Дочь зла

власти твоей нет надо мной,

нет подо мной Ада,

небо грядет в пении труб.

в чистый огонь вниз головой,

если так надо

власти твоей нет надо мной

♫ Немного Нервно — Холодный мир

12-18 августа 2024 года

      — Салем.       — Манчестер.       — Рига.       — Антананариву.       — Украина.       — Амстердам.       — Мальта.       Время в гроте тянулось, как резина. Сложные разговоры быстро перешли в «давай поговорим об этом потом», и теперь Тед снова сидел рядом с Лили, прислонившись спиной к стене, и играл с ней в «Географию», перебрасываясь названиями городов, стран, рек и чего угодно, что существует на карте. Тайпан Лили не участвовала, но слушала их с вежливым вниманием и периодически, судя по шипению, что-то подсказывала хозяйке или просто комментировала происходящее.       Сумерки наступили очень быстро — небо над вершинами напоминало раскаленную медь, и вдруг солнце, словно сорвавшись с цепи, рухнуло за острые гребни гор. В считанные минуты тени в углах пещеры слились в единое непроглядное полотно, и пространство за порогом, еще недавно бывшее лесом, превратилось в черную бездну.       Единственным источником света остались вилы, мерцающие, как гнилушки в болоте. Их не было видно четко, только мелькали бледные фосфоресцирующие пятна — края одеяний или отблеск длинных волос. Они танцевали, плача на каком-то древнем языке, и гул их голосов дрожал в камнях.       — Албания, — проворчала Лили.       — Ямайка.       — Алжир.       — Рона.       — А… Антверпен.       — Нагасаки.       Лили замолчала, и Тед подумал, что она подбирает очередное название, но тут ее голова опустилась ему на плечо, и он замер, боясь пошевелиться. От ее волос пахло ветром и горечью полыни, она была теплой и такой родной, и, хотя она все еще ему не доверяла — все равно сейчас прижималась к нему.       На ее месте Тед тоже бы себе не доверял — легко бросаться обвинениями, зная, что не осудил бы. Подумав, он понял, что Лили была права. Мало ли, что кто-то говорит и в чем клянется, даже если это самый близкий человек, все равно чужая душа — потемки, можно разлюбить, можно отвернуться, можно просто сделать другой выбор, даже умирая от любви, и у Лили не было никаких гарантий, что он ее не предаст, кроме слов.       Она же была уверена, что он — образец морали, особенно после того, как он прочитал ей целую лекцию про то, что у оборотней в Азкабане все равно есть жизнь, что она дарит ему людей, что он не хочет быть хозяином рабов… но правда была гораздо проще и прозаичнее.       Он просто был гордым идиотом. Ему не было жаль тварей из стаи Сивого, он, как никто другой, знал, что они сотворили, и знал, что после Поцелуя дементора там нечего было спасать, но Лили и так подсказала ему финальный штрих в разработке препарата, а потом еще и принесла на блюдечке готовый полигон для испытаний. Тед хотел сделать все сам и сказал: «Это же люди», потому что сказать «Я хочу быть великим без твоей помощи» было слишком жалко.       Если бы она предложила ему их сейчас — он бы взял их, изучил, вскрыл, если нужно, и использовал каждую каплю их боли, чтобы создать для нее щит… но вышло так, что Тед сам загнал себя в ловушку, как и тогда, когда заявил ей, что не может с ней встречаться до ее семнадцатилетия.       Что ему мешало просто сказать — да, я тебя люблю, теперь мы вместе? Что бы тогда изменилось? Она бы все равно продолжала учиться, он — работать, они бы все равно так же гуляли в Хогсмиде, когда у обоих было время… и тогда она бы не металась в подвешенном состоянии, и не целовалась бы с Луи, и не разрывалась бы изнутри. Она была бы четко уверена, что у нее есть Тед, а он не сказал ей ни «да», ни «нет», и сам же был за это наказан. Она же подросток, у нее взрыв гормонов, период созревания, а с учетом того, что творилось с ее магией и какой у нее был стресс — взрыв гормонов был просто ядерным.       И если с Луи все решилось — Лили просто о нем забыла, да и кузен уже не проявлял к ней никакого лишнего внимания — то сейчас все было намного сложнее. Это не детские поцелуи на эмоциях, теперь речь шла о жизни и смерти.       Тед прекрасно понимал, что значит Волдеморт как Министр Магии, особенно с учетом сбежавших из Азкабана Пожирателей — явно не без его прямого участия. Кингсли был убит, значит, Реддл начал зачистку. Возможно, МакГонагалл тоже умерла не просто от старости и болезней. Следующим может быть кто угодно… нет, поправил он себя. Не совсем. В списке смертников точно не было Уизли и, скорее всего, Люпинов с Тонксами. Тонксы просто не были нужны — Тед-старший был колдомедиком, а не аврором, и не представлял опасности. Андромеда, чистокровная Блэк, тоже была полезнее живой. О Уизли вообще не могло быть и речи — вряд ли Волдеморт, который так вздрагивал от крика жены и позволял ей угрожать его прикончить, стал бы убивать ее родственников.       Люпины же… Люпины были идеальными мишенями. Несчастный случай в полнолуние? Элементарно. Ошибка Доры в ходе опасного рейда в аврорате? Обычное дело. Магическая Британия за последние годы видела немало таких случайностей, но они были живы, значит, тоже находились в категории неприкосновенных.       Собственно, это было все, что для Теда было действительно важно. Абстрактных магглов и незнакомцев вроде Кингсли ему было по-человечески жалко, но если пришлось бы выбирать между ними и кем-то своим — а Лили давно стала «своей» — он бы и доли секунды не колебался. Он бы пытался что-то изменить, кому-то помочь, сделать что-то изнутри, но прямо пойти к властям и сдать отца своей любимой девушки — никогда. Кем бы этот отец ни был, он был ее отцом, и если бы его арестовали — ее тоже могли схватить, или Джинни успела бы сбежать и увезти ее, а если и нет, если бы они остались, если бы их чудесным образом не тронули — Лили бы никогда его не простила.       Значит, придется сотрудничать с Волдемортом.       Но одно дело — принять решение внутри себя, смириться с тем, что ты теперь часть этой темной системы и что готов жать руку человеку, чья мантия пропитана кровью твоих кумиров, и совсем другое — убедить в этом саму Лили. Она же выстроила в голове идеальный образ «святого Тедди», принципиального целителя, человека чести, и этот образ стал для него проклятием. Она ждала от него морального осуждения, ждала, что он в ужасе отпрянет, а когда он не отпрянул… она не поверила в его преданность. Она решила в то, что он просто еще не до конца осознал масштаб катастрофы или что копит это осуждение внутри, чтобы однажды взорваться и уйти.       Лили считала его слишком хорошим, чтобы он мог искренне выбрать сторону Волдеморта.       И как доказать ей, что он не предатель, если любая попытка быть правильным только подтвердит ее страхи? Если он будет слишком покладистым — она решит, что он затаился. Если будет спорить с ее отцом — увидит их несовместимость.       Он сам загнал себя в этот тупик своими лекциями о гуманизме, и теперь доказать Лили, что он не «добрый парень», а ее мужчина, готовый на все, будет посложнее, чем выжить на допросе у Волдеморта.       Лили пошевелилась во сне и уткнулась носом ему в шею.       Принцесса Слизерина, наследница самого могущественного мага столетия, девушка с такой зашкаливающей магией, что воздух вокруг начинал искрить… днем она устроила концерт с участием вил, повелевая духами так, словно они были домашними питомцами, а теперь спит, как самый обычный измученный долгой прогулкой подросток.       Теда накрыла волна острой щемящей нежности, и кончиками пальцев он невесомо коснулся ее волос.       Тайпан на шее Лили коротко свистнула, будто отвечая ему на безмолвную клятву.

