Дочь зла

говорят, что самое трудное —

одолеть притяженье Земли.

недостаточно, чтобы у нас были крылья,

важно, чтобы они нас несли

♫ Зоя Ященко — Я так люблю лето

26 августа 2024 года

      На первой полосе «Ежедневного пророка» красовалась колдография обгоревшего остова лавки в Косом переулке и Министра Магии, величественно стоящего на фоне руин.

КРОВАВАЯ НОЧЬ В ЛОНДОНЕ:

ТЕРРОР МАГГЛОРОЖДЕННЫХ И ЖЕСТКИЙ ОТВЕТ МИНИСТЕРСТВА

      «Мы протянули им руку, но они ответили огнем», — заявил Министр Магии Томас Бёрк на экстренном брифинге в четыре часа утра. Ночное нападение радикально настроенных групп магглорожденных на мирные кварталы потрясло Британию. Сообщается о многочисленных жертвах среди чистокровных семей и колоссальном ущербе историческому облику магического Лондона.       В связи с беспрецедентной угрозой общественной безопасности, Министром были немедленно введены чрезвычайные меры:       • Лишение лицензий на палочки всех лиц, замеченных в симпатиях к радикальным группировкам, до окончания расследования.       • Введение обязательной регистрации перемещений для магов во втором поколении и ниже.       • Запрет на собрания групп более трех человек в ночное время.       «Порядок будет восстановлен любой ценой. Моя дочь едва не стала жертвой этой слепой ярости в кафе в центре города, и я не допущу, чтобы чьи-то дети пострадали снова», — добавил Министр.       Лили отложила газету на скамью в раздевалке. Типографская краска слегка пачкала пальцы.       — «Едва не стала жертвой», — негромко повторила она, вспоминая вкус черного мороженого и ритм «Sonne», под который вышвыривала этих несчастных на мостовую.       Отец был гением. Он не просто перевернул ситуацию в свою пользу — он сделал её святой мученицей, ради защиты которой теперь можно было прикончить кого угодно.       Жизнь Лили превратилась в американские горки — то официальный прием в Министерстве Магии, то старинный обряд среди поросшего тисами и терновником рва, то вечеринка под обстрелом, а теперь — первый в ее жизни серьезный матч, о котором она почти забыла. Конечно, она тренировалась, особенно за последнюю неделю — между ссорой с Тедом и ритуалом верности, но важность матча попросту вылетела из головы.       Меж тем, матч был важен. В мире спорта этот день ждали больше, чем Рождества. «Холихедские Гарпии», действующие чемпионки Лиги, против «Татсхилл Торнадос», взявших Кубок в драматичном финале в июне — и Лили должна была доказать, что заняла место в составе по праву таланта.       Пока сокомандницы еще не явились в раздевалку — она пришла раньше всех, выигрывая десять минут тишины — Лили достала из сумки холщовый сверток, в котором лежала высушенная целиком головка розового клевера, сохранившая мягкий малиновый оттенок и аромат меда. Закрыв глаза, она прижала цветок к губам, прося защиты и удачи, и осторожно спрятала под подкладку левой перчатки.       Дверь раздевалки с грохотом распахнулась.       — Бёрк, ты что, здесь медитируешь? — тишину расколол звонкий голос Бетани Андерсон.       — Я проверяю снаряжение, Бет, — сухо отозвалась Лили, еще раз глянув на застежки на наколенниках.       Бетани подошла к зеркалу, чтобы нанести на скулы полоски защитной мази.       Вслед за ней в раздевалку ввалились остальные «Гарпии», заполняя пространство шумом и лязгом бит.       — Девчонки, вы видели, кто сидит на трибуне напротив? — протянула Магнолия Теренс. — Он не сводит глаз с входа для игроков.       — Министр Магии открывает бал, его очаровательная дочь вальсирует с гениальным колдомедиком… — поддакнула Бетани. — Это выглядело как официальное представление жениха.       — А по-моему, это выглядело как сделка с дьяволом, — вставила Даниэлла Макдональд, лениво подбрасывая биту. — Лили, дорогая, ты же слизеринка. Скажи честно, ты просто приворожила Люпина, чтобы у тебя всегда был под рукой кто-то, кто залечит синяки после моих бладжеров?       Лили медленно подняла голову, одарив Дэнни своим самым ледяным взглядом, но ту это только раззадорило.       — Весь стадион помнит, как на пробах ты красиво летела вниз. Твой Люпин сорвался с места быстрее, чем снитч за трибуну, и поймал тебя у самой земли с таким лицом, будто сам сейчас разобьется.       — Он просто медик, — отчеканила Лили, сама не зная, почему так упрямо возражает.       — Конечно-конечно, — хмыкнула Дэнни, подмигивая Бетани. — И костерост он тебе приносил исключительно из профессионального любопытства. А тот поцелуй в палате, который я случайно прервала? Это была новая методика реанимации?       В раздевалке раздался дружный девичий хохот.       …какого черта она отрицает очевидное? Лили почувствовала, как щеки становятся пунцовыми, и чуть не выпалила — да, мы встречаемся, он сделал мне предложение! — но сама себя оборвала.       Эти девчонки — не ее подруги. Дэнни, возможно, милая, но и Дэнни она знает поверхностно. Остальные — акулы, которые чуют кровь. Ей и так завидуют, она дочь Министра, дочь Джинни Уизли, у нее куча известных влиятельных родственников, она талантливая, красивая, и этого уже достаточно, чтобы ее ненавидеть. Влюбленный в нее гениальный целитель, который изобрел лекарство от неизлечимой ранее ликантропии — вишенка на торте к образу избранницы судьбы, которой жизнь преподносит дары на золотом блюде, пока остальные грызут землю ради малейшего шанса. Признаться им в помолвке — все равно что бросить кусок сырого мяса в яму с голодными химерами.       — Если вы хотите обсуждать светские сплетни и гадать на кофейной гуще о моей личной жизни — делайте это после матча, — отрезала Лили, поднимаясь со скамейки, и обвела раздевалку таким взглядом, что хохот мгновенно затих.       Девчонки переглянулись.       — Ну, — Дэнни первой нарушила тишину, поудобнее перехватив биту. — Кажется, принцесса сегодня не в духе. Это хорошо. Злая Бёрк поймает снитч быстрее, чем добрая.       — Надеюсь успеть, пока вы не облажались, — бросила Лили, разворачиваясь и направляясь к выходу.

