Gamble of hearts

      Шестидневное хождение в школу, учёба по двенадцать часов, короткий сон и постоянный стресс. Без последнего жизнь Бэкгёля не была бы полноценной, но то, что он чувствует сейчас из-за предстоящих экзаменов, не входит ни в какое сравнение с предыдущим опытом.       Парень считает себя достаточно умным, у него есть как минимум три друга, прошедших этот сложный этап и учащихся в университете, но страх растёт с каждым новым днём. Возможно, заслугу стоит приписать преподавателям, не скупящимся на подробности всех самых худших сценариев жизни, в которой "вы завалили Сунын", но честно говоря, чёрт его знает.       [Он только в ноябре, у тебя достаточно времени на подготовку]       Писал Сынёп, когда в сообщениях Гёля вновь замечал тревогу. Сегодня не стало исключением.       [Такое чувство, будто я ничего не знаю]       Признался Бэк, нервно стуча по телефону пальцами.       [Я понимаю, какого это. Но на самом деле ты много чего знаешь]       Бэкгёль не сомневался, что старший действительно так считает, но поверить в это всё равно мог с трудом. Он посмотрел на одежду, разложенную на кровати.       [Хочешь остаться дома, передохнуть? Может, ещё подготовиться?]       Словно прочитав мысли, предложил Сынёп. Брюнет покачал головой, запоздало понимая, что его не видят.       [Я и так пропустил слишком много. Боюсь, ещё чуть-чуть и стану чужаком в вашей компании]       [Не неси чепухи]       [Я просто пытаюсь сказать, что не собираюсь тухнуть дома. И так вон дождался начала нового круга. Снова идём в парк аттракционов]       [Ты не "просто", Гёр-а. Тебе переживаний в жизни хватает, позволь избавить хотя бы от ложных: ничего грандиозного в твоё отсутствие не произошло, всё самое яркое тебе рассказали в чате, ты пропустил лишь пару прогулок, а снова идем мы в парк, потому что там открылся автодром, а вы все дети]       Бэк медленно читает последнее сообщение от друга, а затем временно прощается. Можно было бы поблагодарить старшего, сказав, что его слова успокоили и приободрили, но он и сам всё понимает. А ещё Гёль не хочет признаваться, что действительно переживает по поводу своего нахождения в компании восьмерых парней.       Они успели стать неотъемлемой частью его будней, но стал ли он такой же для них? Или молчаливый, занятый выпускным классом парень что-то вроде фантома: Есть – ну и славно, нет – что ж, невелика потеря?       — Ты куда-то уходишь? — отец появляется в дверном проёме бесшумно, но Бэкгёль не пугается, так как сам оставил дверь открытой, обозначая тем самым разрешение войти в любой момент.       — Да, пойду развеюсь в единственный выходной.       — Тебя подвезти? Деньги нужны?       — Нет, спасибо, тут недалеко. А вот от второго не откажусь, — Гёль улыбается, видя, как мужчина недовольно тянется за кошельком. Он сам только вернулся с работы, снова не сумев отказаться от сверхурочных.       — Я даже не могу разочароваться в твоей алчности, ведь сам воспитал, — говорит родитель.       — Ничего страшного, знай, я тебя не осуждаю, — Бэкгёль принимает купюры из рук мужчины, после чего выгоняет, дабы переодеться и отправиться в парк. Всё-таки идти до него около тридцати минут.

