Пески времени

Очнулась я, или, скорее, проснулась, рывком. Почувствовав боль во всем теле, я подавила стон и попыталась сесть. Взгляд ни на чем не мог сфокусироваться, и от этого голова кружилась еще больше. - Тихо, лежи, - кто-то больно заботливый мягко, но настойчиво надавил мне на плечо, и я упала обратно на подушки. - Сириус? – помимо воли пошептала я и поморщилась от приторности собственного голоса. Рядом раздался смешок, почему-то грустный и немного неловкий. Я заставила себя разлепить глаза. Комната ходила ходуном, но я подавила тошноту и сфокусировала взгляд на лице передо мной. - Привет, - тихо и ласково сказал Ремус, заботливо поправляя мне одеяло. - Привет, - отозвалась я разочаровано. Где же тогда Сириус, позвольте спросить?! Но вместо этого я выдавливаю: - А где все? - Питер и Джеймс помогают Лили, а она, в свою очередь помогает в госпитале. Алису и Стерджиса переправили в штаб. Кстати, Орденцы потихоньку перемещаются в поместье МакГонагалл. Теперь наш штаб там, собственно. На него наложили чары Доверия, хранитель Дамблдор. Поэтому, как поправишься, тебя придется провести туда за руку… Я чувствовала, как Ремус пытается заговорить мне зубы. Но зачем?.. Может, чтобы я не смогла спросить, где Сириус? Кажется, про него Рем ничего не сказал… Что же с ним?! - Рем, где Сириус? Что с ним? Он в порядке? – я, несмотря на свое плачевное состояние, судорожно пыталась вспомнить, получил ли он какое-нибудь серьезное ранение тогда. Ремус замялся и отвел взгляд. - Ремус? Что с ним? Я ведь все равно узнаю, и тогда тебе не поздоровится! Люпин глубоко вздохнул и, поняв, что я не отвяжусь, немного подвинулся, открывая мне щель между занавесками ширмы, поставленной вокруг моей кровати. Я увидела Сириуса, безмолвно сидящего на соседней кровати и крепко сжимающего одной рукой ладонь бессознательной Марлен, а второй нежно отводя волосы от ее лица. Мне показалось, будто кто-то дал мне под дых. Сначала я не чувствовала ничего, но через мгновение на меня нахлынуло море эмоций, в числе которых были недоумение, обида, злость и ревность. Но она же серьезно ранена, верно? Но я ведь тоже ранена! Марлен ранена куда серьезней, ей нужна поддержка и забота! Мне тоже нужна поддержка и забота! И вообще, почему он так заботлив с ней?! Черт, это же Я ее спасла, в конце-то концов! - Гермиона? – осторожно окликнул меня Ремус, вытаскивая из водоворота мыслей и чувств. У него было озабоченное и сочувствующее лицо. Видимо, мои эмоции отразились у меня на лице. - Все в порядке, - прохрипела я. Глаза предательски щипало. - Гермиона, не стоит так переживать, - тихо произнес Ремус, и даже слепому и глухому было бы понятно, что он кривит душой. – Просто он… Просто… «Что просто?» - хотела выкрикнуть я, но промолчала. Я не хотела показывать свою слабость, не хотела показывать свою боль. Хотя перед Ремом можно было не скрываться. Он и так знал и чувствовал меня так, как не знаю и не чувствую я сама себя. И это радовало и пугало одновременно, учитывая, что он знает меня всего лишь неполный год. Я отвернулась от него и сдавленно проговорила: - Оставь меня. - Но… - Рем, пожалуйста, оставь меня в покое. Некоторые мгновения он молчал, но потом, словно что-то для себя решив, шумно встал, скрипнув стулом по полу, и вышел, задернув за собой ширму. И я, не сдерживаясь, зарыдала, позволяя слезам катиться по лицу на подушку. Это до противного напоминало то, что когда-то я так же рыдала из-за Рона. Из-за Рона, который вытер об меня ноги. "Разлюбила Рона, и этого разлюблю", - зло подумала я, стирая здоровой рукой слезы. Насильно заставив себя успокоиться, я