***

      Засыпать Тед не планировал, но монотонный гул вил подействовал гипнотически, и организм, измотанный беготней по лесу и эмоциональной встряской, просто выключился.       Проснулся он от того, что за плечо легонько потрясли.       — Тед, уже утро! — позвала Лили. — Солнце взошло! Они убрались!       Тед резко сел, моргая от непривычно яркого света. Золотистые лучи утреннего солнца падали сквозь листву плюща, рисуя на пыльном полу пещеры дрожащие узоры. Вилы затихли, в лесу пели обычные птицы, и этот мирный щебет казался оглушительным после потустороннего воя.       — Я же говорила, они тут только до первых петухов, максимум до третьих! — торжествующе заключила Лили. — А петухи тоже уже давно прокричали!       Растрепанная, с выбившимися из косы рыжими прядями, в которых запутался какой-то мелкий лист, она выглядела как обычная девчонка, которая провела ночь в походе и теперь предвкушала завтрак.       Тед провел ладонью по лицу, чувствуя колючую щетину.       — Убрались? — переспросил он хрипло. — Прямо вот так просто?       — Это же духи. Сейчас они спят где-нибудь в корнях старых дубов, и им нет до нас дела, — Лили пожала плечами. — Пора домой.       Тайпан на ее шее лениво высунула язык и спряталась под воротник куртки.