***

      Автодром построили и открыли в самом конце парка, так как площадь была необходима большая, что сделало его своеобразным изгоем среди других аттракционов. Тут все крики, разговоры и музыка слышались отдалённо, хоть всё ещё отчётливо.       Ромину это по-своему нравилось. Было в этом что-то необычное, атмосферное. Особенно, стоя в кругу шестерых друзей, полностью разделяющих твою взбудораженность и нетерпение.       — Ну что, давайте придумаем какие-нибудь дополнительные правила? — Ёнмин щёлкнул языком.       — Правила? — удивился Чхве Ин. — А разве постоянные столкновения друг с другом уже не весело?       — Каждый сам за себя, вечная погоня, где выбор жертвы соперника неизвестен, отчего опасность может поджидать на каждом шагу, — описал Йеджун. — Я думаю, у этого аттракциона изначально есть все нужные правила.       — Да, но... — Ёнмин хотел возразить, а потом понял, что нечем. Объяснить свою точку зрения он всё равно не сможет, как бы ни старался, и спасти ситуацию могло только голосование, которое изначально обречено на провал. Ведь сторону Чхве занимать некому. Парень вздохнул. — Ладно, это не имеет значения, давайте уже пойдём туда. Я ждал слишком долго!       Ребята одобрительно зашумели, почти всем составом сдвигаясь с места. Лишь Сынёп и Йеджун остались стоять, неловко переглянувшись друг с другом.       Первым их странное поведение заметил Вонджун.       — Вы чего? — спросил он, привлекая внимание остальных.       Ёнмин в замешательстве склонил голову, тупо уставившись на переминающихся с ноги на ногу друзей, а мимо него начали проходить, возвращаясь в исходную точку, Ёнсоб, Вонхёк, Вонджун и, наконец, Чхве Ин.       Все поняли что-то без слов и каких-либо намёков. Все, кроме Ёнмина.       Парень почувствовал себя глупо, стоя напротив друзей с немым вопросом в глазах. Так что он включил все свои аналитические способности, в которых, кстати, не разочаровался — девушка из того фильма оказалась невиновной, а её действия объяснялись в конце, когда лучший друг детектива раскрыл всю последовательность преступления и отвечал на вопросы полицейских.       Почему Сынёп и Йеджун медлили с тем, чтобы отправиться на автодром? У этого определённо было объяснение, касающееся не только их, но и всех присутствующих, судя по тому, как отреагировали на поступок друзья.       Но что могло быть важным одновременно для всех? Что могло заставить их провести под палящим солнцем лишние минуты?       Внутри Ёнмина вспыхнуло то, что поразило его до глубины души. Надежда.       Он не виделся с ним уже несколько недель, но ни разу за это время не поинтересовался, почему. Каждую новую встречу в горле застревал вопрос, который не мог быть озвучен, потому что ему всё равно. Должно быть всё равно. Он просто медленно следовал за остальными, по их непринуждённому поведению понимая, что их сегодня снова будет семеро.       И он даже не может сказать, отличались ли эти встречи от тех, в которых присутствовал ещё один человек, потому что не успел осознать разницу. Вот он есть — а вот уже нет, и никто об этом не говорит. А может, говорит? Ромин проводил почти всё время с Вонхёком, и в их маленькой компании подобные темы не поднимались, а в остальные мгновения все были слишком заняты причиной встречи, чтобы отвлекаться.       Хотя, разница определённо была. Но задумываться об этом всерьёз было бы просто нелепо. Ёнмину всё равно.       И почему-то он с новым воодушевлением жаждет того, что ждёт их впереди.       Йеджун заглядывает в телефон, а затем вскидывает голову. Его глаза бегают по округе, в конце концов останавливаясь и зажигаясь радостью. Парень приподнимается на носочки и поднимает руку.       — Сону-хён! Мы тут!       Плечи Ёнмина опускаются – они были подняты? – и он тихо выдыхает.       "Нет, — одёргивают вдруг мысли. — Нет, нет, нет, Ёнмин. Какого чёрта ты расстраиваешься?"       И что, что сегодня они вновь проведут время без него? Дело ведь в количестве, так? Восемь человек, которым легко поделиться на команды. Что ж, теперь это так, пусть и неизбежность нового знакомства удручает.       Ромин мотает головой, сбрасывая последние капли непонятных чувств, и смело смотрит в сторону, откуда к ним приближается неизвестный. Ему уже почти удаётся убедить себя в том, что плевать, Бэкгёль будет восьмым членом их компании или какой-то Сону, как обнаруживается, что это один и тот же человек.       Кепка козырьком назад, солнечные очки на носу, надменная походка — он может узнать Гёля даже в пейнтбольном шлеме, чего уж говорить об этой жалкой маскировке.       Парень спешно приближается, извиняясь за опоздание и немного неловко здороваясь.       — Ты не опоздал, это мы все рано пришли, — успокаивает Сынёп, подходя к младшему и хлопая его по плечу. Наконец, застывшие ребята отмирают, радостно встречая брюнета.       — Мы так скучали! — заявляет Чхве Ин.       — Кто бы что ни говорил, но без тебя было совсем не то! — присоединяется Вонджун.       — "Скучали" — сильно сказано, ведь мы переписывались каждый день в общем чате, — Йеджун решает внести нотки реализма в их долгожданное воссоединение, но в конце концов улыбается. — Однако под словами Вонджуна я полностью подписываюсь.       И пока Бэкгёль не успел переварить радушие, с которым к нему отнеслись, ребята расступились, открывая вид на стоящего поодаль Ромина. Их взгляды привычно встречаются, но на этот раз контакт не длится мгновение, потому что никто не спешит его прервать.       — Сону..? — из всего спектра возможностей, Ромин выбирает самое лёгкое — повторить травмирующий фактор.       Собственное имя, произнесённое Чхве, выбивает из колеи, и Бэкгёль моргает в растерянности, пока рядом не звучит голос Вонджуна:       — Фух, я думал, мне одному послышалось.       Теперь все выжидающе поворачиваются к Йеджуну. Прямо как было на пейнтболе.       — Упс... — тянет виновато О, но на этот раз не избегает пояснений: — Ну... в общем... я познакомился с ним как с Сону и именно поэтому сказал, что мне непривычно звать его Гёр-и хёном.       — Твоё настоящее имя Бэк Сону? — интонация Вонхёка до странности непонятная и интригующая. Бэкгёль с опаской кивает, ожидая чего угодно, но не того, что слышит дальше: — Это же... так круто!       — Круто?       — Ну да!       — То есть вы даже не злитесь на то, что я не сказал раньше? — Гёль удивлённо смотрит на своих новых друзей и у него с души будто падает камень.       — Послушай, у нас есть Ёнсоб-и хён, который не любит свой псевдоним из прошлого. Мы научены жизнью, так сказать, и всё понимаем, — Вонджун взмахнул ладонью, пытаясь показать незначительность данной проблемы. Вернее, её полное отсутствие. — Мало ли, у кого какие причины. Мы не в праве судить или пренебрегать ими.       Йеджун появляется перед Ли внезапно. Он направляет на него немигающий взгляд, но прежде чем Вонджун успевает что-либо понять, тычет пальцем в его направлении и говорит:       — Ты мне определённо нравишься.       — Абсолютно верно, — тем временем обратился к Сону Бён. — Мы уже привыкли к Бэкгёлю, так что никаких проблем в том, чтобы продолжить тебя так называть, нет.       — Хорошо, — Гёль замялся, но всё равно громко – на гордость Сынёпу – произнёс. — Спасибо вам.       И пока обмен смущающими любезностями не затянулся, быстро добавил:       — А теперь сменим тему, да? Отлично, — парень переместил очки на голову, чтобы на автодроме картинка не сильно затемнялась и было удобнее, после чего слегка приподнял брови. — Ну, расскажите мне, на что играем?       Все измученно выдохнули, мигом позабыв о недавних актах доброты, а Ромин, всё это время чересчур оценивающе смотревший на брюнета, улыбнулся. Сначала — не веря спасению своего досуга, а затем — заговорщески.

