Глава 5
16 сентября 2023 г., 10:08
Округ Роох
Родной брат Императора Сеоха, Его Светлость Селим был моложе правителя на двенадцать лет. Сам округ, находящийся на границе Империи и имеющий выход к морю, был малой родиной и «колыбелью» императорской семьи. Именно он и достался в наследство эксцентричному «бунтарю», как его прозвали в народе. Прозвали, впрочем, незаслуженно. Потому что всё его «бунтарство» сводилось к одному единственному поступку. Гунгун взял в мужья простолюдина омегу. И в свете того, что Селим был вторым после Намджуна наследником Империи, это вызывало недовольство знати, но в противовес снобам, восхищало народ. Денег у него было «пруд пруди». Да и как иначе? Округ имел выход к морю. Поместье самого герцога было огромным, включая площади виноградников и, соответственно, виноделен. И если уж говорить о неординарности и особенностях, то выбор, который сделал Селим, когда пошёл против вековых устоев, усугублялся ещё и внешностью его омеги. Мэй, супруг герцога был высоким, широкоплечим и не отличался миловидностью черт. Скорее его можно было принять за худощавого альфу, но наличие в герцогской семье годовалого наследника снимало с омеги всяческие подозрения. Несмотря на то, что Роох был самым отдалённым от императорского Кэдо округом, связь между ними, по понятным причинам, была самая быстрая. На каждом тракте, в каждой корчме гонца ждали самые резвые скакуны. Случилось что с Императором, Селим, который до недавнего времени был наследником или опекуном при подрастающем наследнике, должен был немедленно рвануть в столицу. Но как только Намджун вступил в возраст наследия, гунгун Рооха совершенно расслабился и из столицы всегда ждал только хороших новостей или очередного нагоняя от братца… — Мэй! — герцог почти бегом пересёк лужайку, где его омега валялся на ковре рядом с их сынишкой-альфочкой. — Теперь-то уж ты не отвертишься! — Я вроде никогда не против, любовь моя… — Я не об этом! — Жа-а-аль… — Мы едем в Кэдо! Мэй резко поднялся на ноги и вгляделся в лицо мужа. Но, увидев улыбку и очаровательные ямочки на щеках, являющиеся своеобразной «визиткой» императорского рода, расслабился. — Едем уже завтра! Крайний срок — послезавтра! — И к чему такая спешка? — Мэй был почти одного роста с Селимом, но только рядом с мужем можно было заметить, насколько он хрупкий и нежный. — Отбор! Впервые для принца будут проводить отбор! — Но… — Мы убьём сразу двух зайцев! И тебя представим «двору» и Чонина введём в общество! При имени брата Мэй напрягся. — Ты же знаешь, как к нам относятся… — Прекрати! Некуда этим снобам деваться! Чонин — хёнху ! Император сам лично даровал титул вашей семье! И мы уже тысячу раз ругались по этому поводу, Мэй! Омега опустил голову: он волновался за младшего, хоть образование и манеры того могли бы дать фору многим отпрыскам потомственных аристократов… И подумав, он уже с улыбкой поднял голову. — Я — согласен! — Селим даже брови нахмурил… Слишком легко далась ему «победа». — Ты что-то хочешь взамен? — осторожно стал «прощупывать почву» Его Сиятельство. — Ничего. Просто уговаривать Чонин-и будешь ты сам… — Это нечестно! Я тебя уговорил! Теперь твоя очередь! — Селим подхватил на руки своего годовалого наследника. — Я поиграю с сыном. Иди! Иди-и-и! Найти брата оказалось трудной задачей. Но когда Мэй обнаружил его в дальнем углу парка с книгой, то невольно усмехнулся: ямочки на щеках — то, что его преследовало в жизни. Муж, сын и брат неизменно встречали его стянутой «мышцей смеха» и не улыбнуться в ответ «ямочкам» не было никакой возможности. — Что ты читаешь? — Мэй залюбовался красивым младшим братом-омежкой. — Сказки… — Сказки? Странный выбор для молодого человека. — Ничуть. У меня так-то племянник подрастает. Не успеешь оглянуться, как он захочет их послушать. Мэй уселся рядом с младшим и притянул его к себе. Чонин только с ним и терпел объятия, испытывая неприятные ощущения от прикосновений других. — Дочитаешь, отдай мне, — Мэй кивает на потрёпанный томик. — У меня ведь тоже будут племянники! — Скажешь тоже… — Чонин залился румянцем, который ему очень шёл. — Говори, зачем пришёл? Не просто так ты бегал по парку, как оглашенный? — Ты видел и не окликнул меня? Ах ты! — Мэй стал тормошить и щекотать брата. Брата, которому пришлось пройти с ним через всё… После смерти родителей один из дальних родственников, который работал в поместье гунгуна, уговорил старшего слугу пожалеть сирот и взять в услужение. На любую работу по дому. Потому что не выдюжат омежки нагрузок на винограднике. Мэю тогда ещё не исполнилось восемнадцати, но он был рослым и крепким. Его взяли помощником на кухню. А пятнадцатилетнего Чонина определили в «разносчики». В его обязанность входило вместе с другими подростками носить еду тем, кто трудился на «холмах»: на виноградных плантациях. Вот только проработал Мэй на кухне совсем недолго. Торопясь с пустым ведром на кухню, он имел неосторожность столкнуться с хозяином поместья. Герцог помог подняться парню-омеге, который неожиданно оказался с ним почти одного