***

      Родители сидели в правительственной ложе, и отец в безупречном черном костюме казался эпицентром тишины среди ревущего хаоса. Мама что-то эмоционально говорила ему на ухо, и Том на мгновение склонил голову к ней, мимолетно улыбнувшись.       Тед сидел на трибуне напротив вместе со своей семьей, и Лили нашла его мгновенно — по какой-то внутренней навигации, любуясь тем, как летний ветер ерошит его волосы и как закатанные рукава простой темно-серой рубашки открывают сильные руки. Волосы Нимфадоры ярко розовели, Тед-старший явно наслаждался атмосферой, Андромеда же восседала рядом с ним с видом «меня-заставили-здесь-находиться». Впрочем, когда муж говорил ей что-то, она вежливо кивала и улыбалась.       Зато Уизли даже здесь умудрялись выглядеть так, будто собрались на пикник за сараем — Рон что-то яростно выкрикивал, размахивая руками, близнецы подбрасывали в воздух какие-то искрящиеся шутихи, игнорируя протесты стюардов, а бабушка Молли пыталась поправить шарф на шее Хьюго, пока тот извивался, рассматривая игроков. Единственными нормальными людьми, как всегда, были Билл и Флёр, сидящие с достоинством королей в изгнании, и Перси, который, кажется, был единственным, кто разделял желание Лили провалиться сквозь землю от этого шумного родства. Рядом с ним Одри бережно прижимала ладонь к животу, и Лили на секунду задержала на ней взгляд.       Над полем прозвучал пронзительный свист.       Лили оттолкнулась ногами от влажной травы, взлетая в невесомость. Ветер ласкал лицо, проникал под волосы, заставляя кожу покалывать от тысяч мурашек, звук ревущих трибун стремительно отдалялся, «Молния» казалась продолжением тела.       Наконец-то она могла летать! Наконец-то она была целиком свободна — здесь, под бездонным августовским небом, где ветер пел свою древнюю песню…       Лили достигла предела высоты и зависла в мертвой зоне, наблюдая за полем и выискивая золотой снитч.       Магнолия Теренс отдавала пас с ювелирной точностью, едва касаясь квоффла кончиками пальцев. Бетани прорывалась сквозь охотников «Торнадос», как таран, и Лили отметила, что в этом сезоне та стала еще резче. Падди Уильямс работал классически, методично выбивая охотников противника с их траекторий, а Дэнни летала агрессивно, почти на грани фола, и вкладывала в каждый удар столько скрытой злости, будто на месте мячей были головы всех профессоров Дурмстранга вместе взятых.       Ловец «Торнадос», Родерик Пламптон, кружил внизу, даже не пытаясь подняться на ее высоту — ждал, когда Лили совершит ошибку или когда загонщики снимут ее с неба. Два игрока в синих мантиях начали медленно по спирали забирать вверх, заходя к ней с тыла.       Дебора совершила невероятный сейв, выбив квоффл едва ли не из самой сетки, стадион взревел, и среди вспышек заклинаний, которыми болельщики подсвечивали трибуны, Лили вдруг поймала движение у основания ложи Министра. Просто крошечное искажение воздуха. Снитч затаился там, где его меньше всего ожидали найти.       Прежде чем она успела сорваться вниз, воздух за спиной со свистом лопнул.