***

      — Я правда заслужил твоё одобрение?       — Да, и совсем скоро его потеряешь.       Йеджун довольно часто жалел о своих неконтролируемых проявлениях симпатии, но не предполагал, что когда-то пожалеет в таком ключе. Вонджун не отлипал от него ни на секунду, почти каждую из них переспрашивая, точно ли нравится Йеджуну.       Сейчас они сидели в своих машинках, но парень умудрился и тут его достать.       — Потеряю? Нет, такого допустить нельзя, — испуганно ахнул Ли. — Как же мне тогда его заново получить?       — Это не то, что можно просто взять и...       — Вот именно! Почему лишь для меня это не "просто"?       — Что? В каком смысле?       — В таком, что я понравился тебе только после какого-то достойного поступка, в то время как остальные, кажется, нравились изначально.       Йеджун в замешательстве нахмурился.       — С чего ты взял, что до этого мне не нравился?       Вонджун посмотрел на него как на идиота, не понимающего очевидные вещи.       — Потому что, — просто выдал он. — Со мной ты никогда не вёл себя так, как с другими.       — Но я ни с кем не веду себя так, как с другими. Разве это не логично? Для каждого своё.       — Тогда почему для меня плохое?       — Какое плохое?! Я тебя не понимаю, — Йеджун вскинул руки, теряя терпение с этим ребёнком. Нет, он просто никак не мог быть старше него, это невозможно.       Он раздражённо вздохнул, глядя на друга как на неизведанное существо, и только хотел устроить ему лекцию на тему дружбы, в которой и сам не разбирался, как парень, отвечающий за автодром, крикнул о том, чтобы все приготовились, а затем включил аттракцион.       — Знаешь что? Просто сосредоточься на игре, — просит О, переставляя ногу на педаль газа. — Давай разберёмся со всем позже?       Но, как только Йеджун сдвигается с места, Вонджун догоняет его и начинает кружить вокруг.       — Я для тебя недостаточно милый? — пытается найти объяснения он. — Хорошо, буду стараться, — Ли строит пару милых рожиц. О закатывает глаза. — Почему ты не хочешь со мной обниматься? Почему не ходишь за руку, как с Гёр-и хёном? Я слишком быстро хожу? Ладно, буду медленнее, ты только скажи.       Йеджун наблюдает за ним и у него начинает кружиться голова. Абсурдность ситуации, слова Ли и его действия настолько выводят парня из эмоционального равновесия, что он... Улыбается, а потом прыскает от смеха.       — Боже, ты и впрямь как ребёнок, Вонджун. — парень мог бы легко выбраться из этого водоворота, или же сбить сероволосого, когда тот проедет спереди, но почему-то позволяет синему цвету мельтешить перед глазами ещё несколько мгновений.