***

      Лес больше не пытался их останавливать и до опушки они добрались на удивление быстро, и еще до того, как увидеть родителей Лили, Тед услышал их голоса.       Это было… неожиданно по-домашнему. Если бы не Албания и вилы, можно было подумать, что они вернулись в Нору после затянувшейся вечеринки.       — Как ты мог?! — голос Джинни разносился над лесом, заставляя птиц в панике взлетать с веток. — Наша дочь там до сих пор!       — Джинни, любовь моя, ты была на грани истощения…       — Ты просто дал мне сонное зелье?! Подлил мне в чай?! Чтобы я выспалась?! Пока Лили… пока они там… Ты совсем лишился рассудка?!       Лили тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.       — Я же не ложился… — попытался возразить Волдеморт.       — И что ты тогда делал? Смотрел на деревья?! Ее до сих пор нет!       — Джинни, дорогая…       — Если она не вернется, я тебя прикончу!       — Мама! — позвала Лили, ускоряя шаг. — Пап!       Джинни осеклась на полуслове.       Великий и ужасный Темный Лорд, чье имя когда-то боялись произносить вслух, замер и вместе с женой синхронно, словно по команде, сорвался с места, преодолев расстояние до дочери в несколько стремительных прыжков.       Они налетели на Лили с двух сторон. Джинни успела первой, обхватив ее за плечи и принимаясь судорожно проверять, все ли в порядке, попутно поправляя ее куртку. Волдеморт тут же притянул дочь к себе за плечо, ограждая от леса.       Тед стоял чуть поодаль, чувствуя себя лишним в этой странной идиллии.       — Где ты была? — хором спросили ее родители.       Лили виновато потупилась.       — Зашла в рощу… в магическую. Она сработала, как капкан.       — А ты говорил, что лес ее усвоил! — снова напустилась Джинни на мужа.       — Но я же не знал! — огрызнулся он. — Я предполагал! Я ее не чувствовал!       — Я правда в порядке, — быстро перебила их Лили. — Мы с Тедди пересидели ночь в укрытии, все хорошо.       — Пересидели ночь, — повторил Волдеморт, поднимая на Теда тяжелый взгляд.       — Вот и отлично, — заявила Джинни. — Все живы. Все в порядке. Никто никого не съел. Идемте, заварю кофе, там еще со вчерашнего обеда что-то осталось, вы же голодные.       Это было настолько нормально, что у Тедди на мгновение возникло ощущение пространственного сдвига — если бы он закрыл глаза, он мог бы представить, что они на кухне в Норе, и Артур Уизли только что получил нагоняй от Молли за то, что недосмотрел за детьми в саду. Он ждал допроса, ждал, что его прижмут к стене, применят легилименцию или, как минимум, заставят отчитываться о каждой секунде этой ночи, но Томас Бёрк-Том Реддл вел себя как… обычный отец, который понимает, что его дочь выросла, что у нее есть секреты и парень, с которым она «пересидела ночь»… и который до смерти боится этого факта, но не знает, как на него реагировать, не разрушив отношения с женой и ребенком.       — Тедди, — Лили чуть замедлила шаг и заглянула ему в глаза. — Ты будешь омлет или просто тосты?       Тед сглотнул, почувствовав на себе колючий взгляд Тома, который услышал вопрос и теперь ждал ответа с таким видом, словно от этого зависела судьба Британии.       — Я… — Тедди замялся. — Я буду все, что даст твоя мама.       — Мудрый выбор, — сухо бросил Волдеморт, обгоняя их и первым ступая на порог. — При нынешних обстоятельствах самый безопасный.