***

      — Ох, Ремус, ты только посмотри на этот цвет! — волосы Доры на глазах у всех сменили оттенок с розового на ярко-изумрудный, в тон мантиям команды Лили. — Какая динамика! Какая грация! Если бы я в свое время не пошла в авроры, я бы точно попробовала себя в загонщиках!       Ремус, сидевший рядом, смотрел на жену с тихой нежностью.       — Ты бы разнесла стадион в щепки в первые пять минут, любовь моя, — негромко заметил он, аккуратно поправляя ее выбившийся локон. — Судьи просто побоялись бы давать свисток.       — До сих пор не понимаю, как они держатся на этих палках на такой скорости? — Тед-старший покачал головой.       Андромеда скучала с таким изяществом, что это само по себе было искусством.       — Куча людей в кожаных щитках гоняется за мячиками под палящим солнцем, пока пятьдесят тысяч других людей кричат так, будто наступил конец света, — протянула она. — И ради этого нам пришлось покинуть прохладный сад?       — Но это же финал, Меда! — рассмеялся Тонкс, целуя ее пальцы. — Тебе идет даже этот вульгарный шум.       Меда красноречиво покосилась на то, как Молли громко уговаривает Хьюго съесть «еще один пирожок с почками, пока не началось», и как Артур с восторгом ребенка пытается объяснить Гермионе устройство мегафона.       — Тед, — негромко произнесла она. — Напомни мне, почему мы согласились сидеть так близко к… этому? Я чувствую, как мой социальный статус падает на несколько пунктов с каждой съеденной ими крошкой пирога.       — Брось, Меда, они просто радуются, — Тед-старший крепче сжал ее ладонь, сдерживая смешок.       — Это не радость, это коллективная истерия. Если Лили сейчас же не поймает этот несчастный мяч, боюсь, Артур начнет петь. Я этого не вынесу, — заявила она.       Не слушая их, Тедди смотрел только на Лили, замершую вверху ослепительно-зеленой точкой в бесконечной синеве августа. Даже на такой высоте было видно, что она сидела на «Молнии» с той же небрежной грацией, с какой вчера сидела в кресле в том кафе, дирижируя осколками под Rammstein.       И вдруг…       Бита загонщика «Торнадос» на другом конце поля описала тяжелую дугу, и бладжер сорвался с цепи.       Черное ядро прошило воздух, летя ей прямо в грудь.       — Нет… — собственный голос показался ему чужим и доносящимся из-под толщи воды.       Лили еще не видела мяча, она смотрела куда-то в сторону ложи Министра…       Перелом ребер, разрыв органов, внутреннее кровотечение…       Ремус рядом с ним вцепился в перила. Лицо Андромеды побелело.       Мир стал бесшумным.       Даниэлла Макдональд рванулась вверх, но она не успевала. Никто не успевал.       Бладжер был в десяти футах. В пяти. Черная тень накрыла Лили, стирая солнечный блик с ее плеча.       Остановить время, схватить этот проклятый кусок железа голыми руками через сотни ярдов пространства… если бы Тед мог… он не мог, сейчас он увидит, как ее хрупкое тело ломается под ударом и падает вниз…       И вдруг Лили… исчезла, словно растворилась в воздухе.       «Молния» взмыла вертикально вверх, она на секунду застыла на самой вершине немыслимой петли, вися вниз головой и прижимаясь животом к древку метлы. Бладжер, идущий по прямой, просвистел под ней в миллиметре от шлема.       Сразу же Лили вошла в пике, падая вниз изумрудной стрелой с высоты птичьего полета.       Сумасшедшая, она же разобьется!..       Скорость падения, угол наклона, сопротивление воздуха… На такой скорости малейшая ошибка или внезапный порыв ветра — и «Молния» превратится в щепки, а Лили… Тед на мгновение зажмурился.       — Смотри! — коротко приказал Ремус.       Лили падала камнем, сложив локти, прямо на ложу Министра. Волдеморт подался вперед, судорожно сжимая перила — почему он ничего не делает, какого черта он просто смотрит… какого черта просто смотрит Джинни.       