Параллели никогда не пересекаются

Голова нещадно болит, как будто по ней пару раз прошлись кувалдой. Все тело ноет, что хочется выть или просто сдохнуть, лишь бы не чувствовать. Хосока охватывает дежавю, когда он снова чувствует этот противный запах спирта и хлорки. Он резко открывает глаза, тут же щурясь от такого яркого света. В глазах темнеет, а сердце набатом стучит в ушах, когда он садится на койке. Привыкнув к свету он оглядывается, вкрикивая от замешательства. Он осматривает себя и все вокруг. Перед глазами стоят воспоминания самых страшных часов его жизни. Грудь сжимается от душевной боли, которая с новой силой накрывает его с головой. Паника затуманивает зрение, гул в ушах становится не выносимы. Он затыкает руками уши и зажмуривает глаза, считая до десяти. Пытается прийти в себя и не поддаваться панике. Альфа сквозь шум в ушах слышит звон развитого стекла. Поворачивается на звук, ненадолго теряя равновестие и чуть не падает на пол. Это был сон? Не так ли? Хосок не в состоянии вымолвить и слова. Просто смотрит перед собой широко распахнутыми глазами. На соседней кровати, уперевшись спиной к стене и обхватив колени руками сидит он. Такой родной, такой любимый. Чон трясущимися руками протирает глаза и встряхивает голову, пытаясь убрать навождение, галлюцинацию, которая неподвижной фигурой застыла перед ним. Но мираж не исчезает. Хосок сглатывает ком в горле, пытаясь сказать хоть слово. Парень перед ним целехонький и такой живой. Его грудь мерно вздымается от дыхания, а глаза мечутся по лицу Хосока. — Ю-Юнги… — хрипит альфа, не веря свои глазам. Омега вздрагивает от нарушившейся тишины. Хосок пытается что-то еще сказать, но выходят лишь болезненные хрипы. Он пытается встать с кровати, чуть не теряя равновесие. Медленно подходит к соседней, падая перед ней на колени. Утыкается лбом в матрас, глубоко дышит и пытается осознать эту реальность. Юнги здесь. И он жив. Скорее всего это его больное сознание решило пошутить над ним, пока он находился в реанимации. Хосок поднимает голову, всматриваясь в лицо напротив. Юнги не произнес еще ни одного слова, также рассматривая альфу перед собой. Чон содрагается, ненадолго прикрывает глаза. Медленно встает на трясущихся ногах, склоняется на парнем. Аккуратно тянет руки, в страхе спугнуть такое реалистичное навождение. Обхватывает лицо Юнги ладонями, больше не в силах сдерживать слезы. — Ты жив… — на грани слышимости произносит Чон, ласково гладя скулы замершего омеги. — Господи, это правда ты? — альфа улыбается ему ласково, облизывает соленые от слез губы. Садится на кровать, не в силах больше стоять. Он тянется к омеге, притягивая в свои объятия. Шок не дает обрабатывать информацию. Хосок совершенно не понимает, что здесь черт возьми происходит. Но молится всем богам, лишь бы это не заканчивалось. Лишь бы это не было дурацким сном. Юнги в его объятиях тоже начинает мелко сотрясаться. Хосок прижимает его голову к своей шее, чувствуя, как теплая влага капает на нее. Омега несмело обхватывает его талию руками, громко всхлипывая. — Тише, мой хороший, — шепчет ему в макушку альфа. Он зарывается одной рукой в волосы Юнги, нежно массируя кошу. Раскачивает их в разные стороны. — Все хорошо. Ты жив. Мы живы, — он тихо смеется, глотая слезы. Смотрит в потолок, после со всей силы зажмуривает глаза. — Это всего лишь был сон. Такой дурацкий кошмарный сон. Хосок отодвигает омегу от себя, заглядывает в его покрасневшие от слез глаза, а после осматривает полностью. На голове повязка, проступают синяки на лице и по телу. Губы разбиты. Он