Marry me...

      Чихо, никогда прежде не встречавшийся с запретным, отпугивающим альфьим аристократическим феромоном, был глубоко впечатлён тем, что произошло на ступенях центрального крыльца.       А если кто-нибудь пожалуется Императору на лорда Эдира?       — Чонин-и, — Чихо останавливает спешащего переодеваться к ужину лорда Чонина. — Ты не мог бы спросить у герцога Селима, что бывает, если альфа применит отпугивающий феромон?       — Кто-то посмел…       Но Чихо сразу отрицательно мотает головой:       — Нет, я просто так спрашиваю…       — Я и сам могу тебе сказать. Такого альфу сразу казнят! — и Чонин проводит большим пальцем правой руки по своему горлу.       А потом поспешно покидает «морские» апартаменты, — его ждут брат с мужем, чтобы отправиться на ужин в городской дом герцогов округа Око.       Растерянный толстячок замирает в ужасе.       Это что же… Эдира теперь казнят?       За то, что слегка пуганул насмешников?       Он растерянно разглядывает опустевшие комнаты. И так как посоветоваться ему не с кем, то решение ему приходит в голову только одно…       Надо найти Первого Советника, отца Эдира, и как можно скорее рассказать обо всем случившемся!       Он, быстро оглядев себя в зеркале, поправляет одежду и спешит найти хоть одного из «морских» пажей, чтобы тот проводил его к советнику Вонгу.       Граф Вонг был, конечно, удивлён, когда ему доложили, что аудиенции просит по личному делу один из омег, участвующих в императорском «отборе»…       — Чем я могу быть полезен, лорд… эээ?       — Чихо. Меня зовут Ким Чихо.       — Итак, лорд Чихо?       Советник разглядывает милого омегу и невольно улыбается: похоже, перед наследником стоит нелёгкая задача — если все омеги такие приятные.       Парнишка мило краснеет и сжимает от волнения кулачки.       — Что ж, давайте присядем, и вы расскажете, зачем вам понадобился аж Первый Советник Императора?       Граф рукой указывает на стул омеге. А тот, едва успев устроиться на самом краешке, тут же выпаливает:       — Я пришёл из-за лорда Эдира…       — Как же я сразу не догадался? — граф Вонг трёт подбородок, стараясь удержать улыбку. — И какая претензия у вас, лорд Чихо, к моему сыну, которую вы решили обсудить со мной, а не с ним…       — С ним я не могу…       — И почему же, позвольте узнать?       — Я не знаю где его искать…       — Вот теперь уже мне интересно. Мой сын прячется от вас? Могу я узнать причину?       — Он не прячется… Это я и пришёл, чтобы сказать вам о том, что его надо срочно спрятать!       ***       Вечер, который они коротали с Чонгуком за парой бокалов все того же терпкого вина и лёгкой беседой, плавно перетёк в начало ночи.       Слуг Намджун отпустил часа полтора назад, проведал сладко сопящего в его кровати лорда Феликса и, распахнув окно, решил покурить, благо окна выходили во внутренний дворик, и Чонгук был готов радостно присоединиться, чтобы попробовать сделать пару затяжек.       «Спалил» их неожиданно явившийся Хёнджин, который привёз с семейного обеда омег: Сокджина и Чонина. Увязавшийся было за ними Лиём, в последний момент передумал и остался в городском доме отца.       — Не ожидал, что вы ещё не спите…       — Хёнджин принюхивается, не скрываясь.       — Можешь не водить носом, мы и сами тебе признаемся, чем тут занимались, — Намджун улыбается в свете луны другу. — А ещё Чонгук хотел поблагодарить тебя за совет подарить «кузену» извиняющееся колечко. Он проявил фантазию и подарил кольцо с сапфиром — в честь синих камзолов!       — Как прошло свидание с лордом Феликсом?       Ни Намджун, ни Чонгук не замечают напряжения в голосе друга.       Намджун фыркает:       — Самое короткое свидание в моей жизни. Я мгновенно уложил его в койку…       Улыбку с лица наследника стирает прилетевший ему в челюсть кулак и сразу следом за ударом на не ожидавшего нападения Намджуна прыгает разъяренный альфа, чтобы через минуту оказаться вместе с ним на полу и рычащим клубком прокатится по гостиной.       