Marry me...

      Если завтраком в общей трапезной Императорский омега Банда пренебрегать никому не позволял, то пропускать ужины стало для наследника и его близких друзей почти закономерностью.       Заглянувший в зал, где слепящие глаза белые скатерти соперничали с вычурностью подсвечников и помпезностью столового серебра, заставленный столиками и заполненный неторопливо жующими или негромко разговаривающими в большинстве своём омегами, Чонгук удовлетворённо кивнул себе.       «Объект» на месте!       Осталось только дождаться, когда Элджи закончит ужинать, и уговорить его на прогулку в ближайшие кусты. Благо, заброшенный сад за восточным «омежьим» крылом всё ещё не был облагорожен и вполне замыслам Чонгука соответствовал.       Он небрежно облокотился спиной о стену и, сложив на груди руки, разглядывал тех, кто покидал трапезную. Отужинавшие, в свою очередь, поглядывали на него.       Стеснительные омеги (их Гук причислял к таковым из-за скромно опущенных глаз) проскакивали мимо молча и быстро. Парочки или компании, уверенные в своей неотразимости и привлекательности, заискивающе улыбались, чуть наклоняя в обратном приветствии головы, и порой даже притормаживали в безуспешной надежде, что Чонгук с ними заговорит. К омегам, которых сопровождали альфы, он присматривался особо. Запоминал: мало ли…       На глаза попался мелкий шехзаде, вытащенный им буквально вчера со дна озера. Омежка, увидев Чонгука, странно дёрнулся, а потом низко поклонился. Он как-то боком, боком, придерживая на груди кафтанчик, шмыгнул мимо Чона. И альфе показалось, что Мехмед что-то прячет за пазухой.       Что можно вынести из императорской трапезной? Еду? Не ложки же он ворует…       Он чуть не пропустил «кузена» Элджи, которого сопровождал альфа граф Ченг, потому что вдруг вспомнил (Мехмед ещё этот, как нарочно, прошёл мимо!) и вчерашнюю ночь, и шагающего впереди него ко дворцу молчаливого высокого омегу — лорда Тэхёна, приятеля этого самого «султанчика».       Лорд Тэхён был наследником аж целого южного острова! Лорд Тэхён был невероятно красивым… А какой запах…       Гук даже на минуту прикрыл глаза, вспоминая чуть уловимый аромат «лунного» цветка, пойманный им тогда от омеги Тэхёна. Невероятно нежные бело-голубые цветы с листьями в форме сердца распускались каждое лето на клумбах в Жарде только после захода солнца или в пасмурную погоду…       Пока Чонгук мечтал, Элджи как раз проходил мимо и, кивнув Ченгу, казалось, на заснувшего лорда Чона, фыркнул, чем заставил размечтавшегося альфу распахнуть глаза.       Чонгук «оторвал» плечи от подпираемой им стены и не спеша последовал за своей будущей «жертвой» в надежде, что лорд Ченг не вынашивает такие же, как и он, планы на этот вечер в общем и на «кузена» в частности.       Чонгук в наглую тащился за парочкой на расстоянии и был уверен, что и Элджи, и Ченг прекрасно поняли, что он явно преследует и их, и свои какие-то цели.       Когда Элджи, остановившись у поворота, ведущего в «омежье» крыло, начал раскланиваться с графом, прощаясь, у Чонгука мгновенно вспотели ладони. Лорд Ченг одарил его злым взглядом и недовольно потопал по коридору прямо, в старое крыло.       Элджи уходить не спешил и смотрел на Чонгука выжидающе. А тот некстати вспомнил, как Хёнджин расправляет плечи, склоняет голову на бок и сгибает одно колено, когда флиртует с омегами. И как те сразу начинают ему улыбаться…       Вот только «кузен» был какой-то неправильный омега. На попытки Гука изобразить ловеласа Хёнджина, он расхохотался и практически сбил весь настрой с него.       — Лорд Элджи? — Чонгук растерянно оглядывает столичного хлыща. — Рад, что у вас хорошее настроение. Вкусный ужин?       Смех обрывается.       