все также продолжает молчать, хмуро заглядывая Хосоку в глаза. Чон гладит его плечи, руками обхватывает голову и так приторно улыбается парню перед собой. Юнги никогда не нравилась эта улыбка, она всегда заставляла его сильно смущаться. Юнги говорил, что этот взгляд буквально поливает его всей той любовью, что чувствует Чон. Вот и сейчас он тущуется на месте, отводит взгляд в сторону. Мнется, и слабо улыбается, кусая губы. Хосок по привычке тянется рукой, чтобы убрать губу из плена зубов. Гладит большим пальцем щеку. Чувствует, как у Юнги сбивается дыхание на это. Он что-то пытается произнести, но в итоге просто замолкает полностью сосредоточившись на альфе. — Мне снился такой отвратительный сон, — все также шепотом произносит Хосок, боясь разрушить момент, что все это просто исчезнет, если он заговорит громче. — Ты был таким безжизненным в нем. Просто покинул меня, даже не попрощавшись. — Но я жив, я здесь, — еле слышно шепчет Юнги в ответ. Сам тянется руками к голове альфы. Чон болезненно морщится, когда Юнги касается его лба, обмотанного бинтами. Он испуганно убирает руки, но альфа успевает взятся за них и переплести пальцы. Он смотрит на их сплетенные руки, наклоняется, чтобы поцеловать их. — И это самое лучшее, что случалось со мной за последнее время, — горько шепчет он в ответ. Тянет Юнги в свои объятия, отказываясь прекращать какой-либо контакт кожа к коже. Ему нужно быть уверенным. Ему нужно точно знать, что это правдя. Теплое тело в его руках говорит, что это так. Он чувствует как сильно бьется сердце у Юнги, прижавшегося к его грудим. Хосок не думает, что сможет выпустить его из своих объятий. Лишь позже, в полудреме сидя в обнимку с омегой в темной комнате, ему мерещится светлый блик. Он переводит взгляд к окну, медленно моргая, убаюканный теплом Юнги. Смотрит на белые зановески, мерно колышевшиеся от ветра в приоткрытом окне. Хосоку кажется, что кто-то на него смотрит, но отмахивается от этого ощущения, утыкаясь в макушку омеги и вдыхая его еле слышный кофейный аромат. Такой знакомый. И такой родной. У них обоих сотрясение. И их силу он познает уже на следующий день, когда его штормит от каждого шага, а Юнги обнимается с унитазом в уборной. Их наотрез отказываются выписывать из больницы, ссылаясь на возможные осложнения. Первые два дня они практически не разговаривают. Просто смотрят, будто заново привыкают друг к другу. Заново знакомятся. Им запрещено лишний раз вставать, только поесть и сходить в уборную. Нормально поесть им удается лишь на следующий день. Хосок отдает часть овощей с ужина Юнги, на что тот хмурится и отнекивается. Альфа понимает, что ему тоже нужно нормально питаться, чтобы быстрее прийти в себя, но ничего не может с собой поделать. Ему нужно позаботиться. Он всё ещё не верит, что это правда. По ночам долго смотрит на мирно спящего Юнги, в страхе, что если он заснет, утром его может не быть. Юнги почти не разговаривает. Всё время молчит и смотрит отстраненно, теряясь где-то в своих мыслях. Хосок его не торопит, врач говорит, что он придет в себя со временем. Со временем им разрешают небольшую нагрузку, и они изредка выходят на во двор больницы прогуляться. Юнги все также молчит. Хосок тоже, не в силах отвести от него взгляда. Посещают психолога. Хосок рассказывает о своем сне. Делится своей пережитой болью и, что до сих пор думает, что это все не правда. Психолог ему мягко улыбается, успокаивая. Приходят из полиции, говорят о факте алкогольного опьянения, грозятся лишением прав. Хосок совершенно ничего не понимает. Врач