перевернулась на спину и закрыла глаза. Вскоре сон сморил меня, и я уснула. * * * Следующие дни я валялась на кровати, скучая и периодически читая книги, принесенные заботливым Ремом. Мне объяснили, что раненных временно доставляют в Больничное крыло в Хогвартсе, пока в новом штабе, заботливо отмытом нами, не оборудуют свой лазарет. Я стараюсь меньше думать о Сириусе, но с каждым мгновением мне все тяжелее это делать. Он так и не зашел ко мне, ни разу за эти дни. Ребята старательно избегали эту тему, а я и не спрашивала. Ремус как-то раз обмолвился, что Марлен уже идет на поправку, только пока не может говорить. Мадам Помфри всерьез обеспокоена, что голосовые связки повреждены навсегда. Я, вопреки всему, искренне сочувствую Марлен. Я даже не знаю, что было бы со мной, потеряй я способность говорить. А еще Джеймс одним торжественным утром объявил, что после этого сражения нас наконец-то официально включат в Орден, и мы сможем принести ему хоть какую-то пользу помимо уборки помещений. Я страстно молила мадам Помфри выписать меня пораньше, но она была непреклонна. Мне оставалось бездельничать всего два дня, но я уже сгорала от нетерпения. В последний день моего «заключения» в больничном крыле ко мне почему-то никто не пришел. Я не сильно расстроилась, зная, что уже завтра с утра я снова увижу ребят и наконец-то приму участие в деятельности Ордена. Но вечером ко мне зашел мрачный Ремус. Он присел на краешек моей кровати и подавленно опустил глаза. Я обеспокоенно приподнялась на подушках. - Что-то случилось? – хрипло спросила я. На языке вертелось лишь одно имя. - Да, - немного помолчав, отозвался Рем. – Мэри. Я как можно старательнее замаскировала облегченный вздох под неприятно взволнованный. - Что с ней? Из сбивчивого рассказа Рема я поняла, что Мэри Макдональд попала под шальную Аваду одного из Пожирателей в сегодняшней вылазке, пытаясь спасти маленького магглорожденного мальчика. Ремус был там и видел, как это произошло. Мальчик тоже погиб, от рук того же Пожирателя Смерти. Во мне что-то вздрогнуло и оборвалось. Я не дружила с Мэри так же хорошо, как с Лили и Алисой, но она всегда казалась мне солнечным, добрым человеком, и я никогда и мысли не допускала, что ее прозрачно-голубые глаза когда-нибудь закроются. Закроются навсегда. Стало сразу как-то противно на душе. Из-за того, что радовалась тому, что в стычку попал не Сириус. Из-за того, что испытала облегчение. Мэри же не виновата в том, что она не Блэк... Я размышляла: кто будет следующим? Я, Алиса, Лили, Джеймс? Или какой-нибудь незнакомый мне орденец, или магглорожденный, или человек, не имеющий отношения в этой войне? А все из-за чего? Из-за того, что я, Гермиона Джин Грейнджер, ничего не предпринимаю и преспокойно валяюсь в больничном крыле, пока где-то гибнут люди. Гибнут за меня. За мой мир и за мое будущее. Будущее маленькой Гермионы, которая должна родиться 19 сентября 1979 года. Я не заметила, как ушел Рем. Наверное, он увидел мой опустошенный взгляд и все понял. Понял, как всегда. Я легла на бок и накрылась с головой одеялом. - Прости меня, Мэри. * * * Когда я проснулась рано утром, солнце еще даже не успело встать, но мадам Помфри уже вовсю хлопотала над больными, коих было немало. В моей голове уже созрел план, и я не могла дождаться, когда же меня выпишут. Но мадам Помфри, заметив, что я уже проснулась, покачала головой и поджала губы, наверное, памятуя о моих страстных мольбах выписать меня пораньше. Закончив пичкать какого-то мальчишку зельем, она ненадолго зашла в свой кабинет и подошла ко мне, держа в руках выписку. Через полчаса я была свободна. Не