А молодой лорд Чон не так-то про-о-ост…       — А вот этого я пока не знаю, — Элджи вдруг проходится язычком по верхней губе, заставляя альфу сделать к нему несколько плавных «охотничьих» шагов.       — А если я предложу вам узнать… — Чонгук напирает. — Друг друга получше?       — Что ж, вижу, соблазнению вы учились у лучших… — Элджи бормочет себе под нос и разворачивается в сторону всем известного, прячущего много любовных тайн, западного, всегда плохо освещённого крыла, уверенный в том, что Чонгук идёт следом.       В отличие от наивного и неопытного альфы, у «кузена» Элджи огромный «послужной» список. Омега об этом прекрасно знает. Как знает и то, что найти себе мужа он сможет только при одном условии: если разразится скандал.       Как-никак он — племянник Банды! Пусть и двоюродный… Если правильно разыграть сцену, где он будет скомпрометирован, то… Округ Чон? Неплохо… Очень неплохо!       ***       Район был, на неискушённый взгляд альф округа Гор, богатым и респектабельным. Вертящий головой Хосок насчитал порядка восьми-десяти особняков, выстроившихся согласно проекту какого-то архитектора-недоучки в не ранжированном порядке.       — Ты уверен, отец, что правильно понял цену? — младший лорд Чон впечатлён величием каменных громад.       — Не знаю, что и сказать, Хосок-и… — Ханвул тоже уважительно разглядывает двухэтажные здания, которые соперничают друг с другом великолепием фасадов.       — Ну, раз уж пришли, всё равно посмотрим! Может, там крыша протекает? — белозубо смеётся Хосок. — Кстати, до вишнёвой крыши, которую показывал торговец, всего три дома!       На городской манер — заборов нет, как нет и мало-мальских участков перед домом, как у них в Горе, где омеги так любят высаживать цветы…       Дом барона Онга в этом «строю» великолепных зданий занимает если не первое, то заслуженно одно из лидирующих мест.       Его стены выкрашены в белый цвет. По специальным шпалерам вьющиеся растения поднимаются до самой крыши, черепица которой приятного вишнёвого цвета…       Такие стены с вьющимися растениями называют «живыми» и вполне заменяют милые сердцу лордов Чон придомные клумбы.       С конца весны и до самой осени стены невозможно разглядеть из-за вьющегося дикого винограда и ароматных цветов клематиса. Это лето — не исключение…       Центральная дверь выполнена из массивного дерева во всё том же приятном цвете спелой вишни. Своей тяжестью и высотой она наделяет остальную часть дома дополнительной значимостью…       Именно дверью и заканчивается рассматривание альфами двухэтажного особняка.       — Здесь по меньшей мере, должен жить герцог! — Хосок впечатлён. — Ну или граф…       — Да-да… — Ханвул ошеломлён не меньше сына. — Совсем забыл сказать тебе, что с должностью Второго Советника соотносится графский титул…       — Отец???       Ханвул улыбается и треплет сына по волосам.       — А теперь ещё я понимаю, почему такая цена! — Ханвул глубоко вдыхает, расправляя плечи. — Этот дом мне рекомендовал посмотреть Его Величество Сеох… Видимо, он заинтересован во мне на полном серьёзе. И сегодня слуга барона Онга принёс мне ключ. Готов войти внутрь?       — Ну-у-у, ключ-то уже есть… — Хосок кивает на дверь.       Там, в замочной скважине торчит массивный ключ, так неосторожно забытый Банчаном.       Ханвул удивлён.       Вряд ли в городе такие вольные порядки?       — Подожди, Хосок! — он останавливает сына, готового протянуть руку к двери. — Что-то мне не очень нравится «гостеприимство» особняка барона Онга…       ***       Банчан вывалил на прилавок перед лекарем свой увесистый кошель и, бегая глазами по заставленным баночками и пузырьками со снадобьями полкам, почти выкрикнул:       — Мне нужна настойка для омеги! Чтобы облегчить течку!       