говорит, что все нормально. Кратковременная потеря памяти имеет место быть после сотрясения. Они отправляют его на дополнительные анализы. Хотя Хосок уверен, что здесь какая-то ошибка. Он вообще не пьет. О чем, собственно, он им всем и говорит. Юнги в тот день долго и странно на него смотрит. А вечером впервые сам заводит разговор. — Ты действительно не помнишь? — тихо спрашивает он. — Я действительно не понимаю, о чем они мне говорят, — альфа пожимает плечами в ответ. — Мы просто ехали домой. И я точно не пил. И снова этот изучающий взгляд. Юнги кивает сам себе, снова уходя в размышления. Когда омега подтверждает перед инспектором, что альфа все же немного выпил, Хосок начинает верить в амнезию. Может его мозг так сработал на травму и подменил одну часть воспоминаний, а вторую вообще скрыл? Врач продолжает настаивать, что со временем все вернется в норму. И его воспоминания тоже. Чего, кстати, все же не происходит. Не на следующий день, н через две недели прибывания в больнице. Врачи разводят руками, глядя на его анализы. Все в порядке, вы полностью здоровы. Вам просто нужно больше времени, и вы все вспомните. Звучит сомнительно, честно говоря. Две недели среди белых стен и уже приевшегося запаха хлорки, и их выписывают одновременно. Водительских прав, к огромному удивлению Хосока, его все же не лишают. Но домой они все равно добираются на такси. Машина восстановлению не подлежит.

Их квартира встречает их звенящей тишиной. Хосок обводит ее взглядом. Ему будто становится легче. Он скучал, действительно скучал по их дому, их теплому гнездышку. Он улыбается, проходя в гостиную. Ощущение, будто его не две недели здесь не было. А как минимум год. Проводит рукой по подоконнику, смотря в окно. На пальцах остается слой пыли, но ему это кажется таким незначительным. Они всегда успеют прибраться. Нужно отдохнуть после дороги. Юнги, правда, так не считает, начиная суетится. Альфа вздыхает и начинает собирать по квартире разбросанные вещи, а после несет их в ванную и сортирует для стирки. Он слышит, как омега проходит мимо него, а потом возвращается и заглядывает в ванную. — Что ты делаешь? — интересуется Юнги. — Эмм… Вещи закидываю стирать? А что? — он поднимает взгляд, наблюдая, как лицо его мужа становится более удивленным. — Ты думаешь, что если у меня там какая-то амнезия, я не смогу помочь с уборкой? Я помню как включать стиральную машинку. — Да н-нет, я просто… — Юнги хмурится, хочет что-то сказать, а потом тяжело как-то вздыхает и уходит на кухню, оставляя альфу в недоумении. Хосок еще несколько секунд смотрит на место, где только что стоял парень, потом просто пожимает плечами и продолжает загружать стиралку. То, что не вместилось он кладет в корзину для белья возле стены. Ненадолго цепляется взглядом за пятна на боковой стенке стиральной машинки. Только собирается уйти, но их цвет явно его смущает, поэтому он садится на пол, приглядываясь. — Это что, — он тянется рукой, но не рискует касаться, — кровь? — потемневшие бакровые разводы заставляют его напрячья. — Юнги, — зовет он. Омега быстро приходит на зов и сразу смотрит туда, куда указывает Хосок. — Это кровь? — альфа смотрит на напрягшегося Юнги. Тот долго смотрит, а потом просто пожимает плечами. — Не знаю, — неуверенно произносит он, а после мокрой тряпкой, которую держал в руке, протирает стиральную машинку. — Но откуда-то же она здесь взялась, — тихо произносит альфа, смотря уже на чистую поверхность. — Может, — начинает неуверенно Юнги, — может она моя? — Хосок удивленно переводит на него взгляд. — М-мне плохо