Marry me...

      Хосок ждал отца, прячась от дневной жары в тени рядом с «чёрным» входом в центральное старое крыло дворца.       Жаркий полдень плавно перетёк в знойное послеобеденное время. Но отправиться смотреть особняк, который можно без проблем приобрести, если он им понравится, альфам не терпелось.       Цена была приемлемая, потому что барон, продающий особняк со странным названием «Гнездо Ворона», вместе с семьёй решил окончательно перебраться на один из островов, где его омеге «подходил» для здоровья климат.       А так как вечером императорской семье предстояло приватное знакомство с прибывшем до обеда наследником Огана, Ханвулу и Хосоку, можно было и не торопиться.              За воротами императорского парка всегда можно было «поймать птичку» — лёгкую двухместную коляску. К тому же управляли наёмными экипажами те жители Кэдо, которые знали в городе каждый дом и брали совершенно недорого.       Особняк барона Онга, выставленный на продажу, находился недалеко от центральной площади и прятался сразу позади одной из торговых улочек столицы.       И стоило только Чонам сойти с «птички» как шумный Кэдо закружил альф-провинциалов своей суетой, громкими криками и яркими прилавками.       Хосок, если не считать однократного посещения «Блохи и Лебедя» в столицу и не выбирался ни разу за уже прошедшие две недели. Сейчас времени у них было предостаточно, и отказать сыну в посещении пары лавок Ханвул бы себе не позволил. Как и не отказался бы полюбоваться восхищёнными взглядами Хосока на разные «диковинки».       Попробовать популярный напиток, который в жаркие дни подавали холодным, а студёными зимними вечерами предпочитали пить горячим, они зашли в небольшую корчму, где столы для посетителей были выставлены прямо на улице.       Пробуя необычный горьковатый «кофе» Ханвул вдруг решил вернуться к разговору о недавних ночных похождениях сына. Но интересовал его совершенно другой вопрос…       — Хосок-и, — Ханвулу по душе новомодный и от этого очень уж дорогой напиток: он с удовольствием делает пару больших глотков, пачкая губы в молочной пенке. — Ты ведь согласился на авантюру с озером из-за омеги? Я всё думаю об этом… И кто же из них?       Молодой альфа, отхлёбывающий в этот момент из глиняной высокой кружки без ручки, закашливается, захлебнувшись, и в удивлении смотрит на безмятежно глядящего прямо на него отца.       — Ты решил, что я влюблён в одного из омег? Не хочу тебя разочаровывать, но плюсом к тому, что мы натворили, можешь добавить и то, что твой сын поддался не своему соблазну, а тупо последовал за толпой…       — Две недели, Хосок… Прости, что напираю, но это вроде как цель нашего пребывания здесь. Ты хоть присматриваешься к кому-нибудь?       — Ты беспокоишься, будто я омега и меня надо поскорее сбыть с рук, — Хосоку вдруг кажутся смешными вопросы отца, который никогда до этого не интересовался его личной, а уж тем более интимной жизнью.       — Видишь ли… Этим я пытаюсь подвести тебя к серьёзному разговору.       Младший даже выпрямляется на стуле и, подавшись вперёд, внимательно смотрит на отца.       — Его Величество Сеох настаивает на моей кандидатуре Второго Советника. А это значит, что в Гор ты, скорее всего, вернёшься один. Ну, или не один…       — Как это… — Хосок ошарашен словами Ханвула. — Ты согласился?       — Разве я могу отказать Императору?       Растерянность сына портит старшему альфе и настроение, и аппетит.       — Давай, уже посмотрим на особняк, а проблемы будем решать по мере поступления? Вдруг ты решишь остаться в Кэдо? А в Гор подберём хорошего управляющего, м?       Расположение особняка и даже его крышу альфам показал и извозчик, и, в дополнение, один из уличных торговцев: обойти квартал и вернуться к площади с другой стороны — вот что им предстояло.       Хосок, который не привык долго пребывать в меланхолии, прокрутил в голове сотню разных вариантов возможных событий и решил, что переживать особо не о чем.       А отцу с его «головой» не место в провинции. Хорошо, что Император к нему благоволит и прислушивается…              Стоило им только свернуть с торговой улицы и пройти небольшой квартал вперёд, как сразу стихли шум, гам, гомон и гвалт, который им присущ. Здесь же царило спокойствие и тишина.       