...И мой сурок со мною

***

В участке при виде фотографий пропавших и найденных позднее детей Дин пожалел о съеденном завтраке, а Сэм возрадовался, что с утра ограничился лишь чашкой кофе. Впрочем, по мере чтения полицейского отчета и кофе запросился наружу. По всему выходило, что за последний месяц пропадали домашние тихие дети в возрасте от пяти до десяти лет. Пока пропавших было трое, и нашли двоих из них. Еще одну девочку, семилетнюю Элис Уорден, искали, но мало кто надеялся найти ее живой. Пока коронеры гадали, кто мог проделать такое с человеческим телом, Сэм пытался поймать ускользающую мысль. Что-то, какой-то отблеск догадки дразнил его, не давал покоя, щекотал мозг, но никак не шел в руки. После просмотра очередной фотографии Дин быстрым шагом вышел из комнаты, но вскоре вернулся. Лицо у него стало приятного глазу фисташкового оттенка. Сэм хотел было съехидничать на тему гендерной принадлежности и цвета волос некоторых товарищей, но вскоре воочию узрел то, от чего поплохело брату. Казалось, ребенка вывернули наизнанку, но черно-белое фото не могло передать, было ли это на самом деле так или же кто-то искусно поработал скальпелем. Приехавшие чуть позже судмедэксперты и патологоанатом, вскрывавший тела, сказали, что это не нож, но не брались утверждать точно, кто или что могло проделать это с детьми. Разом посмурневший Дин вышел из прохлады здания, прищурился от ударившего в глаза солнца и спросил: — Что это может быть? Демон? Ведьма? Просто ублюдок-извращенец? Сэм промолчал. В голове что-то настойчиво зудело. Он хотел было сказать о странном ощущении брату, но почему-то передумал. Пока Сэм заседал в библиотеках, архивах и обшаривал интернетовские закоулки, Дин разговаривал с родителями погибших и пропавших детей. Оттуда он вышел с тяжелым сердцем. Казалось бы, сколько уже раз он так заходил в чужие дома, прикрываясь липовыми «корочками», и сколько еще зайдет, но именно это дело по-особенному отзывалось где-то в глубине души. Дин не мог объяснить даже самому себе причин такого беспокойства, то ли это было связано с непотребствами, учиненными над детьми, то ли с чем-то иным. И именно это его и тревожило.

***

Дин от души шваркнул обшарпанной дверью мотельного номера, и Сэм встревоженно оглянулся, оторвавшись от лэптопа. — Дин? Что-то случилось? Брат в ответ помотал головой и тяжело уселся на кровать, жалобно скрипнувшую пружинами и прогнувшуюся под его весом. — Нет. Все в порядке. Что у тебя? — Это в высшей степени странно, Дин. Я порылся в архивах и выяснил, что подобная… мерзость происходит раз в пятьдесят лет. Именно в этом городе. Кажется, это все же наш профиль. Еще поискал местные легенды, сходил на кафедру этнографии в здешнем колледже, но не нашел ничего даже отдаленно напоминающего вот это. — И что? Тупик? — нетерпеливо перебил Дин. — Погоди ты, — отмахнулся Сэм. — Знаешь… У меня непонятное ощущение, что я это уже видел. Нет, это точно не дежа вю, и подобного дела точно не было раньше. Даже не понимаю, как это объяснить. Хотя… Кажется, я видел это во сне. — Это когда ты верещал, как девчонка? Сэм нахмурился было, но взял себя в руки. — Да, Дин, именно тогда. Вроде бы там тоже были выпотрошенные дети. И еще что-то, чего я пока не могу вспомнить. Дин хотел было съязвить, но передумал, вместо этого сказал: — То есть у нас нет ни черта, кроме твоего то ли сна, то ли видения. А, и еще подшивок многолетней давности. Великолепно, Сэмми. Вспоминай, может, еще что-то появится. Сэму оставалось только озадаченно смотреть, как Дин вылетает из номера, шарахнув дверью так, что зазвенели кружки в кухне. Он озадаченно оглядел насточертевший номер. Занавески в мещанскую незабудочку, аляповатые обои с легким налетом плесени в верхних углах, вытертый линолеум и лимонно-желтый кухонный гарнитур. Это практически ничем не отличалось от сотен таких же халуп, где он провел практически всю жизнь. Только четыре года в Стэнфорде заметно отличались от этой бесконечной мотельной череды. Казалось, это было в прошлой жизни и не с ним, столько всего произошло с момента гибели Джесс. Призраки, ведьмы, оборотни, вендиго, демоны и еще куча всякой нечисти. Смерть отца. И его чертовы видения. Дину хорошо, он может надраться в баре хоть до поросячьего визга, снять официантку и забыть то, что видел сегодня. У Сэма же до сих пор, стоило ему смежить веки, перед глазами плыли и отвратительно шевелились те фотографии. Он тяжело вздохнул, помотал гудящей головой и, хорошенько подумав, умылся ледяной водой, и уселся за лэптоп. Должна же быть хоть какая-то зацепка! И если она существует, то он ее найдет.

