Marry me...

      Зря Гонзо и Хёнджин переживали по поводу задержки появления во дворце братца Лиёма. Более триумфального прибытия и придумать было нельзя. В тонких, «летящих» бело-прозрачных одеждах, лишь местами прикрывая альфу слепящими глаза золотыми вставками сияющего атласа, он явился в императорский парк аккурат после завтрака, во время очередной «прогулки» альф и омег, которые сопровождали Его Величество Банду, пожелавшего в этот раз посетить розарий.       Тэхён, разинув рот, первым увидел, как из лёгкой коляски напротив центрального входа выпорхнул…       Эльф? Неземной красоты!              Следом завис Феликс, которому приятель кивком головы показал на это невиданное чудо. Чонгук, таращившийся теперь всё время на Тэхёна, тоже «подвис» когда проследил за его взглядом. Рядом хмыкнул Хёнджин, следом Намджун и вздохнул Эдир, который, как и многие столичные альфы, не чувствовал свою задницу в безопасности, если младший из близнецов герцога округа Око находился от них в радиусе пары-тройки метров.       Сам виновник притормозившей при его появлении процессии чувствовал себя прекрасно, наслаждаясь общим вниманием.       Омеги шушукались, альфы поджимали ягодицы…       И лишь две улыбки среди множества других были искренними и довольными.       — Это Лиём! — Сокджин еле удерживает себя рядом с Чимином.       Они стоят чуть в стороне от Императорского омеги, который тоже смотрит на направляющегося в их сторону красавца.       Ловелас со «сдвинутым» ориентиром играющей походкой врезается в процессию, которая его определённо ждёт, как нож в масло. И первый, кому он изящно кланяется — конечно же Императорский омега Банда.       — Ну-ка, ну-ка! Иди ближе и нагнись пониже! — Банда невесомо касается щеки Лиёма, чтобы следом ухватить его за ухо, в мочке которого, сообразно проколам висят колечки.       Лиём ориентируется мгновенно и, перехватив руку Его Величества, подносит её тыльной стороной к губам.       — Ну до чего же хорош… Почему опоздал, негодник? — Император-омега, улыбаясь, хмурит брови.       — Хотел привлечь внимание внезапным появлением, — искренность альфы по душе Банде.       — За честность — прощаю! — и, забыв про сиятельного Лиёма, омега вертит головой в поисках своего секретаря.       Феликс уже интуитивно понимает, когда он нужен Его Величеству, поэтому сразу делает несколько шагов, чтобы попасть в фокус его внимания.       — Лорд Феликс! Лорд Лиём своим неожиданным приездом напомнил мне о прибытии важного гостя! Всё ли готово к его появлению?       Вокруг стало тихо. Слова Банды всех заинтересовали: что за новый важный гость?       — Всё готово, Ваше Величество. Крыло старого герцога приведено в порядок…       И снова шушуканье и внезапный интерес. А Банда вдруг пристально смотрит на своего секретаря-омежку: мальчик совсем плохо выглядит…       — После прогулки, лорд Феликс, я желаю, чтобы вы сопроводили меня в лекарское крыло.       И Феликс, конечно, кивает соглашаясь.       Намджун, который сегодня не завтракал и еле успел присоединиться ко всем, смотрит, как Лиём растягивает губы в обаятельной улыбке и направляется в сторону Сокджина, рядом с которым невысокий лорд Чимин застыл удивлённой куколкой, разглядывая необычного альфу. Вздохнув, наследник находит в себе силы поднять глаза и взглянуть прямо в лицо Хёнджину:       — Что мне сделать, чтобы ты мог меня простить за неподобающее поведение относительно Сокджина?       — Извинись.       — Прости меня, Хёнджи-я! Я вот совершенно…       — Извинись перед Джин-и, — Хёнджин трогает изнутри языком щёку, которую прикусил во вчерашней драке с Гонзо.       — Я… — принц поворачивается в сторону омеги и растерянно смотрит, как Лиём берёт в ладони лицо «котёнка». — Я не думаю, что сейчас это хорошая идея.       — Ну, значит, как сподобишься, тогда и поговорим, — Хёнджин не может сдержать нежного трепета, разглядывая братьев и, поклонившись официально Намджуну, отступает тому за спину на положенные два шага…       Банчану показалось, что Юнги готов упасть в обморок от одного вида прибывшего во дворец во время прогулки альфы. И чтобы такого не случилось, зашептал ему на ухо:       — Даже не думай, что я позволю тебе так вырядиться!       