Marry me...

      Ханвул тысячу раз пожалел, что пошёл в старое крыло.             Теперь образ мальчишки в раздувшейся пузырём от внезапного сквозняка ночной короткой рубашке будет его преследовать всю оставшуюся жизнь!       К похоти (а как ещё назвать поднятый этим же сквозняком член барона Чона?) примешивалась нежность: он чуть не кинулся снимать Юнги с подоконника. И благодарил себя за натренированную выдержку, которую приобрёл благодаря частому воздержанию.              Что он там ему крикнул в спину? Что-то про Хосока…       Пока барон шёл в свои апартаменты, ругая себя за проделанный спонтанно путь в старое крыло и обратно, он принял одно, как ему показалось, правильное решение.              Оставаться во дворце ему больше нельзя! Да что там во дворце… Сваливать надо из столицы!       К чему он вообще принял приглашение погостить в Кэдо? Теперь уже всё равно..       Обойдётся Хосок без него. Пора уже выпустить его из-под нелепой отцовской опеки… Зачем сыну такой пример?       Ханвул теперь уже и не сомневался в своей преступной тяге к молодому альфе.       Да, и это принятие себя — не главное…       Главное, что понял про себя барон, шагая узкими коридорами дворца: он не сможет наблюдать за тем, как молодой наследник Лейгама будет выбирать себе омегу!       Через четверть века после смерти своего супруга, папы Хосока, с которым они соединили свои судьбы будучи практически детьми, жизнь сыграла с ним злую шутку…              Улыбчивый, красивый, неискушенный лорд Мин никогда не узнает, что стал предметом противоестественного вожделения гнусного старика!              Свою сладкую тайну лорд Ханвул увезёт с собой в Гор…       ***       Намджун довёл лорда Чимина до самого крыльца восточного крыла.              Они вроде о чём-то беседовали?       Наследник запомнил только своё желание поскорее избавиться от омеги, который так некстати оказался у фонтана рядом с «котёнком», лордом Сокджином.       Только сейчас, дойдя до дворца, отвешивая церемонный вежливый кивок и разглядывая раскрасневшиеся щёчки Чимина, Намджун почувствовал себя виноватым.       — Простите, что я так быстро шёл, лорд Пак. Я совсем забыл про то, что ваша нога…       — С ногой уже всё в порядке, — красивый парнишка смущённо улыбается. — Это вы меня простите, Ваше Высочество, что я медленно бежал…       Намджун хмыкает. Этот провинциальный омежка ему определённо нравится: стесняется так, что глаза не поднимает и в лицо не смотрит, а шутить смеет.       — Мне приятно было проводить вас, — принц пытается «поправить» своё самим же себе испорченное настроение. — Надеюсь, вы хорошо проведёте сезон…       Чимин только кивает. Не может же он всерьёз принять, что наследник им заинтересовался. Он и видел-то его, Чимина, несколько минут, в то время как его представлял Его Величество Банда. И ещё те несколько секунд, когда перед тем, как бежать ко дворцу, закусив удила, взять его под руку.       Омега остаётся на большом крыльце у входа в «омежье» крыло и не может повернуться и уйти, пока спина Намджуна не скрывается за фигурными кустами лабиринта…       А сам наследник, как только чувствует, что за ним никто не наблюдает, мгновенно «сдувается»…       Чёрррт… Натворил дел! Хёнджин его не простит за брата!       И ведь ничего не предвещало! Стоял, смотрел, как папа в сопровождении прислуги уходит в сторону дворца, как начинают расходиться собравшиеся: омежки поглядывали с интересом на их компанию: с ним во главе и великолепными Чонгуком и Хенджином. А альфы рассматривали уже без стеснения разряженных согласно жаркой погоде в лёгкие рубашки и короткие бриджи омег…       Вот только эти двое торчали, нагнувшись в бассейн — рыб им приспичило считать! Отклячили зады, что любого ноги к ним понесут!       Намджун шёл глубже в лабиринт, который знал вдоль и поперёк, и заблудиться в нём никогда бы не смог даже с закрытыми глазами.       Хёнджин его убьёт… Хёнджин его…       Фигурно постриженные «улочки» служили надёжным укрытием для всех, кто искал уединения. Где — в человеческий рост, а где и выше декоративный кустарник скрывал много тайн в искусственно созданных нишах, углублениях и закутках.       