Я хочу твою добродетель

      Вэй Ин был вежлив, предупредителен, не совершал более непристойных действий, хотя многие его высказывания все же вгоняли в краску. Все было… хорошо. Но все же Лань Ванцзи с каждым днем чувствовал усиливающееся раздражение. Он вертелся ночами в своей постели, которая казалась до ужаса неудобной, а валик — то чрезмерно мягким, то слишком жестким. Он отвлекался во время приема просителей, которые казались еще более надоедливыми, чем прежде. Он даже сделал ошибку в подсчете расходов. Это было неприемлемо!       Всему виной, конечно же, Вэй Ин.       Он едва не целиком занимал мысли Лань Ванцзи. Казалось бы, узнав, что его не будут насильно склонять к неподобающей и крайне постыдной связи, следовало бы расслабиться и пережить последующие дни с присущими ему стойкостью и смирением. Однако Лань Ванцзи не мог.       Он, к своему священному ужасу, ощущал… разочарование.       Это было ужасно.       Как Лань Ванцзи мог хотеть поцелуев с едва знакомым человеком? Как мог дрожать от одного лишь воспоминания, когда этот ужасный-ужасный Вэй Ин терзал его рот? За что безжалостные Небеса послали ему такое испытание? Разве не был Лань Ванцзи добродетельным? Разве не положил свою жизнь на служение империи и императору? Разве не чтил он законы превыше всего? Разве не почитал богов и предков?       Лань Ванцзи, раздраженный на самого себя и собственные неадекватные реакции, с усилием вернул свое внимание прошениям. О, они сами по себе могли вывести из себя, будь наместник менее дисциплинированным. Многие купцы зачастую переходили все границы, стараясь разжалобить наместника и умоляя снизить налоги. Подобные прошения исходили от самых богатых и влиятельных в своей среде. Но, видимо, некоторым серебра и золота никогда не бывает достаточно. Лань Ванцзи старался поддерживать баланс и не допускал монополизации в какой-либо из сфер. С этим смирились. Теперь перешли к выклянчиванию поблажек. Лань Ванцзи едва не издал неподобающий звук, отложив очередной свиток.       Вдруг его привлекло движение. На стопке бумаг сидел призрачный кролик. Он шевелил ушками и двигался словно изучал поверхность. Лань Ванцзи чуть улыбнулся и поднял глаза.       — Наконец ты улыбаешься, — прошептал Вэй Ин и пошевелил пальцами.       Призрачный кролик подобрался к руке Лань Ванцзи и ткнулся мордочкой в запястье. Разумеется, Лань Ванцзи ничего не почувствовал, но ощутил, как напряжение его покинуло. Кролик истаял, оставив небольшое сожаление, что это была всего лишь иллюзия. Непонятной силой обладал этот странный человек, возникший из ниоткуда и заполонивший все мысли Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, — снова негромко, будто боясь нарушить нечто хрупкое, подал голос Вэй Ин, отставил в сторону свой неизменный кувшинчик с вином и отодвинул в сторону стопку бумаг, которые изучал чуть ранее, — сыграй мне что-нибудь. Нам не помешает отвлечься, как думаешь?       Он задумчиво посмотрел на гуцинь, к которому Лань Ванцзи уже не прикасался несколько месяцев. Сегодня настроение Вэй Ина было каким-то меланхоличным. Он бросал странные взгляды на Лань Ванцзи, вздыхал и все время порывался что-нибудь сказать. Обычно у него с этим не было проблем.       — Что именно Вэй Ин хочет услышать?       — На твое усмотрение.       Лань Ванцзи кивнул и занял место за столиком с музыкальным инструментом. Наверное, отвлечься и правда не помешает. Успокоить мятущийся разум. Музыка всегда оказывала на него благотворное воздействие. Он долгое время отказывал себе в этом удовольствии. И, возможно, это своеобразное наказание продлилось бы еще дольше, но он ведь не мог отказать в просьбе гостю.       На миг он задумался, прикрыл глаза. Положил ладони на струны, по телу прошлось приятное тепло, и он повел пальцами. Мелодия пришла внезапно. Он не помнил, чтобы изучал ее, она возникла в мыслях и стекла вниз, ожила в мелодичных звуках. То ли настроение тому причина, то ли присутствие столь нервирующего Вэй Ина, но все это вместе каким-то образом плыло по комнате, заполняя ее приятной, успокаивающей музыкой, с легкими нотками тревожной надежды.       