было за несколько дней до аварии. Давление упало и кровь из носа пошла. Может я так торопился, что обтер рукой и не заметил? — Не знаю? У меня тут вроде проблемы с памятью? — в тон ему говорит Хосок. — Где я был в это время? Ты говорил мне об этом? — Нет, не помню, — Юнги снова пожимает плечами. В конце концов они оба отмахиваются от этого, продолжая заниматься делами. Хосок меняет постельное в комнате, моет окна. Они полдня убиваю на уборку, после чего омега приступает к приготовлению ужина, а альфа уходит в душ. Он всматривается в свое отражение. Смутное сомнение того, что что-то не так закрадывается к нему в голову. Когда, черт возьми, он успел вернуть себе свой натуральный черныйцвет волос? Он же только недавно проспорил Сокджину на то, что он покрасится в малиновый. Когда это вообще было? От долгих размышлений голова начинает покалывать и он решает временно проигнорировать это. Может со временем воспоминания все же вернутся, и он перестанет чувствовать себя не в своей тарелке. Альфа осматривает своё тело, сканируя на наличие травм, отмечая, что синяки ещё не до конца сошли, что уж говорить о царапинах. Он думает, что некоторые в любом случае останутся шрамами. Странно как-то всё это. Он точно помнит, как их чуть не расплющило легковушкой, но травм как таковых нет, а у омеги и подавно. Будто в рубашке родились. От размышлений у него весь день болит голова. Он ужинает с Юнги, тот дает ему обесболивающее, уговаривая раньше лечь спать. После сна точно станет лучше тихо говорит он ему, мягко беря за руку и ведя в комнату. Хосок думает обо всем и сразу. Ему кажется странным не только его ощущения, но и поведение Юнги. Неужели авария так сильно пошатнула его психику? Все такой же тихий и задумчивый, почти не прикасается к нему и не лезет целоваться. Хотя раньше Юнги сам мог бросить все дела, завалить альфу, требуя поцелуев и ласки. — Прости меня, — шепчет альфа, прижимаясь со спины к телу Юнги и целуя его в плечо. Он сам не знает, почему он извиняется. Но это кажется правильным. Омега лишь вздрагивает, напрягаетсяь и, кажется, совсем не дышит. — Сладких снов, солнце. Он сильнее прижимается к омеге, обвивая руками его талию, утыкается в шею носом, вдыхая его еле слышимый феромон. Такой родной, такой… знакомый? Он еще раз вздыхает запах омеги и хмурится. Юнги всегда ассоциировался у Хосока с чем-то рождественским, прохладным и одновременно теплым. Как когда ты греешь руки у камина в прохладную зиму. Тепло, уютно и вкусно пахнет. Его кофейный аромат, что так сочетался с шоколадным запахом альфы, всегда отдавал шлейфом корицы. Все вместе это давало запах рождественского печенья и утреннего кофе. Но сейчас, сейчас это было что-то совсем другое. Тот же кофейный аромат, но он был каким-то теплым. Еле слышным. Но не смотря на это он был пряным и насыщенным. Немного древесным и сладковатым. От него больше не веяло чем-то зимним. Наоборот, Хосок чувствовал себя так, как чувствует себя ранней осенью. Когда природа меняет свои цвета, становится прохладней, но иногда еще можно поймать тепло уходящего лета. Или когда ты пытаешься поднять себе настроение дождливым днем и заказываешь какую-нибудь непривычную добавку к кофе. Альфе кажется, что в сочетании с его шоколадом это будет неимоверно сладко, не так атмосферно, как обычно. А как будто что-то новое, неизведанное. Хосок еще долго пытается понять, чем отдает феромон Юнги. Пытается вспомнить, как называется такая добавка к кофе, ведь он сто процентно помнит, что сам частенько заказывает такой в кондитерской Сокджина. Название