роста, заглянул тому в глаза и… Пропал. Надо отдать должное - Селим с собой боролся. Самым позорным действом он считал принуждение слуг, чем порой не брезговали аристократы альфы. Но он не мог отделаться от желания видеть парня, а уж когда видел, то и совсем не мог отделаться от желания… Омеги, согревающие его холостяцкую постель, вдруг стали раздражать своей навязчивостью и одними и теми же заученными ласками. А если случалось встретить в городе или порту высокого омегу, то сердце срывалось в такой галоп… Дошло до того, что он вставал пораньше и, стараясь быть незаметным, пробирался на собственную кухню, где помощники повара, поднятые ни свет ни заря, чистили овощи, драили посуду, мыли полы… Именно за этим занятием и застал однажды гунгун ползающего с сырой тряпкой Мэя, которому нездоровилось из-за предстоящей течки. И, позабыв про свои принципы, утащил в свою спальню совсем несопротивляющегося парня. Через неделю они поженились, о чём Селим и сообщил своему брату, Императору Сеоху с помощью самой быстрой почты… В своём решении герцог ни разу не усомнился: лучшего мужа он не смог бы найти никогда. Со временем смирился и братец, единственным желанием которого стало — потискать племянника. Но дела и вечная занятость мешали ему навестить пополнившееся семейство гунгуна округа Роох. То, что творилось в доме герцога после того, как он объявил слугам об отъезде… Лучше не вспоминать! Мыслимое ли дело? Всё семейство с малышом уезжало на два месяца! И пусть работа на виноградниках и в порту была предельно отлажена и беспокоиться было не о чем, Селим всё это время провёл, раздавая приказы и передавая полномочия своим людям, плюсом выполняя приказ Императора о доставке приглашений на острова. В то время как на плечи Мэя и Чонина легла вся ответственность за сборы: и в дорогу, и на время пребывания во дворце. Ехать решили вечером. В ночь, чтобы не тратить время на первую ночёвку. «Караван» состоял из четырёх карет с гербами округа Роох и императорскими, обозначая этим принадлежность королевскому роду. Дождавшись ответа с островов: ещё утром с ближайшего Чу, и только перед самым отправлением с дальнего северного Лейгама, гунгун с семейством и прислугой тронулись в долгое четырёхдневное путешествие по Кигету. Мэй поглядывал на уставшего и перевозбуждённого сборами брата и улыбался ему, подбадривая того и поддерживая. Первую ночь они провели в дороге. Сам гунгун в карету не пересаживался, пока они ехали по округу Роох. Но как только первая деревенька округа Чон показалась впереди, ранним утром следующего дня Селим перебрался в большую шестиместную карету к мужу и его брату. Сын спал тут же, в подвесной люльке под присмотром няни. А проснувшиеся омеги: Мэй и Чонин были рады обществу герцога. Отложив завтрак до ближайшего постоялого двора, Селим развлекал омег рассказами и историями про королевские отборы. Потом перешёл к самой животрепещущей теме: кто же из высокородных омег и альф, если ему не изменяет память, должны будут прибыть на отбор. — Вот, к примеру, округ Чон, на территории которого мы с вами находимся, — альфа кивнул на занавешенное оконце кареты и Чонин сразу же дёрнул шторку, чтобы сквозь утренний туман попытаться разглядеть добротные дома жителей соседствующего с Роохом округа. — Раньше это был один большой округ, который занимал площадь больше нашего Рооха. Но в семье владетельного князя родились близнецы. Недолго думая, чтобы избежать вражды между сыновьями Чон, чей дед получил титул благодаря тому, что отличился на службе Императора, моего и Сеоха деда, разделил округ на две равные части, испросив дозволения. Старшему-близнецу Чон досталась восточная часть, граничащая с султанатом, а младшему — западная, к которой добавили окончание «-у». И теперь у Кигета — два княжества вместо одного. — Есть омеги у соседей, которые тоже прибудут во дворец? — Чонин с надеждой поглядел на Селима. — Братья Чон — молоды. У одного только взрослый сын — альфа, наследник восточной стороны… А у Чону маленькие дети. Альфочка — ровесник нашему малышу, и омежка чуть постарше. — Погодите! — прерывает рассказ мужа Мэй. — У нас длинная дорога. Почему бы нам не составить список будущих претендентов и гостей отбора? — Хм… — Селим с улыбкой посмотрел на Мэя. — Хорошая идея, любовь моя. Ведь Чонин плохо знаком с титульными наследниками, в отличие от тех, кто вырос в этой среде. Мэй, подавший идею и получив согласие, уже копался в своей большой плетёной корзинке с крышкой в поисках сшитых между собой небольших плотных листов бумаги. Передав «блокнот» Чонину, у которого почерк был идеальным благодаря нанятым для него учителям, и чернила, с удовольствием наблюдал, как брат на титульном листе написал слово «ОТБОР» крупными буквами, украсив их завитушками. — Ну же, дорогой? Как зовут альфу, наследника Чон, который будет на отборе? Мэй пот руки, когда Чонин, перевернув страницу в самом верху листа пишет название округа и с ожиданием смотрит на герцога. — Чонгук. Альфу Чона зовут Чонгук. Ему столько же лет, сколько и тебе, Чонин-и. Двадцать.
