Marry me...

      Часть 4       Все в сборе              Феликс, которого Хинох уложил на мягкую лежанку в комнате рядом со своей спальней и укрыл тёплым одеялом, чувствовал себя отвратительно.       Во рту стоял неприятный привкус лекарства, которое ему дал дядюшка. Сердце стучало так, будто боялось «чудовища» из-под кровати, а самым неприятным было тянущее чувство внизу живота, колом стоящий член и влага между ягодиц.       Притерпеться к этому было можно. И Феликс подозревал, что помогает ему терпеть: настойка, которую ему дал Хинох и собственные мысли…       Он слышал, как разговаривали за стеной: кто-то смеялся, кто-то чем-то звенел, кто-то покрикивал властным голосом — жизнь шла своим чередом.       И только несчастному наследнику округа Рив никак было не уснуть под монотонные звуки привычного для всех быта.       Счёт времени Феликс потерял. Теперь он боялся только одного…       К нему вот-вот приведут альфу!       Когда скрипнула дверь, он не стал притворяться спящим.       И во все глаза, которые застилали слёзы, уставился на Хиноха, приглашающе распахнувшего перед кем-то дверь.       — Феликс? — голос такой знакомый…       — Тэхён-и? — от неожиданности он срывается с лежанки, но Хинох не даёт ему соскочить:       — Лежи! Прыткий какой!       — Тэхён-и… — слёзы уже катятся по бледному личику омеги. — А я вот…       — Вот навестить тебя пришёл лорд Тэхён, а ты слёзы льёшь. Не о чем плакать-то, глупый! Поговорите немного. Пошушукайтесь. А я пойду сонных травок тебе заварю. Смотрю, слабоват тебе настой…       Омеги ждут, когда Хинох закроет за собой дверь и облегчённо выдыхают.       — Повезло тебе…       — Не везёт мне…       Заговаривают одновременно и умолкают, чтобы снова заговорить. Хором.       — С чего вдруг мне «везёт»?       — Почему это тебе не повезло?       Замолкают.       Тэхён начинает тихонечко смеяться, заставляя улыбнуться и приятеля, который утирает мокрые щёки.       — Что мне теперь делать, Тэхён-а?       — Лежи. Мне твой дядя сказал, тебя ночью отведут в твою комнату. Я ждать буду, не переживай!       — Не надо, Тэ. Не приходи… — веснушки исчезают с покрасневшего вдруг личика.       — Почему это? Я тебя одного не брошу!       — А я не один буду-у-у… — Феликс, уже не сдерживаясь, заливается слезами. — Мне альфу приведут!       — Какого альфу? — вытаращился на него Тэхён.       — Я слышал, как Его Величество с дядюшкой говорили, что теперь я должен родить наследника. В Рив…       Тэхён сидит с приоткрытым ртом, не веря в то, что сейчас услышал.       — Говорили, что скорее надо, а то округ давно без присмотра, — Феликс торопливо рассказывает всё другу, в надежде, что после того, как он с ним поделится, ему станет хоть чуточку не так страшно.       — Вот амбюскада… — Тэхён волнуясь, начинает грызть подушечку большого пальца. — Нам надо тебя спрятать!       Феликс давится всхлипом:       — Спрятать?       — Угу. И надо придумать куда…       Тэхён замолкает, потому что возвращается Хинох. В глиняной кружке у лекаря травяной отвар и небольшая, с ладонь, сырная лепёшка.       Феликс смотрит на еду с отвращением. Но Хинох настаивает, утверждая, что силы омеге понадобятся.       — Проследите, лорд Тэхён, чтобы он поел и «травки» выпил. Негоже ему тут лежать. Отведу я его, как стемнеет, в лимонные покои…       — А можно я его провожу? Приду ночью и провожу…       Хинох выглядит озадаченным, а потом расплывается в доброй улыбке:       — А вы и впрямь подружились! Хорошее дело! Ладно… Только мальчика-пажа с собой возьмите.       ***       — У нас нарисовалось небольшое затруднение, Чонгук-и, — Хёнджин всё ещё препогано себя чувствует и что-то ему подсказывает, что это не от запаха цветов.              Всё вообще как-то разладилось…              И сидя в глубоком кресле в апартаментах молодого альфы, ловелас, сердцеед и повеса впервые решительно «перекладывает» на чужие плечи свои кобелиные увлечения.       — Кузен Элджи пронюхал откуда-то про наши ночные затруднения. И неплохо было бы узнать, что он вообще знает.       Чонгук хмурит брови и вопросительно смотрит на старшего альфу.       — И у нас есть два выхода, — Хёнджин продолжает, чувствуя себя как никогда паршиво. — Первый — это всё рассказать наследнику. Но мы дали омегам слово молчать. Ты готов нарушить клятву, лорд Чонгук?       Чон отрицательно качает головой.       — Вот и другие ответят так же. Так что берём второй вариант. Надо всё разузнать у лорда Элджи. Выяснить, кто ещё посвящён, кому он вдруг разболтал… Ну, и нейтрализовать противника. Согласен?       Чонгук опять сговорчиво кивает. А Хёнджин, добившись кивка, продолжает.       — В общем, тебе надо к нему подкатить и всё выяснить!       — Мне? Я? А ты… — у Чонгука слова теряются от неожиданности.       — Я не в форме, Чонгук!       Младший тут же прислушивается к себе: дневное недомогание к вечеру улеглось, и сказаться больным он не может, как и трусливо отказаться от возложенных на него обязательств.       — И как я его расспрошу?       — В процессе!       — А если он мне не скажет?       — Это кузен Элджи-то не скажет? Перед ним достаточно призывно членом помахать…       Если бы Хёнджин не чувствовал себя так плохо, то, возможно, он бы и заметил, как часто сглатывает в волнении младший альфа и трёт лоб, откладывая в голове «памятку».       — А он точно что-то знает?       — Лорд Чонин сказал, что Элджи будто бы всех «хорошо разглядел»! Мы не можем рисковать репутацией омег! Понимаешь? Не тяни с этим, Чонгук-и. Сегодня самое подходящее время: ужин с наследником Огана затянется надолго. Там одних церемоний часа на два…       После ухода Хёнджина, который категорично отказался выпить с Чонгуком вина, ссылаясь на недомогание, молодой альфа осознал, насколько он влип, скрывая от старших друзей свою неопытность.       Лорд Элджи казался заносчивым и высокомерным. И Чонгук заранее представлял, как он опозорится. Пока «представлял» — не заметил, как допил принесённую Хёнджином бутылку кисленького вина: волнение плавно сошло на «нет» и пальцы перестали дрожать.       У высокого зеркала он привёл в порядок волосы, прорепетировал «расслабленные» позы, подсмотренные у Хёнджина, Эдира и других столичных альф, одёрнул сюртук и…       Пошёл искать Элджи Чанга.       ***       Так как обед они пропустили, торопясь покинуть дворец, то модная, недавно открывшаяся таверна, про которую рассказывал Сокджин Чимину, манила Эдира и Чихо своими аппетитными запахами жарящегося на открытом огне мяса, стоило им свернуть на торговую улицу Кэдо.       — Вы не против перекусить, лорд Чихо? — Эдир с удовольствием разглядывает принарядившегося для прогулки омегу: розовая блуза и молочные кафтан и бриджи очень к лицу постоянно краснеющему толстячку.       — Не против, — Чихо за пределами дворца чувствует себя неспокойно и всё время пытается осмотреться, боясь потеряться.       — Тогда могу я предложить на свой вкус? Или вы предпочитаете только морские деликатесы? — Эдир намекает на «островную» жизнь омеги.       Чихо только плечами пожимает: от волнения он и есть-то вряд ли сможет.       — Решено! Зайдём в новое заведение. Если будет не по душе, найдём где понравится! Вы согласны, лорд Чихо?       Омега кивает и снова вцепляется в рукав альфы, который галантно предлагает ему руку.       В таверне уютно, вкусно, и расслабившийся Чихо с удовольствием слушает альфу, который уже в третий раз подливает ему в пузатый кувшинчик подогретое терпкое, щедро сдобренное пряностями вино.       Щёчки омеги раскраснелись и болтающе-убалтывающий его Эдир ловит себя на мысли, что откладывать интим на другой день он, кажется, не намерен: надо пользоваться моментом!       — Вам всё понравилось, Чихо? — альфа «пробует» на вкус имя омежки без официального титула «лорд» которого, впрочем, у того нет и вряд ли когда-нибудь будет.       Толстячок кивает и мило смущается под взглядом Эдира.       — Тогда, раз уж мы всё равно гуляем, то вы не против пройтись до моего особняка? Здесь недалеко. Отец просил забрать кое-какие бумаги для него…       Если по «делу», то Чихо, конечно, согласен. К тому же на улице светло, до вечера ещё далеко, и никакой опасности от альфы он не чувствует.       