***

      Пока в одной части поля происходила какая-то нелепица, к которой вскоре подключились Чхве Ин и Ёнсоб — в другой разворачивалась война.       — Дай мне хотя бы отъехать! — Ромин раздражённо уставился на весёлого Бэкгёля и нажал на гудок.       — Конечно. Отъезжай, — добродушно отозвался парень, но как только Чхве отдалился на пару метров, врезался в него вновь.       — Аргх, бесишь!       — Стараюсь.       — Ладно, — Чхве сдался, более не предпринимая попыток сменить местоположение. — Давай решим всё здесь, — он сложил руки поверх руля и обвёл взглядом автодром.       До начала игры все друзья чётко дали понять, что усложнять правила не хотят, и наличие второго азартного человека никак ситуацию не спасло. На первый взгляд. А на второй Ромин вспомнил, как Бэкгёль всё это время предлагал ему поединки только для них двоих, и как это было захватывающе и весело. Так что решил, что пришла его очередь.       — Начинаем вон в том углу, — Чхве указал на место недалеко от них. — Наша задача проехать три полных круга, не срезая, и кто сделает это последним, выполняет желание.       — Которое я придумаю сразу после победы, — кивнул понятливо Бэкгёль. — А естественным усложнением являются наши друзья, не знающие о споре и в любой момент способные сбить нас с пути.       — Практически верно, — подтвердил Ромин, уже даже не обращая внимание на чужую самоуверенность. — Теперь давай без твоих выкрутасов доедем до линии старта, иначе время кончится быстрее, чем кто-либо из нас проедет три круга.

