Marry me...

      Часть 3       Отбор       Лорд Чон Ханвул вот уже целых полчаса держал в руках абсолютно бесполезный в это утро томик беллетризованных рассказов и столько же времени непрерывно помешивал ложечкой в чашке с остывшем чаем.       Лорд не был скептиком, моралистом или занудой, считал себя прогрессивным и современным человеком.       Но…              Не было у них в роду «извращенцев»!              Впервые в жизни он столкнулся с тем, что не укладывалось в общепринятые рамки морали…       А не «укладывался» — наследник острова Лейгам, с которым в одной комнате старого крыла жил сейчас его сын. И которого вот уже вторую ночь Ханвул «раскладывал» в своих сладких, запретных и противоестественных, как он считал, снах…       Лорду округа Гор вот-вот должно было исполниться сорок два года. И всю свою жизнь он ни разу не замечал в себе такого «изъяна».       Столичная распущенная жизнь всегда была далека от тихой провинции с извечными старомодными её устоями и нравами. О запретных связях альф между собой он, конечно, слышал…       Только представить себя на их месте он мог разве что в кошмарном сне!       Впрочем, сон, из которого он «выплыл» с характерным мокрым пятном на нижнем белье сегодня на рассвете, «кошмаром» точно не был.       Юный альфа с северного острова был там, во сне, таким сладким и так нежно пробовал на вкус самого Ханвула…       Ложечка заметалась по чайной поверхности вслед за задрожавшими пальцами лорда и он, наконец, усилием воли заставил себя подняться с места и начать метаться по периметру комнаты.              Зачем он только вышел за парковую территорию дворца вчера около полуночи?!              Успокаивал он себя тем, что якобы беспокоился за сына. Хосок хоть и не был неженкой, а благодаря усилиям Ханвула давно превратился в крепкого, умеющего постоять за себя альфу, но отцовское сердце, которое всю жизнь принадлежало только сыну, покоя не знало…              Из «Блохи и Лебедя» альфы возвращались шумными компаниями. Знакомство, конечно, могло затянуться и до рассвета, но все знали, что в первые дни лучше показать все свои выгодные стороны, а для этого необходимо быть «в форме». Поэтому, ещё не успела наступить полночь, как альфы потянулись во дворец.       Хосок с приятелями так и вообще в числе первых. Он и Банчан, так, кажется, звали второго альфу с островов, тащили на себе…       Лорда Юнги.              И надо же было Ханвулу не удержаться и остановиться у них на пути с предложением помощи!              — Пожалуйста, отец… Ты, как всегда, кстати! — Хосок хохотнул и, не задумываясь, свалил свою часть ноши в надёжные руки родителя. Этой «частью» оказалась нижняя часть: аккуратный подкачанный филей и изящные по-омежьи ножки совершенно невменяемого альфы.       — И много там народу «полегло»? — Ханвул кивает на безмолвную ношу, задавая вопрос Банчану, держащему за подмышки Мина, голова которого безвольно свесилась на грудь…       — Юнги «упал» четвёртым, — казалось, что Банчан даже не запыхался, пока тащил приятеля из таверны…       Впрочем, наследник процветающего острова не был таким уж и тяжёлым.       И тогда, во время первой встречи в апартаментах сына, и вчера, когда они с Банчаном поудобнее перехватили лорда Мина, Ханвул ловил себя на мыслях, что слишком уж приятен ему невысокий, бледнокожий, с хитреньким лисьим разрезом глаз мальчишка-альфа…       И если первый сон, который ему приснился сразу после знакомства с соседом сына, лишь намекал размытым образом на островного наследника, то сегодняшняя ночь совершенно выбила его откровенным сценами из равновесия.              Он же никогда… Никогда не испытывал таких симпатий!              Лорд Ханвул любил нежные, неторопливые прелюдии. Был ласковым, внимательным и осторожным любовником.              Ему нравилось любить омег, чёрт возьми! С чего бы вдруг его потянуло на мальчика-альфу, в два раза себя младше? Он ведь почти ровесник Хосока!              А ещё после первого схлынувшего стыда за такой сладкий секс во сне пришло странное чувство, в котором альфа боялся признаться самому себе: в груди сжималось от желания не просто обладать, а присвоить…       Он всегда считал, что преданно любил мужа. Отца Хосока.              Что он однолюб…              И поэтому другие омеги не находили отклика в его сердце, кроме как выражения благодарности за то удовольствие, которое дарили, скрашивая его одиночество…       Он мерил шагами комнату, сдерживая из последних сил одно бившееся в голове желание: пойти в старое крыло и узнать, как там чувствует себя…       Хосок?       