***

      Завтрак прошел вполне мирно. Мать разогрела запеченную в йогурте баранину, которую приготовила вчера и которую так никто и не ел, отец пил кофе, глядя в окно на верхушки деревьев с таким видом, будто всерьез раздумывал, не сжечь ли эту рощу к чертям, и изредка бросал на Теда колючие взгляды, но начать допрос не решился.       Наконец они перешли через портал, попрощались с Тедди, которому все еще предстояло явиться на воскресный ужин, и Лили осталась одна в своей комнате, которая теперь казалась почти нереальной.       Взяв свой дневник, она перелистала страницы, пытаясь прикинуть, что Тед понял из ее записей, и болезненно скривилась — понять он должен был все. Какого черта она вообще это записывала? Даже без шифра! Чары, наложенные на тетрадь, были смертоносными, но любые чары можно взломать… и теперь он все знает. Она сама вложила ему в руку нож, который он может направить ей в горло.       Швырнув дневник в угол, Лили выхватила палочку и уже хотела произнести «инсендио», но… остановилась, глядя на бессильно темнеющую обложку. Тетрадь казалась сбитой в полете птицей, и тетрадь ни в чем не была виновата… и у ее отца тоже был дневник… благодаря которому он нашел родственную душу в ее матери…       — Акцио, — сказала Лили вместо призыва огня, и тетрадь прыгнула обратно в ее ладонь.       — Вы нервничаете, — обеспокоенно заметила Айла, о чьем присутствии Лили успела забыть.       — А что мне еще делать? — вяло огрызнулась она, опускаясь на кровать.       — Переодеться? — робко предположила змея.       — Как вариант, — Лили пожала плечами. — Не худший из возможных.       Мысли потекли в более спокойное русло — и правда, рано сходить с ума. Пока Тед искренне верит, что она хорошая и что все под контролем. Пока отец не проявляет себя явно. Пока он даже не Министр, хотя это вопрос пары дней. Пока у Лили есть время и можно сделать вид, что все в порядке. Хотя бы ненадолго. Принять душ — а лучше ванну, переодеться, причесаться, и… и погадать. У нее теперь есть новые руны, их надо проверить в действии.       Лили набрала ванну, добавив в горячую воду масло белого шалфея, каплю масла иссопа и горсть морской соли с лепестками вербены. Разделась, встала перед зеркалом, и больше вопроса «кто ты» не возникло — глядя в зелень глаз своего отражения, она и так четко это понимала.       Она — Лили Луна Бёрк-Уизли. Лили Луна Реддл. Она наследница крови двух Основателей Хогвартса, наследница Певереллов, дочь Волдеморта и Джиневры Уизли. Она ловец «Холихэдских Гарпий», темная ведьма, хозяйка тайпана, отличница своего выпуска в Слизерине, и она… себя полностью устраивала. Совершенно, во всем, в каждой черточке.       Она была небом, она была Иггдрасилем, она была всем и ничем — отголоски ритуала еще плескались внутри, и она была в абсолютной гармонии с собой.       Лили медленно погрузилась в воду. Ванную наполнил терпкий аромат шалфея, и она закрыла глаза, чувствуя, как тело обволакивает маслянистая вода и как шалфей выжигает остатки чужих голосов в ее голове. Зачерпнув пригоршню воды, Лили умыла лицо и горьковатый привкус на губах отозвался в сознании странным спокойствием.       Почему она вообще должна была бояться или чувствовать вину? Она приручила свою силу окончательно. Она не просила эту магию, все досталось ей по праву рождения, отказаться было нельзя, значит — нужно было принять. Она могла поднимать мертвецов и провожать души, могла читать мысли и ткать сейд, могла гадать на рунах и плести магию трав, и только она решала, для чего все это использовать, а если кто-то считал ее плохой или опасной — это были не ее проблемы.       Вот и все. Точка.       Выбравшись из ванны, Лили вытерлась мягким полотенцем, надела свободное белое платье, уселась на пол и вынула мешочек с рунами.       В прошлый раз с помощью рун она гадала на Мабон, и тогда чувствовала себя совершенно иначе — тогда она еще ничего не знала, сама себя боялась и задавала вопросы с внутренним трепетом. Теперь страх исчез, и, проводя ладонями над деревянными плашками, Лили ощущала их четче — не только тепло, как раньше. Руны были словно живыми, наполненными соком, как настоящие деревья.       