Marry me...

      ***             Тэхён привык, что дома вокруг него всегда много народу: повара, их ученики, подсобные работники, подавальщики…       На графскую кухню весь день стекались поочерёдно: артели, дворовая прислуга и нанятые на единовременную работу альфы и омеги, чтобы пообедать или поужинать. Было всегда шумно и интересно.       Как «прибился» туда Тэхён, он теперь и не помнил. Может, новоявленный отчим сослал неугодного омежку, а может, и сам в поисках еды для вечно голодного живота или нечаянных тепла и ласки забрёл однажды, да там и «остался»…       К нему привыкли. Его, «сиротку» при живом отце, жалели, да и от посильной его помощи никогда не отказывались. Тэхён мог целый день провести на огромной кухне, слушая рассказы прислуги или байки рыбаков, сам при этом начищая столовое серебро или потроша рыбу.       Умение быть «незаметным» очень его выручало. Кто обратит внимание на обычного омегу, работающего на кухне? Спохватывались, конечно, когда понимали, кто перед ними, но чаще всего забывали о его вечном присутствии.              Он и на общем теперь завтраке в большом зале императорского дворца выбрал место подальше ото всех, в самом уголке и неожиданно просчитался…       В отличие от первого официального завтрака в тронном зале, где каждому было отведено место, в этой импровизированной столовой все были вольны рассаживаться где и с кем угодно. Мальчишка-прислужник спрашивал, чего желал лорд на завтрак, озвучивая приготовленное поваром, и быстро уносился на кухню, чтобы принести желаемое.       Тэхён как раз хмурил брови, не зная, что выбрать.              Будет ли прилично, если он закажет и кашу, и омлет? И не посчитают ли его проглотом при этом?              Поэтому, прежде чем сказать ждущему мальчику «чего бы он желал», Тэ косился на омег, которые уже завтракали…       — Можно кашу? — он не уверен, что это было в «меню» которое скороговоркой огласил ему подавальщик. А вот то, что кто-то фыркнул от смеха, он прекрасно расслышал и залился румянцем, сжав кулаки.       Мальчишка-слуга «исчез». Зато рядом с Тэхёном за круглым столом, не спрашивая приглашения, уселся красивый альфа, положив по столичному ногу на ногу.       — Не против? — альфа белозубо улыбается.       А Тэхён…       Разволновался, почувствовал, что кровь прилила к ушам, как это у него всегда случалось, когда он краснел от стыда, и губы мгновенно пересохли. Он нервно облизал их, чем вызвал у красавчика очередную ухмылку.       Рядом с альфой тут же нарисовался «кухонный мальчик» и с лёгким поклоном, едва услышав про «чай и всё, что к нему сегодня есть на кухне», сорвался бегом выполнять приказ.       Тэхён из-под опущенных ресниц следил за уверенными распоряжениями лорда, который, в свою очередь, в открытую с интересом разглядывал его самого.       — Лорд Тэхён? Я ведь правильно запомнил ваше имя с торжественного знакомства? — альфа делает акцент, чтобы завоевать это право — обращаться по имени.       Тэ усилием воли остановил позыв облизать губы и кивнул.       — Меня зовут Хёнджин, и мне приятно с вами познакомиться лично.       Тэхён с тоской уставился на появившихся из ниоткуда сразу троих прислуживающих омежек, которые шустро накрывали их стол, уставляя его вазочками с джемами, креманками с масляными фигурками, тарелочками с нарезанными фруктами и блюдами с пышными булочками.       Про кашу, заказанную им, кажется, никто и не вспомнил…              Лорд Хёнджин? Он что, решил подкатить к нему? К нему, к Тэхёну? Лорд Хёнджин? Самый привлекательный, по слухам, альфа Империи? Ближайший друг наследника…              — С этого места открывается отличный вид, не находите? — Хенджин окидывает «столовую» взглядом, намекая, что из их угла все завтракающие как на ладони. И особенно стол принца, где он, как обычный участник «отбора» сидит и пьёт чай.              Хенджин, что… Намекает, что Тэ намеренно уселся тут только по тому, что хорошо видно Намджуна?       Да он не собирался… Он только хотел…              Рядом с наследником сидит ещё один «близкий» друг: молодой наследник округа Чон.       Феликс говорил…       — Вот ты где!        Феликс лёгок на помине.       И мгновенная бледность заливает лицо секретаря, как только он видит, кто ещё сидит за столом Тэхёна. Впрочем, альфа по этикету поднимается и лёгким кивком приветствует подошедшего.       Если Тэхён растерялся, когда Хенджин практически без разрешения уселся с ним за стол, то Феликс, шокированный таким обстоятельством почти падает на стул рядом с другом.       