Секунда. Еще одна.       Пятьдесят футов. Тридцать. Десять.       — Лили! — закричал Тедди, и его голос утонул в общем гуле ужаса.       В самый последний момент Лили резко рванула рукоять на себя.       Кончик метлы вспорол дерн, оставив на безупречном газоне длинную темную рану. Пыль, трава и комья земли взметнулись вверх, на мгновение скрыв ее из виду.       Тедди замер, не смея пошевелиться.       Пыль осела.       Лили все еще сидела на метле, подняв левую руку, и над ее кулаком трепетали золотые крылышки.       Она… она поймала снитч?       Силы внезапно покинули Теда, и он тяжело опустился на сиденье, закрыв лицо руками.       — Боги… — донесся до него слабый голос Андромеды. — Она сделала это. Она действительно это сделала.       Стадион взорвался — рев пятидесяти тысяч глоток был таким, что Тедди почувствовал его вибрацию всем телом даже сквозь подошвы ботинок.       Волдеморт первым сорвался к ней, черной тенью вылетая из ложи. Рядом, едва поспевая, бежала Джинни — она что-то кричала, но ее голос тонул в общем реве. Схватив Лили за плечи так резко, что она едва не выронила снитч, отец начал лихорадочно осматривать — цела ли? Не сломана ли шея? Не течет ли кровь? Лили что-то ответила ему, дерзко вскинув подбородок, и на долю секунды он прижал свою дочь к груди.       Семья Уизли буквально штурмовала ограждения. Рон перемахнул через перила, едва не придавив какого-то фотографа. Молли, рыдая в три ручья, пыталась прорваться сквозь кордон авроров, выкрикивая имя Лили.       — Ей сейчас кости переломают от любви быстрее, чем этим бладжером, — прокомментировала Андромеда, изящно обмахиваясь платочком.       Этот спокойный саркастичный голос вернул Теда в реальность. Оцепенение спало, и, не пытаясь найти выход к лестнице, он просто перемахнул через перила трибуны, спрыгнув на траву с высоты нескольких футов.       Мир смазался и превратился в какофонию: истошный захлебывающийся крик Молли, чей-то громовой бас, треск аппарации министерских гвардейцев…       — Дорогу! Дайте пройти! — рявкнул кто-то, и Теда сильно толкнули в плечо, но он даже не пошатнулся.       Впереди авроры пытались сдержать толпу репортеров, и сквозь частокол чужих спин и поднятых рук он увидел черную мантию Министра. Том стоял спиной к толпе, загораживая дочь собой, и Тедди отчетливо услышал его низкий и полный от едва сдерживаемого гнева голос:       — Отойдите. Все. На десять шагов назад.       Тед врезался в оцепление, и пара авроров тут же вскинула палочки, преграждая ему путь.       — Пропустите его! — вскричала Джинни, стоящая рядом с мужем, одной рукой вцепившись в локоть Лили, а другой яростно отпихивая какого-то наглого фотографа с колдокамерой. — Это Тедди! Пропустите!       Охрана расступилась, и Тед наконец влетел в импровизированное око урагана.       Внутри круга было странно тихо, несмотря на рев стадиона снаружи. Лили выглядела как выжившая в эпицентре взрыва — волосы растрепались, лицо было испачкано землей, на щеке алела царапина, на плече форма порвалась, но глаза сияли восторгом.       Игнорируя ее родителей, Тед шагнул к ней и обхватил ладонями ее лицо.       — Ты… ты совершенно сумасшедшая. Я думал, ты погибнешь. Я видел вектор этого бладжера, я видел, как он шел… Ты хоть понимаешь, что ты сделала?       — Я победила, — тихо сказала Лили. — Вот что я сделала. Я победила.       Эта девушка была невозможной. Тед смотрел в ее глаза и его захлестывала уже почти знакомая волна той самой веселой летней силы, смеющейся в ее груди — она меняла под себя реальность, она издевалась над самой смертью, она презирала даже законы гравитации… она была невероятно сильной, невероятно хрупкой и невыносимо… прекрасной.       Победила она.       