Первая руна — совет. Никаких вопросов. Просто подсказка, что делать, неважно, в какой ситуации.       Лили перевернула руну, интуитивно выбирая нужную, и на ладонь легла Лагуз.       Вода. Поток. Интуиция. Перевернутая — потому что руна чувствовала ее страх, пусть этот страх уже не касался того, кто она такая, все равно жил внутри. Руна советовала ей плыть по течению жизни, довериться внутреннему голосу и адаптироваться к изменениям.       Отложив плашку в сторону, Лили снова подняла ладони и представила, как душа становится больше тела, взлетая вверх — неожиданно это оказалось очень легко.       Мироздание прислушалось к ведьме с вежливым интересом.       На Мабон Лили спрашивала глупое «любит ли он меня». Сейчас…       «Предаст он меня или нет?»       На ладонь легла прямая руна Соулу — руна Солнца, абсолютной победы и целостности, что значило — Тедди не предаст. Тедди ослеплен ею, он выбрал ее как свое личное солнце, и теперь будет вращаться вокруг нее.       Это должно было успокоить Лили, но не успокоило и не убедило. Руны тоже не были стопроцентной гарантией и не обещали ничего незыблемого. Никакие гадания на самом деле этого не обещали, в любой момент все могло измениться даже из-за взмаха крыльев бабочки на другом конце земли.       Забавно, что на тот Мабон тоже выпала именно Соулу…       В гадании должно было быть еще два вопроса. Лили задумалась — что еще ее волновало?       Вопрос прозвучал в голове почти сам собой.       «Будет война?»       По ее спине пробежал холодок — выпала Перт. Самая загадочная руна футарка, руна тайны, жребия и того, что скрыто под покровом.       Война будет, но без открытых сражений. Это будет война шепотов, ядов, ночных визитов и внезапных исчезновений, которую ведут за закрытыми дверями кабинетов и в глубоких лабиринтах разума. Судьба Британии решалась скрытыми процессами, которые были уже запущены, вся страна превратилась в шахматную доску, и Лили придется врать — всем, и отцу, и матери, и Теду.       Ничего нового.       Третий вопрос привычно ввел ее в замешательство. Лили могла гадать иначе, спрашивая у рун только то, что нужно, но интуиция всегда требовала именно этого гадания, потому что такие обязательные и ненужные вопросы могли оказаться на деле самыми полезными.       Что же еще ей важно…       Судьба близких? В целом, Лили и так знала. Либо отец будет править, либо отправится в Азкабан или погибнет. Либо мать будет жива и здорова, либо отправится в Азкабан или погибнет, и у нее шансов остаться на свободе было больше, потому что Уизли вытаскивали бы ее любой ценой. Тед… тоже пятьдесят на пятьдесят, как и сама Лили. Остальные ее не интересовали.       Выйдет ли она замуж? И так понятно, что нет. Во-первых, привязывать к себе Тедди было бы подло. Во-вторых — ей всего семнадцать, какое замужество?       Ждет ли ее успех в карьере? И так понятно, что да.       Устало прикрыв глаза, Лили задала тот же самый вопрос, что и на тот Мабон — скорее из интереса, чем из настоящего желания узнать.       «Кто я?»       Она переворачивала одну руну, но вдруг рука дрогнула, и соседняя плашка тоже легла знаком вверх.       Лили замерла, глядя на два открывшихся ей символа — это не могло быть просто случайностью.       Ансуз, руна бога, и Эйваз, руна Иггдрасиля.       Она обладает сознанием и речью творца. Ее слова меняют реальность. Она соединяет небо и ад, жизнь и смерть, она и есть та сила, которая диктует судьбу… и она так легко все это читала — даже не приходилось напрягать память, чтобы вспомнить учебники.       «Она читала по рунам так же легко, как ты читаешь свои маггловские детективы».       Лили вздрогнула, озаренная новой идеей — как это до сих пор не пришло ей в голову? Хотя и хорошо, что не пришло, она не была к этому готова, ее бы могло просто разорвать или же она бы не проснулась… но теперь магия стала послушной, и она ничем не рисковала.       Ей нужно было увидеться с Хельгой Хаффлпафф.

