквальном смысле столкнулись, отец сбил маму с ног. Он тогда жил в Сеуле и поехал в Бангкок в командировку, а мама отдыхала там с подругами, живя при этом в Сиднее. Такой шанс случается раз в жизни, надо просто вовремя понять и не упустить.       — А мои родители учились в одном классе, они оба были аудиалами, так что просто услышали друг друга и всё поняли, — отвечает Хёнджин, забирая у Минхо руки Феликса, чтобы тоже немного погреть.       — Это огромное везение и, скорее, исключение из правил. Мои бабушка с дедушкой даже не соулмейты, но прожили друг с другом пятьдесят лет. Делаем вывод, что помимо них есть, как минимум, еще два человека, которые не нашли свои родственные души. Я надеюсь, они нас не обманывают, когда говорят, что прожили счастливую жизнь, — вздыхает Минхо, запихивая в рот порцию салата, — Ёнбокс, ты хотел бы, чтобы твой соулмейт был девушкой или парнем?       — Если честно, я просто хочу перестать мерзнуть, — недовольно стонет Феликс, — пол вообще не имеет значения, я просто так устал от этого.       — А вдруг это тот дед с соседней улицы, который прошлым летом танцевал в шубе на остановке под Майли Сайрус? Ему наверно тоже холодно, — смеется Хёнджин и получает подзатыльник от Минхо.       — Заткнись, Джини, Феликсу и так сложнее, чем нам.       Это правда, от невозможности согреться можно сойти с ума. Феликс может бесконечно долго стоять под горячим душем, но кроме неприятных ощущений от обожженной, покрасневшей кожи, он не получит никакого тепла. Все его знакомые стараются не заходить в его спальню, потому что там всегда на полную силу работает обогреватель. В помещении невозможно находиться, но даже там Феликс кутается в пуховое одеяло, чтобы хоть как-то уснуть.       На льду все становится хуже, костюмы для выступлений безумно красивые, но тонкие, не способные согреть ни одного фигуриста, тем более Феликса, а переохлаждается он гораздо быстрее, чем кто-либо, находясь в Ледовом дворце. Феликс считает это проклятием, любимое дело всей его жизни совпало с такой особенностью, заставляя иногда ненавидеть лёд и коньки.       Следующим утром Феликс вылезает из постели нехотя, он уже весь дрожит, как только сбрасывает с себя одеяло. Он принимает душ как можно быстрее, одевается в повседневное, хватает сумку с коньками и бежит на остановку. У него есть некоторое предвкушение от новой ледовой площадки, там намного просторней, сам тренировочный лед шире и чаще подвергается очистке, потому что хоккеисты быстрее его приводят в негодность. Раздевалка тоже гораздо больше, рассчитана на несколько хоккейных команд, поэтому он с нетерпением просто хочет это все увидеть. Он знает, что расписание подстроено так, чтобы они не пересекались с хоккеистами, а значит, переживать не стоит.

***

      Чан сбрасывает с себя форму, как только заходит в раздевалку, ему невыносимо жарко, пот ручьем течет по спине и шее. Он все еще мысленно ненавидит этот день, потому что им отключили воду, а значит душ он сможет принять только дома. Он обтирается сухим полотенцем и выпивает целую бутылку воды, прежде чем вся его команда подтягивается после тренировки.       — Ты забыл клюшку прям на льду, — резво говорит Чанбин, бросая ее другу. Чан вяло подхватывает ее, сгибается практически пополам, пытаясь отдышаться.       — Спасибо, бро, — отвечает он, все еще приходя в себя.       — Я до сих пор хочу создать петицию, чтобы тренер Джо разрешил тебе выходить на лед в одних трусах, — смеется Джисон, хлопая Чана по влажному плечу, — на тебя больно смотреть.       — А поломанные кости своего капитана ты будешь собирать? — кричит кто-то из команды, но Чан уже не слушает.       Голова слегка кружится от того, насколько ему жарко, кондиционер работает на минимальной температуре, но совершенно не спасает, хотя остальные члены команды ёжатся, стараясь побыстрее одеться. Чану не повезло родиться с особенностью температурного соулмейта и, честно сказать, он ненавидит все, что связано с этой темой. Вместо спокойной жизни, полной радости и счастья, он имеет вечный дискомфорт, который сводит с ума. Ему двадцать пять, он отчаялся в своих поисках, ему уже ничего не хочется, только, чтобы хоть немного стало прохладней. Из-за постоянной жары он стал нервным и даже злым, он срывается на всех, кто попадает ему под руку и это раздражает. От прежнего улыбчивого и веселого Чана практически не осталось и следа.       