***

      Бэкгёль ожидал подвоха от Ромина, Вонджуна, Ёнсоба или Вонхёка в намного большей степени, чем от кого-либо другого. Конечно, Йеджун мог устроить подлянку, но в его характере было бы сделать это перед самым финишем, а до него оставалось около трёх кругов.       Однако беда пришла со своего фронта. Сынёп въехал в него сбоку и прижал к борту почти сразу после начала. Чхве успел проскочить мимо, злорадно хохоча и удаляясь.       Но сдаваться брюнет не спешил. В конце концов, его остановил Сынёп. Так что хватило пару обиженных выкриков, и старший, быстро поняв, что наделал, решил восстановить справедливость. Задним ходом он пересёк всё поле так, как не смог бы самый умелый водитель, и Бэкгёль даже порадовался, что никто кроме них не согласился на дополнительные условия. Он врезался в машину Ромина как раз вовремя, пугая его и заставляя замешкаться.       Этих мгновений Бэку хватило, чтобы нагнать, а после и обогнать парня.       — Мухлёжник! Нельзя подговаривать других! — Ромин запыхтел, вдавливая педаль газа в пол и медленно выбираясь из-под пресса старшего Чхве.       — Я опять сделал что-то не так? — недоумённо и расстроенно спросил Сынёп. — Ладно, простите, ничего в этих детских развлечениях не понимаю, — старший отъехал и Ёнмин понёсся вперёд, на ходу задумываясь об искренности чужих слов. Сынёп был слишком умным и талантливым во всём, чтобы действительно не понимать, что делает. Но в то же время сарказм не использовал никогда, а значит, как минимум в курсе их спора точно не был.       — Никого я не... — начал было возмущаться Бэкгёль, но запнулся, когда Ромин врезался в него сзади. Один раз, потом ещё и ещё. — Эй, хватит устраивать мне турбулентность, я от этого не замедлюсь!       Чхве останавливаться не планировал, вместо этого выискивая определённый угол удара. Цель этого была известна только ему одному, но она оправдала средства, когда на повороте, после очередного удара, машинку Бэка занесло и она развернулась на сто восемьдесят градусов.       Таким образом, он оказался лицом к Ромину, но вишенкой на торте стали солнечные очки, съехавшие вниз и упавшие на переносицу брюнета.       Чхве громко рассмеялся, выкручивая руль в другую сторону, пока шокированный Гёль потирал нос. Но на самом деле, как бы больно не было, Бэкгёль уверен, что со стороны это действительно выглядело шикарно. Он тихо усмехается, переворачивая кепку козырьком вперёд и возвращая очки наверх – теперь ему точно ничего не помешает – и спешит продолжить гонку.       Парень успевает допустить мысль о неизбежном провале, но вскоре понимает, что судьба вновь улыбнулась ему: впереди произошла масштабная куча мала, которая перегораживает дорогу возле борта – срезать по меньшему кругу нельзя, как мы помним – и, соответственно, вынуждает Ромина тратить время, пытаясь растолкать всех в стороны.       Бэкгёль даже не делает вид, что врезается в Чхве на подъезде случайно.       — Уважаемые мои друзья, что здесь... происходит? — кряхтя от тщетных попыток выиграть себе немного свободного места, спрашивает Ромин.       — Йеджун врезался в меня, пока мимо проезжал Ин-и хён, так что я врезался в него, а затем в нас врезался Сынёп хён, который смотрел на Ёнсоб-и хёна, который мчался на нас и с радостью стал частью этой аварии, — Вонджун тараторил настолько последовательно, словно специально запоминал события, чтобы потом их кому-то рассказать. — Ну а Вонхёк просто не мог проехать мимо.       — Я понял, но имел ввиду, почему вы до сих пор не разобрались с этим?       — Потому что это не так просто, и потому что это весело.       — Правильно! Молодцы, огромные молодцы, — Бэкгёль показал Вонджуну большие пальцы. — Но стоять в куче долго всё же немного скучновато. Предлагаю разъехаться, а чтобы азартнее – за три секунды. Кто опоздает, получает от меня щелбан!       — Везде свои споры впихнёте! — пожаловался недовольно Йеджун, но почему-то начал старательно крутить рулём, выкарабкиваясь из тисков.       — Да-да. Я начинаю отсчёт! И... раз, два-       Машинки начали толкать друг друга интенсивнее прежнего, и Бэк чудом не прикусил свой язык от тряски, но успел замолчать, наблюдая, как разноцветный транспорт убирается с пути. Он использовал Вонхёка как искусственное препятствие для соперника, вжав его в борт и перекрыв обходной для Ромина путь, а затем рванул вперёд.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — запыхтел Чхве, вынужденный ехать за Гёлем. До финиша оставалось буквально половина круга, а шансы устроить подлянку кончились. Теперь всё решала скорость, а так как у машинок на автодроме она одинаковая, корона победителя уже вырисовывалась на макушке черноволосого парня впереди.       Бэкгёль широко улыбался, борясь с желанием обернуться и сказать что-нибудь пафосное Ромину, так как понимал, что это может стать его ошибкой. Он ехал, начиная придумывать желание, наброски которого уже давно сидели в его светлом уме.       Например, заставить его катать себя на спине по всему парку, или сделать домашку по математике, или публично признать, что Бэкгёль лучший игрок, чем он, или выиграть для него нового Стича, а если не получится, то отдать своего, или-       Вонхёк. Это всегда Вонхёк, кто встаёт на пути и стирает линию финиша перед самым его носом. Фиолетоволосый со своим невинным весельем и озорством разрушает Бэкгёля в пух и прах, а старший даже не может как следует позлиться. Потому что это Вонхёк, кто врезается в него, потому что это Вонхёк, благодаря кому Ромин пересекает невидимую черту на долю секунды раньше.       Парень, ответственный за аттракцион, выключает его, и Бэк так и остаётся, повёрнутый носом к борту и не пересёкший финиш.       Уровень драматизма лишь слегка не дотягивает до максимального.       — Я думал, мы друзья, — произносит брюнет с видом человека, пережившего самое гнусное предательство.       — Конечно, друзья! — восклицает Вонхёк, выбираясь из своего транспорта, в котором уже затекли все конечности, и подходя к Гёлю, чтобы обнять его неподвижное тело.       — Вот тебе урок о том, что не надо зарекаться раньше времени, — Ромин отряхивается, как после настоящей гонки, и ждёт соперника, чтобы пожать ему руку.       Бэкгёль встаёт медленно и нехотя, одаривая Чхве недовольным взглядом.       — Ты же победил, хён?       Бэкгёль сжимает чужую ладонь крепко, не забывая приторно улыбнуться.       — Наша ничья наконец окончена. Два-один в мою пользу. Так ещё и желание за мной, — Ромин вздыхает. — Какой чудесный день всё-таки.       Парни сверлят друг друга взглядами, а потом их осеняет. Они одновременно поворачивают головы к Вонхёку.       — Что ты сказал?       — Хён, ты же победил? — не затрудняется повторить Хёк. Бэкгёль шокировано вырывает свою руку, не веря ушам.       — И ты ещё что-то говорил мне про жульничество? Да у вас тут целый заговор против меня был!       — Нет, не смей обвинять меня в подобном! — Ромин ткнул пальцем в сторону брюнета, а затем поспешил выяснить подробности у младшего. — Хёк, ты хочешь сказать, что знал про нашу гонку?       — Ну да, я услышал, как вы обсуждали дополнительные условия во время ожидания, — фиолетоволосый пожал плечами. — А что, не должен был?       — Ну вообще-то...       — Не должен был! — перебил Бэкгёль, скрещивая руки на груди. — Но благодаря твоей честности у нас снова ничья и желание отме-       — Не отменяется, — Ромин решительно нахмурился. — Даже не думай избежать его. В конце концов, Вонхёк сам решил вмешаться, я с ним в сговоре не был и понятия ни о чём не имел. Иначе нам что, стоит пересмотреть ситуацию с Сынёп хёном?       Бэкгёль отвёл взгляд, его губы искривились и некоторое время он молчал, обдумывая чужие слова. Но с какой стороны не взгляни, Ромин прав. Точнее нет, это не Ромин прав, это признание Вонхёка оказалось недостаточно весомым для отмены приговора.       — Ладно, — Гёль отмахнулся. — Надеюсь желание будет достойным.       — О, более чем, — коварная ухмылка Ёнмина доверия не внушала. Призыв следовать за ним – тем более.

