...И мой сурок со мною

За день Сэм весь извелся. Его мучила головная боль, похожая на ту, что предшествовала видениям, но он так ничего и не увидел, только тревога нарастала все сильнее. Дин должен был вернуться еще три часа назад, но мобильник молчал, а брата нигде не наблюдалось. Вначале Сэм подумал, что Дин мог вновь пойти в забег по окрестным барам, но позже ему пришлось отказаться от этой мысли. Его не было ни в одном из них, так же, как и нигде не было видно припаркованной Детки. Беспокойство потихоньку перерастало в панику. Чтобы хоть немного отвлечься, он решил прибраться в номере. Как истинного аккуратиста его раздражал сопровождающий их хаос и бардак. В быту брат был невыносим, и из его сумки явственно пованивало стоячими носками и недовысохшей и чуть заплесневевшей одеждой. Поэтому, покончив с уборкой на своей половине номера, он залез на территорию Дина и вытряхнул все из сумки брата, предчувствуя очередной разнос по поводу «личного пространства». Его взгляд упал на вещи, и Сэм застыл. Поверх всего лежал ведьминский мешочек, до того спрятанный глубоко внизу. Он моментально схватил кусок ткани, рванул в ванную и подпалил его прямо там. С первого раза не загорелось, пришлось облить спиртом из аптечки. Сразу же после этого заверещал молчавший весь вечер телефон. — Агент Харрис? Это шериф Дэйл. Машину вашего напарника нашли в нескольких милях от города. Сам он… в не слишком хорошем состоянии. Его только что увезли в окружную больницу. Дальше Сэм уже не слушал.

***

Уже подбегая к больнице, он догадался посмотреть страховку на брата. Хвала всем богам, она была выписана на нынешнее Диново имя. С некоторых пор — например, когда брат налакался в стельку и посеял все бумажки из бардачка Детки, — именно у Сэма хранились все документы. Шериф уныло переминался с ноги на ногу у больничного входа, явно не представляя, как будет отчитываться перед столичной штучкой. Сэм едва его заметил и пронесся огромной растрепанной кометой к регистратуре. — Дин Моррисон… где? — выпалил он, задыхаясь и едва переводя дух. Регистраторша, симпатичная девица вполне в Диновом духе, кстати, сначала потребовала страховку пострадавшего и лишь затем сообщила номер палаты. Дин лежал бледный, замотанный бинтами, со странно искривившимся лицом, даже вроде бы давно исчезнувшие веснушки проступили вновь. На лбу и скуле у него белели шматки пластыря. К сгибу руки была прикреплена капельница, и, как ни странно, брат не предпринимал попыток содрать ее, скорчить мужественную рожу и рвануть вперед и с песней мочить нечисть. Только лежал как неживой. Сэм автоматически рыкнул на сунувшуюся было останавливать его медсестру и прорвался в палату. Дин даже не отреагировал на шум и открыл посветлевшие глаза, когда Сэм взял его за руку. — Сэмми… — просипел он. Голос у него был слабым, хриплым, словно он орал целую вечность. — Ты как тут?.. — Сойдет. Что с тобой случилось? Я нашел ведьмин мешок у тебя в сумке, — отрывисто проговорил Сэм. Дин прокашлялся, немного помолчал, собираясь с силами, затем сказал: — Не помню. Ни черта не помню, кроме того, как сжег мешок, ехал по шоссе, что-то про парк придумал, а потом стало так пофиг… И даже дышать было влом. И жить тоже. И… — голос у него дал петуха. — И на детей тоже стало плевать. Сэм удрученно молчал. Сказать ему было нечего, но радовало, что брат жив и относительно здоров. — Как ты себя чувствуешь, Дин? — обеспокоенно спросил он. После непродолжительного молчания Дин разлепил губы и еле слышно произнес: — Паршиво, Сэм. Как будто во мне пробили дырку, и все, что во мне есть, улетает туда. Вон, даже руку поднять не могу, — криво усмехнулся он и в доказательство слегка приподнял проткнутую иглой капельницы руку. — Все, больше никак. Кстати, что с Деткой? — Я сам не видел, но мне сказали, что тебя нашли в кювете. Детку, скорее всего, ты разбил, — пробормотал Сэм. — Кто ты и куда дел моего брата? Настоящий Дин скорее откусил бы себе язык, чем сказал что-то вроде такого. Дин даже не улыбнулся и никак не отреагировал на известие об аварии. — Знаешь, мне еще показалось, что я снова видел ту девушку из сна. Она стояла на кладбище у могилы и показывала что-то, но я не успел разглядеть, что именно. И там в небе тоже что-то было, но я опять не увидел, — медленно проговорил он. — Хотя теперь я не уверен, что это не бред или не эффект от мешка. Это очень быстро мелькнуло перед глазами, а потом провал. Сэм нахмурился еще сильнее и непроизвольно взъерошил волосы. — На каком кладбище? Ты запомнил, где это было? Ответа не последовало. Измученный Дин отключился и посапывал. Ничего хорошего это не несло, даже тогда, во время истории с Легранжем, Дин не засыпал во время разговора. А уж о том, чтобы он рассказал о своих болячках без ствола у виска или не будучи пойманным с поличным, и речи не шло. Сейчас Дин выглядел осунувшимся, на редкость хрупким и уязвимым. Сэм отпустил руку брата, осторожно отставил стул, чтобы не разбудить, и вышел из палаты. Врач его не обрадовал, сказал про непонятную слабость Дина, что имеющиеся повреждения к такому привести не могут, поэтому чуть позже проведут дополнительные исследования. Сбивчивое бормотание шерифа про то, что на том участке отродясь аварий не было, а тут раз, и привет, ладно хоть живой, а вот машина всмятку, Сэм пропустил мимо ушей и вышел из госпиталя, не глядя под ноги и по сторонам. Озадаченный шериф так и остался стоять в дверях. По всему выходило, что мешок подкинули, когда их обоих не было в номере. Еще и парк, и ведьмочка из сна, и кладбище какое-то… Голова шла кругом. Стоп. Сначала надо забрать все из машины, пока у местных не возникло вопросов, на кой черт цацам из ФБР столько оружия, распятий и святой воды. До стоянки пришлось идти пешком под мелкой противной моросью. Небо напоминало позавчерашнюю овсяную кашу и вяло выдавливало из себя дождь пополам с туманом. У Сэма сжалось сердце, когда он увидел, во что превратилась Детка. По всему, при таком ударе Дин не должен был выжить, но… Теперь он готов был поклясться, что у старушки Шеви есть душа. Иначе никак нельзя было объяснить, почему Дин остался в живых после такого удара и отделался лишь легкими повреждениями. Сэм подошел ближе и бережно провел рукой по капоту, как собаку потрепал по холке. Он быстро скинул оружие и документы в сумку и ушел, чавкая ботинками по грязи. Невдалеке чернели холмики памятников и кое-где — затесавшиеся кресты.