откладывая дело в долгий ящик, я, выйдя за территорию Хогвартса, аппарировала в наш новый штаб, где у меня остались все вещи. Мне повезло. На этаже, где располагалась моя комната, было тихо. Внизу, в правом крыле, где была кухня, слышались голоса. Прокравшись в свою комнату, я быстро отыскала джинсы, майку и свитер, переоделась и схватила бисерную сумочку. Поразмыслив, я трансфигурировала из чашки, стоявшей на тумбочке возле кровати, большую пластиковую бутыль и наполнила ее водой. Засунув палочку в задний карман и с щемящей нежностью вспомнив Грозного Глаза и его предупреждения Гарри, я толкнула дверь своей комнаты и… Нос к носу столкнулась с Ремом. - Куда это ты собралась? – прищурившись, приглушенно спросил он. - Гулять, - поспешно отозвалась я, понимая, какая глупая это отговорка. – Залежалась я, знаешь ли, в больничном крыле. - Тогда ты не будешь против, если я составлю тебе компанию, - невозмутимо произнес Ремус и, сделав пару шагов вперед, наигранно удивленно обернулся: - Ну, ты идешь? - Мне бы хотелось погулять в одиночестве, - нетерпеливо отозвалась я, размышляя, как бы избавиться от него, и понимая, что это бесполезно. - Если мы задержимся здесь еще хоть на минуту, мы перебудим всех, и тогда ты точно никуда не уйдешь. Я вздохнула и нехотя согласилась с ним. Из двух зол выбирают меньшее. Я вышла вслед за Ремом на улицу и кисло поинтересовалась: - Ты чего не спишь в такую рань? - Не хочется, - пожал плечами он. – И я знал, что после вчерашней новости ты не станешь мирно рыдать в уголке и скорбеть, как бы сделала любая другая девчонка. Я мигом представила нежную, как цветок, давшей ей имя, Лили, тихо плачущую, подтянув к себе колени, и расстроенного Джеймса, утешающе гладившего ее по спине. Во рту появилась горечь. Да, Рем прав. Девчонка из меня никакая. Сириус и Рон в свое время отлично доказали это. В свое время. Как же это глупо звучит в одном предложении с именем Рона. Я молча побрела в сторону края антиаппарационного поля, и Рем без слов пошел за мной. Все так же молча протянув ему руку, я аппарировала на незнакомый, но виденный мной в воспоминаниях Гарри утес. Сейчас вода была относительно спокойна. - Это то самое место? – хрипло спросил Ремус, обеспокоенно вертясь на одном месте и грозя свалиться с мокрого ненадежного валуна. – Мы пришли за медальоном? Я мрачно кивнула и наложила на него и себя водоотталкивающие чары. Покрепче перехватив палочку и сумку, я спрыгнула в воду и еле удержалась от вскрика. Она была ледяная. Рядом послышался тихий всплеск – следом за мной нырнул Ремус. Мы вылезли на берег абсолютно сухими – мои чары работали безупречно. Не зазнаться бы. Только вот от холода они не спасали. Ремус след в след бесшумно шел за мной. И когда мы дошли до тупика, я достала из кармана заранее приготовленный складной ножик. - Давай лучше я, - поспешно сказал Рем, хватая меня за запястье. - Нет, - покачала я, отнимая руку. Я рассекла ладонь и с извращенным удовольствием размазала кровь по стене, глядя, как защита Темного Лорда спадает от крови грязнокровки. Какая ирония. Опасаясь использовать волшебную палочку, я шагнула вперед, в темноту. У меня был с собой маггловский фонарик, но я не думала, что он сработает здесь, в месте, насквозь пропитанном магией. Пробираясь наощупь, я ждала, пока глаза привыкнут к темноте. Где-то вдалеке, в центре озера, зеленела мутным светом каменная чаша с крестражем. Я слышала, как сзади меня, не отставая ни на шаг, не менее осторожно крался Ремус. Ему как оборотню видеть в кромешной тьме было проще. - Стой, - напряженно велел он, и я остановилась. – Кажется, это