Особняки не были обнесены привычными для альф заборами и гордо выпячивали свои красиво оформленные ступени, приглашая если не в гости, то — полюбоваться.       ***       То, что у него неожиданно появится ещё один «друг» Чимин совсем не ожидал. Что бы там ни говорил про странности своего брата Джин, Лиём всё-таки был и оставался альфой. Импозантным, аффектированным, куртуазным…       Альфой, который любил эпатаж и поэтому совершенно нестремящийся скрыть свою репутацию-ориентацию, которая, впрочем, и так была всем известна.       И, вероятно, поэтому сплетничать о нём было не интересно, в отличие от его довольно часто меняющихся любовников. Вот уж о ком судачили на каждом углу, если их личная жизнь, в которую нагло вторгался младший из близнецов округа Око, становилась достоянием общественности.       Лиёма терзания его пассий переставали интересовать сразу после свершившегося блуда, и он почти мгновенно охладевал к тем, кому днём раньше клялся в любви. Альфа, как тот самый капитан, чьё судно случайно застряло из-за поломки в незнакомом порту, мог «поматросить — бросить» и забыть о существовании любовника порой навсегда, а порой до следующего раза.       Его отец, грозный герцог округа Око, делал поначалу попытки вразумить своего «неправильного», второго по старшинству сына, но Лиём, растерянно выслушивающий наставления, а иногда и угрозы в свой адрес, казалось, искренне не понимал, за что ругает его Тото: ведь он никого ни к чему никогда не принуждал…       Как только покинув покои братца Хёнджина, предварительно убедившись, что тот принял лекарство, а значит, проспит теперь до вечера, Лиём решительно направился в старое, ставшее временно «альфьим» крыло, искать своё новое жильё, куда должны были привезти его гардероб.       Неожиданным стало то, что в комнате он будет жить не один: второго альфы на этот момент не было, и Лиём без зазрения совести распахнул шкаф на соседской половине, чтобы рассмотреть гербы на воротничках парадных рубашек.       Граф Ченг? Неплохо… И совершенно неинтересно.       Переодевшись, Лиём решил приступить к тому, чем он, собственно, и собирался заниматься: нянчиться с «котёнком», но…       Это было, во-вторых. А во-первых, альфа закусил губу, разглядывая себя в небольшом зеркале… Из-за этого самого «во-первых» у него разливалось тепло в груди, затапливая нежностью, кажется, впервые в жизни учащённо бьющееся сердце.       Он разыскал Сокджина и его нового приятеля — миленького омежку с какого-то дальнего округа, в самом глухом углу императорского парка. И то с помощью мальчика-пажа, который смог указать ему примерное направление.       Омеги расположились в одной из увитых плющом беседок и о чём-то увлечённо шептались, склонив головы друг к другу.       — Рассказывайте, что натворили! — Лиём подкрался незаметно.       От его голоса Джин мгновенно выпрямился, а его приятель задушено пискнул и уставился на альфу, схватившись за руку приятеля.       — Ты испугал нас! — «котёнок», выдохнув, улыбается брату.       — Значит, вам есть чего бояться, — Лиём хмыкает и без разрешения усаживается рядом с Чимином. — Спрошу ещё раз: что могли натворить такие красивые омеги, что боятся любого шороха?       — Разве могут красивые омеги что-нибудь натворить?       — Уверяю тебя, братец, только они и могут! Ну, может, ещё и красивые альфы… — Лиём коварно улыбается, играя бровями, заставляя краснеть Чимина. — А теперь перейдём к главному: что будем делать с Намджуном? Я готов выслушать твои самые кровожадные пожелания, котёнок!       ***       Банчан, выскочив из «Гнезда ворона», а именно от этого дома, им любезно предоставил ключи «на всякий случай» гостивший на Лейгаме барон Онг, понёсся так, будто за ним гнались толпой все враги Великого.       Оглядываться по сторонам ему было некогда: пустая голова не давала пощады ногам. А ведь буквально через дом, на крыльце особняка Первого советника Вонга, удивлённо переглянувшись, его проводили взглядами альфа и омега…       Как только выскочил на оживлённую торговую улицу, Банчан, как мог, старался не замечать ни злых и возмущённых окриков в свою сторону, ни вожделенных возниц с «птичками» — денег на такую необходимую именно сейчас роскошь у него не было, ни собственного сбивающегося дыхания, ведь ни останавливаться, ни притормаживать он не собирался ни на секунду.       