Gamble of hearts

      Йеджун сидел, шокировано смотря на своего сонного друга. Хотя в столовой всегда шумно, его неожиданный выкрик услышало несколько парней, сидящих с ними за одним столом, но через несколько пустых стульев, и теперь они тихо перешёптывались. Однако О было совсем не до этого.       Да, раньше он определённо потупил бы взгляд, добавив в и без того огромный список очередной повод ненавидеть обеденный перерыв, но время прошло. Он переехал в другой город, в котором ни на что не надеялся после печального опыта, и в котором в первый же день его планы всегда есть в классе разбились об излишнюю общительность одноклассников.       А теперь он знаком с Ромином, нашедшим козырь. Среди длинных общих столов, забитых шумными учениками, он отыскал единственный полупустой, сказав, что всё благодаря отчисленным и вечно болеющим ребятам. Что ж, пусть так. Главное, что Йеджуна он позвал с собой, и тот согласился, впервые за семнадцать лет не испортив хорошие отношения на корню.       — Ну да, мы до двух часов ночи занимались с ним математикой, — Чхве повёл плечом, когда неприятные воспоминания нахлынули на него. — Вернее, не занимались, а спорили. Представляешь, им дали задачи на тему, которая проходится в 11 классе, соответственно, я знал, как их решать, но он отвергал почти все мои слова! Я расписывал ему всё по буковкам, показывал, а он придирался, критиковал и решал по-своему. Но в итоге-то ответы совпадали! Аргх, он просто невыносимый! И мало того, что меня не слушал, потом, когда мы переключились на мои задания, делал тоже самое, что и я. Но в отличие от моих, его советы реально были плохими. Я использовал лишь один... Ну, может парочку, и то из-за того, что не выспался и ничего больше вспомнить не мог.       Ромин уткнулся лицом в ладони, чтобы создать темноту и дать своим бедным глазам отдохнуть, но перед ними тут же начали всплывать математические формулы. Тогда он измождённо вздохнул, устраиваясь на руках подбородком и только теперь замечая пристальное внимание.       Йеджун смотрел на него с прищуром, сведя брови к переносице, и в его карих глазах отображался весь мысленный процесс.       — Ты сказал, что показывал ему решения? — внутренний слух Ромина уловил истинное значение слов: "Ты наверняка оговорился, потому что физически не мог оказаться рядом с ним, ведь вчера вы пошли в противоположные стороны", и парень не стал отказывать себе в удовольствии опровергнуть чужую догадку.       — Да, по видеосвязи.       О поправил съехавшие на нос очки и окончательно сломался. Он больше ничего не спрашивал, приступив к трапезе, но по его слегка растерянному виду Ёнмин мог понять, что тот находится в глубоких раздумьях.       Чхве прокрутил их диалог заново. И наконец, впервые за сегодня, осознал его смысл. Если знать причины и всю очерёдность событий, произошедшее не кажется странным, но лишь потому, что Ромин находился в моменте, не оценивая всё со стороны. А теперь, просто повторив "Мы с Бэкгёлем разговаривали по видеосвязи до двух часов ночи", Ёнмину самому хочется вскрикнуть от ужаса.       — Эм, а вы с ним никогда так не общались? — он неловко задаёт вопрос, надеясь с помощью ответа скинуть всю вину своего поведения на Бэка. Мол, это потому, что он любит подобный вид взаимодействия, а не потому, что я позвонил ему сам.       Йеджун отрицательно мотает головой, сохраняя молчание и тщательно пережёвывая остатки риса. Лишь закончив с обедом он мрачно выдаёт:       — Мы даже просто созваниваться начали через год дружбы.       Ёнмин мычит, складывая руки в замок, но не успевает в полной мере отойти от замешательства, а затем и от невесть откуда взявшегося самодовольства — телефон на столе вибрирует, привлекая к себе внимание. Экран загорается и Йеджун силится не смотреть, но любопытство побеждает и его глаза скашиваются вниз, читая перевёрнутое имя контакта.       Бэкгёль.       К счастью, Ромин не замечает этого, так как уже давно сам смотрит туда, не предпринимая никаких попыток остановить вибрацию.       