***

Дети, парк, мотель. В голове что-то вертелось, но уловить эту мысль никак не выходило. Кто-то заходил к ним в номер, и этот некто точно причастен к пропаже и убийствам детей. Дин что-то говорил про парк. Не может ли этот таинственный незнакомец быть связан и с парком, и с мотелем? Не теряя времени, Сэм помчался к стойке администратора и вытребовал список служащих. Затем он произвел несколько манипуляций, и у него оказались списки работников муниципального парка. Он быстро сличил данные и почти сразу же нашел совпадение. Некий Дэниэл Донахью, дворник, тридцати трех лет от роду, не женат, не привлекался. Вечером работает в парке, днем приводит в порядок территории нескольких мотелей. Донахью, Донахью, Дэниэл Донахью. С куцей фотографии глядел дюжий усатый парень с будкой поперек себя шире. Кажется, они его видели, когда только заселялись в мотель. Такого сложно не запомнить, но вряд ли дети пойдут с такой бандитской мордой. В любом случае, нужно сперва поговорить. Дворник оказался на редкость незлобивым, часто улыбался и произвел на Сэма впечатление рубахи-парня, доброго и отзывчивого. В администрациях мотеля и парка на Донахью жалоб не было, сплошь положительные отзывы. Через четверть часа почти дружеской беседы Сэм был вынужден поменять мнение: за таким пошел бы и он сам, не только дети. Неужели это тот самый ведьмак? Эх, Дина бы сюда, он бы точно разобрался, что к чему! С другой стороны, как-то слишком уж гладко все выходит. Все одно к одному, настолько идеально, что даже настораживает. Стоило Дину только задуматься о парке, как чертова тварь заставила его съехать в кювет, и сразу же, как по мановению волшебной палочки, из ниоткуда выплывает добряк Донахью. Трудно поверить, что местные копы не уловили такой очевидной связи. Не уловили — или им не позволили уловить? В ушах зашумело. Кажется, кто-то сегодня слишком много думал, усмехнулся Сэм и потер виски. Шум нарастал лавинообразно, и когда должна была появиться боль от высверливающего мозг звука, что-то тоненько тренькнуло, словно струна оборвалась, и где-то вдалеке женский голос досадливо выругался: «Черная кровь, дьявол вас всех дери!» Задыхаясь, Сэм сполз с софы на пол и уткнулся лицом в подушки, стукнувшись коленями о пол. В голове звенело, и не было ни единой толковой мысли. Наконец он смог оторваться от пола и выпрямиться. Из сумки полетели вещи, к ним отправились все безделушки вперемешку с постельным бельем из мотельного комода, брякали ложки, звенела посуда, шваркали стулья и напоследок гулко бухнулся оземь стол. Сэм нашел то, что искал. Ведьмин мешочек был прикреплен в нише между подоконником и кухонным столом. Но на него это не подействовало, в отличие от Дина. Почему? Что значит «черная кровь»? Какого черта вообще творится в этом занюханном, проклятом всеми богами мира городишке? Сэм тяжело осел на подвернувшийся стул и запустил пальцы в шевелюру. Бобби. Наверняка он сможет объяснить, что к чему. Лучше бы он и не звонил. Бобби только подтвердил имеющиеся догадки, но не сообщил ничего принципиально нового. Они с Дином и являются тем самым седьмым коленом, а их предки трудились над таким же делом, но, как теперь стало ясно, убили невиновную девушку. Гипотетически это проклятье могло бы объяснить их извечные неудачи и катаклизмы планетарного масштаба. Но что-то внутри Сэма противилось такому подходу. Подобный же обряд был нужен для поддержания молодости и относительно вечной жизни. Где-то в качестве