...И мой сурок со мною

***

Кажется, вчера он основательно перебрал со спиртным. Голова трещала так, будто он вылакал не меньше трех галлонов виски, да не простого, а самого паршивого в мире. Ладно, во всех существующих мирах. К тому же, и руки наотрез отказались ему повиноваться. Когда гул в ушах немного поутих, он услышал мерное цоканье воды и встревоженный голос Сэма. — Дин! Дин, твою мать, открой глаза! Да Дин же! И тут все встало на свои места. Ведьма, дети, идиотизм. Идиотизм, пожалуй, стоило поставить на первое место. Дин распахнул глаза и остолбенел. Лилась не вода, а кровь Сэма. Брат был привязан ремнями к кушетке, и из разрезанных запястий в загодя подставленные чаши мерно капала кровь. Дин рванулся было, но сам едва не застонал от боли. Заодно он обнаружил, что его, в отличие от Сэма, ведьма привязала то ли к бревну, то ли к столбу, заведя руки вверх и обмотав толстенные ремни вокруг его талии, щиколоток и запястий. Пунктик у нее, что ли, на БДСМ? — Сэ… Сэмми, — просипел он, неприятно удивившись накатившей слабости. — Ты как? — Живой пока, — на редкость мрачно отозвался брат. — Мы два балбеса, Дин. Какого хрена мы не дождались Бобби? — Ведьма... где? — выдохнул Дин. Риторические вопросы и прочая болтология его сейчас интересовали меньше всего. — Я откуда знаю? Когда я очнулся, ее тут не было, только вот эта хрень, — он повел подбородком, указывая на чаши, — и ты. Но, думаю, эта стерва про нас не забудет. Кстати, тебе это подземелье не кажется знакомым? Мне оно точно что-то напоминает. — Неа. Кики… кикимора, — Дин помотал головой, потратив последние силы. — Бобби… рассказывал. Сэм не на шутку встревожился. Хотя в подвале и было, скажем так, темновато, но даже это не могло скрыть братовой бледности. Сейчас он выглядел как Бела Лугоши при полном параде. — Дин? — позвал он. — Дин, она опять… сосет из тебя силы? Дин скривился в гримасе, которая должна была обозначать ухмылку, но ничего не сказал. Даже напрашивавшейся на язык двусмысленной шуточки не отпустил. Сэм сдавленно застонал от бессилия и в который уже раз дернул руками, стремясь вырваться из пут или хотя бы расстегнуть чертов ремень. Безуспешно. В глазах потемнело — видимо, сказывалась кровопотеря. — Далеко собрались, гении? — насмешливый голос ведьмы доносился, казалось, отовсюду. — Ремни зубами будете перегрызать? Дин отозвался невнятным клокотанием, видимо, призванным обозначать рычание. — Не старайся, зеленоглазенький, — пропела Линн, выступая из тьмы на освещенный пятачок. Она заметно помолодела и похорошела, и почти не напоминала ту блеклую мышь, встретившую их некоторое время назад. — Пока я здесь, ты будешь безобиднее слепого котенка. Тебя, кстати, очень приятно пить, почти так же, как и детишек. Хотя не сказала бы, что ты так уж невинен. — Кик… кикимора, — выдохнул Дин и отключился. Ведьма опасно сузила глаза, и Сэм поспешно перевел огонь на себя. — Где дети? И зачем тебе моя кровь? Линн обернулась и сделала пару шагов по направлению к Сэму. — Видишь ли, милый, за всю мою жизнь мне встречалось очень мало людей, в чьих жилах текла бы кровь демона. А ты так и вообще единственный, кого оказалось так легко облапошить, — она немного помолчала и продолжила иным тоном. — Отсюда вы все равно не выберетесь, так что, думаю, могу удовлетворить твое любопытство, мальчик с черной кровью. Дети в склепе на кладбище, там, где я и проводила ритуал. Один ребенок — одна декада молодости. Жаль, нельзя взять больше пяти за раз. Сэм, казалось, окаменел, лишь подергивалось верхнее веко, придавая лицу жутковатый вид. — Погоди, — выдавил он. — Погоди, какая кровь демона? О чем ты? Линн смешливо, как девочка-подросток, прыснула. — Ты что, не знал об этом? Как ты думаешь, отчего я не смогла убить тебя сразу? Именно поэтому на тебя мои чары почти не действуют. Тот, чья кровь в тебе, гораздо сильнее демона, которому поклоняюсь я. Но ничего, это ненадолго. Скоро вся твоя кровь станет моей, и тогда мне не нужно будет унижаться, вымаливая