Намджун знал лабиринт наизусть: он мог добраться до его «сердца» как самым коротким путем, так и самым долгим, создавая иллюзию для случайных попутчиков, что они заблудились…       Иногда ради шалости он мог неожиданно «исчезнуть», чуть отстав от омеги или альфы, которого заманил в ловушку, и потом долго наблюдать, как тот ищет выход, зовя на помощь…       Сейчас его целью не была центральная площадка, именуемая «сердцем» лабиринта. Сейчас он шёл целенаправленно к одному ему знакомому укрытию, уверенный, что там, в природной «пещере» созданной будто специально, чтобы Намджун мог ото всех спрятаться и чтобы его никто не мог найти и побеспокоить.       Но уже почти дойдя до цели, его заставили затормозить чьи-то приглушённые стоны, перемежающиеся влажными чавкающими звуками, и утробное низкое рычание вот-вот готового достигнуть пика альфы.       Намджун не был любопытен до чужих страстей, но сегодня его целью была ниша именно за этим поворотом лабиринта. Всё, что он предпринял — это притормозил, но от желания взглянуть на уединившихся не отказался: вход в лабиринт слугам был категорически запрещён. Значит развлекался средь бела дня, не дотерпев до традиционной для таких занятий ночи, кто-то из знати…       ***       — Скажи мне, Хинох, что со мной происходит? — Банда валяется на высокой кушетке в лекарском крыле в специальной комнате для осмотра пациентов и смотрит, как его придворный лекарь пишет что-то в специальной книжице.       Не отрываясь от своего занятия, пожилой альфа только хмыкает, а Императорскому омеге его ответ не очень-то и важен.       — Иногда среди ночи я просыпаюсь с диким желанием пойти в комнату Намджуна, чтобы поправить ему одеяло. Он всегда мечется во сне… А потом понимаю, что… Или вот на днях, прогуливаясь с омегами, я вдруг так захотел печёных яблок, что говорить не мог от набежавшей слюны… Что я простолюдин какой — желать печёных яблок? И чтобы с мёдом… А сегодня я танцевал всё утро! Вот думаю, устроить бал в честь первого сезона или сразу маскарад? Пока друг друга никто не знает? А в масках разрешить всё, что вздумается… Как ты думаешь, Хинох?       — Ложитесь-ка на бок, Ваше Величество, — лекарь закончил делать записи и теперь держал руки в чаше со специальным отваром, чтобы приступить к осмотру. — Маскарад… Маскарад — это хорошо… Вы довольны началом отбора, Ваше Величество?       — Пффф… Даже не знаю, Хинох… Я вспоминаю свой «отбор». Мне кажется, или тогда омеги были скромнее и красивее?       — Вы ещё слишком молоды, чтобы ворчать о былом… Всё. Можете вставать. Выпьете со мной чаю, Ваше Величество?       — С превеликим удовольствием! И съем все твои засахаренные орешки!       ***       Зачем я вообще пошёл сегодня на прогулку?!       Чимин сидел один в розово-жемчужной комнате и грыз собственные губы. В руках сжимал открытую на второй странице книжку, которую ему дал почитать Джин, но мысли никак не давали сосредоточиться на сюжете. Он сегодня потерял своего первого и единственного друга, который не успел даже стать таковым…       Если бы Сокджин хоть намекнул, что ему хочется внимания наследника, то Чимин отказался бы…       Ну как он мог отказать?! Ведь должен же Джин понять, что это всего лишь стечение обстоятельств…       Он вспомнил, как на них смотрели, когда Намджун, предложив ему локоть, повёл его в сторону дворца. А ещё смотрели, как бледного Джина взял за руку альфа… Очень красивый и самоуверенный альфа.       Джин что-то говорил про красивого брата…       Чимин наконец всхлипнул.       Почему ему так не везёт?       — Чимин-и! — дверь в их апартаменты распахивается. — Я тебе гостинец принёс! — Джин влетает в розовую комнату и тут же стирает улыбку с лица. — Так и знал, что ты тут грустишь…       Омега на кровати не верит своим ушам. Лорд Сокджин пришёл весёлый и даже принёс ему что-то завёрнутое в нарядную бумагу.       — Намджун что… Тебя обидел? — юноша протягивает Чимину свёрток.       — Нет… Он обидел тебя…       — Ай, да ну его! Он всегда так делает! Просто иногда очень обидно, право… Когда вот так, при всех… Не переживай! Я уже и забыл! Вот честное-пречестное! Зато Хёнджин возил меня в ту самую таверну, где сами посетители специально готовят на раскалённых углях мясо! Это очень вкусно! Поедешь с нами следующий раз?       Чимин даже не вытирает дорожки слёз на щеках.       — Ты уверен, что наследник не сказал тебе ничего обидного? — Сокджин хмурит брови, глядя на друга, а тот отрицательно мотает головой. — А чего тогда ревёшь?       — Я подумал, что ты не захочешь больше со мной дружить… — слёзы уже добрались до пухлых губ, и Чимин слизывает солёную влагу.       — Вот придумал тоже! Чтобы я променял тебя на этого… Ой, так нельзя говорить. Какой бы он ни был — он наш будущий Император. Пошли ему, Великий, жениха хорошего!       Они переглядываются и прыскают со смеха, как раз в тот момент, когда третий обитатель жемчужных апартаментов, злой, как цепной щенок цербера, Элджи Чанг, заходит в общий коридор.       — Вы так и будете день и ночь отираться здесь? Вообще решили из дворца не выходить? — «кузена» Элджи они, похоже, сильно раздражают.       — Я только что обедал с братом. И будет тебе известно, вошёл минутой раньше тебя! И мы будем здесь столько времени, сколько нам потребуется!       — Конечно! Лорд Чимин теперь в фаворе! Как же! С наследником рука об руку по дворцовым дорожкам бегал: только пятки сверкали! Не запыхались, лорд Чимин? Совсем ножки не бережёте!       — А вы, лорд Чанг, я смотрю, личико не бережёте? Ведь попорчу на весь сезон. Меня братья-альфы многому научили…       Элджи закрыл рот и повернул в сторону общей умывальни уже молча: связываться с Сокджином — себе дороже.       ***       Альфа, имени которого Чихо не знал, всю прогулку поглядывал в сторону их компании. А если уж конкретно — в его сторону: улыбался, кивал и даже подмаргивал.       Уж он, Чихо, знал, к кому подластиться! Это полудурошный Тэхён, разинув рот, слушал рассказы Императорского омеги Банды и не смотрел совершенно на сиятельных альф… Порасскажет Чихо папе, как и что тут было. А там и до отца дойдёт…       Когда все дошли до самого последнего фонтана, и было понятно, что на этом официальная часть прогулки закончилась, Чихо осмелился спросить у одного из «городских» омег, которые благосклонно приняли его в свой «круг» про этого проявившего интерес к нему альфу.       — Который? — рыжий Лим Ри с интересом смотрит на того, на которого указывает глазами Чихо. — Эдир? Разве не видишь его гербы на вороте рубашки?       — Не могу разобрать… — блеет Чихо, понимая, что он далёк от знания родовых гербов и вообще геральдики.       — Это Эдир Вонг! — в разговор вступает второй рыжий близнец, Лим Рю. — Приятель наследника. Он сын советника Вонга. Его отец — граф Вонг, один из приближенных и доверенных лиц Императора Сеоха. — Понравился?       — Мне не очень. Хоть и было у меня с ним только раз…       — Я не тебя спрашиваю! — шипит Рю на брата.       — Ой…       В этот момент альфа снова поворачивается в их сторону, потому что сцена с виконтом Сокджином перестала быть интересной: его брат Хёнджин куда-то уволок.       На сыне советника — бледно-зелёная, с пышными «омежьими» рукавами рубашка и светлые, обтягивающие ляжки штаны. Улыбка, пусть и натянутая, но явно для Чихо.       Когда он направляется в их сторону, братья Лим переглядываются и чуть заметно кивают зеленоглазому альфе, прежде чем начать пятиться от простоватого толстячка-омеги с южного острова и прилипшего к ним вот уже второй раз во время общих прогулок…       — Разрешите представиться, лорд Чихо, меня зовут Эдир, я виконт Вонг. Могу я поинтересоваться, как вам понравились императорские фонтаны?       Лорд Чихо?! Он знает, этот вельможа, как его зовут? Только с чего бы он вдруг лорд? А почему бы и нет? Не лорд? Значит, скоро им будет!       — Они прекрасны…       — Как и вы… Позвольте предложить вам руку и попросить дозволения вместе закончить прогулку?       Чихо растерянно моргает, но боковым зрением улавливает, как ему кивают оба рыжих. Он робко соглашается, не замечая, что альфа, прежде чем уйти с ним под руку от поющего фонтана, подмигивает близнецам, готовым расхохотаться.