Marry me...

      Хосок нервно оглядывал столики омег на торжественном завтраке, но так и не увидел Чимина. Омежки не было. И Его Величество Банда не представлял его как участника…       Чон торопливо шёл заученными коридорам в сторону апартаментов отца. Потому что это первое, что пришло ему в голову, когда он решил найти омегу. И надо сказать, что «путь» он действительно запомнил, потому что массивная дверь, которую после его стука распахнул ему барон собственной персоной, оказалась именно там, где и находилась по его расчётам.       — Что? — Ханвул стёр со своего лица приветственную улыбку, как только увидел взволнованное лицо сына.       — А что с баронетом Паком, отец? Ты вроде как взялся опекать нашего соседа первое время?       — А что не так с баронетом?       — Его не было на первом торжественном мероприятии! И… О нём вообще никто не упоминал…       — Почему не был?       Хосок недоуменно уставился на не менее удивлённого отца, и альфы вдруг поняли, что оба они не в курсе последних событий.       — Подожди минуту, я оденусь, и мы всё выясним…       Вот только в восточное крыло, где жили приглашённые на отбор омеги, им не дали пройти вышколенные охранники, ссылаясь на правила, установленные Его Величеством Бандой.       Но пообещали немедленно всё разузнать…       Мальчик-слуга, шустрый и улыбчивый, в розово-жемчужной курточке выбежал к ним буквально через десять минут ожидания и вопросительно на них уставился.       — Как тебя зовут? — Ханвул посчитал, что это знакомство им пригодиться.       — Ируми, лорд Чон.       — Ты знаешь, кто я? — Ханвул не ожидал такой осведомлённости.       — Конечно, лорд Чон. Нас специально выучили.       Мальчик был бойкий, не стеснялся смотреть прямо: видимо, так они и были научены.       — Видишь ли, Ируми. Я беспокоюсь о лорде Пак Чимине. Мы вместе прибыли вчера. А сегодня его не было на императорском представлении…       — Не было, — согласно кивнул Ируми. — Он не может ходить. И секретарь сказал, что его представят позже, когда лорд поправится, а сейчас не стоит упоминать, что он болен, а то подумают… Всякое.       — Что значит не может ходить? — у Хосока буквально отвисла челюсть.       — У него болят ноги. Лекарь приходил утром… Хотите, я провожу вас к лекарю Хиноху? Он и скажет вам!       Дорога в лекарское крыло из восточного омежьего оказалась гораздо короче, если не плутать дворцовыми коридорами, а выйти на улицу и пересечь часть парка.       Вот только…       Зря, что ли, омеги наряжались с утра в свои лучшие костюмы?       Чтобы показать себя во всей красе, они дружно после торжественного представления и «завтрака» вышли прогуляться по парковым дорожкам.       Любопытство и нетерпение. Стремление не упустить «важное», а может даже и свой «шанс» побуждало участников отбора быть на виду.       Отец и сын, вынырнувшие на крыльцо, мгновенно оказались под игривыми взглядами «участников отбора». И если Хосоку это всё нравилось, и он, улыбаясь, косился на перешёптывающиеся группки омег, то Ханвул, давно отвыкший от такого пристального внимания, растерялся, как мальчишка, и хотел как можно быстрее укрыться в спасительном южном крыле дворца, где были расположены комнатушки прислуги и был пристроен флигель, где и обитал лекарь и его помощники.       Не удивившись приходу альф, Хинох, хмыкнув, всё же поинтересовался:       — Лорды припозднились… Всю настойку от похмелья я раздал ранним утром.       — Зачем нам настойка от похмелья? — Ханвул, не ожидавший такого поворота, даже растерялся.       — Премерзкий у неё вкус… — Хинох будто и не слышал вопроса. — Не так ли, баронет?       Улыбка, которую Хосок не успел «отпустить» с лица после встречи с омежками в парке мгновенно сползла с лица молодого лорда и он, неожиданно для отца, кивнул лекарю.       Удивлённому Ханвулу оставалось только хмыкнуть.       — Мы совершенно по другому вопросу, но и новости про лекарство от похмелья очень познавательны.       — Я к вашим услугам лорд Чон. С каким недугом вы ко мне пришли?       — Мы-то совершенно здоровы, — Ханвул снова хмыкнул, взглянув на сына. — А пришли узнать о здоровье лорда Пак Чимина. Видите ли, я обещал его отцу по-соседски приглядывать за омегой. И вдруг узнаю, что он болен…       Лицо лекаря вдруг стало жёстким, а тон раздражённым:       — Вы плохо справились со взятыми на себя обязательствами, лорд Чон Ханвул. Очень надеюсь, что с моей помощью омега Пак будет в порядке.       — Да что случилось с ним? Можете вы мне объяснить?       — Его Величество Банда, рассылая приглашения, не изволил узнавать о материальном положении приглашаемых им кандидатов… Да и случаи такие среди родовитых семей очень редки.       — Что случилось с лордом Чимином? Вы скажете мне, наконец?       — Что ж… Раз вы обещали его отцу… Баронет сильно повредил ноги из-за тесной ему обуви. Началось нагноение, и я делаю всё возможное, чтобы избежать заражения… Как вы могли не заметить, если всю дорогу были с ним?       — Но он не жаловался… — Ханвул растерянно обернулся к такому же растерянному сыну.       — Не жаловался? Он и сейчас не жалуется… Обувь, которая была на нём — ему мала на два размера! Он в мясо стёр стопы! Надеюсь… Вы услышали то, о чём я вам говорю.       