Лань Ванцзи открыл глаза, когда в вечернем воздухе еще звенел последний звук, словно не хотел растворяться в тишине. Вэй Ин смотрел на него… со странным выражением лица.       — Вэй Ин, — решился разрушить зыбкий момент Лань Ванцзи.       — Я… о, прости, — встрепенулся он и улыбнулся.       Лань Ванцзи не нравилась эта улыбка. Она была слишком яркой и вызывала в нем нежелательные эмоции. Ее хотелось стереть. Крайне непристойным образом. Лань Ванцзи сделал несколько дыхательных упражнений, прежде чем снова заговорить.       — Я могу сыграть что-нибудь другое.       — Это было так красиво, — Вэй Ин подошел и опустился на колени напротив. — Откуда ты знаешь эту мелодию?       Лань Ванцзи смутился. Это было странно и неловко, но он ответил честно:       — Она просто пришла.       — Пришла? О, понятно. Хорошо… — Вэй Ин чуть склонил голову.       Его пристальный взгляд заставлял гореть лицо. И не только его, как понял к своему стыду Лань Ванцзи. Вэй Ин поднялся и сел сзади, прижался всем телом.       О, это было совсем не хорошо.       Это было ужасно!       Потому что Лань Ванцзи вдруг почувствовал себя обнаженным, лишенным любой преграды, что отделяла его от чужого жара. Сердце зашлось в рваном ритме. А когда Вэй Ин положил подбородок на его плечо, а руками скользнул по плечам, предплечьям, запястьям и накрыл своими ладонями его, то и вовсе дышать перестал.       — Покажи мне, как ты играешь.       Лань Ванцзи выдохнул и постарался сдержать охватившую его дрожь и непонятное томление. Ладони Вэй Ина были невесомыми, но он ощущал каждой клеточкой своего тела его горячее присутствие, покалывание в тех местах, где они соприкасались неприкрытой обманчивой броней ткани. Он поднял руки и на пробу тронул струны. Вэй Ин издал странный звук и прижался еще плотнее.       — Вэй Ин…       — М?       — Ты… — Лань Ванцзи должен попросить его отодвинуться, но вместо этого выдохнул: — Пожалуйста…       — Тебе неприятно? — спросил Вэй Ин и потерся носом о шею. Лань Ванцзи все же издал неподобающий звук, хотя и едва слышный. Вэй Ин выдохнул смешок, заставив все волоски на теле приподняться.       — Ты попросил показать, — выдавил из себя Лань Ванцзи, тяжело сглотнув.       — Верно. Просто закрой глаза и играй.       Да, закрыть глаза казалось хорошей идеей. До тех пор, пока он это не сделал. Потому что чувства обострились, а бесстыдные губы Вэй Ина продолжали оставлять обжигающие следы на крошечном участке обнаженной кожи между многослойной тканью ханьфу и ростом волос.       Лань Ванцзи нужно успокоиться.       О, это было невозможно.       Не в такой интимной близости.       Но он поднял руки, удивляясь что они не дрожат, как бамбук на ветру. И начал играть. Ладони Вэй Ина все еще лежали поверх его. В какой-то момент Лань Ванцзи потерялся, кто ведет, чьи руки направляют к струнам, кто извлекает звуки. Ему стало очень жарко, казалось, внизу пылает пламя. Вэй Ин переместил свои ладони и крепко прижал их к животу Лань Ванцзи. Они так и сидели, извлекая мелодию, словно создавали аккомпанемент их слитым телам в непозволительной близости. Непозволительной, но весьма волнующей.       Позже, той ночью, ему снились яркие сны. Свист ветра, жемчужные облака, вьющаяся далеко внизу река среди зелени полей и лесов. Ощущение свободы. И чье-то присутствие рядом. Отголоски смеха, рычание, жар. Он обернулся посмотреть. Казалось, зацепил чей-то образ, но тут же проснулся. Лань Ванцзи долгое время лежал, глядя на рисунок, что луна рисовала сквозь узорчатые окна. В груди тянуло нежностью и тоской.       Сон истаял и не хотел возвращаться, а мысли… О, мысли все возвращали его к вечеру чуть ранее. Лань Ванцзи коснулся своих губ, все еще ощущая теплую влагу. Вэй Ин, едва мелодия истаяла в ночи, чуть развернул Лань Ванцзи в своих объятиях и припал ко рту, словно жаждал этого очень долгое время. Поцелуй… Он определенно не оставил Лань Ванцзи равнодушным. И сейчас все ощущения, которые уснули вместе с ним, тоже пробудились будоражащим напоминанием. Его тело было словно чужим. Лань Ванцзи перевернулся на живот и застонал. Жар внутри все нарастал и требовал выхода. Лань Ванцзи полагал, что усмирил свое тело, выхолостил дисциплиной и отречением от всего плотского. Но нет. Его тело жило отдельной жизнью и требовало, требовало, требовало.       