жертв выбирали животных, где-то — девственниц или молодых парней. Дети использовались только на территории Луизианы. Ритуал такого уровня мог провести лишь очень мощный маг, с которым даже Бобби не стал бы тягаться в одиночку. Поэтому либо они с Дином сваливают оттуда в темпе вальса, либо ждут подмоги в лице Бобби и еще пары проверенных охотников и сидят тихо, как мыши под веником. Сэма ни один из предложенных вариантов не устраивал. До завершения ритуала, судя по всему, оставалось совсем немного. Конечно, ведьму или ведьмака можно было найти и позже, прочесав весь штат силами охотничьей группы, — судя по всему, за прошедшее время за пределы Луизианы эта тварь не совалась, — но детей это бы не вернуло. И Дин. Сэм никогда не видел его настолько ослабевшим. Но помощь здесь не будет лишней, поэтому он договорился, что Бобби очень быстро собирает свой отряд и мчит к ним. Больше двух-трех дней это занять не должно. На вопрос о черной крови Бобби не сказал ничего вразумительного, лишь промычал, что это не телефонный разговор, и что точно он не знает, но есть пара догадок, о которых скажет лично. И отключился. Сэм задумался еще сильнее, обводя взглядом окружающий разгром. Ладно, допустим, лично он для ведьмы неуязвим, но кто поручится, что она не отыграется на брате? На месте он усидеть уже не мог. Вскочил, сметая в сумку дробовик, обрез, патроны, пистолет, святую воду, соль, распятье — на всякий случай. И с жутким грохотом рухнул на пол, схватившись за многострадальную голову. Темное, отливающее в трупную зелень небо. Проносящиеся над головами летучие мыши с уродливыми мордочками и перепончатыми крыльями. Покосившиеся редкие кресты, разрушившиеся и изъеденные временем, ветром и ливнями надгробия, из которых кое-где вылезает железный каркас. Под ногами хлюпает грязь — в голове проносится ощущение дежа вю, словно это уже было, рядом сердито сопит Дин. Сэм пытается осмотреться, но голова не поворачивается, лишь ноги сами по себе продолжают шагать вперед, в сумеречную темноту. Руку оттягивает привычная тяжесть лопаты, за спину заброшен обрез. Спину щекочет чей-то взгляд, но не выходит ни обернуться, ни предупредить брата — рот словно залит клеем, даже языком не двинуть. Дин что-то бормочет чуть позади, но слов не разобрать, все доносится будто из-под воды, неясно и расплывчато. Сэм останавливается и начинает раскапывать могилу. Надгробье выглядит старым, едва ли не начала века. Слева он краем глаза отмечает склеп с приоткрытым входом. Когда ладони ноют так, что к лопате не прикоснуться из-за кровавых мозолей, он слышит смешок Дина, видимо, тот только что отпустил очередную остроту. Внезапно перед глазами светлеет, словно кто-то выкрутил яркость на максимум, и застывший, закаменевший Сэм видит в этом жутком свете сбрендившей театральной рампы, как Дина подбрасывает в воздух неведомая сила, и он летит прямо на торчащий из разрушенного надгробия штырь, не успевая сгруппироваться или отклониться. Брат все еще улыбается, когда кусок арматуры выходит у него из груди, и Сэм слышит чей-то (свой?) полурык-полувопль, рвется к Дину и никак не может добежать, лишь бесконечно смотрит, как искажается от боли его лицо, изо рта и раны течет красная, до рези в глазах алая пена, он явно пытается что-то сказать, сделать еще пару вдохов, но не успевает. Последнее, что успевает увидеть Сэм, это некрасиво обвисшее тело Дина на искореженном надгробии. И только издалека доносится женский хохот.