Впрочем, и до дворца было рукой подать: с этим расстоянием он справился легко, минут за тридцать…       Труднее всего оказалось передвигаться по территории императорского парка.       Бежать он не мог: слишком бы привлекал внимание всех тех, кто после обеда, согласно негласному расписанию, вышли на прогулку по многочисленным аллеям парка. Но и не бежать не мог — ноги сами несли его.              А ещё, как нарочно, нарвался на парочку знакомых (да и кто бы их не запомнил?) прогуливающихся омег, рядом с которыми невозмутимо вышагивал тот самый «странный» альфа…              Взгляд у вертлявого и манерного лорда Лиёма был острый, цепкий, совершенно несочетающийся с его необычной легкомысленной внешностью.       Стоило Банчану чуть поклониться возникшей на его пути троице, как этот самый взгляд вкогтился в него, «считывая» казалось, и его страх, и его нетерпение, и все его опасения разом.       Впрочем, взмокшие волосы и прилипшая, местами потная рубашка удивила бы любого. И Банчан это прекрасно понимал. Вот только цель была уже так близка, что от нетерпения и страха за связанного Юнги ему было всё равно на то, кто и что подумает.       Юнги! Пожалуйста, Великий! Пусть ничего с ним не случиться за этот час…       У него даже не мелькнула мысль переодеть мокрую во всю спину рубашку: разве это могло иметь значение?       Всё, что он успел схватить в своей комнатушке — это увесистый кошелёк и запихать его в глубокий карман бриджей.       Запихать и рвануть обратно: вырваться из духоты «старого» крыла. Миновать быстрым шагом парк, выбрав самый короткий путь, не обращая внимание на множество прогуливающихся пар: альф и омег, которые смотрели на него с недоумением. Поймать «птичку» и, попросить возницу, отвезти его к лекарне, где продают снадобья для омег, желательно рядом с площадью…              ***       Чимину начинает нравиться лорд Лиём: он очень похож на Джин-и: лёгким характером и дружелюбным нравом. Они все вместе посетили трапезную, где время обеда прошло в приятной атмосфере. Блюда, которые им выбирал альфа, были очень вкусными, а с рекомендациями в виде выбора соусов — так и вовсе божественными.       Впервые за всё время, Чимин…       Наелся?       Его взгляд уже не гипнотизировал вазы с фруктами, и он ни разу с сожалением не обернулся на столы с десертами, когда они уходили.       И пусть он, Чимин, позже всех присоединился к участникам отбора, его превосходная память и природная наблюдательность позволили запомнить почти всех по именам и титулам.       А вот титула, проскочившего мимо них с безумным взглядом альфы, которого звали Банчан, он, к своему удивлению, не смог вспомнить…       И если они с Сокджином сделали вид, что ничего необычного во взмыленном альфе нет, то Лиём остановился и развернулся, в наглую разглядывая прилипшую к потной спине рубашку Банчана.       — Жара… — многозначительно хмыкнул красавчик-альфа, который и в страшном сне не позволил бы себе так плебейски вспотеть.       — Может, случилось что? — Чимин почти перестаёт стесняться в присутствии Лиёма.       — Думаю, случилось, — Лиём так же безмятежен, как безоблачное небо этого жаркого дня. — От сэра Банчана несёт течным омегой, которого он, вероятно, посетил в ближайшем борделе. Но вот что интересно…       — Что? — любопытные омежки вцепились в альфу и горящими взглядами, и цепкими пальцами.       — Как он смог вырваться?       — Может, его не интересуют… — Сокджин запинается, насмешливо посматривая на брата, — …омеги? Лиём задумчиво прислушивается к себе.       — Увы! Он точно не из «весёлых». Хотя, конечно, прекрасный экземпляр.       Они только-только успели свернуть с центральной аллеи к беседкам, которые стояли в тени, и Лиём собрался было оставить омег, как Банчан снова появился в поле их зрения.       Было заметно, что альфа нервничает и старается идти ровно, но незаметно для самого себя почти срывается на бег и отчаянным жестом то и дело откидывает прилипшую ко лбу чёлку.       — Он что же, — Сокджин старается не пялится на быстро удаляющегося альфу. — Так и будет носиться по парку?       И Лиём вдруг многозначительно смотрит на брата:       — А я даже и не подумал об этом. Сбил меня запах омеги!       — О чём? — хоровые вопросы омег сегодня всегда по интересной и любопытной им теме.       — Он в гоне.