Лань Ванцзи поднялся, прошелся по комнате, плеснул холодной водой в лицо. Легче не стало. Да что с ним происходит? Он распахнул створки и вышел на террасу. Прохладный ночной воздух чуть остудил, но недостаточно. Луна, яркая и такая прекрасная, наблюдала за ним, будто насмехалась над его мучениями. Дворец спал, укрывшись ночью и тишиной.       Лань Ванцзи спустился вниз, ощущая как прохладные травинки покалывают нежную кожу стоп. А потом он побежал. Он никогда не бегал. Но его что-то звало и тянуло.       Он замер, когда понял, что оказался в гроте. Дракон поднял голову, потом чуть наклонил на бок, рассматривая ночного гостя. А потом чуть приподнял переднюю лапу, словно предлагал объятия. Лань Ванцзи тут же скользнул к теплу. И ему стало легче. Тело успокоилось, а странное возбуждение улеглось. Лань Ванцзи прислонился к основанию шеи и ощутил вибрации, которые отдавались внутри. Но сейчас это не было раздражающим. Это было… Хорошо и правильно. Он и сам не заметил, как уснул. И снова ему снились ветер и облака.       Заразительный смех из сна все еще звенел в ушах, когда он проснулся и понял, где находится. Под его ладонями, щекой, да под всем телом пульсировала жаром кожа дракона. А из одежды на нем — лишь тонкие штаны и рубашка. Как в таком непристойном виде он станет возвращаться? Дракон, будто прочел его мысли и загудел. Он насмехался? Лань Ванцзи, преодолевая стыд, поднял глаза. Дракон повел мордой в сторону, где лежала аккуратно сложенная стопка одежды.       Лань Ванцзи быстро оделся и почувствовал себя лучше. Со всем уважением поклонился, поблагодарил и принес извинения за свои недостойные действия. Дракон фыркнул, обдал дымом из ноздрей и ткнулся в грудь. Лань Ванцзи улыбнулся и погладил его.       — Спасибо, Сюаньчжу, — прошептал Лань Ванцзи. — С тобой так спокойно.       В отличие от других личностей, которые вызывали столько неудобных чувств и ощущений. Чье присутствие заставляло хотеть. Хотеть чего-то, что Лань Ванцзи и сам не понимал.

***

      Лань Ванцзи не мог понять Вэй Ина и все меньше понимал себя самого. Его никогда не интересовала та часть человеческих отношений, что скрыта ото всех. Но один наглец, явившийся в его чертоги, перевернул все внутри, пробрался не только в покои, но и в душу. Хотя свою часть обещания он выполнил: дракон больше не доставлял хлопот. У Лань Ванцзи закрадывалось подозрение, что Вэй Ин где-то схитрил. Но не подловить.       Лань Ванцзи потянулся к сборнику стихов — чей-то давний подарок, который он ни разу так и не открыл. Но сейчас он пролистал несколько страниц и остановился на одной.       Напев Цзяннань влечет к взаимной страсти,       Но смолкнет звук, когда настанет счастье.       Журавль-вещун пускай себе летит:       Ведь сердцу моему весь мир теперь подвластен. (4)       Лань Ванцзи тут же закрыл сборник и положил на место. В лицо плеснуло жаром. Ах, в этой любовной поэзии нет никакого смысла! Стоило занять мысли чем-то продуктивным и полезным вместо того, чтобы предаваться грезам. Что Лань Ванцзи и сделал.       — Лань Чжань! — раздалось звонкое в привычный час.       — Мн.       — Сегодня празднование рождения наследника императора. Пойдем, повеселимся.       — Я занят, — сурово ответил Лань Ванцзи, не отрываясь от своих записей.       На самом деле он был измучен необъяснимыми реакциями своего тела, клубком эмоций. Он едва успокоился, как появился Вэй Ин, а предательское сердце снова заполошно зашлось в рваном ритме.       — Лань Чжань, — Вэй Ин вдруг оказался слишком близко.       Лань Ванцзи лишь усилием воли не отпрянул в сторону. Но стоило поднять глаза, как едва не утонул в омуте с огненными искрами, что манили почище нирваны.       — Вэй Ин, — степенно сказал Лань Ванцзи и отложил кисть в сторону. Он гордился собой, что смог не показать всей той бури, что бушевала внутри.       — Даже Ханьгун-цзюню нужно иногда отдыхать.       — Я…       — Ты занят, да. Но так или иначе ты будешь отдыхать, — Вэй Ин хитро улыбнулся. — Или ты идешь со мной на праздник, или…       — Или? — уточнил Лань Ванцзи и тяжело сглотнул, потому что Вэй Ин едва не касался его губ своими.       — Или я буду целовать тебя до тех пор, пока ты не запросишь пощады.       О, нет! Жар внизу вспыхнул от одной лишь мысли.       — Хорошо.       — Праздник или поцелуи? — усмехнулся Вэй Ин, отстранился. Поднял две ладони, покачал, имитируя покачивание чаш весов.       У Лань Ванцзи даже губы зудели согласиться на второй вариант. И он некоторое время смотрел на ту ладонь, что символизировала чашу с поцелуями. Но тут же одернул себя и перевел взгляд на другую ладонь.       — Праздник, — прошептал он.       — Хороший выбор, Лань Чжань. И все же ты сомневался.       — Нет.       — О, да, — снова засмеялся Вэй Ин и протянул руку, помогая Лань Ванцзи подняться.       Была еще одна причина, по которой Лань Ванцзи не любил выходить в город. Его все знали, да следующая за ним личная стража не прибавляла анонимности.       — Волнуешься, что тебе проходу не дадут? Что ж, ты слишком красив, чтобы тебя можно было не заметить.       — Вэй Ин.       Почему этот человек постоянно его смущает? Это невыносимо.       — У меня есть идея! — воскликнул Вэй Ин. Сделал какой-то странный жест руками и провел пальцами по его лицу и груди. — Готово.       Лань Ванцзи осмотрел себя, но ничего не увидел.       — Что?       — Посмотри на себя в зеркало.       Лань Ванцзи повернулся, раскрыл рот, чтобы сказать что-то, но тут же его захлопнул.       О! Из медной глади на него смотрела девушка. Красивая, в строгих одеждах, с изящным, но скромным украшением в волосах. Длинные серьги-цепочки оканчивались цветками лотоса и покачивались при каждом движении головы. Лань Ванцзи перевел удивленный взгляд на Вэй Ина.       — Все на месте, не волнуйся. Этот образ будут видеть другие. Тебе не нравится?       — Нравится.       Видеть себя девушкой было… странно.       — И пусть у нее будет сестра.       Изображение Вэй Ина подернулось рябью и рядом стояла не менее прекрасная барышня. Лань Ванцзи чуть улыбнулся и перевел взгляд на самого Вэй Ина. Тот виделся прежним. С лукавым прищуром и влажными розовыми губами, изогнутыми в улыбке. Снова плеснуло жаром и Лань Ванцзи поспешил перевести взгляд на зеркало.       — Они похожи.       — Ага, — Вэй Ин чуть повертелся, разглядывая, как взлетают и опадают складки и ленточки на одежде. — А мы с тобой красавицы!       — Мн, — смущенно проговорил Лань Ванцзи.       — И мы можем делать так, — он подхватил Лань Ванцзи под руку и прижался к его плечу щекой. Пойдем.       Вэй Ин махнул рукой, и они оказались в тихом переулке неподалеку от оживленной главной улицы, где и происходило празднество. Лань Ванцзи смущенно огляделся. А вдруг его кто-то узнает? Вэй Ин покрепче сжал его ладонь в своей и потащил в сторону шумной толпы.       И они окунулись в праздничную атмосферу, словно нырнули в теплые воды прогретого за день озера. Расписные фонари в виде цветов и животных покачивались высоко над головой. Их было великое множество, и светло было как днем. Повсюду слышался смех и веселые разговоры. Торговцы наперебой предлагали сладости и жареное мясо на шпажках. Вэй Ин, словно впервые попал в подобное место, и Лань Ванцзи едва поспевал за ним. Вот его привлекли подвески на пояс, и он перебирал кисти тонкими пальцами, улыбался и бросал взгляды через плечо. А через миг замирал у лавки с румянами и помадами, хихикал и наносил Лань Ванцзи на губы краску. Это было так интимно, что Лань Ванцзи едва дышал. А потом тащил его к лотку с баоцзы и радостно шел дальше, обнимая большую плетеную коробку, в которой дымилась вкусно пахнущая выпечка.       — Держи, сестрица, — захихикал Вэй Ин и сунул в руку Лань Ванцзи баоцзы.       — Вэй Ин.       — О, нет-нет, сестрица! Кто такой Вэй Ин? — он нарочито округлил глаза, но тут же прищурился и наклонился ближе. — Это тот, кто поселился в твоем сердце?       Как можно быть настолько бесстыдным? Конечно, окружающие видели в них двух девушек, но не Лань Ванцзи. Он видел Вэй Ина. И тот самым наглым образом флиртовал! Это неприемлемо. Даже если глубоко внутри от его внимания сворачивалось тепло и лотосом раскрывалась нежность.       Лань Ванцзи откусил кусочек баоцзы и перевел взгляд в небо, где огненными цветами распускались фейерверки. Это было красиво. Люди вокруг радостно кричали, дети смеялись от восторга. А Лань Ванцзи был просто одним из них, простой девушкой, на которую никто не обращал внимания. Хотя… Он опешил, когда увидел обращенные на себя взгляды мужчин. Кто-то улыбался и склонялся в вежливом поклоне приветствия, а кто понаглее — подмигивал.       — Эй, сестрица помолвлена! — заступил Вэй Ин, отрезая от взглядов поклонников Лань Ванцзи.       О!       — Помолвлена? — прошептал Лань Ванцзи. — Вэй Ин ревнует?       Лань Ванцзи и сам смутился слов, слетевших в порыве с его губ, но Вэй Ин резко обернулся и ожег таким взглядом, что стало еще жарче. В глазах вспыхнули искры, что по яркости могли поспорить с фейерверками на темном бархатном небосклоне.       — Конечно, ревную, — жарко ответил Вэй Ин. — Ты только…       Но его бесцеремонно прервали, толкнув. Группа молодых бездельников пробиралась вперед, ни на кого не обращая внимания.       — Молодым господам следует быть осторожнее, — проворчал Вэй Ин.       Господа тут же обернулись, окинули пренебрежительным взглядом их обоих.       — А кто вы такие, чтобы мы были с вами вежливыми? — спросил один из них, нагло ухмыляясь. Посмотрел на Лань Ванцзи и плотоядно облизнулся. — Но если твоя сестрица хорошо попросит, то мы так и быть вас отпустим. Что скажешь?       Он схватил Лань Ванцзи за руку и крепко сжал.       — Попросишь меня, барышня?       Лань Ванцзи на миг потерял дар речи. Он знал этого юношу. Он был сыном одного чрезвычайно наглого и жадного чиновника. Что ж, не удивительно что плод на его дереве с такой же гнильцой.       — Вам не стоит так себя вести, иначе быть вам поротым на главной площади перед всем народом.       И резко ударил ребром ладони по его запястью. Его сопровождающие тут же обступили со всех сторон, окружая. Вэй Ин лишь усмехался.       — Да как ты смеешь, дрянь! — завопил мужчина. — Ты знаешь кто я такой?       — Гун Яо, сын Гун Гаочжэна.       — А ты кто такая?       — А мы родственницы наместника, — встрял Вэй Ин.       — Наместника? — раздалось неуверенное от одного из окруживших мужчин.       — Чего ты испугался? — встрял еще один. — Чего наместник не узнает, то никому не повредит. Правда, барышни? Не хотите прогуляться?       И было в его тоне нечто такое отвратительное, а во взгляде — липкое и мерзкое, что Лань Ванцзи даже передернулся. Еще один довод, что внешняя красота не всегда соответствует внутренней. Мужчина был красив, но порочен и прогнивший изнутри, как и его друг.       Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Ина. Тот подмигнул и обратился к окружившим их мужчинам.       — О, как мы можем отказать таким важным господам. Правда, сестрица?       Вэй Ин явно что-то задумал, а судя по его злому прищуру, этой компании можно только посочувствовать. Мужчины засмеялись, и потащили их двоих прочь с шумной улицы, отпуская при этом скабрезные шутки. Стоило им оказаться вдали от чужих глаз, как Вэй Ин повернулся к Лань Ванцзи:       — Скажи мне, какое наказание у вас принято за непристойное поведение на людях?       — Тридцать ударов палками и два месяца тюрьмы, а если в непристойном поведении замечен кто-то из благородных родов, то еще и штраф в десять тысяч лянов серебра, — ответил Лань Ванцзи.       — Отлично, — сказал Вэй Ин и повернулся к разозленным мужчинам. — Тогда вам, господа, стоит пойти на главную площадь, раздеться и…       — Вэй… Сестрица, — укорил Лань Ванцзи.       — О, ну ладно. Хорошо. Тогда пусть разденутся догола и ходят на руках вокруг обелиска великого генерала Сунь.       — Что ты такое несешь? — вдруг один из мужчин толкнул Вэй Ина. — Не слишком ли ты наглая?       — Вовсе нет, — засмеялся Вэй Ин и махнул рукой.       Мужчины начали переглядываться и тут же побежали в сторону главной площади.       — А это не слишком?       Лань Ванцзи не за этих избалованных отпрысков волновался, а то, что людям придется увидеть непристойное поведение во время праздника. Вся столица знала, насколько наместник чтит праведность. Так что в тюрьму их поведут сами горожане, едва те разденутся. Оставалось надеяться, что ничья добродетель не пострадает.       — Их нужно проучить, — хмыкнул Вэй Ин. — А если бы это были не мы, а обычные девушки?       Думать об этом не хотелось. Но самое плохое, что Лань Ванцзи заметил отсутствие стражников в пределах видимости. А ведь глава городской стражи клялся памятью своих предков, что улицы столицы в безопасности, потому что стражи на каждом шагу бдительно охраняют покой горожан. Возможно, иногда стоило выходить на улицы инкогнито, чтобы понять, как на самом деле исполняются приказы, а не только подается в отчетах на стол наместника. Лань Ванцзи покачал головой.       — Лань Чжань, хватит хмуриться. Я еще не пробовал танхулу. Угостишь?       — Мн, — кивнул Лань Ванцзи и позволил себя увлечь обратно в водоворот праздника.       Они долго гуляли по украшенным фонарями и цветочными гирляндами улицам. Смотрели на представление акробатов, исходили все узкие мостики с ажурными ограждениями, послушали бродячих музыкантов и посмотрели представление кукольного театра, где рассказывалось, как наместник покорил дракона.       — Смотри, Лань Чжань, о тебе слагают сказки.       Лань Ванцзи промолчал, глядя на импровизированный кукольный театр, собранный из палок и отрезов ткани, за одним из которых прятались кукловоды. Перчаточные куклы выглядели забавно, с характерными отличиями персонажей. Например, кукла, изображающая наместника, имела строгое одеяние и носила высокий гуань.       В детской сказке благородный наместник один стал на защиту города и приказал дракону преклониться. И дракон, впечатленный столь великим мужем, тут же пал ниц.       — Неправда, — сказал Лань Ванцзи.       — Это неважно. Важно другое, Лань Чжань, тебя уважают и любят, почитают. А это, — он махнул рукой в сторону кукол, — лишь сказка для обычных людей. Им это нужно. Людям нужны герои.       Лань Ванцзи не считал себя героем. Он просто выполнял свой долг. А в деле с драконом вообще не было его заслуги.       — Вэй Ин решил вопрос с драконом.       — Айя, Лань Чжань, какая разница? Мне почести не нужны, — Вэй Ин махнул рукой, а потом склонился и прошептал: — Лишь моя награда.       Лань Ванцзи бросило в жар от интимного шепота, он прижал руки по бокам и опустил глаза. Значит, Вэй Ин все же хочет свою награду. И почему при этой мысли, Лань Ванцзи чувствовал столько надежды и… нетерпения.       — Вэй Ин хотел танхулу, — хриплым голосом сказал он.       — Да, сестрица обещала мне сладости, — засмеялся Вэй Ин и схватил его за руку, потащил в сторону торговца, на прилавке которого манили алым блеском нанизанные на палочки засахаренные ягоды боярышника.       Вэй Ин радовался всему, как дитя, и Лань Ванцзи не устоял, тоже поддался легкости и веселью своего спутника. Неприятный инцидент остался позади, а перед глазами была яркая улыбка Вэй Ина, его горячая ладонь в руке. И если бы еще так не отвлекали губы в сахарной глазури от лакомства, что хотелось распробовать прямо с его рта… То, как он обхватывал и снимал с палочки алую ягоду, выглядело крайне непристойно. Или Лань Ванцзи совсем пал, если столь тривиальное действие приводило его в необъяснимый трепет. Он силой заставлял отводить свой взгляд, но что-то будто понукало вернуть его обратно. А сердце билось в странном ритме, дыхание сбивалось от стольких внешних раздражителей: ощущений, звуков, запахов и вида Вэй Ина. Казалось, он знал. Точно знал, какое производит впечатление, и усиливал его. О, Лань Ванцзи поистине сходил с ума.       