***

      Августовский вечер был пропитан зноем уходящего лета, запахом нагретой пыли, согретой коры старых дубов и дурманящим ароматом вянущих медоносов. На западе догорал багряный закат, ветер полностью затих, листва вековых тисов в садах замерла, и каждый шорох в этой тишине казался оглушительным. Вдоль каменных оград стелился влажный туман, выползающий из низин Хайгейтского кладбища. Старые газовые фонари вспыхивали один за другим, почти не разгоняя темноту. Где-то в зарослях плюща иногда вскрикивала ночная птица.       — Ну наконец-то! — Нимфадора светилась от радости почти буквально. — Я думала, ты никогда не созреешь! Не то чтобы я в тебе сомневалась, но… — она покосилась в сторону Ремуса.       — Я решил на тебе жениться сразу, как только ты превратила нос в свиной пятачок, — усмехнулся Ремус. — Просто…       — Просто всем нужно было время, ага, — покивала Тонкс. — Если бы Кингсли зачитал мне вслух хотя бы главу из «Уголовного кодекса магической Британии», я бы сейчас была его вдовой.       Тед смотрел на них и понятия не имел, как себя чувствует. Они были такими гармоничными. Даже Волдеморт и Джинни, как супруги, были, черт их побери, гармоничными… а он? Он шел ужинать с чудовищем, развязавшим две магические войны, и, возможно, собирающимся развязать третью. Он врал своим родителям. Он хотел жениться на любимой девушке, которая ему не доверяла…       — Ты галстук нормально завязал? — Дора вспомнила о его существовании, придирчиво рассматривая узел.       Вчера она вернулась с очередного «шабаша» со своей чокнутой теткой и сказала, что Белла, конечно, поехавшая, но бывает очаровательной. Тед не сомневался, что если бы он сейчас сказал матери, кто на самом деле их сосед, она бы широко распахнула глаза и выдала нечто в духе «Серьезно? Тот самый? Настоящий? Офигеть! Белла треснет от зависти!» — и все. Магические войны в понимании Нимфадоры были скорее семейными скандалами с применением насилия.       — Ладно, — сказал Тедди, — я пошел.       — Раньше полуночи не возвращайся, — заявила Тонкс. — И не вздумай класть локти на стол. Вспомни, как ведет себя Андромеда и придерживайся той же тактики!       Кивнув, Тед направился к соседнему дому — георгианскому особняку с высокими узкими окнами. Он был здесь не впервые, но казалось, что еще ни разу не входил за ворота.       Атмосфера в доме была такой же неестественно нормальной и идиллической, как неделю назад в Албании. Собственно, как всегда, когда Тедди приходил на ужины к Бёркам. В гостиной горел камин, на столе стояли истекающая соком утка, запеченная с апельсинами и шалфеем, гора золотистого картофеля и домашний хлеб. Джинни в уютном кашемировом свитере с закатанными рукавами то и дело то касалась плеча мужа, когда проходила мимо, то поправляла Лили воротник, а Томас Бёрк с небрежным изяществом разливал по бокалам вино.       — Итак, — медленно проговорил Волдеморт, посмотрев на Теда, когда все съели немного утки, — Лили сказала, что вы встречаетесь.       Лили напряглась.       — Да, сэр, — кивнул Тед.       Том задумчиво повертел в пальцах ножку бокала, глядя на игру света в красном вине.       — Ты уже состоявшийся мужчина, — негромко произнес он. — Я знаю о твоих… успехах в колдомедицине и это впечатляюще. Но Лили только семнадцать. Девять лет разницы в вашем возрасте — это не пропасть, но… скажем так, это разница в опыте. Ты уже знаешь, что такое долгие привязанности.       Лили нервно закусила щеку.       — Пять лет — серьезный срок для юношеского романа, — продолжил ее отец, наконец подняв глаза на Теда. — Мадемуазель Виктуар Уизли, насколько я помню?       — Пять лет — это срок, за который успеваешь выучить человека до последней интонации, — спокойно ответил Тедди. — И за это время можно понять, что иногда вы просто идете по разным дорогам.       — Справедливо, — признал Волдеморт. — Значит ли это, что в случае с моей дочерью ты абсолютно уверен в маршруте?       — Да, — просто ответил Тед. — Уверен.       Волдеморт внимательно сощурился.       — Тогда какова твоя конечная цель?       Лили опустила глаза в тарелку.       — Я намерен жениться на ней, сэр. Разумеется, как только она сама сочтет нужным сказать «да», — так же спокойно сказал Тедди.       Какое-то время за столом висела тишина.       — Что ж, — наконец проговорил Волдеморт, — рад слышать, что ты относишься к Лили серьезно.       — Ну слава Мерлину! — воскликнула Джинни. — А то я уже начала бояться, что вы сейчас достанете пергаменты и начнете составлять брачный контракт прямо поверх моей скатерти. Тедди, хочешь еще утки?       …и это все?       Тед ждал ледяного давления, ультиматумов, скрытых угроз или, по крайней мере, требования принести какую-нибудь клятву верности на крови… а Волдеморт просто убедился, что его дочь в надежных руках, закрыл тему и теперь спокойно резал хлеб, целиком оставив Лили право решать собственную судьбу.       Казалось бы, он должен был чувствовать облегчение, но все вдруг стало еще сложнее, потому что Волдеморт принял его, а Лили — нет.