Кашляющий от очередной затяжки в этот момент Чонгук кидается разнимать их и тут же оказывается между «двух огней»…       И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы со стороны спальни наследника не вышел шатающийся со сна секретарь Его Величества Банды…       Волосы омежки рассыпались по плечам, на щеке след от подушки, глаза круглые от увиденного.       — Феликс… — Хёнджин кидается к парню. — Что? Феликс…       Альфа прижимает рукав к кровящему рту, а Намджун поднимается с колен и протягивает руку стонущему Чонгуку, который валяется на полу, держась за рёбра.       — Тебя с цепи спустили, Хёнджин? Как вы себя чувствуете, лорд Феликс? — Намджун ищет, чем тоже утереть кровь со рта…       — Хорошо… — омега разглядывает распавшийся клубок альф и старается стать как можно незаметнее.       — Я позову пажа, чтобы вас проводили…       — Я сам! — рычит Хёнджин.       Намджун вдруг осекается и внимательно смотрит на друга.       — Хёнджи-я, лорд Феликс почувствовал себя нехорошо за ужином, и я предложил ему прилечь в спальне. И могу я просить тебя вернуться сюда после того, как ты проводишь лорда Феликса?       По пустому коридору центрального крыла Феликс и Хёнджин идут быстро. До «лимонной» комнаты доходят буквально за несколько минут.       — Лорд Феликс, я… Как вы себя чувствуете?       — Всё хорошо. Со мной все хорошо. Я просто никогда не пробовал вино… — омежка вдруг смущённо улыбается альфе и наклоняет голову, торопясь завесить лицо белыми прядями.       Хёнджину же хочется склониться к омеге ближе, вдохнуть его запах, от которого буквально вчера срывало голову, а сегодня аромат еле заметен.       — Никогда не пил вино? — альфе вдруг смешно. — Как так? Сколько вам лет, лорд Феликс?       — Мне почти девятнадцать…       — Боитесь ворчания папы или нравоучений отца?       Феликс вскидывает голову и пристально смотрит на альфу.       — Можно я пойду?       Хёнджин растерянно кивает, и омега тут же спешит дрожащий рукой отпереть комнату.       — Спокойной ночи, лорд Феликс… — бормочет уже захлопнувшейся двери альфа и, вздыхая, направляется обратно в покои наследника.       — Так, так, так… — Намджун встречает его с улыбкой, будто и не они метелили друг друга недавно на полу. — Великая тайна лорда Хёнджина наконец-то раскрыта! Чонгук-и, можешь поздравить старшего друга!       — Заткнись, Нам! Это был самый ужасный вечер в моей жизни…       — А с чем поздравлять-то?       — Ну, например, с тем, что он, как всегда, чёртов везунчик! А если серьёзно, то с завершением, в его случае, «отбора»!       ***       Лиём разрывался между желанием уехать во дворец и желанием остаться дома…       Пересилило второе.       И, видимо, не зря. Потому что Селим, увидев его на диванчике в гостиной, недолго думая и никого не опасаясь, уселся с ним рядом и даже приобнял одной рукой за плечи.       — Поговорим? — молодой герцог ворошит волосы на голове парня.       — Здесь? — шипит Лиём. — Сейчас?              — Именно, — Селим прослеживает за взглядом младшего и видит, что тот смотрит на Мэйя, — Он всё про нас знает, — шепчет он Лиёму.       Парень дёргается и удивленными глазами смотрит на герцога. А тот пожимает плечами:       — Он мой муж, Лиём-а. У меня нет от него секретов.       — А может, у меня есть от него секреты? — Лиём злится и все ещё не верит.       Но обернувшийся на смех Селима Мэй действительно, видимо, обо всем знает.       — Чтобы никто никогда не мог тебя шантажировать твоими прошлыми отношениями или запретной любовью, то нужно быть честным с людьми, которых любишь. Понимаешь?       Лиём кивает, а Селим прикасается губами к его виску.       — Ты всегда будешь дорог мне, моё эхо…       ***       Если на «народном» рынке Кэдо было тесно, то в дорогом его ответвлении, там, где аристократы и просто богачи могли разгуливать свободно, не боясь быть ограбленными, царило спокойствие и неторопливость.       