то место. Здесь Дамблдор вытянул лодку. Он осторожно, не касаясь воды, ловко обогнул меня, заставив вжаться в холодную сырую стену. Я уже немного различала контуры в темноте, и видела, как Рем, словно в нелепой пантомиме, ощупывает воздух в поисках невидимой цепи. Наконец, ему удалось что-то нащупать, и он резко потянул это что-то на себя. Я видела, как напряглись мышцы на его руках, как вздулись от напряжения вены на шее. А ведь он оборотень! Я не представляла, как бы я вытянула лодку сама, ведь магию использовать здесь чревато. Вода зарябила, и на поверхности воды у самого берега показалась маленькая подгнившая лодчонка. Совсем рядом промелькнуло что-то белесое, но возможно, мне показалось. По спине поползли мурашки. Я живо представила как когда-то, уже не в этой вселенной, инферналы утаскивали под воду слабо сопротивляющегося Регулуса Блэка. Сейчас младший Блэк, к счастью, был жив и здоров, но после того памятного примирения его и Сириуса я ничего о нем не слышала. Он как-то тихо исчез из школы, а я, стыдно признаться, не заметила. Хотя, Сириус, как старший брат, должен что-то знать. Я откинула ненужные сейчас мысли, и повернулась к Рему. - Но лодка может взять только одного взрослого мага, - неуверенно произнесла я, понимая, что в случае спора Ремус будет непреклонен, а я не смогу первой залезть в лодку и тем самым отрезать ему путь к медальону. - Я думал об этом. Но ты кое-что упустила: я оборотень. Официально я не считаюсь полноценным волшебником, - невесело усмехнулся Ремус. У меня сжалось сердце. - Что ж, попробуем, - медленно произнесла я, с прищуром глядя, как Рем первый забирается в лодку. Та опасно раскачивалась, но я знала, что она не опрокинется. Малая часть моего сознания опасалась, что Ремус бросит меня на берегу и поплывет к чаше сам, но он, усевшись в лодке, выжидательно уставился на меня, и я незаметно облегченно перевела дух. Что бы он там не говорил, я ему нужна. Я сильно сомневалась, что лодка не посчитает Ремуса за волшебника. Я представляла, как хлипкое дно уходит у меня из под ног, и я падаю в холодные темные воды озера, и куча трупов утаскивает меня на дно. Но лодка никуда не делась. Я, крепко держась за протянутую руку Рема, неловко забралась и села, крепко вцепившись в бортики. Ремус понимающе улыбнулся и взялся за весла. Лодка медленно рассекала носом воду, и я с абсолютным отсутствием мыслей смотрела, как приближается пятно зеленого света, как приобретает все более четкие очертания большая каменная чаша. Наконец, лодка мягко стукнулась об островок, и Ремус выбрался на него, протягивая мне руку. Я, пошатываясь, вылезла вслед за ним. Мы осмотрелись, не решаясь сказать хоть слово. Я с ужасом осознавала, что это то самое место, где профессор Дамблдор был практически повержен. Где Гарри прошел через пару кругов ада разом. Где все усилия оказались напрасными. Напрасно умер Регулус Блэк когда-то. Напрасно Дамблдор пил это ужасное зелье. Напрасно Гарри потерял друга. Но все это в прошлом. В моем прошлом. Для всех людей, окружающих меня сейчас это никогда не случалось. И не случится. Потому что я здесь. Я глубоко вздохнула и шагнула к чаше. - Эй, стой, - выкрикнул Ремус слишком громко для этого места и опасливо огляделся. Вдалеке смутно угадывался берег, с которого мы приплыли. С другой стороны была лишь тьма. – Давай лучше я! - Нет, - отрицательно покачала головой я. - Гермиона, - сердито проговорил он, - не время геройствовать! - Никакого геройства, - сказала я. – Голый расчет. В случае чего, я не смогу вытащить тебя. И тебе будет проще заставить меня пить эту гадость. Ремус сердито смотрел