Молоденький омежка за прилавком испуганно таращится попеременно то на Банчана, то на кошель.       — Я позову отца — мальчик, видимо, приставленный обслуживать покупателей, решил, что альфа с ненормальными глазами, пышущий жаром и сшибающий с ног запахом феромонов, точно не его клиент.       Пока омежка, торопливо проскользнувший в неприметную дверь между стеллажами, отсутствует, Банчан вцепляется в прилавок и пытается взять себя в руки.       Он успеет! Ничего с Юнги не случится! Он принесёт лекарство и…       — Чем я могу вам помочь? — высокий сухопарый владелец лекарни внимательно смотрит на молодого альфу с налившимися красным сумасшедшими глазами.       — Мне нужно лекарство для омеги, чтобы облегчить ему течку! — Банчан хрипит.       — Я знаю немного другой способ помочь и вам, и вашему омеге… — Лекарь-альфа всё так же пристально следит за не вполне адекватным покупателем.       — Он мой… Брат! — Банчан выплёвывает последнее слово.       — Теперь понимаю, — лекарь не торопится повернуться к молодому альфе «в гоне» спиной, а взглядом велит сынишке-омеге скрыться за дверью.       — Могу я узнать ваше имя, молодой лорд?       Лицо лекаря уже плывёт перед глазами Банчана, зато обострённые инстинкты точно фиксируют, как за спиной лавочника захлопывается дверь, за которой исчезает его сын.       Альфа за прилавком тоже видит, как трепещут ноздри молодого лорда.       — Послушайте! — голос лекаря становится твёрдым и внушительным. — Вы, я вижу, пока не в критической фазе и понимаете меня. Ваше состояние ухудшается. Поэтому сейчас я дам вам настойку, которая ослабит течку у вашего брата, а вам лекарство, если вы не хотите ему навредить.       — Зачем мне лекарство? — Банчан трясёт головой и рычит на лекаря.       — У вас начинается период гона. Я думаю, спровоцированный течным омегой.       Банчан вдруг понимает, почему… Почему обострились и зрение, и нюх… Почему он с такой скоростью смог пробежать довольно-таки приличное расстояние до дворца и даже не запыхался…       И он зло-растерянно смотрит на лекаря, который альфа. И который вызывает в нём желание зарычать.       Стоп! Он не знает, где Юнги! Он не знает, где мой омега! Он лекарь… У него лекарство.       В «гон» Банчан срывался несколько раз, и если не вспоминать о первом, проведённом в одиночестве, то это были всегда очень приятные периоды в его альфьей жизни. Теперь же ему не до собственных проблем.       — Давайте лекарства! — он швыряет кошель лекарю.       Тот охает, поймав его.       — Вы только скажите имя и где вы живёте? Я верну вам ваши деньги, если вы забудете, где их оставили.       Лекарь предусмотрительно прячет кошелёк с деньгами под прилавок и автоматическими движениями, не отворачиваясь от покупателя, достаёт с полок две закупоренные бутылки.       — Это для вас! — он делает акцент на тёмном сосуде без этикетки, — а это для омеги! — вторая бутыль с биркой.       Принимать по ложке три-четыре или даже пять раз в день. Если понадобится, то и ночью! И вам, и ему… — последние слова лекарь произносит уже захлопнувшейся за спиной альфы двери.       — Кори, — кричит он сыну. — Неси ключи! Мы закрываемся.       ***       То, что они заплутали, Тэхён понял спустя пять поворотов и три тупика.       Дворец Императора был многовековым, одноэтажным, если не считать башен, флигелей и современных надстроек. Зато площадь занимал соответствующую небольшому городу…       И поди ж ты разберись, в какой злачный «район» этого «городишки» они забрели, если пробирались уже практически на ощупь? Может, тут вообще расположены казематы… Или пыточные?       — Тэхён-и… — голос Мехмеда испуганно-виноватый. — Можно мне взять тьебя за руку?       