Видеозвонок.       — Обалдеть, я думал у вас что-то вроде конфронтации, — не сдерживается Йеджун, выдавая своё истинное удивление.       — Так и есть, — чужие слова отрезвляют и каштановолосый наконец хватает телефон. Резче, чем следовало бы. Странно, что ему так хочется доказать свои плохие отношения с человеком, с которым секунду назад безумно польстил факт особенности взаимодействия. Впрочем, с Бэкгёлем у него всё выходит неправильно.       — И так, я не знаю, свободен ты или нет, но у меня обеденный перерыв, так что плевать, — звук несётся вперёд картинки, стоит пальцу нажать на зелёную кнопку. Ромин открывает рот для возмущения, но слова ему не дают, а на экране наконец появляется лист бумаги, которым Гёль тычет в камеру. — Поздравляю, нам поставили пять.       Ромин пробегается взглядом по исписанному формулами листу.       — Ты хотел сказать, мне поставили пять за контрольную, а теперь ещё и за домашку, — Чхве изгибает бровь, предварительно включив фронталку.       — Читай внимательнее, тут всё решено моим способом.       — Тогда я удивлён.       — Нечему удивляться, неуч. Но ради тебя я подошёл к преподавателю после урока и спросил про альтернативные способы решения. Твой тоже правильный, однако более кропотливый и длинный.       — Ну извините, что я последовательный и логичный, а не заставляю людей разбираться в своих наскальных живописях.       — Ты-то?       Конечно, как Ромин мог забыть про младшего? Он предупреждающе шикнул, но было поздно: Бэкгёль наконец убрал листок, показывая свой опрятный школьный образ, и воодушевлённо уставился в экран, будто мог разглядеть О.       — Йеджун-и, ты тоже там? Как хорошо, что вы учитесь вместе, Ромину определённо нужен рядом голос правды, который не даст нести чепуху и пудрить людям мозги.       Младший благодарственно кивнул и поприветствовал друга, назвав его по имени. Или нет? Перед "хён" определённо было что-то ещё, но Ромин был слишком занят негодованием, чтобы чётко расслышать.       — Я в секунде от того, чтобы повесить трубку, так что говори своему Йеджун-и прощальные слова и уходи.       Бэкгёль снисходительно покачал головой, вздыхая. Судя по тому, что видел Ромин, парень вышел из здания школы во двор, присаживаясь на скамью и чуть расслабляя узел галстука.       — Вообще-то, раз уж вы тут вдвоём, я хотел обсудить кое-что ещё.       — Да? Как же интересно поскорее узнать, что, — с притворным воодушевлением отозвался Чхве.       — Ой, какой ты неприят-       — Гёр-и хён!       Брюнет осёкся, вскидывая голову. Он прищурился, вглядываясь куда-то вдаль, а затем приветственно помахал ладонью.       — Я думал ты уже поел и отправился обратно в школу, — сказал знакомый голос. Ромин узнал его сразу, но не мог поверить своим ушам, так что просто замер, следя за происходящим. Хоть и следить можно было только за сменяющимися эмоциями Гёля.       — Не вижу смысла сидеть в здании, где проведу ещё половину дня.       — Раньше тебя это не смущало, — чья-то рука легла на плечо Бэка. Догадки Ромина подтвердились.       — С чего ты взял?       — Я учусь тут 17 лет и не знал тебя до встречи в том кафе. По-моему, громогласный показатель.       — Ну... — Бэкгёль неопределенно повёл плечом, наконец отводя взгляд от друга и смотря на Ёнмина, всё это время терпеливо ждавшего, когда о нём вспомнят. Или не очень терпеливо. Что-то в его лице вызвало у брюнета улыбку. "Ахах, ты что, тоже не знал о том, что мы учимся вместе?" - так и кричал его взгляд.       — А-а-а, так вот в чём причина, — протянул тут же закадровый голос. Бэкгёль перестал улыбаться и, кажется, только сейчас спохватился, чуть отворачивая смартфон от собеседника. Однако было поздно — в следующую секунду перед взором предстала копна фиолетовых волос.       Вонхёк без зазрения совести заглянул в экран, не пугаясь возможности встретиться с незнакомым человеком и помешать чужому разговору, а затем удивлённо ахнул.       — Ёнмин-и хён?       — Эй, а если бы я с папой разговаривал? — послышалось недовольство позади. Хёк занял почти весь обзор, после чего и вовсе выхватил телефон, оставаясь с Чхве один на один. Последний испуганно дернулся, перебарывая желание сбросить звонок и притвориться, что его здесь никогда не было. Он нервно усмехнулся.       — Привет..?       Но вместо ответного приветствия Хёк замирает.       — Это что, шутка? Вы правда разговариваете по видеосвязи? — младший долго смотрит на Ёнмина и поначалу старший уверен в том, что за молчанием последуют радостные вопли о том, что холодная война закончена и теперь они все лучшие подружки. Но Вонхёк не спешит радоваться. Он выглядит обиженным. — Но даже со мной ты никогда не созванивался.. — произносит он, и у Ёнмина вскипает мозг в попытке придумать достойный ответ.       — Поверь, если бы я связывался с тобой по тем же поводам, что и с ним, ты бы со мной уже не общался, — в конце концов говорит он, отчасти считая это правдой. Другая часть понятия не имеет, почему он вообще начал заниматься подобными вещами.       — Но... — по лицу Хёка прокатывается разочарование. — Ладно, наверное, ты прав. Мы и так часто видимся, — он хмыкает, возвращая телефон владельцу, и Ёнмина охватывает странное чувство спокойствия. Бэкгёля видеть через экран привычнее.       — Ты бывал у меня дома, Хёк, и видел то, чего не видел никто другой, откуда взялась эта грусть?       — А может мне мало, — младший встаёт позади Бэкгёля и упирается двумя руками в его плечи. Воспоминания о ночёвках возвращают былой настрой - он никогда не умел долго злиться - и парень даже легко улыбается.       — Вы там что, голышом перед друг другом ходили? — с отвращением предполагает брюнет и Ромин несдержанно фыркает, пересаживаясь на стул рядом с Йеджуном, чтобы все могли видеть друг друга.       — Оставь свои больные фантазии на вечер, — произносит он. Вокруг воцаряется молчание. Ёнмину требуется несколько долгих мгновений, чтобы понять, как для остальных прозвучали его слова. Он хлопает себя по лбу. — В смысле, будешь размышлять об этом в одиночестве и не при нас. С чего вы взяли, что я имею ввиду...       — Ну знаешь, мы и о ваших видеозвонках не знали, — приводит слишком логичный аргумент Йеджун и Вонхёк спешит с ним согласиться.       — Это была разовая акция! — одновременно взрываются заклятые соперники, глядя на своих собеседников.       — Мы не собираемся больше созваниваться.       — Нам не о чём разговаривать.       — Мне его на общих встречах хватает по горло.       — Что за нелепость.       — Да, полная несуразица.       — Ладно-ладно, мы поняли, — примирительно поднял руки О. — Вы ещё драться начните, чтобы нам это доказать.       — Мы не можем, это ведь видеозвонок.       — Я образно, — младший вздохнул. — Боже. Не важно, давайте сменим тему, у нас скоро перерыв кончится. Скажите, вы ведь не передумали насчёт кино?       Ребята хором выдали "Ооо!", заставив Йеджуна устало прикрыть глаза.       — Вот, именно об этом я хотел поговорить, прежде чем меня перебил Вонхёк! — заявил Бэкгёль, чуть не выронив телефон от жесткой хватки на плечах. — Чего? Это же правда.       — Ты собирался обсуждать общие планы с ними двумя? А как же остальные?       — Остальным можно и в чате написать, а тут выдалась хорошая возможность. Тем более я просто уточняю, что могу только в субботу вечером, и не собираюсь тратить время на сопливую романтику. Вы же просмотрели афишу, надеюсь?       — Что тебе сделала романтика?       — Ничего, но я не хотел бы смотреть её с вами.       Вонхёк безразлично хмыкнул и любому дураку в радиусе километра стало ясно, что его тонкая чувствительная натура задета, и в дальнейшем обсуждении он участвовать не планирует.       Йеджун задумчиво потёр подбородок.       — Мне понравился один боевик и один детектив.       Ромин прокрутил в голове список фильмов, просмотренных накануне. Из-за учебы и практически отсутствовавшего сна его память не особо поддавалась воспроизведению. Но одна яркая картинка, вызвавшая больше всего эмоций, всё-таки всплыла.       — Я хочу на Марвел! — он выпалил это не обдумав, и его взгляд упал на экран, в котором Бэкгёль, раскрывший рот, чтобы что-то сказать, закрывает его, растерянно моргая. — Не помню точно название, но там было что-то новое из вселенной Марвел.       — Э... если честно, я в нём не разбираюсь, — Йеджун неловко чешет в затылке, стараясь избежать праведного гнева, о котором мило предупредил Вонхёк, знающий пристрастия лучшего друга как свои пять пальцев.       — Ничего страшного, я тоже не разбираюсь, а значит эта затея, увы, отметается, — радостно сообщает фиолетоволосый.       Ромин понимает, что загладить вину перед ним всё же придётся. Может, пригласить на очередную ночёвку? Или позвать в кафе после школы, как раньше?       Нет, с чего он вообще решил разозлиться на это? О чём он думает, в конце концов? Неужели никто не видит, насколько плохие у них с Бэком отношения? Или что, один видеозвонок для него показатель ярче многолетней дружбы? Тогда обижаться стоит уже Ромину. Но он не обидится, потому что для него, в отличие от Вонхёка, это не имеет настолько великого значения.       А пока, все уставились на Бэкгёля, так и не озвучившего своё предложение.       — Детектив подойдёт, я думаю...

***

      Зал ожидания кинотеатра был тихим, тёмным и пустым. Мало кто сейчас ходит в подобные заведения, предпочитая оставаться дома и смотреть то, что давно находится в общем доступе. С одной стороны это ставит под угрозу продолжительное существование кинотеатров, а с другой — не приходится толкаться с незнакомыми людьми, а потом весь фильм слушать чавканье, разговоры и храп со стороны.       Восемь друзей предоставили свои электронные билеты и прошли в просторное помещение. Почти все ряды пустовали, и при покупке выбор был обширным, однако парни остановились на предпоследнем ряду. Они поднялись по боковым ступеням и расселись так, как получилось. Да, никто из них в итоге не занял место, указанное в билете, потому что "Какая разница? Они у нас всё равно куплены".       Таким образом, Ромин оказался между Вонхёком с одной стороны, и Бэкгёлем с другой.       — Ты точно меня преследуешь, — недовольно покосился на знакомого темноволосый. Бэкгёль в ответ запустил руку в его ведёрко с попкорном и украл пару штук, сразу запихивая в рот под возмущения младшего.       — Фу, это что, сладкий? — тут же поморщился он, разжевав. — Терпеть его не могу.       — Я не сомневался в отсутствии у тебя вкуса, — Ромин злорадно усмехнулся. — Ещё штучку?       Бэкгёль отмахнулся, поскорее запивая "гадость" колой и отворачиваясь к Йеджуну.       Больше они не разговаривали. Ёнмин отлично проводил время с Хёком, выделяя какие-то моменты во время просмотра, делая ставки на то, кто в итоге окажется убийцей и не забывая посмеяться в подходящие и не очень моменты.       Краем глаза Чхве замечал, что Бэкгёль переговаривается с Йеджуном, но большую часть времени они молча смотрели, проникаясь сюжетом и персонажами. На самом деле, Ёнмин обычно тоже молчит, но сегодня, из-за ситуации, произошедшей несколько дней назад, он задумался об их с Вонхёком дружбе.       В последнее время они перестали так часто разговаривать и проводить время только вдвоём. Это произошло настолько естественно и плавно, что Чхве не тревожился, можно сказать, не замечал. А теперь понял, что этим, возможно, ранит друга, и решил вспомнить былое.       Вонхёк правда был его лучшим другом, он понимал его и принимал. И пусть даже они не рассказывали друг другу свои секреты — всё ещё делились переживаниями и вместе проходили через падения и взлёты.       — Да я тебе говорю, это она всё задумала, а потом наняла детектива, чтобы отвести подозрения, — процокал Вонхёк, когда главные герои остались в кабинете наедине.       Ромин с сомнением покосился на фиолетоволосого. В отличие от друга, главная героиня ему сразу понравилась и казалась более чем невиновной. К тому же, у неё не было достаточных мотивов, имелось алиби и...       — Гляди, идёт его убивать! — шёпотом воскликнул Хёк, указывая на экран.       Ёнмин вжался в кресло, теперь не отвлекаясь на разговоры. Он смотрел, как девушка медленно приближается к детективу, стоящему возле своего стола. Неужели дедукция его подвела и за личиной бедной овечки скрывалась истинная убийца? Если так, то Ромин разочаруется во всех своих убеждениях и перестанет доверять людям.       На лицах молодых актёров играли хитрые улыбки, они обменивались колкостями по мере того, как она кошачьей походкой шаг за шагом вжимала его в стол. Вот, расстояние, идеальное для удара ножом. Сейчас произойдёт сюжетный поворот, который ожидали одни и не верили другие. Она втёрлась в доверие, чтобы сейчас избавиться и выйти окончательным победителем. Впрочем, у детектива был верный друг, который наверняка в конце концов продолжит его дело и раскроет преступление, но главного героя всё равно жаль.       Сердце Ромина замирает, как и он сам, но вместо того, чтобы остановиться, девушка подходит ближе, становясь почти вплотную.       А затем они целуются.       Парню хватает нескольких секунд, чтобы обработать увиденное, и когда детектив в порыве страсти меняет их местами, усаживая подопечную на стол, он отворачивается. Скорее на автомате и от неожиданности, чем от реального смущения.       Только вот отворачивается он не в сторону Вонхёка.       Взгляд случайно цепляется за его профиль. На экране преобладали тёмные оттенки, поэтому свет практически не дотягивался до их ряда, лишь немного выделяя лицо Бэкгёля среди темноты.       Мягкий профиль, не искажённый никакими эмоциями. Если посудить, Ромин никогда не видел обычного Бэка. Это всегда раздражённый, презрительный или насмешливый Бэк, но никак не расслабленный и спокойный.       Странно. Странно, что внешность у него на самом деле не отталкивающая, а напротив, приятная. Он выглядит как снисходительный незнакомец, которому можно пожаловаться на все проблемы, и он за них даже не осудит. Его карие глаза, блуждающие по экрану, кажутся скорее любопытными, чем холодными. А губы, вечно искривлённые, сомкнуты вместе, не создавая впечатления, будто с них вот-вот сорвётся едкий комментарий.       — Чем я опять тебе не угодил? — тихо произносит Бэкгёль, когда притворяться слепым надоедает. В нём словно прожигали дыру, пока он пытался невозмутимо смотреть на постельную сцену, настигнувшую его, хотя он противостоял романтической тематике до конца. Парень даже не запомнил происходившего, ведь вместо того, чтобы пережить этот момент в одиночестве, раздумывал о причине чужого взгляда.       Ему казалось, что готовится месть, и сырный попкорн в руках под угрозой, но повернувшись, Бэкгёль лишь столкнулся с большими глазами, странно вперившимися в него.       — Это ты финальное решение в выборе фильма вынес, извращенец, — ляпает Ромин первое, что приходит в голову. Не может же он признаться, что рассматривал лицо заклятого соперника просто так. Это будет как минимум подозрительно, и не дай Бог наведёт Гёля на совершенно неправильные мысли.       — Вот так претензия, — усмехается в неверии Бэкгёль. — Тебе не нравятся естественные процессы, происходящие между влюблёнными людьми? Или ты смущаешься?       — А тебе только они и нравятся, судя по ненависти к романтике.       — Ненависти? Я пересматривал «С любовью, Рози» около пяти раз. Фильмы любого жанра могут быть интересными, главное найти качественное.       — То есть это — качественно?       — Нет, но гораздо веселее, чем плохая романтика.       Ромин промолчал. Он всегда выбирал молчание согласию, потому что соглашаться пришлось бы с Бэкгёлем.       — Да! Я так и знал! — внезапно выкрикнул Вонхёк, пугая молодых людей и отвлекая от увлекательной беседы.       Парни посмотрели на экран, с ужасом обнаруживая, что сцена любви превратилась в кровавое месиво с мертвым детективом и безжалостной, хрупкой убийцей.       И зачем они только спорили?