Уже закрывая за собой дверь апартаментов, Чон Ханвул, барон округа Гор, отец взрослого сына и альфа, уверенный всю сознательную жизнь в своих гендерных предпочтениях, мечтал только об одном: хоть одним глазком взглянуть на парня, который доставил столько удовольствия ему нынешней ночью, ничего не предприняв для этого…       ***       Джин ночевал в городском доме отца. Эта ночь была последней, когда он мог «выпроситься» из дворца: завтра начинался непосредственно сам (чтоб его…) Великий Императорский Выбор Омеги!       Джин тоскливо таращился в потолок, маясь от бессонницы. В голову лезли всякие совершенно глупые мысли, одолевая образами и мешая заснуть.       Ему хватило этих двух дней, чтобы проникнуться «атмосферой» праздника.       Столичных омег он мог пересчитать по пальцам, а вот провинциалов набралось много. Они там сидели в своих округах и ждали, что ли, когда предоставится «Великий Шанс»?       Будь его, Джина, воля, он бы ни за что не согласился принимать участие в фарсе, целью которого было желание Императора побаловать и развлечь своего мужа Банду. Но воля была не его, а отца-герцога. Отсюда и сожаление, что отсидеться в задних рядах никто ему не позволит…              Он — единственный сын-омега правителя Око.       Он тот, кого прочили в женихи наследнику всю жизнь.       Он тот, кого Намджун просто…       «Не замечал»!              Тот, про которого шушукались все кому не лень, потому что тоже видели, с каким пренебрежением относится принц к нему. Он ни разу не пригласил его, сына герцога, брата своего лучшего друга, даже на танец!       Джун никогда не смотрел в его сторону, никогда не подходил близко, никогда не заговаривал с ним, а пару раз просто равнодушно отворачивался, когда слышал комплименты других альф в адрес Джина. Хорошо хоть воспитание и статус не позволяли обидеть омегу при всех.       Вот только… И это пренебрежение, незаинтересованность, а порой и напускное игнорирование и было самой настоящей, тянущей и ноющей, как больной зуб, обидой.       И перед Джином теперь стоял совершенно другой вопрос…       Понятно, что Намджуну он не вперся никаким боком! А значит, у альф, которые прибыли в «поддержку» наследнику развязывались руки.       Поклонников у Джина было пруд пруди, и если бы не беспочвенные слухи о нём и наследнике, да ещё и вечно оберегающих его четверо братьев…       Джин перевернулся на другой бок, лицом к стене: смотреть в окно было так же тошно, как и думать о предстоящем «загубленном» по чужой прихоти лете.       Он совершенно не был готов к тому, чтобы провести два месяца манерно общаясь с двумя дюжинами альф, строя глазки, разговаривая про погоды-букеты и слушая оды-памфлеты…       Единственным плюсом всей этой скукоты Джин считал свою зарождающуюся дружбу с баронетом Пак Чимином, прибывшим на отбор с округа Покет. Друзей у него никогда не было: ложь и спесь Джин чуял за версту. А если и пытался с кем-то подружиться из омег, то сразу понимал, что весь интерес предполагаемых товарищей направлен не на него, а на братьев-альф, которые, чего греха таить, были самыми богатыми и выгодными партиями после наследника…       ***       Чонгук девственником не был.       Ну как не был… Перед самым отъездом в Кэдо, ещё не зная о том, что эта поездка ему предстоит, решил он эту «неловкость» будучи уже и теоретически, и «саморучно» подготовленным исправить.       Столицей в округе Чон был уютный городок со звонким названием Жард, знаменитая торговая площадь которого притягивала в центр Империи множество приезжих, среди которых были не только продавцы самых порой невероятных товаров, но и покупатели, слетающиеся, как мотыльки на диковинки.       Чтобы поддерживать порядок и избегать преступные поползновения приезжих альф в сторону приличных горожан-омег, в городе почти официально разрешили специальные заведения, чаще всего несколько комнат при таверне или гостинице, где распущенные омеги зарабатывали деньги известным, как сотворение мира способом…       В деньгах молодой альфа ограничен никогда не был, а уж городишко, приносящий огромный доход их семье и принадлежавший отцу и ему, как наследнику округа, Чонгук знал вдоль и поперёк.       Была мысль прихватить с собой кого-нибудь из приятелей, которых у него было множество, но, поразмышляв, он решил, что не стоит. Дело было интимным, неловким, да и признаваться в том, что опыта у него нет, Чонгук был не готов.       Вот только то, что его тоже знали как облупленного в Жарде, ему и в голову не приходило, а прятаться или маскироваться ему, сиятельному виконту, «взрослому» альфе, вообще было неуместно, как он считал.       Поэтому и «далеко» ходить не стал, а прямо в придорожной таверне у въезда в город, выпив большую кружку пенистого эля, он и озвучил своё желание хозяину этих самых «комнат любви».       Корчмарь был человек понятливый и зная, что если что, то лорд Чон ему за сына голову открутит, омегу подобрал поопытнее и почище.       