Он натягивает легкую футболку без рукавов на разгоряченное тело, когда слышит в коридоре шум, который усиливается с каждой секундой. Это чей-то смех, который смешивается с возмущенными криками, вся команда обращает на это внимание, а потом дверь раздевалки распахивается и в нее вваливаются три молодых человека. Они сразу же застывают, как только видят хоккейную команду, и Чан с любопытством кидает короткий взгляд на каждого, останавливаясь на одном конкретном человеке. Сначала он не понимает, почему взгляд зацепился за него, но потом до него доходит, что парень в шапке, кожаных перчатках и теплом пальто, из-под которого виднеется не менее теплая водолазка. От одного этого вида Чану становится дурно, он даже представить не может, что кто-то носит столько одежды, тем более в сентябре.       — Где пульт от кондиционера? — низким голосом вопрошает незнакомец и растерянный сокомандник Чана протягивает его парню.       Он без раздумий переключает кондиционер на тридцать градусов и у Чана в ужасе расширяются глаза.       — Вы кто? — наконец спрашивает он, когда парни сбрасывают спортивные сумки на свободные лавки и открывают шкафчики.       — Мы фигуристы, — отвечает ему другой незнакомец, с длинными светлыми волосами, — разве вам не сказали освободить раздевалку? У нас тренировка начинается через полчаса, сейчас подтянутся остальные.       — А вам разве не девчачью раздевалку должны были выдать? — выкрикивает их вратарь Марк, и вся команда заливается смехом.       — Ты хочешь членами помериться? — огрызается третий из фигуристов, Чан хочет что-то сказать, но его опережает хриплый, низкий голос, который эхом разлетается по всему помещению.       — Минхо, не марай об них руки, — он демонстративно подходит к свободному шкафчику и снимает черное пальто, Чан замечает, как парень дрожит.       — Что ты сказала, принцесса? — снова кричит Марк, но Чан останавливает его.       — Замолчи, — жестко говорит он, и вратарь ежится под грозным взглядом капитана, — необязательно так грубо себя вести с гостями, к тому же, мы действительно задержались. Одевайтесь и на выход.       Чан чувствует на себе пристальный взгляд, когда завязывает шнурки. Он поднимает голову, и встречает ледяные глаза фигуриста, который кивает в знак благодарности, уголки губ слегка дергаются, но потом он отворачивается, так и не произнеся ни слова. Чан хватает сумку с формой и спешит выйти, проходя рядом с фигуристом, ему кажется, что у того стучат зубы от холода. И на одно единственное мгновение Чан ощущает, будто его окутывает легкой прохладой. Он хочет задержаться, чтобы это чувство повторилось, но друзья толкают его на выход, и вся команда покидает раздевалку.       — Еще чуть-чуть, и он бы тебя сожрал, — смеется Хёнджин, зашнуровывая коньки.       — Не говори глупости, — отмахивается Феликс, распахивая двери и показывая всей команде покинуть раздевалку, — я впервые его вижу, как и он меня.       — Это не отменяет того факта, как он смотрел, — не унимается Хёнджин, выходя за всей командой аккуратной поступью, чтобы не растянуться на ковре, — если не ошибаюсь, его зовут Чан.       — Откуда ты вообще это знаешь? — удивляется Минхо, попутно помогая Феликсу натянуть толстовку, в которой ему будет удобно кататься.       — Я загуглил их команду вчера вечером, они вполне неплохи, — важно говорит Хёнджин, выкатываясь на лед, — в прошлом году они заняли второе место в чемпионате, а в этом сезоне они фавориты. И знаешь, среди них полно красавчиков.       — Фу, ты слышал, как они к нам обращались? Этот тупица вратарь назвал Феликса принцессой, — отвечает Минхо, демонстративно закатывая глаза, заставляя всех рассмеяться.       — Как будто это не так, — смеется Хёнджин, прокатываясь вокруг Феликса, — он наша нежная принцесска, посмотри на эти щечки, так и хочется потрепать.       — Так его называть можем только мы, — не унимается Минхо, и Феликс объезжает их, чтобы размяться в другой части льда.       Он предпочитает иногда побыть один, особенно, во время тренировок, чтобы сконцентрироваться и выполнить все безошибочно, а потом откатать программу. Ликс все еще слышит, как Минхо с Хёнджином продолжают препираться, а Сара, ассистент тренера, пытается их заткнуть. Хоккеисты повели себя действительно грубо, но этот Чан… он буквально не выходит у Феликса из головы. Его взгляд был таким странным, как будто обжигающим, и всего на секунду Феликсу показалось, что его щеки краснеют и нагреваются. Конечно, это невозможно, но ему во что бы то ни стало хочется снова повторить это необыкновенное чувство.