***

      Они всё ещё находились в парке аттракционов — месте, созданном дарить людям незабываемые эмоции и веселье. Только вот Бэкгёлю было совсем не до этого.       Потому что Ромин привёл их к той самой горке, спустившись с которой был бледнее самой смерти. Горке, пойти на которую значилось в списке жизненных дел под словом "Никогда". А затем вручил билет.       — Нет.       — Да.       — Ромин, нет, — Бэк убрал руку, в которую пытался вложить злосчастную бумажку темноволосый.       — Бэкгёль, да, — Чхве не растерялся, хватая вторую и быстро впихивая билет в неё. — Я же обещал, что заставлю тебя прочувствовать это.       — Ты изверг и садист, — брюнет сжал бумажку, а затем расправил её, вчитываясь в печатные буквы с последней надеждой на то, что его обманывают. Убедившись, что всё более чем реально, он вскинул голову и нашёл глазами зеленоволосого друга. — Ин-и хён!       Словно котёнок зовёт свою маму. Ну что за отчаянная милота. Ромин с наслаждением остановил спешащего на помощь Чхве Ина.       — Погодите, я ещё не озвучил своё желание. Точнее, его условия, — он вновь повернулся к Гёлю. — Ты должен прокатиться на этом аттракционе один — моральная поддержка ограничивается криками с земли. И не где попало, а в самой первой вагонетке, где сидел тогда я.       — Желающих много, навряд ли меня туда пустят.       — Значит будешь стоять в очереди до тех пор, пока не попадешь в первую.       — Ты серьёзно?       — Более чем.       — Так... где мой Йеджун? — Бэкгёль стал озираться в поисках младшего, но тот почти сразу показался из-за друзей и подошёл ближе.       — Прости, но я тебя не успокою. Это правда страшно, хён, — Йеджун сочувственно поморщился, отгоняя неприятные воспоминания. — Хоть я и ехал с Ёнсоб-и хёном, всё равно чуть не откинулся.       — Спасибо, именно этого мне не хватало для полной картины, — Бэкгёль похлопал друга по плечу и снял с себя кепку и очки, вешая всё на младшего. Он обречённо опустил взгляд на билет. Его голова уже начинала кружиться, а буквы расплываться перед глазами, как вдруг за свободный край билета ухватились.       — Ты действительно так боишься высоты? — Ромин снисходительно улыбнулся, начиная тянуть на себя. — Ладно, так уж и быть, поменяю желание с учётом твоей мягкотелости.       — Поменяешь? — Бэкгёль презрительно фыркнул. Жалость - самое отвратительное, что можно получить от другого человека. В особенности, Чхве Ёнмина. Он же сам тот ещё трус! — Не дождёшься. Дай сюда!       Бэк отбросил чужую руку, смело развернулся к аттракциону, задрал голову, чтобы оценить его масштабы, и глубоко вздохнул. Йеджун пожелал ему удачи где-то за спиной, но если честно, Гёль ничего не слышал, слишком сконцентрированный на том, чтобы его походка была твёрдой и уверенной.       Ромину не жалко. Он помнит, как на ватных ногах шёл по широкой лестнице, ведущей прямиком в ад. Помнит, как его руки дрожали, кровь отлила от лица, а снизу стоял Бэкгёль, лишь ехидно желающий ему счастливого пути.       Ромину не жалко. Но сам он ехал вместе с любителем адреналина и по совместительству своим лучшим другом. А Йеджун ехал с Ёнсобом. Они боялись и страдали, пока Бэкгёль счастливо стоял на твёрдой земле. Но они не были одни.       А Бэкгёль один, мнётся в очереди незнакомых взбудораженных людей и иногда перегибается через ограждение, чтобы посмотреть вверх, вновь напомнив себе о высоте, на которой вскоре окажется.       Парень не оборачивается, но не потому что горд, а потому что показывать свои напуганные глаза ни за что не станет. Гёль не отлипает от железных перил сбоку лестницы, но не потому, что его зажали со всех сторон незнакомцы, а потому, что без поддержки стоять ровно не сможет.       Ромину всё равно. Но он выиграл лишь благодаря тому, что Вонхёк узнал об их споре и захотел, чтобы он выиграл.