на меня, но я не отводила взгляд, понимая, что права. Наконец, он сдался. - Хорошо, - тихо сказал он. Я кивнула и ободряюще улыбнулась ему, шагнув вперед. На краю чаши стоял кубок, а на дне лежал яйцевидный медальон с выгравированной буквой «S» на крышке. Я взяла кубок и зачерпнула зелье. Гарри рассказывал, что выпивший его будет видеть самые худшие, самые ужасные моменты в его жизни. Этакий боггарт внутри тебя. И я точно знала, что увижу. Сделав первый глоток, я с трудом подавила рвотные позывы. Зелье вызывало как физическое, так и эмоциональное отвращение. Первые секунды мне казалось, что я смогу выдержать все это, но в следующее мгновение по телу заструилась такая боль, что у меня потемнело в глазах. Я покачнулась и схватилась за края чаши. - Все в порядке? - обеспокоенно спросил Ремус совсем рядом. Я и не заметила, как он подошел. - Пообещай мне, - хрипло проговорила я, внезапно вспомнив одну деталь. – Нет, поклянись!.. - Что? Что пообещать? - Поклянись, что как бы я не умоляла тебя остановиться, ты заставишь меня это допить. - Гермиона! - ПОКЛЯНИСЬ! – рявкнула я так громко, насколько позволяло мое состояние. Сильная монотонная боль давила на виски, жгла вены изнутри, ломала кости. Я крепко закрыла глаза и залпом допила остатки в кубке. Я больше не слышала того, что говорил мне Рем. Я не слышала больше ничего. Словно мои уши залили свинцом. Я не могла сфокусировать зрение на чаше и наугад зачерпнула зелье. Глоток. Еще один. И где-то совсем рядом послышался отвратительный, жестокий смех. До боли знакомый. - Так-так, маленькая грязнокровка, - пропел голос у меня над ухом. Я еще не видела ее, но уже слышала. Выпив еще один глоток, я практически полностью навалилась на чашу, обняв одной рукой постамент, а второй держа кубок и отчаянно надеясь, что не расплескаю зелье. Боль с каждой секундой становилась все сильнее, в голове бились маленькие молоточки, а на уши давил адский, самый кошмарный смех в моей жизни, периодически сменяясь не менее ужасающим приторно-ласковым мурлыканьем. Я сделала еще глоток и голос громко крикнул: - Круцио! Я всхлипнула и осела на пол, смутно понимая, что выронила кубок. - Нет… - прошептала я, силясь собрать в кучу угасающее сознание. – Рем… Пожалуйста… Я не знаю, кричала ли я, говорила ли я что-то еще. Я погрузилась в самый ужасный кошмар в своей жизни. С каждой секундой мне все больше казалось, что нет и не было никакого озера и чаши с крестражем. Не было Рема и Мародеров, не было ритуала и моего перемещения во времени. Была только я, поместье Малфоев и она. Беллатриса. - Круцио! – произнес ненавистный голос, и я почувствовала ужасную, но не забытую боль. Это не забыть. Никогда. - Ну же, Гермиона, - произнес чей-то смутно знакомый голос. Он никак не вязался с воплями чокнутой Лестрейндж. - КРУЦИО! ГОВОРИ, МЕРЗАВКА! - … Выпей, осталось совсем немного… Я послушно делаю глоток. - КРУЦИО! АХ, ТЫ, МРАЗЬ! Беллатриса в ярости кидает в меня Сектумсемпрой. Я чувствую, как меня рассекает заклинание, как кровь струится по животу… - КРУЦИО! КРУЦИО! КРУЦИО-КРУЦИО-КРУЦИО… Все слилось в один сплошной поток. Из-за боли я больше не чувствовала себя. Я не слышала ничего. Я была неспособна говорить и двигаться. Была только боль. Где-то в глубине сознания я понимала, что я хныкаю совсем по-детски. Я знала, что мое лицо залито слезами, что я кого-то зову, стону и плачу, извиваюсь в чьих-то руках. Я не осознавала этого, я просто знала. - Все хорошо, - прозвучало где-то вдалеке. – Все уже кончилось. Я с отчаянием ухватилась за этот голос, тоненькой ниточкой звеневший среди леденящий душу проклятий