вертится на языке и только на грани сна он вспоминает. Мускатный орех. Он обещает себе, что потом подумает о том, что так повлияло на изменение запаха Юнги. Он крепче прижимает к себе раслабленное во сне тело, еще раз вдыхает его аромат и не замечает, как сам проваливается в сон. Альфа в упор давит на газ, выруливая на трассу за городом. До побеления пальцев сжимает руль, объезжая очередную лужу. Видимость не очень, ливень перекрывает ясный вид на дорогу. В голове мелькает мысль, что садиться выпившим за руль была не очень хорошая идея, но адреналин бъет в голову, а сидевший на пассажирском сидении Юнги заставляет крепче обхватить руль и сильнее вжать педаль в пол. — Пожалуйста, останови машину, — Хосок поворачивается в сторону, видя, как омега впился руками в ручку на двери, — Пожалуйста, Хосок, мне страшно. — Юнги глотает слезы, пытается вразумить альфу. — Закрой свой поганый рот, сука, — альфа бьет кулаком по рулю, выезжая на встречку. — Мы же разобьемся! — кричит омега, истерика накрывает его с головой. Хосок замахивается рукой, кулаком ударяя его в живот, насколько сильно позволяет ему пространство. Юнги взвывает от боли, пытаясь закрыться от еще одного удара. Альфа заводит руку за голову Юнги, хватая за волосы, и бьет ей об бардачок. С садистким удовлетворением наблюдает, как из разбитого носа омеги течет кровь. — Ты в любом случае сегодня сдохнешь, — выплевывает Чон, пока на фоне скулит от боли Юнги. Альфа чувствует, как короткие ногти омени впиваются в его руку в попытке убрать ее из его волос. — Заткнись, ублюдок. Я предупреждал тебя? Говорил, не бесить меня? Тебе всего лишь надо было сидеть на своей жирной заднице ровно, да хлебало не раскрывать, — альфа резко заворачивает в лес, держа омегу за волосы и сильно их сжимая. Мин плачет, пытается вырваться, за что его снова бьют головой, только теперь об окно. На стекле остаётся виден небольшой след крови, альфа лишь усмехается, получая неимоверное наслаждение от чужой боли. — Хватит ныть. Сейчас заживо тебя закопаю, шмара. — Пожалуйста! — умоляет Юнги, держась за голову, он сквозь слёзы смотрит на альфу, что скалится на попытки омеги. — Я буду хорошим, пожалуйста, остановись! Я буду слушаться, буду послушным! Альфа смеется, снова заворачивая, но не справляется с управлением на скользкой от дождя дороге. Еле выровняв машину, Хосок не замечает, как в них въезжает грузовик. Толчок. Тело резко выбрасывает вперед, а потом в сторону. Чужой бампер приходится прямо с его стороны, выбивая стекла и вдавливая дверь во внутрь. Скрип колёс режет слух, а боль пронзает всё тело. Чон плохо понимает, что именно произошло. Мутным взглядом осматривается вокруг, видит, как Юнги отстегивает ремень и выходит из машины. Сам пытается сдвинутся с места, но понимает, что не может, придавленный дверь. После Чон видит лишь темноту. Хосок вскакивает с постели, еле сдерживая крик. Он чувствует как холод окутывает все его тело, сковывая мышцы. Альфа панически огладывается, пытаясь восстановить дыхание и плонять, где он вообще находится. Остатки кошмара уходят на второй план, когда он вспоминает, что только недавно заснул вместе с Юнги. Он ощупывает вторую сторону кровати и, никого там не обнаружив, паника новой волной накрывает его. Он судорожно пытается вылезти из кровати, путаясь ногами в одеяле и с грохотом падая на пол. Слышит звон разбившегося стекла в соседней комнате, а после его глаза режет включившийся свет. Юнги подлетает к нему с ужасом в глазах, Хосок окидывает его взглядом на наличие каких-либо повреждение. Тянется к