***

      — Проходите и садитесь, вскоре мы закрепим на вас все ремни, — улыбчивая сотрудница вежливо пропустила Бэкгёля, невольно указывая на первый вагон. Ему пришлось ждать ещё один круг, чтобы оказаться в начале очереди и точно на него попасть, но где-то внутри он надеялся на какого-нибудь хама, что нагло оттолкнёт его в сторону и поспешит занять место.       К сожалению, сегодня все были до раздражения приличные.       Бэкгёль с удивлением отметил слабость в ногах, подумал, как нелепо выглядит со стороны и уселся в первый вагон. Он не знал, хочет ли одноразового спутника, но занял место ближе к выходу, чтобы никто так просто не мог оказаться рядом. Если уж орать, то в полном одиночестве.       Напоследок можно было попрощаться с друзьями, прокричать им все пункты завещания и не забыть закрепить всё каким-нибудь неприличным жестом, но какое-то неизвестное чувство не позволяло даже просто лишний раз поменять положение тела.       Ромин не прав, Бэкгёль не боится высоты. Может, только чуть-чуть. Но основная причина мандража заключается в тысяче и одном способе умереть, не доехав до конца. Например, от сердечного приступа, или от ненадёжности хлюпкой конструкции, с реставрацией которой наверняка тянут до последнего.       Короче, способов действительно много, и Гёль соврёт, если скажет, что не будет раздумывать о каждом из них всё время ожидания начала.       Ну или не соврёт.       — Эй, двигайся давай, я не буду через тебя перелезать.       Возможно, Бэк поторопился с выводами о приличности. Он запоздало отреагировал на чужой голос, поднимая глаза, дабы визуально оценить человека, пожелавшего ехать в первом вагоне с ним. Для чего, правда, непонятно, ведь отказать он всё равно не сможет, но шестерёнки в голове и так крутятся со скрипом, чтобы ещё и этому поступку искать объяснения.       — Ч-чего? — волна облегчения при виде знакомого лица быстро сменилась шоком. — Ёнмин? — брюнет поспешил уступить соседнее место. — Ты что, не только садист и изверг, но ещё и мазохист?       — Видимо, — кратко ответил Чхве, продолжая мысленно проклинать весь этот несправедливый мир и свою глупость.       Ромин не смотрел на него, а Бэкгёль, напротив, не мог отвести шокированного взгляда. Парень и раньше казался ему странным, но чтобы настолько?       "Может, не стоит воспринимать его характер так в штыки? У него, кажись, проблемы с головой, а я ругаюсь с бедолагой по-настоящему." — подумал Бэк, наконец усаживаясь ровно и устремляя взор вперёд.       Рельсы, ведущие в никуда.       Он упёрся руками в поручни и наклонился, чтобы посмотреть, куда им предстоит ехать - как будто не изучил это уже сотню раз - но они заскользили от пота, и страх с новой силой сковал его внутренности.       — Нет, — с паникой выдохнул он, вытирая ладони о штаны. — Я признаю, что трус, Ромин. Я не могу!       Толчок со стороны подействовал отрезвляюще, и темноволосый наконец перестал гипнотизировать пустоту взглядом. Он схватил Бэкгёля за плечо и силой усадил обратно.       — Нет уж, ты не бросишь меня тут одного!       — Так пошли вместе!       — Нет, мы вместе пройдём через это, потому что я потратил свои последние карманные деньги на билеты! — на самом деле, причина состояла далеко не в деньгах, но Ромину нужно было говорить убедительно.       — Да я же коньки отброшу!       — Просто держись! — Чхве взял его дрожащие руки своими дрожащими руками и положил на поручни. Бэк сжал их ровно так же, как и Ромин в первый раз - до побеления костяшек.       — Знай, ты псих, я тебя...       Закончить высказывания не позволила сотрудница, вернувшаяся, чтобы закрепить все ремни и убедиться в их безопасности. А когда она ушла, Бэкгёль не мог вспомнить, на чём остановился.       — Всё не так страшно, Йеджун преувеличил, — решил внести нотки оптимизма Ромин, но ни его тихий голос, ни его напряжённая поза не внушали никакого спокойствия.       Однако, само его присутствие внушало. Бэкгёль не знает, как бы справился с этим, если бы был совершенно один.       — Я лично встретил тебя тогда после проката, лжец.       — Это ложь во благо. Просто поверь в неё.       — Поверил бы, если бы её произнёс не ты.       — С этим помочь не могу, извини уж.       — Знаю, ничего.