каждые жалкие пятьдесят лет крохи молодости и красоты! Сэму отчаянно хотелось застонать от собственного дебилизма и неосмотрительности и побиться головой о стену. Дурак, какой же дурак! Последняя надежда была на Бобби. Оставалось надеяться, что он не опоздает. — А музыка? — он отчаянно тянул время. — Нас с Дином постоянно преследовала музыка. Это тоже ты? Ведьма пожала плечами. — Понятия не имею. Я вам никакой музыки не посылала. Может, вы умом тронулись, братики? Хотя… — она ненадолго задумалась, затем рассмеялась. — Я поняла. Скорее всего, это та дурочка, которую убили ваши доблестные предки, решила заняться самодеятельностью и указать вам на меня. Идиотка. Правильно ее сожгли. Кстати, если тебе интересно, ее, скажем так, допрашивали прямо тут. Сэм постарался изобразить любопытство как можно убедительнее. — Как она может чем-то заняться, если ее сожгли? Линн насмешливо проговорила: — Я уже говорила, что ваши прапра были непроходимыми остолопами? Впрочем, до таких дуболомов, как вы, им все равно далеко. Девицу-то они сожгли, а вот подвал — нет, хотя он был до краев пропитан ее кровью и магией. А я-то думала, с чего она так разошлась в последнее время… Рядом застонал, приходя в себя, Дин. Ведьма мгновенно оказалась рядом с ним. — Знаешь, зеленоглазенький, но будет гораздо лучше, если твой братец испытает очень сильные эмоции. Кровь выйдет еще убойнее. Извини, ничего личного. Возможно, при других обстоятельствах я бы тебя даже трахнула. Дин внезапно судорожно вдохнул воздух и закашлялся, сделавшись фиолетовым. Руки задергались в тщетной попытке дотянуться до горла, а все тело его содрогалось. — Дышать… не… могу, — прохрипел он. Сэм истошно заорал, стремясь вырваться из опутавших запястья и лодыжки ремней. Линн же довольно улыбалась. Все шло именно так, как она и задумала. Старший будет медленно умирать, а младший чуть позже отдаст ей всю свою силу. Лицо Дина тем временем уже побагровело и стало сизым от удушья. Выглядело это жутко. Он бился всем телом, заходясь в рвущем легкие на куски кашле. — Сэ-эм… Ды… шшшш… а-а… И неожиданно утих, обмякнув всем телом, будто из него вытащили батарейки. Тут это и произошло. Сэм отчаянно и коротко взвыл, всем сердцем желая прибить чертову ведьму, уничтожить проклятую всеми богами кикимору прямо здесь и сейчас, неважно как, лишь бы она перестала существовать, жить, портить мир своим присутствием и убивать людей. Его брата, этих несчастных, ни в чем не повинных детей. Перед глазами потемнело, он изогнулся в совершенно немыслимой позе, тело свело судорогой, а в голове, казалось, взорвалась целая тонна тротила. Все кончилось с пронзительным криком Линн. Сэм открыл глаза и увидел, как неестественно медленно ведьма оседает на пол, а из груди у нее торчит неведомо как оказавшийся тут обломок стула. Она страшно захрипела, забулькала кровью, дернулась пару раз и замерла. Давление, не отпускавшее его с тех пор, как он очнулся, немедленно пропало. Рядом резко втянул воздух Дин. — Дин? Дин, ты как? — Норм…а-а-ально, — простонал он, все еще кашляя. — Жить буду. Это ты ее? На Сэма было жалко смотреть. Бледный, истекающий кровью, он прятал глаза и как никогда ранее был похож на провинившегося пса. — Кажется, я. Не спрашивай, как. Я просто очень захотел, чтобы она сдохла. Дин криво усмехнулся. — Пожалуй, я больше не буду тебя дразнить Самантой, зашибешь еще ненароком. Сэм робко улыбнулся в ответ, но Дин мгновенно посерьезнел. — Сэмми, ты сумеешь своей штукой развязать ремни? Сэм попытался было пожать плечами, немедленно напыжился и вытаращил глаза. После нескольких минут Сэмовых гримас стало ясно, что ничем новообретенные способности им не помогут. — Знаешь, Сэмми, будет смешно скончаться в подвале после того, как ты укокошил эту кикимору, — сказал Дин. — Надеюсь, нас найдут раньше, чем мы превратимся в мумии. Сэм не ответил. — Сэм? Молчание. — Сэм! Сэмми! Сэм, не смей умирать, Сэм! Сэм!!! В заполнившиеся до половины чаши медленно капала кровь. Дин бессильно заорал.