Юнги как стоял с раскрытым ртом, так и повернулся к Банчану, не в силах справиться с эмоциями: весь Лиём с головы до ног казался ему идеальным.       — О-о-он та-а-ако-о-ой…       — Нет, Юнги. Он не такой.       — Та-а-ако-о-ой…       В этот момент Лиём, у которого «чуйка» живёт в одном месте, поворачивается к рассматривающей его парочке, в то время как другие уже «насладились» по привычке его эпатажем. Скользнув взглядом по Юнги и нахмурив при этом брови, «вновь прибывший» уставился прямо на Банчана…       Из вежливости тот чуть кланяется и Лиём кланяется в ответ…       Рядом фыркает Эдир Вонг, который покинул свой «пост» рядом с наследником и пробирается в сторону рыжиков Лим, рядом с которыми алеет пухлыми щёчками его увлечение — Чихо.       — Вы уверены, что сделали правильный выбор, лорд Банчан?       — Я не лорд, — Банчан дёргается, когда его так называют.       — А! Тогда вам нечего бояться. Лиём сноб и не спит с обычными смертными.       — Я — альфа! С чего вдруг…       Эдир даже забыл на время про Чихо и, чтобы не слышали окружающие, стал рассказывать Банчану на ухо сплетни про красавчика-альфу.       А вот Чонину в компании столичных омег, с которыми он познакомился прежде, чем подружился с соседями по комнате, крайне неуютно. В его сторону сегодня странно косится лорд Элджи и при первой же возможности притирается к нему плечом:       — Как вчера погуляли вечером, лорд Чонин?       У омеги холодеют руки. Он испугался от неожиданности: не за себя — за всех остальных.       Феликс с поникшим белым хвостиком выглядит чуть живым. Тэхён, который, как и Чонин, не спал всю ночь, беспокоясь за Мехмеда, тоже мотается, если присмотреться. Сам мальчишка-шехзаде остался в апартаментах под присмотром мальчика-пажа и своего личного слуги из султаната. Он совсем обессилил от случившегося, и лучше ему было временно отлежаться…       — Увы, мне нечего вам ответить, лорд Элджи. Я не гулял.       — Вот как… — коварная улыбка расплывается по пухлым губам «кузена». — Значит, я ошибся, когда принял одного из ночных любителей погулять за вас? Ну, ничего страшного. Остальных я хорошо разглядел.       Чонин находит в себе силы равнодушно пожать плечами и отвернуться от Элджи, будто ему неинтересен разговор.       Надо предупредить! Всех предупредить!       ***       В розарии у Хёнджина привычно разболелась голова: он не переносил цветочные ароматы. Поэтому хотел как можно скорее оказаться у себя в комнате и послать кого-нибудь из слуг к лекарю Хиноху за порошком, который тот составлял для его таких случаев.       Но в комнате альфу ждал вполне ожидаемый сюрприз — Лиём. Развалившийся в центре его постели.       — Приветствую тебя, мой брат! — альфа на кровати даже не поднимает головы, чтобы посмотреть, кто вошёл.       — Виделись.       — Мне начирикала птичка, что ты плохо следил за маленьким…       — Это Джин-и тебе сказал?       — Джин-и сдохнет, но ни про одного из нас не скажет плохо! Это ли не повод не давать судачить о нём?       — Лиём, сделай одолжение, съеби по-хорошему? У меня сейчас лопнет голова после розария.       — Послать за лекарством? — Лиём мгновенно подрывается к двери, а Хёнджин занимает его место на кровати, почти в точности повторяя позу.       — Расскажи, что случилось между Джуном и котёнком? А то наговорили с три короба.       И Хёнджин рассказывает, заканчивая историю сегодняшним разговором с принцем как раз тогда, когда в дверь стучит мальчик-паж, принесший лекарство.       — Ладно, — Лиём перед зеркалом дует пухлые губы, — За поступок с Намджуна спроси, чтоб не соскочил. На этом твоя миссия окончена, — тонкие пальцы манерно поправляют волосы. — За котёнком Джин-и теперь буду присматривать я!       — Сделай милость… — Хёнджин сворачивается клубком на кровати. — … не корчи рожи в моё зеркало и не хлопай дверью, уходя.       — Ха-ха-ха-ра-шо! — братец специально, чтобы позлить младшенького по возрасту Хёнджина, прижимает локти к бокам, пальчики расправляет и вихляющей походкой пересекает комнату.       