нему, хватает за руки и, не удержав равновесие, падает вместе с омегой на пол. Юнги вскрикивает и пытается вырваться. Альфа стальной хваткой прижимает его к себе, дыша им и пытаясь востановить дыхание. Омега перестает трепыхаться в его руках, замирая. — Что случилось? — спустя какое-то время спрашивает омега. Он позволяет альфе продолжать прижимать его к полу. Хосок чувствует, как Юнги медленно зарывается своими пальцами в его волосы и успокаивающе начинает гладить их. Чон молчит, восстанавливая дыхание. Это просто сон, все хорошо, они дома. Что-тро его сознание издевается над ним последнее время, проносится в его голове. От слегка приподнимается над омегой, заглядывая в его лицо. — Черт, — шипит он, вставая и поднимая за собой омегу. — Сильно ударился? — он осматривает голову Юнги, ощупывает, пытаясь найти больное место. От прикосновения к затылку омега перед ним морщится, и альфа начинает сыпать извинениями. — Я в порядке, — Юнги убирает его руки и смотрит на него снизу вверх. — Что случилось? — Что это был за звук? — Хосок уходит из спальни, он точно слышал звук разбившегося стекла. Идет на свет, заходя на кухню. Там видит на полу разбившийся стакан и лужу воды. — Я вставал попить, — объясняет Юнги, идя за ним следом. — Т-ты напугал меня, и я уронил стакан, — он садится на корточки, начиная собирать осколки. Хосок принимает его ответ, сам уходит в ванную и достает половую тряпку. Возвращается, когда Юнги заворачивает осколки в пакет и выбрасывает в мусорку. Альфа не дает ему забрать у него тряпку и сам вытирает пол, надеясь, что осколков не останется. После наливает себе и омеге воду. Они пьют в тишине, изредка ловя взгляды друг друга. Хосок делает несколько глубоких вдохов, а после тянется к Юнги. Омега от неожиданности отшатывается от него. Хосок сам от этого пугается, широкими глазами смотря в такие же испуганные на против. — Я хотел обнять, — шепчет он через пару секунд. Юнги бросает на него неуверенный взгляд, но сам тянется к нему. — Мне просто приснился кошмар, — наконец объясняет он омеге свое поведение. — Я испугался, что потерял тебя. Чон обвивает талию парня руками и утыкается носом в его шею, тот в ответ сжимает его плечи. Он чувствует, как перенапряженное тело в его руках понемногу расслабляется, а после начинает сотрясаться в беззвучном плаче. — Ну ты чего? — шепчет он, растирая спину омеги руками. — Я так сильно тебя напугал? — Юнги что-то неразборчиво мычит и впервые всхлипывает в слух. — Пойдем-ка спать. Услышав это, Юнги пытается отстраниться от него. Но Хосок подхватывает его под бедра, заставляя крепче обнать себя за шею и обхватить ногами талию. Омега вскрикивает от неожиданности и застывает в его руках. Хосок идет из кухне, попутно выключая свет. Уже в спальне он аккуратно укладывает омегу на кровать, подбирает с пола одеяло и и накидывает на него. Выключает свет и сам ложится рядом. Когда Юнги предпринимает попытку отвернуться от него и лечь на край, Хосок за талию притягивает его к себе, сам укладывается на него сверху, прижимая к кровати. Он ласково целует Юнги в ключицу и укладывает голову на его грудь. Слышит, как у того быстро бьется сердце, и не понимает, чем вызвана такая реакция. Через несколько минут Юнги неуверенно обнимает его за плечи, а после полностью расслабляется под телом альфы и засыпает. Чуть позже альфа слезает с омеги, ложась рядом, и притягивае его к себе под бок. Долго смотрит на Юнги, водит пальцем по носу-кнопке, после чмокая в него, и сильнее прижимает к себе такое хрупкое тело, что жмётся ближе в поиске тепла.