***

Дин очнулся от женских воплей где-то рядом и ощущения, будто его лупят по щекам. Он с трудом открыл глаза, и источник криков обнаружился совсем рядом. Вопила официантка, которую он вчера снял в баре. Хорошая, между прочим, девица, замечательная во всех отношениях. Дин сморщился и застонал. — Не… кричи. Хватит, — просипел он пересохшим горлом. Девчонка разверещалась еще пуще. С ее слов выходило, что Дин отрубился как-то очень быстро, проспал с полтора часа, а потом начал орать, чтобы его не убивали, он ни в чем не виноват и не трогал детей. Причем все это произносилось в женском роде. Через пару минут он стоял в коридоре в одних трусах, с охапкой вещей в руках и пытался понять, что вообще произошло. В голове всплывали какие-то обрывки полусна-полуяви, что-то черно-красное, кряжистые мужики, отблески серебра и обволакивающая боль. И тут Дин окончательно проснулся. Совершенно точно, ему снилась та же ерундовина, что и Сэму. Он моментально оделся, ссыпался по лестнице, влетел в Импалу и помчался в мотель. Ключ в трясущихся мелкой дрожью пальцах никак не попадал в замочную скважину, глаза заливал то ли пот, то ли некстати начавшийся дождь, и, выругавшись, Дин ничтоже сумняшеся вынес дверь. В комнате мерцал экран лэптопа, но брата в номере и его окрестностях не было. Когда Дин перерыл весь номер и чуть не расшиб о стену разрывающийся от его звонков братов телефон, Сэм, зевая, вошел в номер, держа перед собой пакет со льдом. Под глазом у него сиял смачный фингал. — Сэмми! Где ты был? Какого черта не оставил записку? Кто тебя так приложил? Сэм остановился и озадаченно уставился на разговорившегося брата. — За льдом ходил. Я вечером пошел в бар и решил было последовать твоему примеру и надраться в хлам. До сих пор эти дети стоят перед глазами, — он поморщился и смущенно признался. — Я немного не рассчитал сил, и местная шпана решила меня обчистить. Все мое при мне, только вот синяк прибавился. А ты-то чего среди ночи примчался? Дин с облегчением выдохнул. Слава богу, с Сэмом все в порядке. — Сэмми, расскажи, что тебе снилось, — попросил он. — Только с подробностями. Рассказ брата занял минут пять, но за это время Дин успел покрыться холодным потом и обзавестись парой десятков бегающих по телу мурашек. Потупившись, он признался, что ему снился тот же самый кошмар. Сэм долго молчал, а затем сказал: — Знаешь, Дин, я поначалу думал, что это все мои видения, ну, ты понимаешь. Что теперь я вижу не только будущее, но и прошлое. Но это никак не объясняет того, о чем рассказал ты. Дин кивнул головой, соглашаясь. — Даже у отца в дневнике не написано о чем-то подобном. Значит, надо рыть самим. Сэм внезапно оживился, а затем сник. — Я вспомнил кое-что еще из сна. Генри Кэмпбелл и Джонатан Винчестер. Интересно, это наша родня или просто однофамильцы? С утра надо позвонить Бобби, чтобы он порылся в старых охотничьих книгах, если, конечно, такие существуют. Ни один из них