Плюнув на все вокруг, на трибуны, репортеров и Волдеморта, Тед наклонился и поцеловал ее, жадно сминая губами губы, и она тут же ответила, подавшись вперед так, что он невольно пошатнулся. Мир исчез, соединяясь в ней одной, в ее запахе, тепле и цепких пальцах на его предплечьях, в этом солнце под веками, в свежем ветре на щеках…       — Лили, дорогая, — мягко произнес ее отец, — манеры.       Лили неохотно разорвала поцелуй, но не успела ответить — толпа авроров впереди расступилась. Томаса окружили подоспевшие магические атташе из Франции, требуя немедленных комментариев по поводу «беспрецедентного уровня безопасности», а Джинни попала в тиски объятий Джорджа и Рона, которые наперебой поздравляли ее и возмущались опасными маневрами на поле.       — Лили! Боже мой, девочка! — Молли подлетела к ним и обхватила Лили за плечи, пытаясь притянуть к себе. — Ты видела себя? Ты же в такой грязи! Как твой отец мог позволить тебе так рисковать?       Тед почувствовал, как Лили под его рукой мгновенно окаменела, как зверек, попавший в капкан.       — Бабушка, все нормально, — глухо сказала она, не поднимая глаз. — Это всего лишь квиддич.       — «Нормально»? — Молли всплеснула руками. — Посмотри на себя! Растрепанная, на глазах у всех целуешься с парнем… Джинни в твои годы хотя бы имела стыд!       — Молли, она только что поймала снитч, — мягко вставил Тед, пытаясь разрядить обстановку.       Молли перевела взгляд на него.       — О, Тедди, милый… Ты всегда ее защищаешь. А ведь ты целитель, тебе ли не знать, что такая слава не доводит до добра девочек с таким… бурным темпераментом. Ей бы посидеть в Норе, поучиться печь пироги с корицей, а не летать над бездной. Она же совсем не бережет мать, Джинни вся извелась!       — Прости, бабушка, что мой триумф испортил тебе аппетит, — тихо сказала она.       — Вот видишь! — Молли повернулась к Артуру. — Видишь этот тон? Я же говорю — ее совсем разбаловали! Никакого уважения к семье!       Внутри Теда что-то щелкнуло.       «Как же я устала от этого запаха пирогов и разговоров… Бабушка достала. Просто достала».       Он всегда думал, что Лили просто капризничает, но… что, если нет?       — Разве это спорт для приличной девушки? — продолжила Молли. — Это же варварство! Ты словно нарочно лезешь в самую гущу, лишь бы посильнее напугать нас всех!       — Бабушка, это финал Кубка, — бесцветным голосом отозвалась Лили. — Я просто делала свою работу.       — Работа? — Молли горько усмехнулась, качая головой. — Работа — это когда ты приносишь пользу семье, а это… это просто твое бесконечное самолюбие. Ты хочешь, чтобы все на тебя смотрели, чтобы все тобой восхищались…       — Молли, — тихо начал Тед, но та перебила его, даже не повернув головы.       — И ты хорош. Вместо того чтобы образумить ее, поощряешь эти безумные полеты. Ты же должен понимать, что женский организм не предназначен для таких нагрузок. Если она расшибется — кто будет виноват? Конечно, мы, потому что не досмотрели! А этот поцелуй? — она наконец глянула в сторону Теда. — Ты хоть подумал о ее репутации? Вы и так постоянно вместе на всех праздниках, об этом уже шепчутся! Ты ведь совсем недавно расстался с Виктуар — и теперь бросаешься в омут с Лили на глазах у всей Британии? Что о ней подумают? Что ты просто ищешь утешения у младшей кузины, которая еще жизни не видела?       …да какое Молли имела право?       Она не видела Лили в некротическом резонансе. Не видела ее в лесах Албании. Ее не было рядом, когда эта девочка училась не умирать под весом своего наследия. Тед уже давно не был ребенком, он видел смерть, видел тьму, каждый день спасал жизни… и кто такая Молли, чтобы им указывать? Чтобы вот так их отчитывать?       — Прекратите.       Репортеры, крутившиеся неподалеку, невольно отпрянули.       — Прекратите, Молли, — повторил Тед, холодно чеканя каждое слово. — Я взрослый человек. Я люблю Лили и я на ней женюсь.       Лили вскинула глаза на Теда то ли изумленно, то ли сердито.       — Как женишься? — Молли отступила на шаг, прижав ладонь к груди. — Вы поженитесь?.. И вы… вы нам ничего не сказали? Такие вещи обсуждаются за столом! Артур, ты слышишь? — она обернулась к мужу, ища поддержки. — Мы узнаем о свадьбе нашей внучки и нашего… почти сына… вот так? На стадионе? От чужих людей? Мы же вас вырастили! — ее голос дрогнул, переходя на высокую ноту. — Столько лет любви, заботы… Мы вложили в вас души, а вы… вы просто вычеркнули нас!       Тед почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось.       — Не врите, Молли, — тихо сказал он. — Вы не растили ни меня, ни ее.       Молли вздрогнула так, словно ее ударили наотмашь.       — Вы видели нас по праздникам, кормили обедами и тут же использовали эти обеды как повод, чтобы отчитать, — отрезал Тед, прижимая Лили к себе. — Это не значит растить. Сегодня ваша внучка могла погибнуть. Она совершила невозможное, она совершила чудо на ваших глазах, а вы не даже не спросили, цела ли она. Вы просто начали ее ругать.       — Я хотела как лучше! — на глазах Молли выступили слезы. — Я просто хотела, чтобы она была в безопасности! Чтобы она была счастлива, как любая нормальная девушка…       — Нет, — Тедди посмотрел на нее с тяжелым взрослым спокойствием. — Хватит. Я не позволю так обращаться с моей невестой.       Губы Молли дрогнули, но больше он не стал ее слушать — просто развернулся, увлекая Лили за собой к выходу в сторону технического сектора за высокие рекламные щиты, которые загораживали проход к раздевалкам от любопытных глаз.       Когда они миновали ярко освещенную центральную часть поля, Лили резко остановилась, вырывая руку.       — Невеста?.. Ты назвал меня перед всеми своей невестой? Ты же это на всю страну объявил!       — Да, — спокойно ответил Тед, засовывая руки в карманы куртки. — А что?       Лили на мгновение лишилась дара речи.       — Да ничего… — наконец протянула она. — Просто плюс еще один повод, чтобы меня пытались убить. Учти, я потребую, чтобы ты принес мне головы всех девчонок, которые попытаются навести на меня порчу.       — Договорились, — кивнул он. — Буду складывать их у порога нашего дома. Аккуратными стопками.       — Господи, — Лили потерла переносицу. — Ты просто загнал меня в угол… ладно. Хорошо. Свадьба будет в октябре на Самайн.       — Хорошо, — Тед пожал плечами. — Идеальное время. И есть два месяца на подготовку.       — Никакого белого платья, — продолжила она. — Я хочу быть оригинальной. Платье будет цвета запекшейся крови или ночного неба.       — Ты будешь великолепна в любом цвете.       — Никаких кремовых розочек и лебедей. Пять ярусов горького шоколада, пропитанного самым крепким ромом, а сверху… терпеть не могу эти фигурки. Пусть лучше без них. Или пусть это будут кольца.       Тедди усмехнулся.       — Продолжай.       — Твой костюм, — Лили прищурилась, оглядывая его. — Бархат. Полночно-синий. И серебро. Много серебра. Ты должен выглядеть как лорд из древних саг, который только что вышел из леса. А еще — никаких голубей. Будем выпускать дроздов. И не пригласим никого, кто носит фамилию Уизли.       — А Билл и Перси? — Тедди вопросительно приподнял бровь. — Тебе же они нравятся.       Лили на секунду замялась.       — Ладно. Билла и Перси пригласим. И Чарли. Но остальных… Тед, серьезно, если я увижу на горизонте рыжую макушку Рона или услышу хотя бы одно причитание Молли про «женскую долю» — я прокляну их еще на полпути к алтарю.       — Хорошо, — Тедди шутливо приложил руку к груди. — Решено. Никаких лишних Уизли, ты в кроваво-красном, я — твой хозяин леса, а торт пахнет ромом и чистым шоколадом. Прекрасный праздник. Андромеда будет в восторге.