Альфа даже не хмыкает. Лишь, усаживаясь на своё место, внимательно смотрит на распахнутый чуть больше приличного ворот блузки Феликса и со скукой в голосе спрашивает:       — Вы всегда так привлекательно небрежны в одежде, лорд Феликс?       ***       Хосок был очень доволен новыми быстро зародившимися приятельскими отношениями с островными альфами.       Рассудительный Банчан — уравновешенный, всегда внимательный к мелочам и в противоположность ему — безбашенный, остроумный Юнги.       Он даже завидовал их дружбе. И тёплому братскому взаимодействию друг с другом.       У самого Хосока братьев не случилось.       Он был единственным наследником округа Гор и эгоистично не представлял, как отец, кроме него, сможет любить ещё кого-то…       В друзьях у него были альфы и омеги из зажиточных семей арендаторов, которых было немало в их процветающем округе. Вот только аристократов среди них не было.       Зато часто менялись приглашаемые отцом из столицы учителя. На их плечи и легло воспитание молодого альфы. И, надо сказать, они в этом преуспели. Ни разу не посетивший столицу Хосок был обучен и манерам, и придворному этикету.       Свободный в общении, он никогда не терялся, не смущался в присутствии посторонних или незнакомых людей, за словом в карман не лез, а всестороннее развитие и острый ум позволяли поддерживать любую беседу на любую тему в абсолютно любой компании.       А ещё, оберегаемый отцом и Великим, наследник округа Гор не знал, что такое бедность.       Все его «деревенские» друзья были обеспеченными, всегда сытыми, довольными и нарядно одетыми. Те, кто победнее, тоже особо не нуждались, разве что завидовали первым. Пусть они были простолюдинами, но Чон Ханвул сумел создать в своём округе такие условия, которые позволяли семьям, проживающим на его территории, не нуждаться.       Лорды Пак, их соседи с округа Покет, явившиеся к их дому в день отъезда в столицу на своей полудохлой кобыле, своим видом внесли в его видение мира дисгармонию и полный раздрай.       На высокородном омеге был надет поношенный камзол, который ему был чуть великоват, совершенно вышедшие из моды сапожки и обычные штаны — в таких у них дома ходила разве что прислуга…       Что было в небольшой суме, которую привязали к их объёмному багажу, Хосок боялся даже представить. Но апогеем стала… Корзинка с едой. И он, разинув рот, смотрел, как омежка в дороге, стесняясь, ест свои припасы. Смотрел до тех пор, пока отец на одной из «стоянок» не отчитал его за это.       Теперь Хосок разглядывал Чимина украдкой…       Когда тот спал или прилипал к окну кареты, разглядывая пейзаж за окном.       Омежка был худеньким, почти прозрачным и невероятно красивым. На бледном лице не было ни одного изъяна. Губы, как лепестки чайной розы, манили, и Хосок, понимая, что снова пялится, нервно поворачивается к отцу, который недовольно на него смотрел.              А если все аристократы-омеги такие?              Как только они прибыли в столицу, отец потащил Чимина в торговые ряды, чтобы приодеть того. Ведь вещей у баронета практически не было. И собственно, площадь перед постоялым двором была последним местом, где Хосок видел омегу…       На торжественной церемонии представления омег наследнику, Чимина тоже не было. И Хосок напрасно вертел головой, пытаясь его увидеть. Из-за этого он не запомнил тех, кто поднимался со своего места, как только Император-омега Банда называл имя.       Лорда Пак Чимина из округа Покет не было на церемонии, и казалось, что о нём никто не вспомнил.       Спросить Хосоку было не у кого, и он, как только «завтрак» закончился, почти бегом рванул в апартаменты отца, любезно предоставленные тому Императором.       Вот тогда они на пару и узнали, что случилось с их соседом, за которым должны были присматривать.       Омега не выходил из головы и Хосок всё время пытался вспомнить…              Нет! Ни разу лорд Пак ничем не выдал, что у него что-то болит: ни сморщился, ни застонал, ни охнул!       ***       Голова раскалывалась…              Юнги лежал на своей кровати в комнате, которую они делили с лордом Чоном.       Он совершенно не помнил, как вчера добрался во дворец из таверны. Юнги поискал глазами Банчана, но, не обнаружив того, понял, что помощи ждать неоткуда: попить никто не принесёт, и вертящийся потолок никто не остановит…       Но больше всего раздражало, что он лежит полностью одетым. Похоже, Чан-и перестраховался и не рискнул раздеть его в комнате, где жил другой альфа.       Юнги же всегда бережно относился к своим нарядам, и сейчас мысль о том, что на кафтане появятся некрасивые «заломы» заставила его подняться с постели.       Со стоном.       