так и не смог уснуть до рассвета. Дин боялся вновь увидеть черно-красный кошмар, а Сэму в голову стучался полузнакомый ритм. Бобби не смог порадовать их хорошими вестями, но пообещал посмотреть в книгах про их то ли предков, то ли однофамильцев. Дин, вспомнив сон, вновь ушел осматривать дома погибших детей, на этот раз — в поисках ведьмовских мешочков, а Сэм отправился в турне по библиотекам и архивам. Перед глазами стояло измученное лицо ведьмы из сна. Дин вернулся еще более издерганным, чем был. — Я обыскал дома и нашел везде ведьмины мешочки. Даже у Элис Уорден. Все сжег, но не надеюсь, что девочке это поможет. Копы говорят, новых пропавших пока не было. Что у тебя, Сэмми? У Сэма не было ничего стоящего. Повторяющихся имен и инициалов в списках архива было полно, но все это были разные люди. Стоило бы еще проверить по фото, но вероятность найти что-то была крайне мала. Вряд ли ведьма стала бы светиться в газетах. Сэм с трудом признался себе, что ждет сна еще раз. Может быть, получится увидеть лицо настоящей ведьмы. Хотя все еще было неясно, почему им с Дином снится одно и то же. Вдруг Сэм насторожился. Дин, задумавшись, выстукивал и напевал что-то знакомое. — Дин! Что ты поешь? Тот вздрогнул и умолк. — Я молчу. С чего ты взял, что я что-то пою? — Ты только что мычал что-то. Я это где-то слышал, и это точно не твой волосатый рок. — Я молчал как рыба об лед! — возмутился Дин. — Но если ты так настаиваешь, я могу начать петь все любимые песни прямо сейчас. Сэм страдальчески скривился и жестом попросил брата заткнуться прямо сейчас. За окном лил дождь, капли стучались в стекло и оставляли на нем длинные извилистые следы. Небо было затянуто свинцом уже который день и, судя по прогнозам погоды, проясняться не собиралось. Ни о какой вылазке в поле и речи не шло. Во всяком случае, до тех пор, пока они не обзаведутся болотными сапогами и непромокаемыми комбезами. В этот день порадовал их только звонок Бобби. Он выяснил, что Джонатан Винчестер и Генри Кэмпбелл — их дальние родственники и достаточно известные в свое время охотники. Работали в паре, перебили кучу нечисти, но после какого-то дела обходили Луизиану десятой дорогой. Еще ему удалось узнать, что погибли они молодыми, что, в общем-то, неудивительно, и примерно в таком же возрасте умерли все их прямые потомки. На протяжении разговора Сэм хмурился все сильнее, несколько раз огляделся вокруг, удостоверился, что брата рядом нет, и рассказал Бобби про их сон и фразу о проклятии до седьмого колена. Бобби мигом посерьезнел и пообещал найти все, что сможет, о подобных непотребствах. То, что Дин и Сэм, по всей видимости, и являются тем самым седьмым коленом, никто так и не произнес вслух. Впрочем, об этом следовало догадаться раньше. Возможно, им стоило уехать как можно дальше, но негоже было оставлять дело незаконченным. Да и сны не стоило сбрасывать со счетов. Кто знает, во что это может вылиться со временем.