Омега бы побродил по торговой улице подольше…       Слишком много всего интересного было вокруг: прилавки с необычной уличной едой, уютные лавочки, где торговали всем: от оружия и ярких тканей до милых омежьему сердцу вещиц.       Но Эдир только хмыкал на удивлённые возгласы Чихо, продолжая настойчиво тянуть его, чтобы свернуть в сторону богатых кварталов.       Особняк Вонгов, стоящий на одной из соседних от торговой, улице, прилегающей к центральной площади, удивлял великолепием даже привыкших ко всему горожан.       А уж для Чихо так и вообще предстал дворцом, поражая необычностью архитектурных элементов и роскошью.       Главный вход — в самом центре фасада, между двумя колоннами и массивная деревянная дверь с аркообразным окном… По сторонам ещё две пары окон. Всё это придавало особняку воздушность, лёгкость и боязнь омеги уходила на второй план.              В таком красивом доме — не может случиться с ним ничего плохого!       Поэтому, когда Эдир, повозясь с ключом, распахнул перед ним дверь, он даже не стал мешкать на пороге…              Внутри было прохладно. И после жаркого летнего дня дышалось легко, хоть и пахло немного нежилым помещением.       — Здесь никого нет? — Чихо с любопытством осматривает первый этаж: широкую прихожую, распахнутые двери, ведущие в огромный зал, лестницу, ведущую на второй этаж.       — Бывает, что мы перебираемся с отцом в особняк… Но это становится всё реже и реже. Слуги приходят иногда убирать или протапливать комнаты зимой…       Эдир предлагает омеге вино, которое запасливо прихватил из таверны и сейчас разлил в найденные в кухонном пристрое бокалы.       — Пойдём, я покажу тебе дом, — переходить с омегой на «ты» он считает уже возможным, ведь омега так легко согласился на интимное без титула — «Чихо»…       ***              Банчан затаскивает Юнги внутрь дома.       — Прошу тебя, Юнги-я! Прекрати! — альфа отрывает от своей задницы руки омеги и старается не вдыхать умопомрачительный аромат франжипани: пока ещё вкрадчивый и позволяющий оставаться в адекватном состоянии, но уже грозящий захватить мозг и довести до оргазма одним ароматом. — Мне срочно нужно вернуться во дворец за деньгами!       — Брось, Чан-и, ну какие деньги? Неужели ты думаешь, что я с тобой за деньги…       — Блять, — Банчан дышит через раз и пытается найти выход из ситуации.              От Юнги толку никакого… Только шаловливые руки!              — Юнги! — и омега счастлив слышать своё имя. — Я тебя привяжу наверху и запру… Так нужно, понимаешь?       Юнги кивает: он согласен на всё, что скажет альфа.       Но расслабленное состояние течного омеги меняется буквально в моменте.       Пока Банчан тащит его на второй этаж, где, вероятно, расположены спальни, Юнги скручивает от боли:       — Чан-и, — стонет он. — Давай прямо тут, на лестнице?       Всё, что только может спасти сейчас альфу — это вызываемый им в голове взгляд своего опекуна, отца Юнги, графа Мина. И он не отпускает «образ» представляя, как он стоит перед ним и рассказывает, что трахнул Юнги…       Осуждение в глазах человека, который ему доверяет, пока всё ещё сильнее призывов омеги. И Банчан дотаскивает Юнги до одной из комнат, где стоит роскошная кровать.       Выдыхают оба облегчённо: только один от того, что справился с тяжёлой сопротивляющейся ношей, а второй от того — что, наконец, смог стащить с себя тесные бриджи и бельё.        — Юнги! Что ты делаешь!       Запах омеги усиливается, и Банчан с рычанием отрывает от простыни тонкие ленты и кусочки ткани. Скрученные «жгутики» запихивает себе в нос, а длинными полосами связывает выгибающемуся ему навстречу омеге руки и ноги.       Тот уже и не понимает происходящее с ним, потому что только вздыхает и ахает от прикосновения Банчана к открытым участкам своей кожи.       Зато благодаря его стонам, альфа решительно запихивает ему в рот скомканную ткань и поверх завязывает двойную «ленту». Привязать уже связанные руки и ноги — дело вообще нескольких минут: его, «островного» альфу, вязать узлы учили бывалые рыбаки…       — Юнги-я, я быстро! Слышишь? Я очень быстро вернусь! Только деньги возьму и куплю хоть какое-нибудь снадобье… — Банчан укрывает омегу сверху одеялом, и не помня себя от страха за него, вылетает, как пробка из игристого вина, за дверь комнаты.       