Винить малыша, конечно, можно, но какой в этом смысл?       И Тэхён, вздохнув, протягивает тому руку, чтобы уже в неразрывном тандеме свернуть в очередной коридор.       Они решают идти в самые освещённые повороты: в том, куда свернули сейчас, было совсем темно. Зато далеко впереди маячил огонёк факела. К нему парочка и направилась, всем сердцем надеясь, что там не очередная тупиковая ниша.       Коридор оказался достаточно широким, не заброшенным. И, что особо порадовало, за первым тлеющим факелом совсем недалеко торчал второй, а следом третий…       Голоса они услышали как раз тогда, когда миновали третий по счёту факел, который вывел их на неширокую площадку. Но вот понять, куда пойти из четырёх теперь возможных направлений, именно столько теперь коридоров было перед ними, никак не могли.       Пока размышляли, из самого освещённого «ответвления» вынырнули трое: незнакомый альфа и двое омег, которых Тэхён узнал. В их компании всегда отирался братец Чихо.       Заметив Тэхёна и Мехмеда, троица быстро к ним приблизилась…       На сетования Тэхёна по поводу, что они запутались в лабиринте коридоров, снисходительно зафыркали: они-то (столичная знать) давно изучили дворец! А вот куда лезут эти «гости» спрашивается?       — Куда вас проводить, лорды? — альфа нагло разглядывает Тэхёна.       — Мы искали лекарское крыло.       — О, вы далеко ушли… — у альфы взлетают брови, — Проводим? — он переключается на омег, которые держат его под руки с двух сторон.       Повздыхав, те снисходительно кивают и идут в тот самый коридор, из которого только-только вышли Тэ и шехзаде.       Идут медленно, а у Тэхёна уже свербит в одном месте…       Как долго мы тут уже шляемся? Теперь Хинох сам повёл Феликса! А если выбранный Императором альфа уже ждёт его в лимонной комнате?       Но поторопить «провожатых» было бы верхом наглости.       И Тэхён с Мехмедом плетутся за ними, всё так же, держась за руки. К тому же коридоры, по которым они идут, опять из тех — плохо освещённых и особо-то не побежишь…       Идут молча. От одного до другого факела они прошли ровно половину, и в слабом свете хорошо видно только белеющие лица. Задушенный полустон-полувсхлип отчётливо слышат все пятеро и чуть притормаживают.       Мехмед вцепляется в ладонь Тэхёна ещё крепче и испуганно шепчет:       — Вы слишали?       Кивающий головой Тэхён только видит, как расплываются в предвкушающих улыбках лица повернувшихся к ним омег и как довольно скалится альфа.              Стон…              — Что за проказники сегодня тут решили уединиться? — шепчет один из омег — баронет Джунг.              Следующий стон…       И второй омега подносит палец к губам, начиная потихоньку красться к нише, откуда раздаются звуки. А так как второй омега, а за ним и альфа следуют его примеру, то Техёну и Мехмеду ничего не остаётся, как присоединиться ко всем.       «Картина», которая разворачивается перед ними, не оставляет сомнения в происходящем…       Широкоплечий альфа стоит к ним спиной. Его ноги широко расставлены, а голова запрокинута. Под длинным камзолом не видно приспущенных штанов, но так, видимо, и есть, потому что стоящий перед ним на коленях омега издаёт характерные хлюпающие звуки, которые вырывают у альфы очередной…       … стон.       Альфа их не видит и не слышит. Увлечённый процессом омега тоже… Но ровно до того момента, пока вдруг не распахивает глаза.       «Зрители» оказываются так близко, что Тэхён видит в слабом свете даже ниточку слюны, которую рукавом утирает, выпустив член альфы изо рта омега, прежде чем пронзительно завизжать.       Мгновение…       И повернувшийся к ним альфа запахивает одной рукой камзол, а второй запихивает себе за спину вздёрнутого вверх, верещащего омегу…