***

Утро застало их в неприглядном состоянии. И Дин, и Сэм не спали практически всю ночь. Тот же кошмар разбудил их, стоило лишь смежить веки. Во всяком случае, им так показалось. Дин после этого долго плескал в лицо ледяной водой, а Сэм торчал под холодным душем. Ко всему еще и прибавилось ощущение, что тогда их предки убили невинного человека, если ведьму, конечно, можно назвать полностью невинной, а истинный виновник зверств все еще жив и невредим. Впрочем, с этим они собирались разобраться в ближайшее время. Ко всему, в пять утра зазвонил телефон Дина, и заспанный шериф сообщил, что пропал еще один ребенок, на этот раз мальчик. Питер Эванс, пяти лет, симпатичный кудрявый мальчонка с синими-синими глазами. Элис Уорден пока или еще не нашли ни живой, ни мертвой. Можно догадаться, что этот звонок не добавил им хорошего настроения. На месте преступления выяснилось, что ребенок пропал из закрытой комнаты. Окно не открывалось, ни следов серы, ни ЭМП не обнаружилось. У неестественно спокойной матери с опухшим от слез лицом удалось выяснить, что ночью Питер просился спать с родителями, потому что боялся злой и страшной женщины в его спальне, но ему не разрешили, лишь заперли дверь и включили ночник, чтобы он не пугался темноты. Под утро мать решила проверить мальчика, но обнаружила лишь пустую комнату и смятую постель. И никаких следов борьбы. Дин оставил Сэма разбираться с рыдающими родителями, а сам вышел наружу и устало прислонился лбом к Детке. В мутно-белой дымке тумана терялись даже верхушки деревьев с уже облетевшей листвой. Невдалеке темнело длинное пятно дороги с гирляндами мигающих полицейских машин. Он поежился — утро выдалось прохладным. Дин скользнул взглядом по окружившим дом зевакам и вдруг замер на месте, поразившись собственной недогадливости. Если это чудит недоубитая ведьма, то она должна быть знакома с семьями пропавших детей. Зря они с братом провели столько времени, роясь в подшивках, если ответ все это время лежал перед носом! На крыльце показался озабоченный Сэм, брезгливо держащий что-то двумя пальцами. Не надо было и приглядываться, чтобы понять, что это. Еще один ведьмин мешочек. Дин уселся в машину и завел мотор, дожидаясь брата. — Сэм, мы дундуки, — сказал он. — Если это ведьма, то она должна быть связана с пропавшими детьми. Подруга семьи, нянька, воспитательница, домработница, я не знаю, кто еще. Сэм озадаченно почесал в затылке. — Ты прав. Высади-ка меня у участка, посмотрю, есть ли точки пересечения у семей. Кстати, Дин, если верить сну, — они непроизвольно вздрогнули, — то должен пропасть еще один ребенок. Последний. И, знаешь, я уверен, что та девушка, которую убили наши предки, не имела отношения к вот этому кошмару. Хотя бы потому, что из могилы, будучи сожженным, трудновато мастерить вот эту мерзость, — он покачал на кончике пальца мешочек. Дин кивнул, соглашаясь, и вскоре притормозил у полицейского участка. — Оставь мешок тут, я его сожгу, — кинул он на прощание брату. Чертова вещица очень долго не хотела загораться, пришлось буквально пропитать ее керосином, и только после этого она вспыхнула. Нахохлившись, Дин пошел прочь от обрыва, где сжег ведьмин мешок. Низ брюк быстро намок — с неба продолжало сыпаться что-то среднее между дождем и осадками от сильного тумана. Детка виднелась невдалеке. За день он объездил почти все семьи, где исчезли дети, но не обнаружил ни одного совпадения. Никаких общих точек словно и не существовало, но чутье подсказывало, что они вышли на след. Пропавшие дети проживали в разных районах города и не были знакомы между собой. Они не посещали одни и те же детские сады, школы, кружки и черт знает что еще. Единственным местом, где они гипотетически могли встретиться, был парк. Но это было настолько призрачно и эфемерно, что даже не тянуло на полноценную догадку. Так, возможно, зазвенит. Стоило бы проверить работников парка, но внезапно Дин осознал, что на это у него нет ни сил, ни желания. Да и зачем? Подумаешь, какая-то ведьма, дети еще… Совсем не то, чем стоит заниматься. Он, не колеблясь, развернул машину и направил ее к отбойнику.