Но именно здесь Чимин почувствовал себя неуютно и скованно.       Казалось бы, пугаться нужно было толпы, готовой насмехаться, толкаться и давить, но Чимин оробел именно в тихом, благополучном переулке, где торговые ряды были представлены павильонами, уличными шатрами и широкими прилавками.       Дорогие ткани, ручное кружево, серебряные и золотые изделия, готовые костюмы и изысканная посуда… Лавки антикваров, новомодные кофейни, сцены для уличных артистов и музыкантов…       У прилавка со сладостями из султаната Чимин удивлённо разглядывал невиданные угощения, но категорически отказался попробовать, как бы ни уговаривал его Хосок.       — Куда хотите пойти обедать, лорд Чимин? — альфа ни на минуту не отпускает его руку.       — Разве мы не вернёмся во дворец? — У Чимина удивлённые глаза.       — А вы хотите уже вернуться? Или ноги… Устали? — в голосе Хосока пополам заботы и разочарования.       — У меня просто нет денег на трактир… — омежка такой очаровательный в своей честности, что Хосок не может сдержать эмоций и смеётся.       — И только-то? Уверяю вас, что проблему с деньгами мы уладим.       ***       Утром кто-то принёс Юнги завтрак прямо в комнату.       Омега подозревал лорда Хосока, вернувшегося вчера довольно-таки поздно, долго стоявшего рядом с его кроватью и прислушивающегося к ровному дыханию, которое Юнги изображал, а потом молча пошёл к своей постели.       Разговаривать с Хосоком Юнги не хотел. Он не хотел видеть вообще никого, даже Банчана.       Он пожевал сыр, показавшийся ему безвкусным, потом заглянул под салфетку, которой был накрыт поднос с пиалами, съел пару ложек риса…              Ему нужно сегодня было дать ответ Императору. Он принял решение и чувствовал себя при этом предателем…       Но Сеох сказал, что от его решения будет зависеть его дальнейшая жизнь. А значит, и жизнь его будущих детей. И он, Юнги, не хотел повторения ошибок своего отца: обман и ложь прошли через его жизнь.       И всё ради чего? Ведь никому не было дела до наследника Лейгама, по большому-то счёту...       Он сидел рядом с накрытым подносом и смотрел в одну точку.       Буквально через час он исчезнет… Исчезнет тайна его рождения. Исчезнет страх быть разоблачённым. Исчезнет альфа Мин Юнги.       Прости меня, отец…       Он старается уйти из комнаты бесшумно, прекрасно помня, как в каморке Банчана слышен стук дверей.       А вот в кабинете Императора его уже ждут. Сам правитель и его муж, Его Величество Императорский омега Банда.       — Присаживайтесь, лорд Юнги, — Император улыбается. — Я вижу, вы приняли решение? Простите, что заставил вас провести бессонную ночь.       — Я решил, — Юнги торопится сразу сказать, чтобы поставить уже в этом деле точку. — Я — омега. И не буду больше спорить с природой.       Банда подходит к нему и обнимает:       — Ты все решил правильно, мальчик. Больше ни о чём не беспокойся. И я, и Его Величество решим, как безболезненнее решить вопрос о твоём «перевоплощении»…       Юнги замер в объятиях омеги и посмотрел в глаза Императора:       — Не наказывайте его. Он ни в чем не виноват…       Вдруг Сеох хмурится и просит Банду:       — Вам бы поговорить с лордом Юнги наедине, любовь моя. О том, могла ли связь иметь последствия…       — Это совершенно не важно, Ваше Величество. При любом раскладе я не в претензии.       — Какие вы ещё дети… Играть в благородство в этом случае — значит играть не по правилам. А вдруг лорд Банчан не согласен?       — Я слишком хорошо его знаю, Ваше Величество. Мы выросли вместе, и у нас нет друг от друга тайн.       Банда отступает на шаг от Юнги и ещё раз внимательно смотрит на него.       — Не передумаешь?       — Нет, — голос у Юнги спокойный и уверенный.       — Тогда мы и правда должны кое-куда сходить вместе…       Императорский омега спешно кланяется церемонно мужу. Юнги тут же следует его примеру, прежде чем выйти из большого рабочего кабинета правителя Кигета.