Беллатрисы. Я шла на голос, зовущий меня, способный вывести из темноты, из этого адского места. Вывести меня из собственного сознания, где калейдоскопом расцветали и разбивались на осколки вопли и проклятия. То, что снилось мне каждую ночь в кошмарах, вдруг стало реальностью, но я не была к этому голова. Я раскалывалась на куски, боль не проходила, но рассудок постепенно находил выход из этого лабиринта криков. Я кое-как открыла глаза и смогла различить обеспокоенное лицо Рема. - Все уже кончилось, все хорошо, - исступленно шептал он, укачивая меня на руках как маленькую. Ощутив в горле пожар, я похрипела: - Воды… - Да, конечно, сейчас, - Рем осторожно потянулся к кубку, не выпуская меня из рук. – Агуаменти! Как я и предполагала, ничего. Видимо, он забыл. - Рем… - Да, сейчас! Агуаменти! - Рем… Сумка… - Что? – он оторвался от бесплотных попыток напоить меня. - У меня в сумке… вода… ты не сможешь… здесь… нельзя колдовать… Каждое слово колючей проволокой царапало горло. Рем порылся у меня в сумочке, которую я тоже, видимо, выронила, когда билась в конвульсиях, и достал пластиковую бутыль с водой. Я опасалась, что и эта вода исчезнет, но нет. Я пила жадно, давясь и проливая воду на себя, но потушить пожар в горле не удавалось. Боль не проходила, и даже не притуплялась, но постепенно мое сознание прояснялось, я могла мыслить все четче. - Медальон, Рем, - хрипло, но уже не отрывисто сказала я. – Где он? Ремус молча показал свою руку. На его запястье была намотана золотая цепочка. - Ты справилась, - сказал он тихо. - Как долго мы тут? – спросила я, проигнорировав его тон. - Не знаю, - пожал плечами Рем. – У меня нет часов. - Давай выбираться, - заявила я и попыталась встать. Но как только я оперлась на руки, они тут же подвели меня. Я упала на камни и, если бы Ремус не поймал меня, я бы нехило оцарапала себе спину. - Я помогу. Он перекинул мою руку через свое плечо и потащил к лодке. Я практически повисла на нем, потому что тело мне абсолютно отказало. Я испустила нервный вздох – тело все еще горело. Ремус скептически и с жалостью посмотрел на меня и легко поднял на руки. Я смущенно забормотала ему в шею, чтобы он меня опустил, но он меня не слушал, за что я была ему благодарна. Я сама бы не доползла и до сумки. Рем осторожно посадил меня в лодку и забрался сам. - Моя сумка… Где она? – с трудом проговорила я. Ремус молча указал на свой карман. Он взялся за весла и мы поплыли к берегу. Я радовалась, что все обошлось. И даже инферналы нас не беспокоили. Наверно, для этого надо было коснуться воды. Только я подумала об этом, о дно лодки что-то ударилось. Я вздрогнула, а Ремус опасливо покосился на воду и стал грести еще активнее. Это что-то ударило еще раз. Лодка закачалась. Еще удар. Еще. Лодка зачерпнула воды из озера. Я потянулась за палочкой. Ценой неимоверных усилий мне удалось вытащить ее из кармана и удержать в руках. Из воды резко высунулась белая, подгнившая рука и я вскрикнула от испуга. С другой стороны за бортик лодки схватилась еще пара рук. Вокруг нас собирались инферналы, не собираясь отпускать нас с крестражем. - Инсендио, - тоненько пискнула я, направляя палочку на одного из монстров. На мгновение его охватило пламя, но оно тут же погасло, едва коснувшись воды. Трупы все наступали. Ремус греб изо всех сил, но их было слишком много. Они не пускали нас к берегу. Я палила заклинаниями направо и налево, что здорово выматывало. Я отсекала тварям руки, головы, поджигала их, не давала им забраться в лодку или потопить нас, старалась делать все, чтобы мы пробились к спасению. Но все было бесполезно. Но до берега оставалось