Юнги, еле выдержавший представление участников отбора за «завтраком», и то только благодаря расторопному слуге, который принёс им в комнату настойку от похмелья, валялся поперёк кровати в каморке у Банчана и хвалил сам себя за вкус и интуицию:       — Сам император был в зелёном! А? Как я угадал?       — Если бы мы все нарядились в красный, ты бы сейчас хвастался, что ты угадал, потому что в красном был принц! А если бы… Ты в любом случае выкрутился бы, Юнги!       Мин завис, глядя в потолок, и спустя минуту расхохотался:       — Когда ты так успел изучить меня, Чан-и?       — Когда по три часа сидел запертым в своей комнате! Наказанный за твои проделки…       — Пффф… Будто я за твои не сидел!       — Не знаю, как ты, но я больше не пью! И чем мы тут будем заниматься два месяца, я не представляю!       — Омег кадрить?! — Юнги залился смехом. — Может, ты кого и приглядишь? Отец обещал тебе область на юге острова… Ты для многих тут завидная партия, Чан-и!       — Лишь бы ты себе омегу не приглядел… А то будет править южной областью острова скопец…       Юнги даже на локтях приподнялся.       — Что? Твой отец меня сразу кастрирует, если ты с омегой заявишься на Лейгам! — Банчан сделал характерный жест рукой пониже живота.       — Тогда уж и меня пусть тоже… Если вдруг меня какой омега заинтересует… Поосторожнее надо быть с лордом Хосоком. Он вроде и неплохой парень, но…       — Угу. Пить, как и ты — не умеет, — Банчан попытался открыть небольшое окно в комнатушке, чтобы запустить внутрь немного свежего воздуха.       — По-хорошему, нам бы надо поменяться с тобой местами, Чан-и. Я бы здесь, — в безопасном одиночестве. А ты бы с Хосоком в апартаментах…       — Даже не надейся! Тебе по статусу не положено. А с Хосоком как-нибудь разберёмся. Он особой проницательностью вроде не отличается.       — Откуда такие выводы?       — Так бесхитростно напиться с практически незнакомыми альфами может только очень доверчивый и наивный человек.       — Ох, зачем ты мне напомнил про то, что мы вчера выпили лишнего, а? Кстати! Ты видел среди участников лорда Ян Чонина?       — Видел…       — Тогда на свадьбе гунгуна Рооха ты хотел за ним приударить, помнишь?       — Помню только, как мы валялись пьяные в виноградных листьях, потому что ноги отказали! Не мог я приударять ни за кем по твоей милости и по собственной глупости!       — Ха! Славные были времена! А на лорда Чонина ты тогда глаз положил…       — Перестань, Юнги-я. Где он и где я…       — А отец говорил, что именно на таких отборах и создаются самые невероятные пары… Ведь тебе нравится Чонин, Чан-и? Скажи, скажи, скажи! Я ведь не отстану!       И если бы не хлопнула сильно дверь в коридоре, то омега «достал» бы Банчана своими расспросами.       — Это вроде как наша дверь? — Юнги мгновенно подорвался на выход. — Хосок вернулся? Я потерял его из вида после завтрака…       — Пошли. Мы собирались выйти в город сегодня, пока ещё не слишком заняты на отборочных «турнирах». Хосок тоже хотел…       Всю дорогу из лекарского крыла до комнаты Хосока отец с сыном перекинулись разве что парой слов.       — Я попробую попросить Его Величество Банду, чтобы он разрешил навестить мне Чимина.       — И мне! — Хосок повернулся к отцу, сильно хлопнувшего дверью апартаментов, чем обозначил крайнюю степень раздражения и злости на самого себя.       — Думаю, что не буду даже заикаться о тебе! Ты молодой альфа! Он — участник отбора… Почти участник. А я вроде как несу ответственность…       Дверь распахнулась почти сразу же снова, и в общую комнату вошли двое парней практически одного роста.       Только один крепкий, мускулистый, а другой…       Ханвул во все глаза уставился на тех, кто ввалился без стука.       Другой…       Невероятно красивый, худощавый, с мраморно-белой кожей, о какой мечтает абсолютно каждый омега…       Как только оба улыбающихся парня поняли, что кроме Хосока в комнате посторонний, незнакомый им альфа, то миг, — и они синхронно поклонились старшему, стирая с лица весёлость.       — Познакомься, отец! Это лорд Мин, наследник Лейгама. Он мой сосед по комнате. И господин Банчан, который тоже допущен к участию…       — И так, полагаю, твои новые собутыльники, — Ханвул иронично приподнял бровь и с удивлением стал наблюдать, как алебастровая кожа лорда Мина заливается румянцем.       — Мой отец — барон Чон Ханвул… — Хосок хмыкнул, видя замешательство островитян, и повернулся к Ханвулу. — Мы собирались посмотреть на город… Но теперь я откажусь. Юнги, Банчан, у нас возникли некоторые проблемы.       — Значит, и мы с вами будем решать проблемы. Кэдо никуда не денется! — Юнги улыбнулся уголком губ, будто спрашивая таким образом дозволения. И Хосок вслед за отцом согласно кивнул…       Балу, личный слуга Банды, растерянно смотрел, как венценосный омега носился по своей спальне, перепрыгивая через раскиданные по полу кружева пеньюаров.       — Что ты стоишь, Балу? Император, можно сказать, на пороге! А я совершенно не готов! Беги к моему секретарю! Скажи, чтобы срочно бежал к Хиноху за… Знает он зачем! Пусть скажет, что Сеох… Ай, черт! Поймёт всё лекарь сам! Беги, Балу, беги же!