***

      Конечно, они кричали. Скорее всего, громче всех и даже там, где не надо было. Но зато вместе.       Сердце Бэкгёля замирало каждый, когда они зависали над очередной пропастью, и ситуацию не могли спасти даже захватывающие дух виды. Потому что дух захватывало ожидание падения.       Вагонетки замедлились, подъезжая к исходной точке, а затем остановились, и отовсюду послышались радостные вопли. Возможно это даже кричали их друзья, всё это время снимавшие их страдания на телефоны.       Бэкгёль выдохнул так, словно всю дорогу сидел с задержанным в лёгких кислородом. Он медленно разжал задеревенелые пальцы и повернулся к Ромину, ещё не зная, для чего конкретно.       А потом оказалось, что они сделали это одновременно.       Ошалелые лица, растрепанные от ветра волосы, широко распахнутые глаза, глядящие друг на друга, и приоткрытые рты, из которых несколько минут вырывались беспрерывные крики.       Всего пары мгновений хватило, чтобы забыть весь пережитый ужас и разразиться хохотом, неустанно тыча друг в друга пальцами и тщетно пытаясь прокомментировать чужой вид.       — Ты... ты...       — Я? Да ты себя...       Это нельзя было назвать ехидным или громким смехом. Что-то стихийное и неловкое. Они всё ещё не до конца пришли в себя, но уже понимали, что вели себя слишком нелепо и откровенно в компании друг друга.       Столько месяцев знакомства они пытались доказать, насколько смелые, крутые и дерзкие, чтобы в конце концов оказаться здесь, в вагонетке, с бледными лицами и глупыми выражениями на них.       — Вижу, вам понравилось, — улыбчивая сотрудница появилась как раз вовремя, чтобы убедиться, что они разобрались с ремнями и готовы покинуть аттракцион. — Может, хотите прокатиться вновь?       Улыбчивая сотрудница перестала быть такой улыбчивой, когда на неё посмотрели вмиг успокоившиеся парни с такой категоричностью, которой она ещё не видала.       — Ни за что!

***

      Ромин вышагивал по асфальту, фотографировал закат и не мог не сравнивать сегодняшний день с их прошлой прогулкой в этом парке.       Бэкгёль точно также шёл с Йеджуном впереди, пытаясь отжать у него свою кепку, на что младший лишь уворачивался, насмешливо рассказывая ему, как они слышали только их крики всё то время и пытались заснять их лица в хорошем качестве.       Сам он точно также шёл с Вонхёком, но на этот раз прерывать молчание совершенно не хотел. Кажется, он устал для каких-либо разговоров. Кажется, у него эмоциональная перегрузка.       Неожиданно, Бэкгёль оборачивается и останавливается, ломая привычный ход вещей и перехватывая внимание Ромина.       — Ты видел? Они скинули видео с нашими страданиями в общий чат!       — Ну и пусть, — Чхве пожал плечами, в силу усталости не видя в произошедшем никакой трагедии.       — Пусть? То есть тебя не смущает наличие у них компромата на нас?       — А тебя смущает? — Ромин усмехнулся, из последних сил генерируя остроумную шутку. Потому что он просто не мог упустить подобного шанса. — Боишься, что мама узнает, какой ты на самом деле пугливый в свои девятнадцать?       Вонхёк рядом резко посмотрел на него, а Йеджун напрягся, мельком оборачиваясь на их сборище. Но Ромин ничего не заметил, потому что его взгляд был прикован к Бэкгёлю, который нахально улыбался, ничем не выдавая причин для волнения.       — Это и вправду было бы довольно жутко, — лишь сказал он, наконец отставая от темноволосого и возвращаясь к младшему, который бережно протянул ему кепку с очками, будто время для шуток подошло к концу.       — Я конечно понимаю, что вы не в ладах и всё такое, — обронил спустя какое-то время Вонхёк, засовывая руки в карманы. — Но... не слишком ли ты?       — В каком смысле? — Ромин непонимающе нахмурился, останавливаясь и замечая тревожное выражение на лице друга, которого прежде у него не видел. — Вонхёк? Что я сделал не так?       И Вонхёк рассказал. А Ромин понял, что до сегодняшнего дня почти ничего не знал о своём заклятом сопернике.       И впервые об этом пожалел.