А там перепрыгивая ступени лестницы на первый этаж и уже не останавливаясь, вырывается на свежий воздух.       Минутная заминка на ступенях, чтобы вдохнуть не пропитанный феромонами воздух, повернуть ключ и пуститься бежать так, как не доводилось никогда в жизни…       ***       На душе у Чонина было неспокойно.       Ему не понравилось, как отреагировал Хёнджин, когда увидел его на пороге своей комнаты: альфа воровато высунулся в коридор и мгновенно затащил Чонина внутрь апартаментов.       Чонин не был дураком и прекрасно понял свой «промах».       Заявиться самому к альфе и уж тем более остаться с ним наедине! К альфе, репутация которого оставляла желать лучшего. Но Элджи так напугал его…       А ещё этот…       Ужин в честь прибытия иноземца-наследника грозил затянуться на несколько часов.       Его Величество Банда, очень трепетно относившийся к «семейным» узам и ценностям, настаивал на том, чтобы все члены семьи присутствовали. А Чонин, по их мнению, теперь являлся этим самым «членом императорской семьи»…       Даже малыша несколько первых приветственных минут Мэй держал на руках, передав няне только тогда, когда альфа из Огана закончил свою приветственную речь, выразив благодарность за приглашение и признательность за возможность поучаствовать в отборе…              И Чонин, а уж тем более высоченный Мэй чувствовали себя крайне неловко рядом с невысоким Рексом.       Намджун играл ямочками, но глаза при этом не улыбались: взгляд оставался острым и цепким. И только когда Джун смотрел на папу, Мэя или Чонина, то заметно расслаблялся.       Рекс рассказывал о временном перемирии внутри Огана и о том, что, по его мнению, власть должна оставаться в одних руках. Его отцу и его дядям не повезло: за трон боролись все четверо, не желая уступать и принимать старшинство рождения.       — Зато у каждого из четырёх братьев родилось только по одному ребёнку. У всех альфы, — Рекс кривовато улыбается. — Но так как кузенов у меня всё так же четверо, вряд ли что-то изменится в ближайшем будущем, так как количество претендентов не изменилось, а просто — удвоилось.       — Ох, — Банда качает головой. — Разве нельзя никак решить всё мирным путём…       — В стране нарушается Конституция? — Намджуну, кажется, действительно интересен политический строй соседнего государства. — Насколько я помню, в Огане существовало право наследия по старшинству?       Рекс улыбается — и это страшно.              — Третий мой дядя уже лет десять назад сместил первого. Но его сын родился на пять лет позже меня и на пару лет позже брата от старшего дяди. Я сын второго брата и самый старший среди кузенов. И раз уж старшие всё перепутали… Я — претендую.              Рекс не улыбается… И это тоже страшно.              — Тяжело живётся вашим омегам. Ведь всегда ждать, что твоего альфы в любой момент может не стать? — Мэй вступает в разговор тихим голосом, но слышат его буквально все за столом.       — Омеги? — наследник Огана смотрит на Мэя, не моргая какое-то время, и тому становится зябко под равнодушным взглядом альфы. — Омеги переживают за альф? Вы серьёзно, Ваша Светлость?       Чонин кладёт палочки на подставку острыми концами вверх: вряд ли он прикоснётся к еде ещё — слишком уж интересная тема.       — Значит, и альфы не беспокоятся за безопасность своих омег?       — Омеги никак не участвуют в сражениях. Какой смысл попусту беспокоиться?       — Ну, мало ли… Вдруг, рожая вашего сына, к примеру, что-то пойдёт не так?       — Это прямое назначение омеги: дать многочисленное потомство. Не родит один — родит другой.       — А ваш папа? Как вы относитесь к вашему папе? — Банда заметно взволнован.       — Я никогда его не видел. Я вырос в замке, полном воинов-альф. В три года я ел за общим столом, и главной для меня задачей было ухватить кусок побольше, чтобы не умереть от голода. В пять я был лучшим оруженосцем отца среди сверстников.       — Достойно, — Сеох с жалостью смотрит на парня, который ничего, кроме войн и не видел, но Император умеет быть дипломатом.              Десерт — мороженое с ягодным красным сиропом отказываются есть все…