Только перестраховывался хозяин таверны зря, потому как эль был забористым, организм у виконта — не подготовленным, а омега, который ждал его голым прямо на широкой кровати, откровенно красивым и…       Вспоминать Чонгук об этом не любил, потому как весь его опыт состоял в том, что на омегу он всё-таки залез, но там, пригретый тёплыми объятьями и ласковыми поглаживаниями по голове, и уснул.       Проснулся там же, спустя часа три. Вот только желания после выпитого эля были совершенно не эротичными…       Признаться в своих «промахах» Хёнджину или, не приведи Всевышний, наследнику Намджуну, он никогда бы не смог. Поэтому и корчил из себя опытного ловеласа.       Как не признался бы и в том, что возлагал большие надежды на нежданный отбор, потому что в душе всегда мечтал, что встретит своего единственного любимого и любящего омегу.       Уверенность, что это произойдёт именно здесь, крепла в нём с каждым днём. Ведь когда ещё предоставится такая возможность: попасть в компанию родовитых омег со всей Империи?       И то, что он понравился наследнику и попал в ближайшее к нему окружение, тоже было неожиданным и, как он посчитал, особым «знаком судьбы»…       ***       Чонин с Мэйем сидели в детской и завтракали вместе с маленьким наследником Рооха.       — Разве с сегодняшнего дня не начались мероприятия, на которых ты обязан присутствовать?       — Начались… — омега смотрит на старшего брата. — Только завтрак не раньше девяти… Титульные омеги не привыкли вставать рано. Я к этому времени успею сто раз проголодаться.       Маленький маркиз Рооха просыпался около шести утра, и к этому времени Чонин и Мэй дома всегда уже заказывали свой завтрак. Нарушать традицию не стали и в императорском дворце.       Чонин выскользнул из своей комнаты, когда соседи: Тэхён и шехзаде ещё спали. По пустым коридорам дворца он передвигался уже уверенно и с ироничной улыбкой вспоминал происшествие, которое с ним приключилось в первый день приезда, на альфьей половине.       Ко вниманию во дворце Селима он привыкал долго: слишком много взглядов и перешептываний за спиной свалились тогда на него. И если Мэй был под защитой мужа, то ему, недавнему поломойщику, достались и наглые ухмылки, и непристойные шутки, и даже болезненные тычки…       Жаловаться брату он не стал.       Зачем расстраивать влюблённого по уши Мэйя своими глупыми проблемами?       Терпел какое-то время. А потом вдруг всем надоело его травить, — ведь он никому не жаловался и не просил заступничества.       Зато «закалённый» в таких делах, он почти вольно чувствовал себя в столичном дворце…       Единственным, внимания кого он стеснялся, был наследник Намджун.       Даже не стеснялся, а панически боялся приязни принца.       — Мэй, как ты думаешь, можно как-то избежать участия… Мне не очень нравится внимание принца.       — Именно принца? Или альф вообще?       — Ну, пока только принца. Потому что кроме него я и не общался практически ни с одним альфой…       — Тогда почему ты так категорично настроен? Пока ещё даже не начались мероприятия… Говорят, что будет весело. Балы, турниры для альф, вечера игр… Ты же не хочешь просидеть со мной в детской всё лето?       — Хочу! — Чонин так искренне отвечает брату, что тот невольно улыбается.       — Ну уж нет! Объявить себя затворником Селим тебе не позволит. Зря разве вы всю дорогу составляли списки с «особыми» приметам участников отбора?       — Я был неосторожен и оставлял блокнот, где не попадая, совсем забыв о том, что некоторые вещи, рассказанные мне твоим мужем, лучше бы прятать от посторонних глаз!       Мэй рассмеялся, вспоминая, как муж и брат развлекались в пути, составляя анкету сначала на омег, которые примут участие в отборе, а затем и перемывая «косточки» молодым альфам и их семействам, где таились такие семейные секреты и скандалы, о которых старались молчать и не вспоминать лишний раз, рассчитывая при этом, что и другие не помнят…       Например, Селим брезгливо рассказывал о хозяине острова Чу, который при живом муже в открытую жил на две семьи. А стоило законному омеге умереть, как тот не постеснялся притащить любовника и его сына к себе в дом, наплевав на траур, и оскорбил этим не только память о муже, но своего родного сына.       Как выяснилось, тайны, загадки и угубины были в каждом роду и хранить их не умели: каждая маломальская сплетня сразу становилась достоянием широкой публики, обрастая при этом дополнительными, чаще всего высосанными из пальца подробностями.       Поэтому Чонин особо и не нервничал, что его будут обсуждать за спиной или осуждать его незаконный титул…       Вот только на первом завтраке-знакомстве он оробел, и до сих пор засевший где-то в глубине страх не позволял до конца расслабиться…       — Сегодня доставят твою новую одежду, Чонин-и?       — Да. И я не ожидал, что так скоро…       — Мы в родстве с самим Императором… Что тебя удивляет?       — Всё, Мэй. Меня удивляет всё, что с нами случилось и происходит до сих пор…