немного… И я решилась. - Рем, - крикнула я. – Я кое-что попробую, но у тебя будут секунды. Греби изо всех сил! Взмокший напряженный Ремус кивнул. Я кое-как развернулась в лодке, стараясь не стонать, и, выдохнув, закрыла глаза. Мне требовалась полная концентрация. - Адеско Файр! – выкрикнула я, направляя палочку на инферналов, закрывающим нам путь вперед. Ремус потрясенно что-то воскликнул, но я не обратила внимание. Я напряглась, изо всех сил сосредоточившись на пламени. Контролировать его было практически невозможно, словно это был огромный бешеный доберман, удерживаемый маленькой девочкой. - Давай, Рем, - проорала я, понимая, что больше не могу его сдерживать. Огонь выжигал все на своем пути. Инферналов, камни, и даже частично воду. До берега оставалось чуть-чуть. Я удерживала коридор из пламени, давая лодке проплыть вперед. Ремус не стал причаливать. Он схватил меня в охапку и потащил к выходу, по пути рассекая руку подобранным тут же камнем. Я, свисая с его плеча, на последнем дыхании завопила: - Ре-е-ем, я больше не могу! Он размазал кровь по стене, и в это же мгновение я «отпустила» пламя. С ужасом я смотрела, как огонь сжигает все. Слышались ужасные звуки, будто пытали тысячи немых людей. Это умирали инферналы. Наверное, этот момент навсегда останется в списке самых ужасных вещей в моей жизни. Ремус вынес меня к воде. К чистой, холодной воде на свежий воздух. Я чувствовала, что потеряла много сил, но я всеми силами старалась не отключаться. Голова кружилась, тело сгорало изнутри, глаза слезились. - Как ты? – обеспокоенно спросил Ремус, усаживая меня на берег. Он был весь мокрый от пота и измочаленный от усталости, но все равно выглядел наверняка лучше, чем я. - Рем, - проговорила я еле-еле, удерживая свое уплывающее сознание словно скользкий кусок мыла. – Мы же могли… спалить там все к чертовой матери… Адским Пламенем… Вместе с медальоном… Я истерически рассмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я смеялась и смеялась, дико, безумно, а перед глазами стояла Беллатриса. Ремус подхватил меня на руки. Я не вырывалась. Только продолжала хохотать. Рем трансгрессировал прямо с берега. Плыть никуда не надо было – чары пали. Он нес меня в штаб, не в Хогвартс, в Больничное крыло. Я за это была ему очень благодарна. Я уже не смеялась. Я рыдала у него на плече, чувствуя, как намокает под моей щекой его рубашка. Когда добрались до дверей штаба, я успокоилась, но чувствовала себя ужасно вымотанной. Боль не проходила, но я уже привыкла к ней, как привыкаешь к чему-то плохому, но стабильному. Внезапно я отметила, что уже смеркается. Неужели мы были там так долго? Ремус толкнул ногой дверь и вошел. - Мерлин, что с ней? - Где вы были? С разных сторон послышались разные вопросы, но я уже не слышала их. Я теряла сознание, проваливалась во тьму прямо на руках у Рема. - Давай ее мне, - тихо сказал кто-то, принимая меня из рук Рема. Я хотела было заупрямиться, но сил уже не было. Я почувствовала знакомый запах и расслабилась в сильных руках. - Сириус. - Как вы могли? – гневно спросил он. – Как вы могли уйти никого не предупредив? А если бы вы погибли? А если бы ты погибла? - Как будто тебя это волнует, - еле ворочая языком, проговорила я. - Конечно, волнует, - зло воскликнул Сириус. Я забеспокоилась, что нас кто-нибудь услышит, но он уже принес меня в мою комнату. Я тяжело вздохнула. Видимо, он принял это за сомнение, и поэтому с отчаянием выкрикнул: - Я же люблю тебя, дура! Мое сердце пропустило пару ударов. Я изумленно посмотрела в его широко распахнутые глаза и… Резко отключилась. Видимо, это уже традиция.