Дверью, правда, не хлопает: закрывает осторожно.       Лекарство Хиноха всегда выручало Хёнджина, и отсутствие запаса стало для него неожиданностью.       Он бы не пошёл в розарий, зная о своём недуге, но то, как уверенно держались бледный до синевы лорд Феликс и лорд Тэхён, с которого разом, казалось, сошёл весь загар, стало тем стимулом, заставившем его продолжить прогулку.       Он и Чонгук, следуя практически по пятам за Намджуном и Бандой, не могли обменяться даже словом и старались не смотреть друг на друга, что не мешало им поглядывать на совершенно «разбитых» Феликса и Тэхёна…       А ещё Хёнджину не давало покоя то, что он не мог рассказать о ночном приключении Намджуну: во-первых, обещал остальным; во-вторых, считал, что они в ссоре до того момента, как Джун принесёт извинения «котёнку».       Мысли не давали провалиться в сон. Поэтому и лёгкий стук в дверь он услышал сразу. Настороженно приподнял голову — не показалось?       Робкий стук повторился, и Хёнджин, застёгивая верхние пуговицы мятой рубашки и заправляя её в бриджи, пересёк комнату, распахивая дверь.       ***       Лекарство от сенной лихорадки, которой страдал лорд Хёнджин, Хинох всегда делал «с запасом». Мальчику повезло, что сам аромат благоухающих color не вызывал у него реакцию, а лишь их пыльца при большом скоплении.       Поэтому и запахи «цветочных» омег тот переносил спокойно.       Но сколько сил и времени потребовалось Хиноху, чтобы поставить диагноз и подобрать нужные и сочетаемые ингредиенты!       За «толчением» порошка его и застал прибежавший ученик, оповестивший о скором приходе Его Величества Банды.       И буквально через несколько минут (Хинох едва успел вымыть руки) в комнату для осмотров «влетел» Императорский омега, таща за руку бледного Феликса.       — Вот! Полюбуйся! — Банда выпихивает секретаря вперёд. — Скоро камень к его ноге будем привязывать! Чтоб ветром не унесло!       Хинох рассматривает Феликса, а тот неожиданно для него и Банды опускается на колени и, зажав живот руками, валится на бок…       — У меня с твоим шохолатом у самого нюх отбило! А мы в розарии были, там и так пахнет, хоть с ног вались… И как я не понял?       — Никто бы не понял. Слабый запах — впервые ведь. Даже альфы не учуяли, я думаю…       — Нет, похоже. Не учуяли… Да он всегда рядом со мной. К нему и не подходил близко никто. Опять же — розарий!       Феликс слушает разговор, и ему впервые за сегодняшний день не больно: видимо, дядюшка дал лекарство. Всё-таки нахлебался он воды из озера: всю ночь ныл живот, и завтракать он не пошёл… А на прогулке только и боялся одного — упасть. Хорошо хоть Тэ всегда рядом был.       — Очнулся, голубчик? — Хинох проводит рукой по светлым волосам, и Феликсу хочется заплакать от неожиданной ласки.       — Я же говорил тебе, чтобы ты сразу в этом случае ко мне шёл. А ты чего?       — В каком случае? — Феликс прикрывает глаза, желая только одного: чтобы Хинох продолжал гладить его по волосам.       — В омежьем случае… Эх, горе ты моё. Вырос, как сорняк без папы-то…       Со стороны слышится всхлип, и рука пожилого альфы исчезает.       — Этого только не хватало! Ваше Величество?       — А зачем ты так жалостливо говоришь! Знаешь же, что я очень переживаю всегда!       — Не о чем плакать-то! Это ж радость. Найдём мальчику альфу, а он родит наследника в Рив! Как-никак самый большой округ в Империи! Без присмотра столько лет…       — Ты прав, Хинох! — Императорский омега уже и забыл печалиться — Ты прав…       Это что же? Течка у него? И теперь ему срочно будут искать альфу? Неужели так быстро найдут? И ему надо будет наследика в Рив родить… Но он не готов! Совсем пока не готов!       Феликс хочет встать, но дядюшка Хинох укладывает его обратно:       — Куда ты? Лежи. Ночью тебя провожу в комнату. Отдыхай. Лекарство у меня хорошее: даст Великий — справимся!       И омега послушно опускается на постель.       — Пойдёмте, Ваше Величество. Я уже распорядился насчёт чая.       — И орешков?       — В этот раз только по счёту! — строго улыбается Хинох…