Кряхтя, как древний старец и шмыгая ногами, лорд Мин направился к своему сундуку, кривясь от неприятного запаха: воняло в комнате знатно. Поэтому, сняв только камзол и штаны, он в одной тонкой сорочке направился в сторону окон, чтобы открыть их и проветрить то, чем он тут надышал.       Куда делись эти альфы?!              За свой природный аромат Юнги не переживал. Как только он вошёл в возраст и лёгкий шлейф ванили стал исходить от его кожи, то снадобье Банчановой бабки-колдуньи мгновенно поменяло нежный омежий запах на брутальный «альфий» аромат жжёного сахара.       Лет с двенадцати наследник острова Лейгам пил это варево. Мало того, он мог его приготовить самостоятельно. Глотка хватало надолго: на пару-тройку месяцев.       Ведьма своё дело знала. Пить снадобье мог только Юнги, не ощущая при этом никакого дискомфорта. Зато попробовавший отхлебнуть из бутылочки Банчан слёг с неприятными симптомами. Ну как «слёг» — бегал в отхожее место, не успев прилечь…       Юнги влез босыми ногами на подоконник, благо окна были в рост и лезть пришлось невысоко, и теперь настойчиво боролся с неподдающимися запорами. Проклиная не вовремя пропавшего Банчана, а вместе с ним всех альф вместе взятых и всякие там «таверны» он дёргал створку под аккомпанемент своих ругательств.       Когда, наконец, раздался стук в дверь, а он всё ещё не справился ни с одним из окон, то только и крикнул что-то про глупое проявление вежливости и удвоил усилия…       И как только Чон Ханвул открыл тяжёлую дверь в комнату сына и его соседа, так и Юнги справился с окном, распахнув его настежь… Сквозняк задрал и лёгкие шторы, и тонкую шёлковую рубашку на наследнике богатого северного острова.       Они уставились друг на друга: один, оглушённый тем, что увидел. Второй, не привыкший стесняться — даже не прикрылся…       ***       Феликс, преследуемый Тэхёном, мчался из «столовой» ничего не разбирая перед собой от подступающих слёз.       Он кое-как дотерпел до момента, когда красавчик-альфа выпил свой чай, а Тэхён перестал отвечать на его светские вопросы о погоде, о красоте императорского парка, о том, как это — иметь возможность каждый день плавать в море…       Феликс и не заметил, что стол был уставлен вкусностями, и даже не рискнул взять в трясущиеся руки тонкую фарфоровую чашку… Зато дрожащими пальцами под насмешливым взглядом альфы застегнул проклятую верхнюю пуговицу.       Сидел истуканом: не ел, не пил…       Хорошо хоть этот ловелас Хёнджин недолго возле них задержался. Уж очень призывно смотрели на него друзья.       Альфа откланялся минут через двадцать, оставив после себя щемящее чувство вины перед Тэхёном. Он испортил другу завтрак с намечающимся поклонником!              Вот и, слава Великому, лимонная комната…              — Прости меня, Тэ… — Феликс расплакался.       Тэхён аккуратно запирает дверь изнутри на широкую задвижку:       — Прощу, если ты пообещаешь в обед поесть! Ты совсем уже прозрачный стал! Ты когда ел последний раз? Недели две назад?       — Я… — секретарь его Императорского Величества Банды уже не в силах остановить поток слёз. — Я всё время позорюсь! Ещё и тебе помеша-а-ал…       — Да нужен он мне, как кракену зонтик! Феликс даже реветь перестаёт.       — А если он начнёт за тобой ухаживать?       — Пф-ф-ф! Ты видел, какой ему завтрак подали за наш стол? Думаю, он из своего кармана будет за него расплачиваться! Вкусно было… Ты зря не ел!       — Да мне кусок в горло не лезет, когда он смотрит.       — Смотрит и смотрит. Подумаешь! Зато джем из яблок был… М-м-м! Пальчики оближешь!       У Феликса заурчало в животе от разговоров про еду.       — Горе моё! Пошли в город. До обеда ты ноги протянешь! У уличных продавцов еды купим…       Предупредив Балу, личного слугу Банды, Феликс ждал побежавшего за деньгами Тэхёна рядом с боковой дверью центрального входа.       Там, за увитой аркой из цветов, он оставался совершенно незаметным для тех, кто, собственно, выходил из парадных дверей центрального выхода. Впрочем, ему тоже было не видно, кто стоял на боковых ступенях: для этого ему нужно было бы обнаружить себя, выглянув из гущи растений — чего он делать, конечно, не собирался.       А вот слышно ему было прекрасно.       — А завтра? — высокий голос какого-то омеги и привлёк внимание Феликса.       — Ну вот чего ты ко мне прилип, Элджи? — по голосу слышно, как раздосадован отвечающий альфа       Что ответил омега, Феликс не услышал: видимо, тот шепнул альфе на ухо. А вот «хмык» на приглушённое хихиканье этого невидимого, но понятного кто — Элджи, показался очень знакомым.       Просто до дрожи знакомым: альфьих «хмыков» Феликс слышал не так уж много…