Вэй Ин много говорил. Обо всем. Куда бы ни падал его взгляд, он тут же тащил Лань Ванцзи за собой, и в его широко распахнутых глазах горел восторг. А когда он смотрел на Лань Ванцзи, там каждый раз загорались искры, которые манили все сильнее.       У Лань Ванцзи просто не было времени, чтобы осмыслить происходящие в нем перемены. Вэй Ин ворвался в его жизнь вихрем, наглым и сбивающим с ног, закружил в водовороте и не дал даже подумать. А Лань Ванцзи позволил этому случиться. Он посмотрел на Вэй Ина, который разглядывал шпильки для волос, а потом перевел взгляд на луну. До полнолуния осталось совсем немного времени. И тогда… Сердце неприятно сжалось. А если Вэй Ин получит свою награду — он останется? Ведь представить, что он исчезнет из его жизни, Лань Ванцзи не мог.       — Лань Чжань, — тот оказался совсем близко и проследил его взгляд. — Любуешься луной и без меня?       Он мило надул губы и Лань Ванцзи не удержался от улыбки.       — Пойдем.       — Куда это Лань Чжань меня заманивает?       — Увидишь, — сказал он и сам взял Вэй Ина за руку и повел прочь из толпы.       Вскоре они оказались на берегу озера с прекрасными лотосами, которые в это время закрылись в бутоны. Деревянная пристань уводила далеко от берега, и они дошли до самого ее края.       — Как красиво, — сказал Вэй Ин и сел, свесив ноги, и похлопал рядом. — Садись.       Лань Ванцзи тут же последовал его примеру.       — Я сюда иногда прихожу, когда есть время.       — Почему здесь нет людей?       — Это мои владения.       — А Ханьгуан-цзюнь не любит людей.       — Это не правда. Я…       — Просто ты любишь одиночество.       Лань Ванцзи промолчал. Если бы он и правда любил одиночество, ему бы так не нравилась компания Вэй Ина. И если поначалу его казалось слишком много, то теперь все было наоборот — слишком мало. И откуда в нем эта ненасытность?       Вэй Ин, будто почувствовал его настроение, придвинулся ближе и прижался плечом к его.       — Видишь, две самые яркие звезды? — он указал рукой на усыпанный мелкими искрами небосвод.       — Красная и белая?       — Верно. Это две первостихии, что соткало само мироздание. Хочешь, расскажу легенду?       — Мн, — Лань Ванцзи нравилось слушать Вэй Ина. Он чуть повернул голову, огладил взглядом профиль, подсвеченный лунным светом.       — Они родились, чтобы сражаться друг с другом — пламя и вода, — тихо заговорил Вэй Ин, чуть склонившись к Лань Ванцзи. — И они сражались. Вне времени и пространства. Сражались яростно, без мыслей и причин. Ведь они были суть противоположности, которые вынуждены бесконечно пытаться поглотить друг друга.       Вэй Ин повел рукой и над водной гладью озера взметнулся ало-оранжевый вихрь и тут же столкнулся с прозрачно-голубым. Лань Ванцзи ощущал, как от них веяло жаром и холодом одновременно. Вихри сталкивались, разлетались брызгами огня и воды.       — Никто не знает, как долго это происходило, но из их битвы родилась богиня, соткалась из первородных стихий.       И перед Лань Ванцзи возник призрачный образ прекрасной женщины в летящих одеждах, с мерцающими как звездное небо волосами. Она смотрела на сражение, а потом подошла ближе, что-то шепнула, и стихии обратились драконами — черным с алыми всполохами узоров и белоснежным с голубыми завитками.       Лань Ванцзи даже дышать перестал, рассматривая двух прекрасных созданий.       — Она наделила их разумом. Но они продолжали сражаться, потому что иного не знали. А мир вокруг начинал обретать очертания.       И как наяву Лань Ванцзи видел вырастающие горы, что стыдливо прячут свои вершины в облаках, а в своем нутре — множество тайн и сокровищ. Травы, покрывающие бесплодную землю и дающие пищу и кров мелким животным. Моря и океаны, что разливались в разверзшихся чашах расступившихся пластов. Цветы, что манили своей свежестью и нежностью. И над бескрайними просторами бились две противоположности, как инь и ян в извечном слиянии-противостоянии.       — И однажды драконы смогли обрести свою вторую сущность.       И вновь образы сменились, являя новую форму. Драконы обернулись мужчинами, но все в них по-прежнему дышало первобытной магией и стремлением к соперничеству.       — Но их взаимодействие начало приобретать оттенок не настоящей битвы, а игры.       Вот они неслись на лошадях, натягивали тетиву на луках, и стрелы стремительно летели к самой высокой ветке самого высокого дерева. Один вырвался вперед, и смех его разнесся над колышущимся морем трав. А потом… Потом картина сменилась. И вот — один набрасывается на другого, пытаясь побороть. И они замирают. Оба тяжело дышат и смотрят друг на друга, словно видят впервые. И тот, что снизу приподнимается и касается губами щеки нависшего над ним мужчины. Лань Ванцзи не видел их лиц, лишь силуэты, но они все равно выглядели как настоящие. Словно и правда находились здесь, а не были лишь размытыми образами, созданными магией.       — И их соперничество перетекло в нечто иное, — прошептал Вэй Ин и снова повел рукой.       Лань Ванцзи обдало жаром, когда он увидел бесстыдные образы иного сражения. Мужчины сплелись так тесно, словно были готовы поглотить друг друга, врасти и слиться воедино. И их обнаженные тела слились.       О, это…       Лань Ванцзи отвернулся, не в силах смотреть. Ему стало жарко — в который раз за последнее время, сердце колотилось как сумасшедшее, кончики пальцев покалывало. И близость Вэй Ина ощущалась так остро. Образы медленно таяли и снова Лань Ванцзи видел лишь гладь озера, ночное небо и бесстыдную возрастающую луну. Но сам он никак не мог прийти в себя от увиденного. От тех чувств, что охватили все его существо.       — Что было дальше? — спустя некоторое время спросил Лань Ванцзи, когда смог немного унять бурю внутри. Хотя бы до того состояния, что голос не дрожал, а губы не жаждали ощутить вкус чужих так сильно, что приходилось их сжимать.       — О, дальше… — Вэй Ин вздохнул. — Дальше черному дракону нужно было умереть, чтобы запечатать мир демонов, которые грозили уничтожить прекрасный мир и созданий, что населяли его уже некоторое время. Но белый дракон обманом заманил черного в пещеру и запер там, а сам занял его место. Мир был спасен, но черный дракон потерял своего возлюбленного, половину своей души. Он хотел отправиться следом. Он был в таком отчаянии, что едва сам не разрушил мир, который его возлюбленный защитил ценой своей жизни. Но богиня не позволила и сказала, что они еще встретятся. И дракон тысячелетия ждал свою любовь. Ждал, когда он вернется.       — Сюаньчжу… — прошептал Лань Ванцзи.       — Что? — Вэй Ин резко обернулся.       — О, прости, я дал имя дракону, — пояснил Лань Ванцзи, подумав, что все же не очень тактично с его стороны было так поступать. — Я не знал его имени, а ты не сказал. Поэтому назвал его Сюаньчжу.       — Я… о, ничего, — неловко засмеялся Вэй Ин. — Да, все хорошо. Ему наверняка нравится.       — Это ведь о нем, да? Он пришел в этот мир в поисках своего возлюбленного?       — Да, — прошептал Вэй Ин и отвернулся.       — Но здесь нет других драконов.       — Возможно. А может он просто скрывается.       Лань Ванцзи почему-то стало грустно. Хотя может эта меланхолия передалась от Вэй Ина. Он сам к одиночеству относился как к данности, даже — благословению. Внезапное появление Вэй Ина в его жизни это изменило. Теперь одиночество не казалось такой вожделенной частью его бытия. Теперь ему хотелось иного.       «Я обещаю ограничиться поцелуями, если ты сам не попросишь о большем», — сказал Вэй Ин. О поцелуях Лань Ванцзи уже кое-что знал. И то большее, о чем он говорил… Это именно то, что горит внутри и заставляет подгибаться колени, когда он думает о Вэй Ине?       В ту ночь Лань Ванцзи снились губы, что ласкали все его тело с бесстыдным желанием. Снились объятия и смех, что звучал над колышущимся морем душистых трав, и сменялся на непристойные стоны. Снился ветер и ощущение полета. Снился шепот и далекий зов, ответить на который тянулась его душа. Снилась магия пламени и воды.