Утро разбудило Хосока своим ярким солнцем, пробирающимся сквозь незакрытые шторы. Альфа аккуратно вытаскивает руку из-под головы Юнги, пытаясь тихо встать и задернуть шторы. Также тихо ложится обратно, принимаясь разглядывать своё сокровище. Юнги причмокивал губами во сне, хмуря брови. Его ресницы подрагивали, а он сильно сжимал кулаки, будто собираясь обороняться. Альфа осторожно косается лица омеги, невесомо поглаживая скулу и также невесомо целуя в лоб. Свою любовь он решает порадовать омлетом на завтрак, полностью отдавая себя готовке. Поэтому он с криком вздрагивает, когда оборачивается и видит Юнги в дверном проеме. Тот шокированно, с каким-то недоверием смотрит сначала на Хосока, а потом на плиту с дымящимся завтраком. А альфе начинает казаться, что это постоянная реакция омеги на него. Шокированный, удивленный. Испуганный. — С-сколько сейчас времени? — спрашивает омега, нервно заламывая руки. — Десять только, — улыбается ему Хосок, бросив взгляд на часы на стене. — Ты чего так рано встал? — Прости, пожалуйста! Я больше так не буду! — одновременно с альфой тараторит Юнги. Оба замирают, ошеломленно рассматривая друг друга. У омеги слезятся глаза, он старается приглушить всхлип, но у него не получается, от чего он еще сильнее пугается. Хосок понимает абсолютно нехрена. — Сегодня выходной, — он медленно подходит к омеге и касается руками его плеч, чувствуя мелкую дрожь по его телу, — ты можешь поспать подольше. Я сам в состоянии себе приготовить. Не надо плакать, успокойся. — Чон улыбается, притягивает Юнги к себе в объятия, целует в макушку замершего парня. — Ты, наверное, голоден. Я приготовил омлет, — он усаживает омегу за стол, принимаясь накрывать на стол и украдкой посматривать на Юнги. Тот сидит смирно, низко опустив голову и уложив руки на колени, продолжая мелко дрожать. Парень вздрагивает, когда возле него ставится тарелка. — И почему ты до сих пор валяешься? — Хосок с ноги врывается в комнату, громко ударяя дверь об стену. — Время семь, а ты ещу дрыхнешь! Альфа подходит к кровати, рывком стягивает с Юнги одеяло. Омега ежится от холода, но так и продолжает лежать в постели. Чон мысленно считает до трёх, после же хватая парня за ногу и стягивает с кровати. Тот с гулким стуком падает на пол. — Кому сказал вставать блять? — он пинает омегу в живот, — На том свете отоспишься! Чтобы каждый гребанный день в семь утра на столе уже стоял завтрак. Ты понял меня, сука? — Хосок еще раз пинает Юнги, тот вскрикивает, обнимая себя за живот, и беззвучно плачет. Чон хватает его за волосы, Юнги вскрикивает, но послушно встает. Альфа тащит его на кухню. — Чтобы через пятнадцать минут все было готово, иначе пеняй на себя. Хосок вздрагивает, роняя ложку на пол. Он удивленно смотрит перед собой, смутно замечая, как Юнги поднимает ее, убирает в раковину и доет ему другую, чистую. — Т-ты в порядке? — омега машет ладонью перед лицом Хосока. Тот вздрагивает и часто моргает, пытаясь понять, что черт возьми сейчас за ерунда промелькнула в его голове. — Просто… — начинает было он, но решает пока ничего не объяснять. — Ничего особенного, задумался — Чон улыбается Юнги, принимая чистую ложку. Очередная картинка не выходит из его головы, но откуда и вообще почему она оказалась в его сознании, он не знает. Игры разума? Хосок чувствует, что что-то упускает. Что-то важное. Но пока не понимает, что именно. Он решает немного отвлечься от странных мыслей, принимаясь разглядывать омегу перед собой, который был окутан сейчас лучами солнца. — У меня что-то на л-лице? — заикаясь спрашивает Юнги, замечая пристальный взгляд. С каких пор он так часто заикается? — Нет, — отвечает ему Чон. — Просто у тебя глаза такие красивые, когда в них солнце отражается, — альфа тихо восхищается, пытаясь подобрать ассоциацию. — Они так похожи на драгоценные камни. Топазы. Юнги смущается под его взглядом, продолжает быстро есть, отводя взгляд в сторону. А Хосок думает, что глаза у Юнги действительно очень красивые и как пара голубых топазов. Если бы ни одно маленькое, но такое странное «но». У Юнги всю жизнь был миндальный цвет глаз.